Текст книги "Попаданка в невесты. Третий (не)законный муж (СИ)"

Автор книги: Сестры Ламир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 28 страниц)

Глава 2.3

Так я и лежала. Время стекало по мне, как густой липкий мед. Я проваливалась то в полусон, то в панику, то в глухую пустоту.

Кто‑то ходил, приходил, уходил, разговаривал и даже смеялся. Мне было все равно. Я лежала в каком‑то забытье, словно проваливалась в мягкую вату, и только тяжелое дыхание напоминало, что я еще жива. Каждый вдох давался с трудом, как будто легкие сопротивлялись самой идее существовать в мире, где меня бросили… то ли для проверки, то ли насовсем.

Перед внутренним взором бесконечной лентой мелькал наш бурный роман с Рамиром. Моим чудесным, золотым, единственным… Возлюбленным, которого, возможно, я больше никогда не увижу. Каждое воспоминание резало... не сладостью, как раньше, а острой болью, будто стеклом вскрывали старые раны.

Ах, как неожиданно все началось.

Я выучилась на повара‑кондитера и сразу после училища устроилась работать в обычное, самое простое кафе. Вечером, усталая, пахнущая ванилью и жаром плиты, я стояла у стойки и думала, что жизнь – бесконечный бег по кругу: тесто, начинка, выпечка… снова тесто.

Тогда мне казалось, что одиночество – просто фон моей жизни, как запах карамели, въевшийся в кожу. Пока однажды одному клиенту не понравился приготовленный мною стейк.

Не просто понравился, а он попросил меня выйти. Долго нахваливал. Я смущалась, краснела, не понимала, зачем ему это. Не часто такие клиенты приходят.

А потом… потом он целую неделю присылал цветы. Каждый день по букету.

Затем явился лично и пригласил в дорогой ресторан «протестировать качество блюд». Впервые кто‑то рассматривал меня как чудо, а не как часть интерьера.

Так и начался наш бурный роман.

Рамир осыпал меня вниманием, подарками. Телефон буквально взрывался сообщениями: «Как ты?», «Поела?», «Мне важно знать, что у тебя все хорошо». Я была очарована. Ослеплена. Каждое сообщение казалось маленькой каплей любви. Я собирала их, как ребенок собирает стеклянные бусины.

Но больше всего меня поразило другое: Рамир никогда не переходил грань дозволенного. Держался аккуратно, вежливо, сдержанно. Объяснял, что воспитан старомодно. Что девушка до свадьбы – святыня. Что прикасаться к ней он имеет право только после обряда.

Меня это пугало и… покоряло. Я думала: вот он – мужчина, которому можно доверить сердце. А теперь это же воспоминание жгло, будто оголенная проводка касалась груди изнутри.

Предложение он сделал примерно через месяц после нашей первой встречи.

– Я хочу на тебе жениться. Только… я мечтаю об особенной свадьбе, – сказал он тогда, беря меня за руки.

Его ладони были теплыми, надежными. Я помнила это ощущение слишком ясно. И от того, что сейчас меня никто не держит, становилось еще больнее.

Он признался, что поклонник средневековья. Предложил зарегистрировать брак в «реконструкционном месте», на ролевой выездной церемонии регистрации. Поучаствовать в спектакле с красивым антуражем и при этом получить настоящие документы из ЗАГСа.

Я согласилась сразу. Терять нечего: я – сирота, живу в общежитии. Судьба наконец‑то улыбнулась мне. Как же глупо-сладко я тогда верила… А теперь эта вера, как сахарная вата под дождем, таяла прямо в руках.

Это был шанс начать новую жизнь. Без одиночества.

Помню, я вышла из номера дорогущего загородного отеля вся нарядная, в свадебном платье, которое он выбрал сам. Сердце прыгало в груди, будто я впервые шла на свидание. Сейчас же сердце не прыгало – оно висело в груди тяжелым камнем, едва шевелясь.

Рамир улыбнулся, подошел ко мне и вдруг… завязал мне глаза. Теплая шелковистая ткань коснулась щек, и я невольно замерла.

– Доверься мне, – прошептал он.

Эти два слова эхом отдавались теперь внутри: но уже не обещанием, а издевательским шорохом обманутых надежд.

Он долго вел меня, минут десять точно. Мои каблучки постукивали по мрамору, затем по плитке, потом по чему‑то мягкому, как ковер. Я слышала только его дыхание и хруст гравия под ногами.

Наконец Рамир остановился, развязал ленту. Я открыла глаза и ахнула.

Мы стояли на зеленом лугу. Трава колыхалась от легкого ветерка, пахло полевыми цветами и солнцем. Рядом стояла лакированная черная карета, будто из сказки, а перед ней били копытами две белые лошади.

Я была восхищена. Никто и никогда для меня не делал ничего подобного. Теперь же это воспоминание кололо ножом.

Рамир подошел к кучеру, взял из его рук небольшой красный саквояж и поставил внутрь кареты.

– Что это? – спросила я, коснувшись ручки саквояжа.

– Позже. После свадьбы ты обязательно узнаешь, – он улыбнулся, намекая на подарок.

Карета ехала по лесной дороге минут двадцать. Колеса тряслись на корнях, пахло смолой и пряным лесным ароматом.

Рамир вынул из внутреннего кармана небольшой конверт.

– Вот твои «игровые» документы, – сказал он. – Церемония начнется скоро.

Он точно меня любит. Я уверена. Повторяла я это, как заклинание, потому что если перестану, то рухну.

Все происходящее сейчас – лишь испытания, часть постановки, которую он сам объяснил заранее: «иногда проверяют сердца, чтобы быть уверенным в выборе». Я не сдамся. Я пройду проверку любви испытаниями. Я его дождусь.

Я открыла глаза – кругом была темнота. Лишь луна светила в окно. Звуки тоже вернулись. Доносилось тихое сопение с верхних кроватей и прерывистые всхлипы со стороны Лизы.

Мне ужасно хотелось в туалет.

Я села, опустила ноги на пол. Туфель не было. Вместо них стояли обычные черные пластиковые тапочки. Я взяла один, перевернула.

«Made in China», – гласила знакомая надпись на подошве. Из Китая, значит.

Я хмыкнула.

Вот и ответ нашелся. Ой, вруны несчастные! В Камилоне они находятся. Никакой это не другой мир. Хотят, чтобы я в их спектакль поверила? Нет.

Глава 2.4

Я вышла во двор. Ноги подрагивали, тело будто одеревенело. Холодок тревоги держался под сердцем, но ночной воздух обволакивал тихим теплом, и впервые за день я могла дышать без боли.

Деревянный туалет со светящимся женским силуэтом на двери оказался за следующим домом. С удобствами тут, похоже, не очень. Средневековье во всем. Прибью Рамира!

Быстро справив нужду, я направилась обратно в домик, но по пути замерла. Луна. Какая же она огромная! Чуждая. Невозможная. Висела слишком низко и давила на пространство вокруг. И вовсе не розово‑желтая, как бывает в Москве, а… фиолетовая.

У меня перехватило дыхание: тело отказывалось верить глазам, а мозг судорожно искал привычные объяснения, лишь бы не сорваться в панику.

– Неужели я грежу? – прошептала я.

Я оглянулась и заметила одинокое дерево на поляне в дальнем углу двора. Высокое, раскидистое, будто чужеродное среди этих домиков.

Я подошла и села под дерево, ощущая, как шершавость коры жестко впивается в спину. Ночной воздух пах влажной землей и чем‑то сладковатым, незнакомым. Мир вокруг казался нереальным, а я – тонкой, дрожащей ниткой, удерживающейся за остатки здравого смысла.

За деревом раздался шорох.

– Ой… кто тут? – спросила я, повернувшись на звук.

Голос вышел тихим и хриплым, будто я боялась спугнуть тишину или вызвать еще одно чудо, которое не смогу пережить.

– Тсс… это я, – раздался тихий голос.

Из‑за дерева появился хромой рабочий. Я узнала его сразу: сросшийся на бок нос и разбитая бровь были неповторимы.

– Что ты тут делаешь? – спросила я.

– Сплю, – просто ответил парень.

– А чего на улице‑то?

– В казарме жарко, и мужики храпят всю ночь.

Он сел рядом, прислонившись к стволу. Я непроизвольно подобрала ноги, тревога прокатилась по телу горячей волной: рядом мужчина, незнакомец, и я слишком разбита, чтобы защищаться.

Однако в движениях рабочего не было ни угрозы, ни напора, только усталость и человеческая простота.

– Меня, кстати, Ивир зовут. А тебя?

– Даша.

– Красивое имя. Никогда раньше не слышал. Ты не местная?

Я тяжело выдохнула. Ой, чего удумал? Ну куда за полчаса с окраины Москвы можно доехать? Даже отвечать не буду.

– Сколько тебе лет? – спросил мой новый знакомый.

– Девятнадцать. А тебе?

– Мне двадцать пять, – сообщил он.

Я легла на спину и уставилась в потрясающее небо. Сердце болезненно сжалось: под таким нереальным небом Рамир казался еще дальше. Фиолетовое сияние ложилось на мои ресницы, мир плыл: прекрасный, чужой, опасный.

– Чего луна такая огромная? – спросила я.

– Это не луна. Это Тазир.

Слово звенело чуждо, непривычно.

– И рисунок на ней непонятный. Где лицо?

– Все как обычно.

Я моргнула. А звезды… какие странные. Слишком огромные.

– Даша, – мягко сказал Ивир, – ты теперь в другом мире. Он называется Виеррон, а наша страна – королевство Камилон.

И этот туда же!

– Неправда, – фыркнула я – Вы просто экран огромный над тюрьмой своей натянули, вот и все. С деньгами что угодно придумать можно.

Я сказала это быстро, цепляясь за слова, как за спасательные круги.

Ивир тяжело вздохнул.

– Слушай внимательно. Тут опасно. Делай, что говорят, и держи язык за зубами.

– А ты сам чего тут забыл? – решила я поддержать его игру. – Если опасно, то чего отсюда не уходишь?

Он вздохнул.

– В армию загребут. Лучше уж тут.

– У тебя же нога больная? Я видела, – удивилась я.

– Да им все равно, – вздохнул он.

Что же тут происходит?! Какую легенду они отрабатывают?

– А можно отсюда безопасно выбраться? – Закинула я удочку на всякий случай.

Ивир задумчиво почесал макушку.

– Есть один способ, – ответил он. – Нужно жениться.

– А что не женишься тогда?

– Я нищий. Кто за меня пойдет? – Ивир усмехнулся. – Всем богатых подавай.

Я смутилась. И правда…

– И красивых, – добавил Ивир с кривой улыбкой.

Повисло неловкое молчание. Стало неприятно. Меня словно обвинили в чем-то недостойном.

Да, я люблю красивого и богатого мужчину, но вовсе не за это. Я влюбилась за его человеческое отношение ко мне. Но стоит ли оправдываться перед первым встречным? Однозначно, нет.

Правда теперь человеческое отношение Рамира ко мне становится под большой вопрос. Выберусь отсюда и устрою ему разнос!

Наше молчание перешло в спокойную тишину. В груди защемило: впервые за день одинокое, тихое присутствие рядом не пугало, а будто согревало. Я ненавидела себя за это: за слабость, за то, что рядом с чужаком легче, чем с воспоминанием о муже.

Мне вдруг вспомнилась дата из печати в серой книжке.

– А месяц какой сейчас? – спросила я.

– Что это? – не понял он.

Я объяснила про месяцы.

– У нас циклы Тазира, двадцать один день в каждом. Всего семнадцать.

– А если бы было двенадцать циклов, то какой был бы сейчас?

– Середина шестого, – мгновенно ответил Ивир.

Я восхитилась.

– Ты так быстро считаешь!

– Я фермерский сын. Навострился животных считать.

– Скажи… где ты работаешь на самом деле? – спросила я.

Ивир нахмурился.

– В смысле? – уточнил он.

– Ну, ты же актер…

На лице Ивира появилось искреннее недоумение. Я не поверила. Превосходная игра, но меня не проведешь.

– Зачем вы меня тут держите? – спросила я. – Вы актеры. Однажды я видела в фильме, как парня заперли в средневековой России, типа на перевоспитание. Но меня-то за что перевоспитывать?! Не понимаю. Я отсюда сбегу. Не буду в ваши садистские игры играть!

– Отсюда не сбежишь, Даша. Даже не пытайся. Накажут, – тихо сказал Ивир.

– И как же это?

– Розгами. Хуже будет, – предупредил он.

Я хихикнула. Какой нелепый цирк!

– Мы еще посмотрим!

Я закрыла глаза и замечталась. Мечта была единственным местом, где Рамир все еще приходил ко мне. Иллюзия тепла, которой я отчаянно держалась,

Рамир, мой любимый… завтра, на рассвете, ты обязательно явишься за мной. Мы вместе уедем из этого проклятого места.

Незаметно мои фантазии превратились в сон. Не в сон даже, а в провал. Тело сдалось, отключилось, как будто кто‑то выкрутил ручку боли до предела и сломал ее.

Утром меня тронули за плечо.

– Даша, вставай, – прошептал Ивир.

Я распахнула глаза. Грудь вздрогнула, словно я вынырнула из глубокой воды. Сияло яркое и теплое солнце. Где‑то неподалеку щебетали птицы, и ветер трогал листья над головой. Мир был ярким, резким, настоящим.

– Беги внутрь, пока тебя не заметили, – торопливо сказал Ивир. – Тут за все полагается наказание.

***

Дорогие читатели!

Спасибо, что заглянули в нашу историю. Если она вам нравится, добавьте книгу в библиотеку и поддержите её звёздочкой. Нам будет очень приятно. Ваша поддержка вдохновляет писать дальше, и так мы точно не потеряемся.

Ваши Ева и Злата Ламир.

Глава 3. Неволя

Грудь все еще ныла после ночи. Я бежала спросонья почти на автомате.

Тихо потянула дверь на себя. Она протяжно скрипнула, словно жалуясь на ранний подъем.

Ася, якобы предыдущая жена Рамира, сразу же открыла глаза. Я вздрогнула, все тело сжалось, будто меня поймали на чем-то запретном.

– Ты чего? – спросила она, приподнимаясь на локтях.

– Я уже проснулась, в туалет выходила, – быстро нашла я отговорку.

Ася присела на кровати и посмотрела на меня внимательнее:

– Даша, как ты себя чувствуешь?

– Получше, – соврала я.

На самом деле горло саднило, пальцы были ледяными, а внутри будто кололо тупым ножом, но я никогда не умела признавать слабость перед чужими людьми.

– Ну и отлично, – удовлетворенно кивнула она.

Марина и Ася спустились с верхних кроватей. Лиза присела на своей, нижней. Троица дружно принялась одеваться, перешептываясь сонными голосами.

Их спокойствие резало. Как они могут так просто жить здесь, играя свои роли, когда у меня под ногами мир трещит по швам?!

Скоро за мной вернется Рамир, мне следует привести себя в порядок. Я повторяла это, как мантру, иначе бы растворилась в страхе.

– Где тут чистая одежда? – спросила я, оглядывая домик.

– Ящик в комоде открой. Нижний справа твой, – ответила Марина.

Я подошла, выдвинула ящик… и застыла. Внутри лежали только черные хлопковые трусы огромного размера, дешевая китайская зубная щетка и черная резинка для волос.

– Я не поняла… а где одежда-то?! – Удивленно выдохнула я.

Грудь кольнуло: меня словно лишили права быть собой, даже право выбирать, во что одеться.

– Другой не будет, – грустно сообщила Марина, натягивая футболку.

– А если запачкаюсь? – спросила я недоуменно.

– Самой стирать придется, – вздохнула Марина. – Большего от наставника не добьешься.

– Очуметь… – только и вымолвила я. – А расческа?

– Вон на комоде сверху лежит.

Я рассмотрела пластмассовый гребень. Фу, он выглядел так, будто вычесал ни одну сотню людей. Меня передернуло, в животе неприятно сжалось.

– А мой? – уточнила я.

Марина со вздохом ответила:

– Он общий.

Ася подалась вперед:

– Даша, ты наконец поняла, где находишься?

Я поджала губы. Начнется сейчас… снова их сказки про Камилон, Виеррон и прочее бла-бла-бла.

– Мы все жертвы одной семьи безумных Дезумов, – присоединилась Марина.

Слова резанули, как ножом. Мне хотелось зажать уши. Это ложь. Это не про меня.

Просто утренний спектакль начался. Это лишь часть постановки. Специально меня разыгрывают. Рамир предупреждал. Просто проверяют.

– Я не хочу об этом говорить, – твердо отрезала я.

Если позволю им говорить дальше – рухну. Я должна держаться за единственный знакомый кусочек мира: Рамир вернется.

Марина пожала плечами:

– Тогда хотя бы сегодня внимательно смотри по сторонам. Слушай, но ничего не говори.

– С чего бы это?! – возмутилась я. – У каждого человека есть право на личное мнение.

– Здесь за личное мнение секут розгами, – вздохнув, пояснила Марина.

Я лишь хмыкнула в ответ. Разогрели уже свою легенду на максимум.

Мне хотелось сменить тему.

– Где тут у вас ванная? – спросила я. – Хочу принять душ.

Марина и Ася синхронно расхохотались.

– Пошли, сейчас покажем, – утирая слезы смеха, сказала Ася.

Глава 3.2

Мы вчетвером вышли во двор. Резкий порыв воздух полоснул кожу, я поежилась и наконец‑то рассмотрела место своего нового обитания.

Двор казался огромным и… безвыходным. Высоченный забор окружал его неприступной стеной. Вдоль стены, противоположной от ворот, стояли шесть домов в ряд: четыре наших, для невест, и еще два – раза в два длиннее.

– Что там? – спросила я, показывая на них.

– В первом кухня и столовая, – отозвалась Марина. – А во втором находится казарма для охранников.

Рядом с казармой теснился еще один домик, маленький, бревенчатый, с тремя крошечными окошками.

– Неужели баня?! – воскликнула я.

Истеричный, отчаянный смешок вырвался сам. Боже, за что мне все это?

– Она самая, – подтвердила Ася. – Туда мы и идем.

Во дворе около выхода в маленький черный двор, где нас с Рамиром развели, стоял еще один домик, в аккурат напротив нашего. Выкрашенный в чудесный голубой цвет, с резными наличниками и уютненький, словно из сказки.

– А это чей? – поинтересовалась я.

– Наставника, – со вздохом ответила Марина.

– Красиво жить не запретишь… – пробормотала я.

Мы подошли к бане. Рядом, прямо на земле, стоял огромный металлический бак с водой, литров на пятьдесят. Возле него на скамеечке ютились три пустых ковша размером литра по два.

– Смотри, – сказала Ася, показывая. – Берешь ковш, зачерпываешь воду, идешь в баню. И там делаешь все: чистку зубов, умывание, мытье тела, стирку, если требуется.

Я уставилась на нее выпученными глазами. Ужас рванул наружу. Мне придется жить в таких условиях? Я же не выдержу. Эй, Рамир! Ты решил проверить, выживу ли я в пустыне?

– Тут воды недостаточно даже лицо умыть! – возмутилась я.

– Это все, что нам положено по утру, – печально ответила Ася.

– Да они совсем оборзели! – возмутилась я. – Держат взаперти, еще и грязными. А баню, что, не топят?

Марина и Ася дружно хихикнули.

– Нет. Баня раз в неделю. Накануне сватовства. Чтобы мы чистенькими к женихам шли. – Ася нахмурилась.

Я проигнорировала ее театральное запугивание. Помыться бы, там разберемся, что за сватовство и женихи.

Однако деваться некуда. Я набрала ковш воды и пошла в баню.

Внутри обнаружила огромный общий тюбик зубной пасты и литровую бутыль жидкого мыла. Дверь криво висела на петле, но спасибо хоть закрывалась. Пол покрывали деревянные доски, местами щербатые.

Экономя воду, я кое‑как привела себя в порядок… Каждое движение отдавалось во мне унижением. Даже в детдоме было не так плохо.

Едва я вышла наружу, как по двору разнесся металлический звон, будто кто‑то стучал поварешкой по кастрюле.

– Завтрак, – расшифровала сигнал Марина.

Мой желудок взвыл от предвкушения получить пищу. Как же я проголодалась. Я не ела почти сутки. Впрочем, похудеть всегда приятно, даже с моей стройной фигурой.

Глава 3.3

Молодые женщины со всех сторон устремились в сторону столовой. Я пошла за ними, придерживая штаны, которые все время норовили сползти.

Я навскидку нас пересчитала: около двадцати.

Столовая оказалась внушительным темным помещением с низким потолком, пропитанным тяжелым запахом разваренной крупы, кислятины и прогорклого масла.

Мы, девушки, выстроились в длинную очередь на раздачу еды. Я словно вернулась в школу, только тут не было улыбок и выбора.

Когда подошел мой черед, толстая повариха сунула мне в руки железную миску и плюхнула туда половник какой‑то серо-желтой каши. Во вторую ладонь она втиснула металлическую кружку и налила туда желтой жидкости. Ну и питание у них! Тюремное...

Я осталась стоять, ожидая продолжения.

Повариха зыркнула на меня исподлобья:

– Чего застыла? Иди ешь! – скомандовала.

– Это все?! – спросила я, не веря собственным глазам.

Голод и стыд смешались внутри, как будто меня снова наказали за то, что я ожидала к себе уважения. Я словно вернулось в детство, когда в детдоме выпрашивала у нянечки дополнительную ложку манной каши. И встречала в ответ ее грозный взгляд.

– А ты чего еще захотела? – фыркнула дама.

– Понятно… – пробормотала я и поплелась к одному из столов, где уже сидели Марина, Ася и Лиза.

Каша оказалась похожей на перловку, обильно политой растительным маслом. Голова чуть закружилась от пустоты в животе, и я на секунду ухватилась за край стола, чтобы не пошатнуться.

Я все же слопала липкую массу в один присест, несмотря на неприятный запах. Тело требовало еды, а душа – хоть крупицы справедливости. Но здесь не было ни того, ни другого.

Напиток в кружке имел странный вкус: теплая вода с каплей лимона. Но я выпила и это. Кто знает, когда еще поем.

Мы отнесли грязную посуду в огромный таз у выхода слева. С правой стороны сразу у дверей стоял бак с водой. В столовую зашел охранник, схватил ковш, висящий на краю бачка и черпанул воды. Он жадно выпил, вытер губы рукавом, повесил ковш обратно и выскочил на улицу.

– Там, кстати, вода, если захотите пить, – прокомментировала Марина для нас с Лизой.

– Спасибо, – поблагодарила я. – Пока что-то не хочется.

Ну и антисанитария тут у них. Я представила, что пью после этого охранника, и меня затошнило. Как еще все какую-нибудь заразу не подцепили, ведь пьют из общего ковша?! Мир окончательно съехал с катушек.

Мы вышли наружу.

– Пойдемте, девочки, – позвала Марина. – Сейчас у нас будет инструктаж.