Текст книги "Попаданка в невесты. Третий (не)законный муж (СИ)"

Автор книги: Сестры Ламир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)

Глава 21.2

Я проснулась от звука громкого урчания своего живота. Следом живот скрутило так, что я согнулась пополам.

Ивир зашевелился рядом.

– Голодная? – сочувственно спросил он.

– Не то слово, – жалобно простонала я

Я поднялась и оделась. Платье на талии стало заметно свободнее, чем было еще вчера. Я потуже затянула поясок. Сколько я еще протяну?

Через две недели я буду похожа на стиральную доску, как та девушка из кухни. А через месяц… может, и копыта откину. Я сжала зубы. Не дождутся!

Ивир уже достал из сумки круглый хлебец, и откопал спрятанную бутылку с маслом. Мой завтрак закончился слишком быстро, и я тоскливо вздохнула.

– Постараюсь сегодня еще чего‑нибудь достать, – тихо сказал он, с тревогой осматривая меня.

Я подняла на него взгляд. Он за меня переживал. Просто прятал свою тревогу так глубоко, что ее почти невозможно было разглядеть. Стало легче. Я не одна. Он рядом. Он поможет.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я.

За стенками шатра уже просыпался лагерь: бряцали котлы, кричали солдаты, ржали лошади. Новый день подкрадывался безжалостно и уверенно.

Я привела себя в порядок и привычно направилась на кухню. Перебор крупы, завтрак для главнокомандующего, дегустация…

В шатре главного Ася снова не вышла. Что он с ней сделал? Почему я даже не слышу ее?

Я сидела на скамейке, выпрямив спину и сцепив руки на коленях. Я нетерпеливо ждала положенные минуты, пока песок в часах сыпался тонкой струйкой. Воздух в шатре был тяжелым, пропитанным вином, потом и чужой властью. Хотелось поскорее уйти.

Когда последняя песчинка упала, я резко вскочила и почти выбежала наружу. До чего же липкая атмосфера в этом шатре, в кухонном и то приятнее.

Я направилась туда и снова погрузилась в тяжелый быт.

Ближе к полудню хозяйка Мирра выдала мне и еще двум носильщицам по два ведра.

– Несите в шатры досуга, – коротко велела она.

Я на секунду задержала дыхание. Мне нужно попасть и в другие шатры. Может все же Ивир ошибся и Оля найдется где-то там. По крайней мере, расспрошу Иру и Лизу.

– А можно… – тихо начала я. – Можно я пойду в третий шатер?

Мирра нахмурилась, уперла руки в бока и посмотрела на меня тяжелым взглядом.

– Ты шпионка, что ли? Чего рыскаешь по шатрам? – гневно спросила она.

Холод прошел по спине и сжал плечи. Сейчас меня отведут к Дезуму и вольют сыворотку правды. И тогда я выложу все: Ивира, Никамиса, Олю, Асю, даже то, о чем еще сама не знаю.

– Нет‑нет, что вы, – запричитала я, чувствуя, как подкашиваются ноги. – Просто хотела лагерь получше узнать. Но я вполне могу обойтись и без третьего шатра. Все как вы скажете!

Мирра еще мгновение сверлила меня взглядом, потом убрала руки с боков и медленно покачала головой.

– Хорошо. Тогда ты прикреплена к первому. Еще раз попросишься в другой, и я доложу кому следует.

Я поспешно закивала , ощущая, как пот холодной струйкой стекает между лопаток.

– Слушаюсь, хозяйка, – отрапортовала я и поспешила убраться с ее глаз.

Я направилась к первому шатру досуга, стараясь не споткнуться . Ведра потянули руки вниз, внутри все дрожало. Я только что чуть не попалась. Нужно быть осторожнее и вести себя менее заметно.

Размеренно шагая, я сосредоточилась на том, чтобы в целости и сохранности донести завтрак девушкам.

Когда я подошла к красному шатру, страж привычно отодвинул полог, и я зашла внутрь.

Меня встретил полумрак и уже знакомый тяжелый запах. Девушки тут же принялись раскладывать еду. Рядом со мной осталась лишь Марина.

– Оли в лагере нет, – сообщила я. – Узнать бы, когда она пропала: после второй попытки выйти замуж или после третьей.

– Какая разница-то?! Что мы можем сделать? – Марина поджала губы. – Либо замуж вышла, либо... нет ее уже в живых.

Тревога за Олю вспыхнула с новой силой. На ней ведь мог жениться мой несостоявшийся третий муж: противный пузатый старик Декрик. Ему бы Оля точно понравилась. Меня передернуло, кулаки сжались. Прибила бы эту тварь!

– А что с Асей? – тревожно спросила Марина, понизив голос почти до шепота. – Ты ведь ее видишь в шатре Дезума?

– Нет, – покачала я головой. – Она уже два дня не выходит из‑за ширмы. Один раз… я слышала ее стон.

Марина резко выдохнула.

– Вот же мерзкий… – процедила она, сжимая кулаки и запрокидывая голову вверх.

– Мы тут застряли навсегда, – глотая непролившиеся слезы, сказала она после недолгого молчания и отвернулась.

Ее плечи опустились, дрожащие пальцы теребили ткань платья. Сколько обреченности и горя было в ее фигуре, что мне захотелось подойти, обнять и крепко прижать к себе эту девушку. Ту, которая была добра ко мне, ту, которая помогала всем, хотя сама была не в лучшем положении.

Но я не могла: охранник заподозрит что-нибудь неладное. Поэтому я лишь протянула руку и незаметно сжала ее пальцы. Я сделаю все, чтобы помочь им!

– Вы пробовали сбежать? – тихо спросила я.

Марина саркастично фыркнула.

– А то. Пять дней назад. Как раз накануне твоего приезда.

Я застыла, ожидая услышать подробности.

– Мы ушли недалеко, максимум километр, и нас поймали. В лесу столько военных, что мимо никак не пробраться. Нас привели к главнокомандующему.

У меня внутри все сжалось.

– Тогда Дезум и обратил внимание на Асю, – продолжила Марина. – Сначала нам выдали по три хлыста… – она поморщилась, будто снова почувствовала удары.

У меня сами собой дернулись плечи, будто хлыст прошелся и по моей спине.

– А потом он забрал к себе Асю. Сказал: «На перевоспитание», – закончила Марина.

Я медленно выдохнула, пытаясь удержать себя в руках. Грудь снова сжало, дыхание стало глухим и вязким. Хотелось заорать, что есть мочи, но я лишь сильнее сжала кулаки. Дезум… Как же я его ненавижу!

– Как она там? – тихо спросила Марина.

– Когда я видела ее в последний раз, у нее все руки были в кровоподтеках, – припомнила я.

У Марины заходили желваки на скулах. В глазах блеснуло что‑то темное, опасное.

– Я бы его… – она осеклась и процедила сквозь зубы: – сама лично придушила.

Я промолчала. Внутри я была с ней согласна. Если мы ничего не сделаем, Ася не выйдет из его шатра живой.

– Девчонки, идите к нам есть, – донеслось со стороны стола.

Мы с Мариной встрепенулись, сбрасывая тяжелые мысли и подошли к остальным.

Девушки уже рассаживались по местам. Марина, видимо, заняла свое, а я не знала куда приткнуться.

– Садись тут. Мы тебе в ведре еды оставили, – с улыбкой сказала незнакомая девушка и похлопала по скамейке.

У меня защипало в глазах. Они сами живут впроголодь, да еще и в жестоких условиях, но не озлобились. Подумали и обо мне. Мне стало жутко неудобно.

– Это же ваша еда… – выдавила я. – Кушайте сами. Меня покормят на кухне.

– Мы знаем, что ты дегустатор, – отозвалась другая, с сочувствием глядя на меня. – Без еды ты быстро помрешь. Так что не стесняйся.

Слова прозвучали без жалости и без пафоса. Это было простое человеческое сочувствие, которого нам всем тут так не хватало.

Я сглотнула тугой ком в горле и заглянула в ведро. На дне осталась добрая порция каши: густой, липкой, с комочками, но для меня сейчас она выглядела почти роскошью. Я громко сглотнула, живот свело голодным спазмом.

Моя правая рука сама схватила огромную ложку-поварешку и нырнула в кашу.

Я ела жадно, не аккуратно. Теплая, клейкая масса обжигала небо, тянулась за ложкой, липла к губам. Стыд скручивал живот узлом, но голод был сильнее. Каждая ложка казалась шансом пожить еще немного.

– Ешь, ешь, – негромко сказала Марина, не поднимая глаз. – Тут за это не судят.

Я остановилась, сглотнула и вдруг почувствовала, как глаза предательски защипало. Я отвернулась, чтобы никто не заметил моих слез.

Каша вдруг стала самым сильным удовольствием за все это время. Не из-за вкуса. А потому что ее дали из доброты и сочувствия. От этого внутри разливалось благодарное тепло.

Глава 21.3

Когда все поели, я попрощалась с девушками и, собрав посуду, вернулась на кухню. Там приступила к работе. Я чистила кирши весь день, пока хозяйка не всучила мне тяжелый поднос с ужином для Великого аэсара Сатона Дезума.

Я с трудом донесла поклажу, прошла в шатер и застыла у входа. Что здесь происходит?

Ивир ползал на коленях, собирая разбросанные по земле письменные принадлежности Сатона. Меня дернуло вперед, но я остановилась, вспомнив слова Ивира не лезть.

Безумный Дезум ходил вокруг, наслаждаясь зрелищем, как Ивир ползает, собирает бумаги, липнущие к земле, пачкает руки, поднимая чернильницу.

– Быстрее, уродливый дебил! А то я тебе сейчас кнута отвешаю по причинным местам, – вопил он. – Женушка твоя быстро ко мне прибежит за лаской. Хоть нормального мужика познает.

Меня качнуло, и я с трудом удержала равновесие. Горло сжалось, кровь ударила в виски, а ладони вспотели так, что я с трудом удержала поднос.

Хотелось закричать, швырнуть ему еду в лицо, вцепиться ногтями в глаза и разодрать его толстую ряху на клочья. Чужое унижение жгло сильнее голода, а злость поднималась внутри тяжелой, опасной волной.

Но я сдержалась.

– Ваш ужин, аэсар! – громко заявила я, надеясь появлением еды отвлечь его от Ивира.

Дезум встрепенулся и повернулся ко мне.

– А вот и твоя женушка пожаловала, – хохотнул он. – Бросай этого уродца. Он же ни на что не способен. Я тебя сразу к себе возьму.

Дезум противно облизнул губы и двинулся ко мне. Я видела как дернулся Ивир, но на этот раз я уже остановила его предупреждающим взглядом: не лезь, я сама. Выставив перед собой поднос словно щит, я как могла спокойнее произнесла:

– Аэсар, ваша еда стынет. Хозяйка очень старалась, будет обидно если вам придется есть совсем остывшую.

Главнокомандующий оценил поднос, чуть принюхался и махнул рукой. Я едва сдержала улыбку: его брюхо победило.

– Пошел вон, хромая лошадь, – бросил главнокомандующий Ивиру.

Тот быстро собрал остатки с земли и аккуратно разложил по местам на столе. Он двигался молча, спина прямая, как натянутая струна, только пальцы слегка дрожали. Затем он быстро взглянул на меня. В его глазах был немой вопрос: справишься? Я едва заметно кивнула и Ивир вышел из шатра.

– Ставь на стол! – приказал мне Дезум.

Я наконец опустила тяжелый поднос. Руки тряслись так, что металл тихо звякнул о доски стола.

Потирая руки, он с явным удовольствием открыл крышку. Внутри снова лежали четыре птичьи ножки и четыре хлебца. Дальше как обычно: капли, маленькие кусочки пищи, песочные часы и мах рукой в сторону скамейки.

– Эй, девка! – крикнул Дезум в сторону ширмы. – Подружка твоя пришла. Иди, поразвлекай гостя.

Зачем он приглашает Асю? Не для моей же радости? И не для ее. Непонятно, какой ему с этого толк.

Показалась Ася. Она шла медленно, чуть подхромывая. Под глазом наливался свежий фиолетовый синяк, на шее темнели следы, которые она пыталась скрыть волосами.

Я лишь плотнее сцепила руки. Глухая беспомощность быстро перетекала в жгучую ярость и обратно. Как же я хочу его уничтожить! Я глубоко вздохнула, чтобы Дезум не заметил моего состояния, и быстро глянула на него.

Он довольно ухмылялся, заметив мою реакцию.

Вот зачем! Ублюдок желает показать, какой он всемогущий. Демонстрирует побои Аси. Для него я – свидетель его силы! Какая же он мерзкая мразь!

Ася осторожно села рядом.

– Мне очень жаль, – по‑русски прошептала я, не глядя на нее.

– Я выдержу, – тихо ответила Ася. – Через несколько дней готовится наступление. Хотят добить второй остров. Надеюсь, он там и сдохнет.

Она выразительно посмотрела на Дезума. Я понимала ее, но не разделяла ее надежд: такие гады как он не сунутся в само пекло. Он, как подлый паразит, всегда выживет за счет других.

– Эй! Вы чего там болтаете?! – грозно рявкнул Сатон. – Я разрешал вам разговаривать?

Мы замолчали. Чокнутый тип! Наслаждается своей садисткой властью.

Ася осторожно нащупала мою руку. Ее пальцы были холодными и дрожали. Я сжала ее ладонь в ответ. Горечь растеклась по языку. Как я ей помогу? Что я могу сделать в такой страшной ситуации? Я беспомощна!

Я медленно выдохнула и сильнее сжала руку девушки. Пусть мы сейчас тихие. Пусть согнутые. Но нас двое здесь и нас много вокруг. Мы не сдаемся, мы лишь ждем подходящей возможности…

Глава 21.4

На трясущихся ногах я вернулась на кухню, быстро проглотила тарелку киршей и направилась к себе.

Ивир пришел после меня. Я встала с матраса, подошла ближе и, глядя ему прямо в глаза, спросила:

– Над тобой все насмехаются и издеваются. Как ты выносишь подобное отношение?

Ивир хмыкнул, будто отмахиваясь от пустяка, и спокойно ответил:

– У меня есть цель. Ради нее я готов вытерпеть все что угодно. Насмешки, стояние на коленях перед чокнутым Дезумом. Я готов и выгребные ямы вычищать.

– Что за цель? – на всякий случай уточнила я, хотя уже знала ответ.

– Освободить королевство от чокнутого принца.

– Он же король вроде уже?

– Он наглый самозванец. – Глаза Ивира потемнели. – Он издевается над моим народом.

Я посмотрела на Ивира иначе. Во мне поднялось теплое, гордое чувство. Под маской посмешища скрывается стальной стержень. Его сердце болит о простых людях, таких как я и другие жители королевства. Он не переживает за себя, он идет на огромный риск, чтобы помочь другим.

Я не заметила, как шагнула ближе и обняла его. Наши лбы соприкоснулись, дыхания смешались. Не знаю, люблю ли я его, но уважаю и обожаю точно.

Я положила голову ему на грудь. Он не отстранился. Его грудь поднялась под моей щекой и замерла, будто он ждал, что я отступлю. Я не двинулась.

Мы стояли слишком близко. Настолько, что любое движение меняло все. В шатре было тихо, только полиэтиленовое окно светилось мутным пятном, и это делало нас еще более закрытыми от остального мира.

В памяти вспыхнули лица. Девочки в красных шатрах. Пропавшая Оля. Ася с синяками. Я сама жила так, будто каждое утро могло стать последним: мое тело худело, слабело… А вдруг мне осталось жить всего неделю… Или меньше. Исчезну, так и не познав радостей жизни. Кому от этого легче? Почему бы не жить сейчас?

Я теснее прижалась к Ивиру. Его тепло и мягкие руки на спине дарили успокоение. Мне так хорошо сейчас. Если уж суждено сгинуть в этом паршивом месте, то почему я должна отказывать себе в удовольствии быть рядом с ним? Чувствовать его ласковые касания на коже, ловить нежные поцелуи…

Почему я отказываю себе в той части жизни, которая приносит радость? Ивир тот человек, которому я могла бы позволить быть рядом. Я сделала вдох и медленно подняла голову. Это будет не бегство и не слабость. Это мой выбор почувствовать себя живой, пока я еще могу.

На долю секунды я замерла, делая медленный вдох, и только потом позволила себе шагнуть дальше. Я поднялась на цыпочки и прижалась к его губам.

Ивир замер на секунду, словно проверяя не передумаю ли я. А затем он ответил: стремительно, жадно, горячо. Его губы впились в мои, не давая возможности отстраниться. Его руки крепко прижимали меня к его напряженному телу. Поцелуи стали глубже. Мы помогали друг другу стянуть одежду.

На секунду он отстранился:

– Это ничего не изменит между нами? – тихо спросил он.

– Ничего, – ответила я, чувствуя, как внутри все сжимается от того, что это неправда.

Вместо ответа он принялся целовать мое лицо: лоб, щеки, подбородок, губы…

Поцелуи лишали меня дыхания, скользя по шее к ключицам, касаясь груди. Я закрыла глаза и позволила себе ощущать эти дорожки любви. Все, что сегодня мне нужно. Все, что у меня осталось от свободы...

Я прижалась к нему сильнее и крепко обняла за шею. Его руки бережно подхватили меня и опустили вниз, на матрац.

Его ладони скользнули по моему телу вниз, застыли на миг на талии, нежно погладили бедра и вновь заспешили вверх по спине. Я таяла и отзывалась всем своим существом.

Мне нечего было стыдиться или бояться. Я просто доверчиво хотела быть с ним. В этой палатке с чудовищным полиэтиленовым окном, в лагере, объятом безумием, в мире, где меня никто не ждал, я нашла свое единственное убежище.

Ивир исследовал меня бережно и я мягко подалась ему навстречу. Тело говорило вместо меня. Хочу. Давай. Не спеши. Медленно.

У нас вся дьявольская ночь впереди. В этой палатке с чудовищным полиэтиленовым окном. В этом лагере, объятом безумием. В этом мире, где меня никто не ждал, я нашла свое единственное убежище. Я здесь сейчас для тебя, будь со мной, веди меня в наслаждение.

– Ивир… – тихо прошептала я.

Он словно слышал мои невысказанные слова. Его руки не отпускали меня ни на секунду, теплые губы позволяли забыть обо всем. В этом мире остались лишь громкий стук наших сердец и сбившееся дыхание.

В какой-то момент мир сузился до тепла его тела и моего дыхания. Ночь сомкнулась вокруг нас, оставив только близость. Я растворилась в неге животного бытия. Все было неважно, только он, я и эта нежность, что скопилась между нами всего за месяц знакомства.

Наконец из моих губ вырвался последний стон, следом его. Я крепче прижалась к нему, растворяясь в этом волшебном мгновении. Наши переплетенные тела затихли.

– Ты потрясающая, – тихо прошептал он на ухо, обнимая меня и укутывая наши уставшие тела в одеяло. – Ты моя самая настоящая жена!

Замерев от приятных слов, я мечтательно улыбнулась. Может быть, мне стоит остаться с Ивиром…

Я расслабленно улыбнулась, позволяя теплу и тишине напитывать меня. Я позволила себе забыть о страхе и усталости, лишь крепче прижалась к нему. Завтра будет новый опасный день, но сегодня мне так хорошо…

Глава 22. Опасный план

Утром мы снова проснулись от громкого урчания моего живота. Я поймала взгляд Ивира и замерла. Он смотрел так, будто ничего в мире не существовало, кроме меня. Смущение накрыло меня с головой, я отвернулась и поспешно подтянула к себе платье.

– Ты всегда так смотришь по утрам? – пробормотала я, возясь с завязками.

– Только когда утро слишком хорошее, – ответил он.

От его слов стало еще неловче. Я фыркнула, нашла рукав и наконец оделась, стараясь не смотреть на него слишком долго.

Мой живот снова заурчал. Ивир улыбнулся и встал. Он достал из сумки два хлебца и откопал масло. Я вылила из бутылочки последние капли. Пока я ела, он оделся и и сделал шаг к выходу.

– Не забудь, что хромаешь на правую ногу! – бросила я ему вслед.

– Помню, милая, – ответил он и наклонился, целуя меня.

Я вспыхнула: щеки загорелись, сердце подпрыгнуло, руки сами потянулись к его плечам, но я тут же их опустила, испугавшись собственной смелости.

– Иди уже, – сказала я, отворачиваясь и пряча улыбку.

Он улыбнулся и ушел. Я быстро оделась и вышла наружу: опаздывать было нельзя.

В нескольких метрах от нашего шатра на земле сидели солдаты. Увидев меня, они оживились и повскакивали.

– Дойная ламва, тебя муж хорошо обслуживает? – выкрикнул один с гадкой ухмылкой.

Неужели они подслушивали?! По спине побежал ледяной пот. А если, они все время за нами следили и докладывали Дезуму?

Мысли закрутились вихрем: сыворотка правды, допросы, рудники. Ужас накрыл мощной волной…

Солдаты довольно лыбились, наблюдая мою растерянность.

– Что молчишь? – издевался все тот же. – Побледнела, словно девственница на свадьбе. Или ночью ничего не было? Так мы тебе сейчас можем помочь…

Жар плеснул в щеки, но я не позволила эмоциям выйти наружу. Вместо этого глубоко вдохнула. Медленно, через нос, считая до четырех. Паника отступила.

Они ничего не знают. Просто издеваются надо мной. Нам с Ивиром следует быть осторожнее.

Я подняла подбородок повыше и, не глядя на них, направилась к кухне.

– Эй, недотрога, ты куда так гордо почапала? – прыснул мне вослед грубиян.

Я шла расправив плечи и не смотря в их сторону. Пусть зубоскалят. Главное, что пока не трогают.

Глава 22.2

Дойдя до кухонного шатра, я увидела массивную фигуру хозяйки. Сразу стало спокойнее: в ее присутствии никто не посмеет отпускать сальные шутки.

Она махнула рукой, поторапливая меня, и я поспешила в шатер. Начался мой четвертый день в армейском лагере.

Все шло по знакомому кругу: крупы, завтрак главнокомандующему, кирши-бататы, чистка, резка… Руки болели, желудок сводило от голода. Пару раз даже пришлось схватиться за стол, чтобы не рухнуть в обморок.

Я работала, прислушиваясь к обрывкам разговоров. А вдруг что полезное узнаю? Но ничего важного не было: кто сколько выпил, кто где служил, кто кому должен.

К вечеру, по обыкновению, я отнесла ужин главнокомандующему. Покорно проглотила положенные куски пищи и села одиноко на скамейку. Ася снова не вышла.

Песок струился в часах ровно, успокаивающе. Я почти задремала, когда в одно из узких окон под самым потолком что‑то внезапно влетело. Это темное нечто, размером с крупную птицу, задело крылом стену шатра и, кружась в воздухе, устремилось прямо на меня.

От испуга я вскочила со скамейки и, не сдержавшись, взвизгнула:

– А-а-а! – завопила я, пытаясь ее отогнать.

Но птица уже изменила траекторию и спикировала на стол Дезума.

Тот ошалело уставился на меня, а затем рявкнул:

– Отставить! Ты чего вопишь?

– Птица… – я ткнула пальцем в существо, внимательно его разглядывая.

Это была вовсе не птица.

– Ой, ну и дура же ты, – раздраженно протянул Дезум. – Это летучая мышь.

– Что она тут делает? – вырвалось у меня недоуменно.

– Не твое дело! – зло рявкнул он. – Сядь и заткнись.

На счастье, в этот миг в часах упали последние песчинки, и я быстро покинула шатер.

Снаружи я озадаченно застыла. Зачем Дезуму летучая мышь? Он явно ее не боялся. Будто бы даже ждал. В голове внезапно щелкнуло. А вдруг это важно? Нужно рассказать об этом Ивиру.

Живот громко буркнул, напоминая, что скоро ужин и я направилась к кухне. Заметила идущего в мою сторону Ивира. Молодец! Прихрамывает как положено.

Я ускорила шаг и быстро подошла к нему. Вокруг сновал народ, и я будто просто не удержалась, обняла его. Прижавшись губами к его уху, прошептала:

– В шатер главнокомандующего прилетела летучая мышь.

Он едва заметно вздрогнул, мышцы на спине напряглись, дыхание на миг сбилось. Значит, я сказала нечто важное.

Он чуть отстранился. Затем наклонился и нежно поцеловал меня в щеку.

– Приятного ужина тебе, любимая, – сказал он с мягкой улыбкой и чуть громче, чем нужно.

Мы разошлись в стороны, будто ничего не произошло. Как же хорошо он разыграл этот спектакль. Да и я тоже была неплоха...

В приподнятом настроении я зашла на кухню. Как же я хочу есть!

Быстро заглотив ужин, я направилась в наш с Ивиром шатер. Ноги топливо несли меня вперед, и я еле сдерживалась, чтобы не перейти на бег. Что же там такого важного у этой летучей мыши?

Я быстро зашла в палатку и плотно закрыла полог. Ивир сидел наматрасе. В руках у него была летучая мышь. Неужели та самая? Я подошла ближе и заметила, что к ее крылу, ближе к предплечью, мягкой кожаной манжетой был прикреплен миниатюрный цилиндр.

– Где твоя монета? Доставай ее, – нетерпеливо сказал Ивир шепотом.

– Зачем тебе? – недоумевала я.

– Быстрее. Потом объясню, – торопил меня он, потряхивая вытянутой рукой в воздухе

– Какую? Желтую? Белую? – я уже суетилась, пытаясь извлечь монеты из кармашка в лифе.

– Маленькую. Из хельхира.

Пальцы нащупали холодный край прощальной подачки Рамира Дезума. Будь он проклят во веки веков!

Я протянула Ивиру прямоугольную монетку из хельхира. По одному краю тянулся тонкий рельефный узор: неглубокие насечки, складывающиеся в строгий геометрический рисунок.

Ивир перехватил ее и развернул короткой стороной с неглубокими насечками к трубочке. В торце цилиндра виднелась узкая щель, едва шире ногтя. Он точно совместил выступ монетки с прорезью и медленно вдвинул ее внутрь совсем чуть-чуть. Металл вошел с легким сопротивлением, будто что-то внутри ощупывало узор.

На долю секунды все замерло. Затем под пальцами Ивира послышался сухой, короткий щелчок, как звук спущенной пружины. По корпусу трубочки пробежала тонкая линия, до этого незаметная.

Цилиндр мягко разошелся вдоль скрытого шва, распадаясь на две продольные половины. Замок освободил внутренний стержень, и створки раскрылись, как скорлупа. Внутри, плотно прижатый к тонкой металлической втулке, лежал туго свернутый клочок светлой бумаги.

Ивир вытащил его двумя пальцами, быстро развернул тончайший лист и пробежал мелкий текст глазами. Его лицо не дрогнуло, но взгляд стал жестким.

– Что там? – вырвалось у меня.

– Не сейчас, – буркнул он.

Ивир быстро свернул записку, запаковал ее обратно и закрыл трубочку. Легкий щелчок прозвучал слишком громко в тесноте шатра.

– Спрячь. И береги, – он вернул мне монету.

Я сжала ее в ладони. Что же она такое?

Ивир вытряхнул содержимое своей наплечной сумки прямо на матрас, бережно засунул туда беднягу‑мышь и направился к выходу.

– Ты куда? – прошептала я.

– Работать, – ответил он не оборачиваясь и быстро вышел.

Полог шевельнулся и снова лег на место. Я осталась одна в немой пустоте, с колотящимся сердцем и тяжестью в груди. Что происходит?