Текст книги "Попаданка в невесты. Третий (не)законный муж (СИ)"

Автор книги: Сестры Ламир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц)

Глава 3.4

Около двух домиков невест, стоящих посередине двора, за время нашего завтрака появились четыре длинные скамейки. Часть уже была занята. Мы вчетвером уселись на самую дальнюю.

Я порадовалась, что с нее отлично виден вход. Сердце болезненно тянулось туда в ожидании чуда.

Если Рамир придет за мной – я его точно замечу. И побегу навстречу. И обниму. Хоть и буду злая… Главное,чтобы он пришел. Если он появится, то я смогу выдержать все.

Из голубого красивого домика вышел довольный наставник, весь такой разодетый в ярко-красный спортивный костюм. В руках он нес стул и какие‑то бумажные свертки.

Он поставил стул перед нами и с важным видом присел. Двое охранников, сопя, притащили откуда‑то письменный стол и поставили его прямо перед наставником.

Нас, девушек, окружили четыре охранника. Меня пронзило чувство ловушки, будто вокруг захлопнулась еще одна клетка. Не много ли для театра?! Все это уже начинало пугать куда сильнее, чем раздражать.

– Напоминаю, меня зовут Сумир Зигин. Обращайтесь ко мне «аэсар наставник», – зычным голосом заявил он и торжественно добавил: – Я работаю по личному заданию великого короля Гезера Декруда.

Он обвел нас пристальным взглядом, от которого мурашки пробежали по спине, и продолжил:

– У нас появились новые невесты. Поприветствуем их: Лиза, Сюрия и Даша.

Я нехотя встала, помахала рукой и тут же плюхнулась обратно на скамейку.

– Начнем, как обычно, с изучения королевских приказов, – произнес наставник, разворачивая один из бумажных свитков. – Марина, ты у нас уже третью неделю. Зачитай указ о союзах.

Охранник принес свернутый свиток и протянул Марине. Она встала, развернула документ и начала говорить монотонным голосом, словно повторяла это десятки раз:

– Королевский указ номер сто один. Счастливый брачный союз – высшая ценность королевства Камилон. Всем женщинам, достигшим возраста шестнадцати лет, предписывается вступать в супружеский союз при наличии желающего. Отказ запрещен. Развод возможен лишь по согласию сторон или по желанию мужчины…

– Это безобразие! – возмутилась я. – Женщина, что ли, не человек?! Я в прокуратуру на вас такую жалобу накатаю!

Со всех сторон тут же зашикали. Девушки отшатнулись от меня, будто я сейчас взорвусь.

Ася резко схватила меня за запястье и больно сжала:

– Молчи, – прошептала она. – Накажут.

Наставник тяжело вздохнул, будто я утомила его лично:

– На первый день полагается прощать… Читай дальше.

Марина продолжила:

– Женщина – высшая ценность государства, поэтому надлежит тщательному учету и охране мужчиной. При отсутствии мужа защиту на себя берет государство.

– Стоп! – я подняла руку, будто в школе. – Я не поняла. А в вашем «королевстве» женщины вообще свободны?

– Ну конечно, – спокойно ответил наставник.

– Тогда отпустите меня! – Мое сердце забилось так резко, будто хотело пробить путь наружу через ребра.

– Все женщины обязаны соблюдать законы его величества. Сначала изучи законы, – отрезал он.

Марина снова заглянула в свиток.

– Союз является неприкосновенным. Любой, посягнувший на него, карается лишением мизинца. В случае прелюбодеяния с состоящим в союзе человеком полагается наказание – удаление кисти.

– Вы с ума сошли! – заорала я. – Даже в качестве спектакля такое не годится!

Несколько девушек прыснули от смеха, но тут же сжались. Наставник скрежетнул зубами. Со всех сторон снова зашикали на меня, я словно попала в осиное гнездо.

Марина дрожащим голосом продолжила:

– Для удобства камилончан приказываю организовать Дома счастливых союзов. Дается полный цикл Тазира, три недели, двадцать один день, чтобы женщина могла выполнить свою обязанность: найти постоянного мужа. Каждой невесте предоставляется три попытки…

Я фыркнула. Тот еще театр. Какое-то женоненавистничество. Хорошо хоть, что скоро Рамир вернется за мной.

– А если не найду за три раза мужа, что тогда? – спросила я ехидно.

Что еще выдумали их сценаристы ненормальные? Лучше знать перспективы, даже если это всего лишь спектакль. Подыграю-ка им, посмотрю, что из этого выйдет. Вдруг удастся отсюда вырваться.

Ася наклонилась ко мне и прошептала на ухо: «На рудники неудачливых ссылают, местные говорят. Только молчи, пожалуйста!»

Наставник не ответил на мой вопрос, лишь кивнул Марине:

– Читай дальше.

– После трех неудачных попыток сватовства женщина предоставляется в распоряжение государства для любых пригодных целей.

– Каких это «целей»?! – взвизгнула я, сама на секунду поверив в происходящее.

– Это уже решаю не я, а другая канцелярия, – равнодушно произнес наставник.

– Вы совсем сдурели! Я не отсюда. Я из цивилизации! Требую вернуть меня домой! – заявила я твердо, разыгрывая свой собственный спектакль.

Наставник махнул рукой охраннику:

– Принеси ее документы.

Тот вернулся с моей серой книжечкой и положил ее на стол.

Наставник открыл ее на первой странице, поднял взгляд на меня и сказал:

– Документ местный. Чего выдумываешь? Прикреплена к ферме «Дальний путь». Слышал я о вашей дикости. Ничего, я тебя воспитаю.

– Я точно не оттуда! – настаивала я.

Наставник хмыкнул, склонил голову, оглядел меня. Затем уставился на мою грудь и задумчиво нахмурился.

– Ну и размер! Чем вас там на ферме кормят? Никогда такого не встречал. А я повсюду в Камилоне побывал.

Я аж рот открыла от возмущения. Где манеры? Где приличия? Чего им моя грудь сдалась? Как же вы мне надоели.

– Отпустите! Я точно не из вашего мира… – сказала я и подумала про себя: «… сумасшедших придурков».

Наставник щелкнул пальцами. Этот короткий, сухой звук прозвучал для меня ударом по нервам.

– Если ты отраженная – пойдешь в рабство.

Слово «рабство» неприятно резануло.

– Какая еще отраженная?! Какое еще рабство?! Вы совсем больные?! – взвыла я.

В горле пересохло: слишком много унижений даже для театра.

Наставник постучал пальцами по столу, будто отбивал ритм своей собственной важности, и протянул:

– Так. На сегодня чтения достаточно. Переходим к раздаче обязанностей. Даша, ты чем занималась до этого?

Я вздохнула, не особенно желая отвечать, но сказала честно:

– Еду готовила. В ресторане.

Наставник моментально кивнул, словно и ожидал именно это:

– Закрепляешься за кухней. – Он махнул охраннику. – Быстрее отведи ее уже к хозяйку Сирре. От ее криков аж голова разболелась.

– С удовольствием, – отозвался подчиненный и шагнул ко мне.

Я резко встала. Тело ломило, но злость подталкивала вперед, как будто внутри включили мотор. Охранник уже протягивал руку, намереваясь схватить меня за локоть.

– Не надо. Я сама дойду. Помню, где кухня, – сказала я и, не дожидаясь ответа, развернулась и пошагала размашистыми шагами в сторону столовой.

Кажется, я поняла цель их садисткого спектакля. Они надеются меня сломать, чтобы я признала, что Рамир бросил меня, и не прошла проверку на верность. А я не сломаюсь, я буду живой. Пусть даже запутавшейся, пусть дрожащей, но самой собой. Посмотрим, кто из нас сильнее. Но как только выберусь отсюда – всех засужу.

Уходя, я оглянулась на дверь. Рамир так и не пришел. Грудь сжалась от боли: сердце не просто ждало, а умирало от ожидания.

Глава 3.5

Повариха, увидев меня, поджала губы. Ноздри ее раздулись, лицо побагровело. Холодок прокатился по спине: ее взгляд был как удар мокрым полотенцем, унизительный и резкий.

– Кто это? – спросила она у охранника, даже не пытаясь скрыть раздражение.

– Говорит, работала в таверне, – ответил он. – Аэсар наставник велел к вам отвезти.

– Ну велел, так велел, – грубо отозвалась повариха и повернулась ко мне. – Слушай внимательно, говорю один раз. Я хозяйка Сирра. Правило номер один: тишина. Правило номер два: ты делаешь все, что я сказала. Ясно?

Я кивнула. Спорить сейчас – себе дороже. Горло пересохло: от этой женщины веяло такой властью, что воздух вокруг будто сгустился.

– И космы свои убери. Не поздоровится, если хоть один длинный белый волос найду, – пригрозила хозяйка и коротко бросила: – Пойдем.

Сквозь столовую мы прошли в душное помещение. Жар ударил в лицо, словно открыли дверцу духовки. Тепло обдало так резко, что глаза заслезились. Дышать стало тяжело: как в парилке, только без права выйти.

В центре помещения стояла металлическая плита, похожая на огромную печь; вокруг – столы, шкафы, связки каких‑то трав.

На кухне работали еще две девушки. Они двигались быстро и тихо, как пугливые птицы, давно научившиеся не бросаться в глаза.

От их молчаливой покорности внутри что-то скреблось. Увидев меня, они скромно улыбнулись и тут же снова уткнулись в работу.

Сирра кивнула в угол:

– Вон там ящик с овощами. Чисти. Где взять посуду и инструмент – спросишь у них.

И, не удостоив меня ни взглядом, удалилась дальше, через кухню, в еще одно помещение.

– Что там? – шепотом спросила я у девушек.

– Там личное жилье хозяйки Сирры. Даже не думай заглядывать, – тихо ответила одна.

Ящик оказался полон овощей с фиолетовой кожурой. На вид обычные бататы-мутанты. Следующие четыре часа я чистила их тупым ножом, пока пальцы не онемели, а запястья не превратились в ноющие камни.

Длинные ногти ужасно мешали. Под ними мгновенно забилась грязь и ошметки шелухи. Руки ныли. Плечи болели. Я раздраженно вздыхала, чистила и размышляла. Гнев копился, как пар под крышкой: еще чуть‑чуть – и меня разорвет.

Происходящее все меньше походило на представление. Какая‑то фантасмагория. С ума все посходили. Как в том фильме, где пьяного богатого парня на перевоспитание увезли в «деревню».

Нет. Со мной такой фокус не пройдет. Я не собираюсь быть их рабыней. Дрожь в животе сменилась ледяной решимостью. Я сегодня же ночью сбегу и сама найду Рамира.

Я уже почистила килограммов десять этих фиолетовых бататов и, страдая, разрезала их на мелкие кусочки. До готовки хозяйка меня не допустила. Даже приближаться к плите запретила.

Я лишь издалека наблюдала, как Сирра колдует над кастрюлями. Ее движения были резкие и властные, она управляла кухней так же, как и нами.

На плите стояли два больших котла одинакового размера. Повариха в одном отварила огромный шмат мяса, нарезанный на мелкие кусочки, а затем дуршлагом переложила все это во второй котел.

– Зачем это? – вырвалось у меня. Я тут же зажала рот рукой.

Но хозяйка услышала. Она обернулась и посмотрела на меня таким ненавидящим взором, что тело похолодело. В этом взгляде читалось желание меня прибить.

– Мужиков полагается мясом кормить, – ответила она. – На первый раз прощаю. Еще раз вякнешь – лично тебя этим дуршлагом по башке огрею.

Я застыла, даже моргнуть боялась. Внутри все сжалось до точки: любой жест мог стать последним. Ну и театр у них…

Получается, мужчинам достается все мясо, а девушкам – лишь бульон. Странно даже для спектакля. Словно дурдом на выезде. Отсюда нужно срочно делать ноги.

В голове сразу же нарисовался побег: после трапезы, когда все будут сытые, довольные, с полным желудком, их разморит. Вот тогда я и убегу.

Живот уже крутило от голода. Время обеда давно прошло, скоро вечер наступит. Я шепотом спросила у одной из девушек:

– А что… здесь всего два раза кормят?

Они печально вздохнули и молча кивнули.

Ну и условия «полного погружения»: ни воды, ни еды, ни капли уважения. Даже актеры здесь не люди, а расходный материал. И мозги промывают своими «королевскими» указами…

Я работала на кухне в полную силу. Уже стемнело, когда наконец объявили ужин. Первыми ели мужчины, восемь охранников да Ивир. Наставнику хозяйка лично пожарила на сковородке огромный шмат мяса и отнесла в дом.

Когда мужчины закончили, Сирра велела мне убрать со столов и отнести грязную посуду в раковину.

Затем настала очередь девушек. Я и две помощницы присоединились к ним и жадно поели крахмалистые сладкие овощи, сваренные в мясном бульоне. И на том спасибо. Хоть не помру.

Когда девушки закончили, убрали посуду и столовая опустела, хозяйка подошла к нам троим.

– Я поговорила с наставником, – сообщила она. – Вы двое можете быть свободны. А ты… – Она повернулась ко мне. – Сегодня помоешь всю посуду и еще кухню тщательно приберешь. Я прослежу.

У меня глаза полезли из орбит. Они совсем обалдели?

– Да там же работы часа на четыре, не меньше! – воскликнула я.

Хозяйка довольно усмехнулась:

– Наставник велел перевоспитывать. Больно говорливая ты.

Она развернулась и ушла в свою комнату, оставив меня одну.

Чтобы не вызвать подозрений, я приступила к уборке. Сложила стаканы в таз с водой и принялась мыть. Руки ныли, спину тянуло, но я работала быстро. Я чувствовала каждую царапину на ладонях. Тело протестовало, а я гнала его дальше.

Из комнаты хозяйки вскоре раздался громкий, уверенный храп. Этот звук стал сигналом к свободе.

Отлично. Одна уже отошла на покой. Наверное, и охранники, сытые мясом с крахмалом, мирно дремлют в своей казарме. Самое время делать отсюда ноги.

Я вытерла руки о полотенце, и оглядываясь, тихонько вышла во двор. Ноги дрожали, но мои шаги были быстрыми. Сердце билось так громко, что казалось: его услышит весь двор.

По телу пробежала горячая волна адреналина. Это мой шанс. Сейчас или никогда.

Глава 4. Ужасы на болотах

Было пусто, и я смело направилась в сумеречную тишину. Уже стемнело, и единственный свет исходил от фиолетовой луны: холодной, чужой, заливающей двор приглушенным сиреневым сиянием. Под этим светом все казалось нереальным, будто нарисованным.

Сердце бешено стучало, отдаваясь в горле, но я уверенно шла в противоположный от столовой угол двора: там растет единственное дерево в этом чертовом месте.

Я приблизилась к ограде. Под лиловым светом она выглядела еще выше и страшнее, словно крепость, глухо упирающаяся в ночное небо. Я прикинула на глазок размер. Два моих роста, метра три с небольшим. От одной мысли о высоте ладони вспотели.

Ничего. Справлюсь. Главное – сбежать. Там разберемся. Рамир вел меня пять минут пешком, потом двадцать минут на карете. Значит, мы где‑то рядом с цивилизацией.

Я цеплялась за эту мысль, как за спасательный круг. Я не одна. Где-то там есть люди… Они помогут. Главное – сбежать и найти дорогу. На душе полегчало.

Вернусь домой к любимому. Резанула неожиданная мысль. А может, его не пускают ко мне? Нужно срочно действовать!

Я подошла к длинному столбу, который поддерживал секцию забора. По нему и буду ползти вверх. Сняв тапочки, я положила их за пояс: так сцепление будет лучше.

Под пальцами дерево было влажным от вечерней сырости. Я подняла ногу и зацепилась за горизонтальную перекладину.

Передвинула руки чуть выше и подтянула вторую ногу. Отлично.

Следующую перекладину я одолела таким же образом. Доски были холодные и шероховатые, пальцы соскальзывали, но я держалась. Каждый рывок вверх отзывался в плечах болью, дыхание становилось рваным, ладони жгло от трения. Фиолетовый свет искажал расстояния: было трудно понять, где верх, где низ.

Наконец я смело заглянула за забор. От прохладного ночного ветра обожгло щеки, а взгляд утонул в бесконечности луга, который казался фиолетово‑зеленым морем. Ни единой тропинки. Ни огня. Ни голоса. Мир был огромным и равнодушным.

За лугом виднелась темная стена леса. Непробиваемая. Бесконечная. По ее чернильному силуэту будто ползали тени. Лес казался не просто далеким, а живым и выжидающим, тем, кто не спешит открывать свои глубины чужаку.

Мне стало страшно. Страх встал в горле твердым комом, таким сильным, что на мгновение перехватило дыхание. Казалось, сама ночь смотрит на меня, словно хищник.

Нет. Нет! Я справлюсь.

Я перекинула одну ногу через забор. Затем вторую. Повисла на животе, перехватывая дыхание, и осторожно, медленно опустилась вниз, повиснув на руках.

Доски жалили кожу через тонкую ткань одежды, пальцы дрожали от напряжения. Высота все еще была пугающей, но теперь, когда я висела снаружи, земля казалась ближе.

Смелей, Даша. Тут всего полтора метра высоты. Ноги не переломаешь.

На миг я застыла: прыгать или вернуться? Ну уж нет! Обратно ни ногой!

Я отпустила руки. Мир качнулся, фиолетовые блики прыгнули в глазах, и я угодила во что‑то мягкое… по самое колено.

Мурашки побежали по ногам. Под кожей будто зашипело, как если бы что‑то холодное и живое обвилось вокруг икр. Меня мгновенно и резко потянуло вниз, словно почва решила меня проглотить.

От ужаса я завизжала во все горло:

– А‑а‑а!!!

Глава 4.2

Звук вырвался сам, сорванный и отчаянный, как крик животного, попавшего в ловушку. Светящаяся грязь подо мной дрогнула, будто отзывалась на мой голос.

От странного болота пахло металлом и сырой гнилью. Ноги крепко увязли в плотной жиже. Под призрачным светом луны она выглядела не как обычная грязь: темная пульсирующая масса, с ребящими волнами на поверхности. Словно что‑то живое дышало под поверхностью. Что за дрянь? Откуда она здесь взялась?

Я дернулась, пытаясь вытащить ступню, и один из моих пластиковых тапочек вылетел из-за пояса, упал в жижу и на миг завис на поверхности. Темная масса дрогнула и втянула его внутрь, оставив только одинокий пузырь. У меня подогнулись колени: это похоже на то, как хищник затягивает добычу.

Жижа вдруг пронзительно запищала, будто живая. Я оцепенела, а сердце забилось так яростно, что ударяло в ребра, словно хотело вырваться наружу. По спине хлынул холодный пот.

– Что… за чертовщина?! – выдохнула я.

Из левого угла двора вывернул охранник. Свет луны полоснул по его лицу.

– Спасите! – завизжала я так громко, что горло тут же обожгло.

Ноги мои уже провалились в болото до середины бедра.

– Не дергайся! – рявкнул охранник. – Замри. Если хочешь жить – вообще не двигайся.

Я застыла. Даже ресницы не шелохнулись. Противный писк жижи прекратился.

Со всех сторон сбегались охранники, человек шесть, не меньше. Один из них ругнулся сквозь зубы:

– Опять активировалась… Ну хотя бы как положено, на беглеца. Ночью эта дрянь совсем бешеная.

– Предупреждали же, – ответил второй, – отсюда не сбежать. Живая топь чуть что все подряд хватает.

– И кого-то всегда тянет проверить, – хмыкнул третий. – Хорошо еще, что закричала, а то бы утром ничего не нашли.

Охранники тащили какие-то длинные корявые конструкции. Лестницы? Мостки? Доски? Я уже ничего не понимала. Они быстро уложили передо мной три длинных двухметровых пролета из сколоченных досок. Грубо, неровно, но уверенно. Жижа подо мной снова пискнула, будто жалуясь.

– Быстрее, держите ровно! – скомандовал один. – Если топь почувствует, что мы вмешиваемся, начнет тянуть сильнее.

– Сколько раз говорили начальству, – проворчал другой, – поставить нормальные плети-дезактиваторы. Нет же, экономят…

Двое охранников пошли по мосткам ко мне.

– Осторожно, держи центр, – предупредил один. – Топь сегодня нервная.

– Да вижу я, – второй сжал зубы.

Доски под ними скрипнули. Я зажмурилась.

– Расслабься, – сказал один, подхватывая меня подмышки. – И дай нам тебя вытащить. Не дергайся.

– Конечно… конечно… – лепетала я. – Делайте что хотите, только уберите меня отсюда! Что за проклятое болото?! Как оно вообще здесь оказалось? Это же просто луг!

– Заткнись уже, – буркнул второй и тоже подхватил меня. – И не мешай.

Я замолчала, вцепившись пальцами в рукава мужчин.

Они начали меня качать: вправо, затем влево, поднимая на долю сантиметра. Жижа булькнула, будто не хотела меня отпускать. Волна холодной дрожи пробежала по ногам: грязь будто ощупывала меня изнутри, сжимаясь и разжимаясь, как мерзкие липкие пальцы.

Руки охранников напряглись, на лбу выступили жилы. Качнули еще раз сильнее. Я чувствовала, как вакуум засасывает мои ноги обратно.

– Давайте… пожалуйста… пожалуйста… – бормотала я, не в силах контролировать голос.

Резкий рывок – и мои колени выскочили из трясины. Я вскрикнула от боли, от ужаса, от ощущения, что трясина пытается сорвать с меня кожу, затягивая обратно.

Дальше – голени. Боль прострелила кожу, будто кто-то оставил на ней присоски. Еще одно усилие охранников, и меня буквально выдернуло на поверхность.

Я оказалась стоящей на мостках, дрожащей, грязной, вся в холодной липкой жиже. Я все еще чувствовала, как ноги подрагивают, будто топь не до конца отпустила меня и вот‑вот дернет обратно.

– Сейчас очень медленно и спокойно идешь по доскам. Поняла? – приказал один из мужчин.

– Да… да… – прошептала я, зубы стучали.

Я пошла. Вязкая жижа хлюпала между пальцами ног. Хлюпанье стало противным, влажным напоминанием, что эта дрянь только что держала меня, как добычу. Казалось, что даже воздух вокруг пахнет ею и липнет к коже.

Каждая доска под ногами гнулась. Казалось, что я упаду обратно в этот ад.

В конце мостков двое других охранников поймали меня под руки и потащили вперед. Сил сопротивляться не было. Как будто я провела час под водой, а не минуту в грязи.

Грудь сжало, дыхание сбилось. Насколько же близко к смерти я была?! Казалось, если сделаю вдох сильнее, снова услышу писк болота у самого уха.

– Пустите… я сама… – выдохнула я, пытаясь выдернуть плечи.

– Ага, сейчас! – усмехнулся здоровяк. – В Дом ее.

– Я могу сама идти! – завизжала я.

– Можешь. Но не будешь, – отрезал он.

И они потащили меня вперед, как мешок муки, несмотря на мои попытки вырваться, дрыгать ногами и хотя бы показать им, что я не какая-то там покорная кукла.

Мои жалкие попытки сопротивления даже не замедлили их шага. Я была одна: девчонка, вся дрожащая, грязная и напуганная. Они: двое мужиков с руками, как бревна. Силы были слишком неравны.

Меня завели во внутренний двор Дома счастливых союзов, затем в наш общежитский колхоз.

На газоне я упала на колени, ладони шлепнулись в землю. Она смешалась с холодной жижей на коже, превращаясь в мерзкую корку. Меня трясло, и я никак не могла успокоиться.

Что это за живое болото?! Это не могло быть частью спектакля. Настоящая топь не пищит, не хватает, не тянет вниз, как голодное животное. И уж точно не пожирает обувь.

Где шляется Рамир?! Почему он не появляется?!

В мою грудь вползло настоящее чувство, тяжелое, как камень. Спектакли не пахнут гнилью. И не утягивают живьем. Значит… Что, если все правда?

Да нет, не может быть! Рамир скоро обязательно вернется. Ему скажут, что я не сломалась, не предала, и мы уедем отсюда. Он должен вернуться. Иначе мне придется признать то, чего я не вынесу: я здесь одна. И это место – не игра.