Текст книги "Попаданка в невесты. Третий (не)законный муж (СИ)"

Автор книги: Сестры Ламир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 28 страниц)

Глава 30.3

Советник перелистнул свои бумаги и затараторил, словно спешил поскорее избавиться от неприятных строк:

– Обвиняемый аэсар Рамир Дезум, тридцати лет, приписан к родовому замку Дезумов. Обвиняется в незаконной работорговле девятнадцати человек из другого мира, незаконном использовании и владении артефактом «Портал», контрабанде товаров из другого мира и незаконном вывозе металла тилирин в другой мир. Также добавляется принуждение младшего брата к участию в организованной преступности путем угроз потери замка. Признаете ли вы себя виновным?

– Нет! Я не виноват! – как на духу ответил Рамир.

Я выпучила глаза от изумления. В груди неприятно екнуло. Он же не должен врать. Сыворотка истины не даст.

Значит… он не врет. Он действительно считает себя невиновным. Вот же гад.

Допроситель лишь уголком губ улыбнулся, скользнул взглядом по бумаге и задал первый вопрос:

– Соблазнили ли вы Наталью Петрову и вывезли ли ее из ее мира в наш мир для заключения Союза?

– Не… – Рамир снова вцепился в подлокотники кресла. Он боролся почти полминуты. Лицо его пошло пятнами, по вискам выступил пот. Но наконец он выкрикнул: – Да!

– Отлично, – спокойно сказал допроситель и снова уткнулся в бумаги.

– Соблазнили ли вы Алису Курицынину, Татьяну Селезневу… – советник нудным, беспощадным голосом начал перечислять имена. Я насчитала еще шестнадцать. – …и вывезли ли вы их всех в наш мир для заключения Союза?

Рамир уронил голову и зажал рот руками, словно надеялся физически удержать слова внутри. В зале повисла тягучая тишина. Мы считали секунды вместе с ним.

Пятнадцать. Двадцать. Ладони сорвались с лица.

– Да! – выкрикнул он.

– То есть вы привезли для женитьбы из другого мира девятнадцать девушек и со всеми ими развелись. Так?

– Да, – нехотя подтвердил Рамир, будто каждое слово приходилось вырывать клещами.

– Почему сразу же развелись?

Он вскинул голову. В его глазах мелькнуло искреннее, неподдельное раздражение.

– Они все одна другой страшнее. Единственная, кто мне понравился из них, была Ася. Но дело важнее: я и ее оставил в Доме счастливых союзов.

На третьем стуле встрепенулся Сатон. Он довольно ухмыльнулся и весело бросил:

– Не волнуйся, брат, я воплотил в реальность все твои желания.

Рамир помрачнел, губы его сжались в тонкую линию.

– Ты как был уродом, так им и остался, – гневно сказал он. – Мы же договаривались: девушек не бить.

Я медленно вдохнула.

Какая трогательная, избирательная нравственность. Похищать, значит, можно. Ломать жизни? Пожалуйста! Использовать? Само собой. Но бить нельзя. Какой святоша, ну прямо ангел во плоти. Только крылья, видимо, ему забыли выдать.

Снова зазвенел колокольчик, и допроситель продолжил свою работу, не давая залу ни секунды передышки:

– Аэсар Рамир, почему вы привозили девушек для женитьбы, если они вам не нравились?

Рамир дернулся, словно от укола, попытался удержать слова внутри, но сыворотка распирала его изнутри. Он выдавил ответ, кривя губы:

– Они все светловолосые. Знать любит таких. Даже если она жена всего на час.

По рядам прокатилась волна глухого негодования. Я ощутила, как у меня сводит челюсть. Для него мы не люди. Товар.

– То есть вы использовали девушек, чтобы оставить их в Доме счастливых союзов для других женихов, которые щедро оплачивали союз и развод? – безжалостно уточнил советник.

– Не… – Рамир стиснул зубы, кулак ударил по подлокотнику. – Да! Будьте вы прокляты.

– Сколько раз вы использовали артефакт «Портал» из красного саквояж? – советник не сбавлял темпа.

– Кто же считал?! Сколько надо, столько и пользовал.

– Откуда он у вас? – вопросы сыпались, как камни.

– Не зн… – лицо Рамира перекосило, он судорожно втянул воздух. – Брат дал.

– Какой из них?

– Суф… – он выдавил первый слог и захрипел, пытаясь удержаться. – Сатон!

Суфир вздрогнул всем телом, словно его ударили плетью по спине.

– Кто открывал портал? Вы или ваш брат, аэсар Суфир?

– Суф… – Рамир захлебнулся словом, и сыворотка дожала. – Я. Все разы.

Я поймала себя на том, что ногти впились в ладони. Значит, он все делал сам. Осознанно. С холодным расчетом.

– Ввозили ли вы товары из другого мира?

– Не… Да.

– Что именно? – допрос ускорился.

– Все, что хотел.

– Перечислите, что вспомните, – потребовал советник.

Рамир зажал рот, но слова все равно прорывались наружу, комкаясь, слипаясь

– Вино, сигареты, оливковое масло, шатры, спортивные костюмы, шампунь для волос, душистую воду, китайские тапочки…

– Знали ли вы, что ввоз товаров из чужого мира запрещен?

– Не… Да!

– Чем расплачивались? – упрямо продолжал допроситель.

– Монетами тилирина. Они у них очень ценные, золотом называют, – вырвал из себя Рамир, словно признавался под пыткой.

– Знали, что запрещено вывозить металл?

– Н… Да знал я, знал! – раздраженно выкрикнул мой первый бывший муж.

Я с горечью усмехнулась. Почему я не увидела его гнилое нутро раньше? Мне не пришлось бы все это переживать.

– Раскаиваетесь ли вы хоть в одном совершенном преступлении? – прозвучал последний вопрос.

– Д… Нет! – выпалил Рамир, вскинув подбородок. – Я все сделал правильно. Это все вы виноваты. Прекрасно жили! Чем вам не понравился король Гезер?!

В зале повисла тишина, плотная и липкая. Мне стало физически дурно, словно я вдохнула ядовитые пары.

Советник развернулся к судьям и ровным, канцелярским тоном зачитал вывод:

– Аэсар Рамир Дезум признался во всех вменяемых преступлениях. Смягчающих обстоятельств не имеется. Не раскаялся ни в одном деянии.

Я отвела взгляд. Смотреть на него дальше было все равно что наступать в грязь снова и снова: смысла ноль, а отвращение только сильнее.

Вновь поднялся Никамис.

– Переходим к опросу третьего, – сообщил он.

Глава 30.4

Советник заглянул в свои бумаги и казенным голосом прочитал:

– Обвиняемый аэсар Сатон Дезум, сорока лет, приписан к родовому замку Дезумов. Полный список обвинений будет предъявлен в конце допроса.

Сатон сидел расслабленно, будто пришел не на суд, а на скучное представление. Он закинул ногу на ногу, сложил руки на животе и лениво осматривал зал. В его позе не было ни тени тревоги, лишь снисходительное ожидание.

Допроситель встал рядом с третьим креслом.

– Аэсар Сатон, скажите, вы участвовали в организации заговора, целью которого было свержение короля Визара и возведение на трон принца Гезера?

Сатон презрительно поджал губы и склонил голову набок, будто услышал что‑то забавное.

– И что?! Кто вы вообще такой, чтобы задавать мне вопросы?

В зале прокатился напряженный шепот. Я почувствовала, как внутри поднимается холодок узнавания. Этот тон. Это выражение лица. Человека, для которого другие люди лишь декорации его жизни.

– Я советник законности, назначенный вести допрос на этом суде. Ответьте, пожалуйста, на вопрос... – нудно, почти безлично допроситель повторил свой вопрос слово в слово.

Сатон хмыкнул, как хмыкают люди, уверенные в собственной безнаказанности.

– Ну участвовал. И что дальше?

Он произнес это без эмоций. Не защищаясь. Не оправдываясь. Просто констатируя факт, как сообщают погоду.

– Чья это была идея организовать переворот? – не давал спуска допроситель.

– Конечно, моя. Чья же еще? – Сатон усмехнулся. – Этот недоумок Гезер два плюс два не может сложить, а власть ему подавай.

Я невольно наклонилась к Тулике и прошептала:

– А где Гезер?

– В королевской темнице. Ждет своей очереди, – так же тихо ответила она.

Допрос тем временем шел дальше.

– То есть это вы уговорили принца Гезера?

– Да его и уговаривать не надо было, – лениво отозвался Сатон. – Он как услышал, сразу согласился на все мои условия. Лишь бы на троне сидеть.

– А зачем вам нужен был переворот? – последовал новый вопрос.

Сатон откинулся на спинку кресла и сложил руки в замок на своем полном животе. Его взгляд стал рассеянным, будто он размышлял о меню на ужин.

– Надоела вся эта скучная жизнь. Каждый день одно и то же. Никакого разнообразия. А так сразу сколько событий. Все королевство на ушах. Прям кровь забурлила. Жить захотелось.

По залу прошелся холодок. У меня внутри что‑то неприятно сжалось. Он это из скуки все устроил? Псих!

– То есть вы организовали свержение короля просто из скуки? – уточнил советник.

– Не только, – пожал плечами Сатон. – Думал себе еще три острова в руки прибрать, чтобы на среднем выстроить личный замок. Надоело с этими двумя дебилами жить.

Он небрежно кивнул на братьев.

Рамир тут же вскинул голову.

– Сам дебил, – бросил он и легким движением убрал волосы назад.

Сатон коротко рассмеялся.

Я смотрела на него и вдруг ясно поняла: он не чувствует ничего. Ни вины. Ни злости. Ни страха. Ни удовольствия. Лишь скучающий интерес. Люди для него были не живыми существами, а кнопками. Нажал – получил реакцию. Сломал – выкинул.

Стало по‑настоящему страшно: что бы он со мной сотворил, если бы операция со снотворным провалилась?!

Зазвенел колокольчик, и строгий голос Никамиса потребовал тишины.

Советник пошуршал своими бумагами и продолжил допрос:

– Кто придумал изменить указ о брачных союзах номер сто один и о военном призыве номер сто три?

Сатон лениво скосил глаза, словно его отвлекли от скучного сна.

– Ну, хватит занудствовать… – усталым тоном протянул он. – Конечно же я. Кому еще хватит мозгов на такую гениальную операцию?

По залу прокатился глухой ропот.

– Чья идея построить Дома счастливых союзов? – не меняя интонации, продолжил советник.

– Моя. Единоличная, – на лице Сатона расплылась самодовольная улыбка.

– Кто выкрал артефакт «Портал» в красном саквояже?

Сатон потер свой пухлый животик, как довольный кот, и спокойно ответил:

– Я. Все сделал я. Спокойно взял его из королевского хранилища.

Он даже не пытался оправдываться. Ему не приходило в голову, что в этом может быть что‑то неправильное.

– Знал ли принц Гезер о вашей идее? – уточнил допроситель.

– Да ему было все равно, – хмыкнул Сатон. – Он трон и родовой замок наконец‑то получил.

– Так знал или нет? – настаивал советник.

– Нет.

– Кто придумал наладить контрабанду товаров и работорговлю?

– Ну… я.

– Войну кто спланировал? – устало продолжал советник.

Сатон скривил лицо, будто его утомили глупые вопросы:

– Я же уже сказал. Я. Чтобы замок себе построить. Но Гезер с радостью поддержал. Он, как вы помните, любил играть в войнушки.

Все в зале уже порядком устали. Девушки вокруг шептались, ерзали на скамейках. Судьи тоже меняли позы.

Устала и я от вида этого больного на всю голову психопата. Но сидела. Я дождусь приговора.

– Сколько воинов погибло при атаке Равных островов? – снова спросил допроситель.

– Считал я их, что ли? – хмыкнул Сатон. – Их как ламв нерезаных вокруг бегает.

Мне показалось, что в зале кто‑то тихо всхлипнул.

– То есть вас не волновало, сколько людей вы потеряете? – уточнил советник.

– Нисколечко, – пожал плечами Сатон. – Если нужны цифры, то спросите вон у предателя Никамиса.

Я резко вскинула голову, но Никамис даже не дрогнул.

– Этот отчет уже есть в моих протоколах, – спокойно продолжил советник. – Сто пятьдесят шесть воинов незнатного рода и три аэсара.

– Ну вот, – равнодушно кивнул Сатон. – Знаете же. Чего меня зря мучить?

– Погибло также сто шестнадцать воинов Королевства драконов Аэрдена, – продолжил допроситель. – Раскаиваетесь ли вы хоть в чем‑нибудь?

– Ох, раскаиваюсь, – насмешливо протянул Сатон. – Слишком мало времени уделил перевоспитанию Аси.

Он повернул голову в ее сторону и игриво подмигнул.

Меня передернуло. К горлу подступила тошнота. Рамир по сравнению с ним был просто эгоистичным ублюдком.

А Сатон… Сатон был мраком. Холодным, скучающим и смертельно опасным.

Советник развернулся к суду и зачитал, ровно, отчетливо, словно подводя итог долгой и грязной работе:

– Обвиняемый аэсар Сатон Дезум, сорока лет, приписанный к родовому замку Дезумов, признался в следующем: организации заговора, целью которого было свержение короля Визара и возведение на трон принца Гезера; организации Домов счастливых союзов; организации изменений указов о брачных союзах номер сто один и о военном призыве номер сто три; краже королевского артефакта «Портал»; организации контрабанды товаров из иного мира и работорговли, в результате которой пострадало двадцать девять человек; развязывании войны из‑за Равных островов, повлекшей гибель ста пятидесяти шести воинов незнатного рода, трех аэсаров и ста шестнадцать воинов Королевства драконов Аэрден; принуждении младшего брата Суфира к участию в организованной торговле людьми путем угроз лишения доли замка.

Советник сделал короткую паузу, перевел дыхание и добавил:

– Мотивация: скука, личная нажива и амбиции. Раскаяния не имеет ни по одному из пунктов.

В зале повисла вязкая, тяжелая тишина. Воздух словно сгустился и стал давить мне на грудь. Пришлось сделать медленный вдох и выдох, чтобы успокоиться. Когда же это все закончится?

Снова поднялся Никамис. Его лицо было каменным, взгляд сосредоточенный и холодный.

– Суд удаляется на совещание, – объявил он. – Прошу охрану обеспечить порядок.

Будто по сигналу, из боковых проходов набежали стражи. Их шаги эхом разнеслись по залу. Дезумов окружили плотным кольцом, быстро и жестко связали им руки.

Суфир вздрогнул, когда веревка сомкнулась на запястьях, Рамир дернулся и зло усмехнулся, а Сатон лишь лениво приподнял бровь, словно все происходящее его откровенно забавляло.

Судьи поднялись и цепочкой направились к боковой двери. Мы остались ждать.

Я сидела неподвижно, сложив руки на коленях, и смотрела вперед. Внутри не было ни облегчения, ни радости. Только напряженное ожидание и холодное, ясное понимание: назад уже ничего не вернуть. Ни мне, ни девушкам рядом со мной. Кто вернет их самоуважение, веру в безопасность? Кто избавит от ночных кошмаров?

Глава 30.5

Судьи вернулись минут через двадцать и расселись по своим местам.

Поднялся Никамис и обернулся к нам, девушкам.

– Перед оглашением приговора суд посчитал нужным объяснить устройство рудников, – сообщил он ровным, без эмоций голосом. – Рудники состоят из трех уровней. Нижний – шахта, где добывают ценную породу. Средний – выплавка металла из руды. И верхний – административный уровень, который отвечает за снабжение, сбыт, еду и общее обеспечение деятельности.

Он отвернулся и сел на свое место. В зале повисла напряженная тишина.

На помост вышел советник с листком в руке. Поверх камзола на него была накинута красная мантия, успел принарядиться.

– Оглашаю приговор, – произнес он торжественно. – Аэсар Суфир Дезум, двадцати двух лет, приписанный к родовому замку Дезумов, признан виновным в…

Далее последовало перечисление уже знакомых обвинений. Я слушала вполуха, больше глядя на самого Суфира. Он стоял с опущенной головой, плечи его дрожали, пальцы судорожно сжимались.

– С учетом смягчающих обстоятельств приговаривается к семи годам административного уровня рудников.

Достойное наказание. Не казнь, не пожизненное. Шанс. Возможно, этот парень еще способен что‑то понять и исправить. Он хотя бы осознал, что натворил.

Советник перешел к следующему пункту.

– Аэсар Рамир Дезум, тридцати лет, приписанный к родовому замку Дезумов, признан виновным в…

Перечень был куда длиннее. Слова сыпались одно за другим, как камни в колодец. Рамир стоял бледный, губы его дрожали, но подбородок он держал упрямо поднятым.

– …приговоривается к двадцати годам среднего уровня рудников, выплавки металлов.

Зал взорвался.

Сначала раздался гул, затем радостные хлопки, громкие, слаженные. Мы захлопали в такт, не сдерживаясь. Кто‑то крикнул: «Ура!», кто‑то: «Мало ему!». Я хлопала тоже, чувствуя, как внутри наконец‑то напряжение отпускает.

Колокольчик зазвенел, призывая к тишине. Мы постепенно утихли.

Я затаила дыхание. Что же будет с Сатоном?

– Аэсар Сатон Дезум, сорока лет, приписанный к родовому замку Дезумов, признан виновным в…

Перечисление казалось бесконечным. Я даже перестала считать пункты: слишком много жизней, слишком много крови. Сатон слушал, скучающе глядя в сторону.

– …приговоривается к пожизненному заключению на нижнем уровне рудников. Работа в шахте.

На мгновение в зале воцарилась тяжелая, как камень, тишина. А потом мы снова захлопали. Громко. Зло. С облегчением.

Так ему и надо. Сколько судеб он сломал, сколько людей положил. Просто потому, что заскучал и захотел построить себе замок. Отвратительный, пустой, гнилой внутри человек.

Колокольчик вновь прозвенел.

– Кроме того, – продолжил советник, – все братья Дезумы лишаются знатного титула и родового замка. Замок будет выставлен на продажу, а вырученные средства направлены на компенсации семьям, потерявшим близких.

Суфир горестно хмыкнул:

– Ну я и дурак… Все равно потерял замок. И честь…

– Да ты ее и не достоин, – злобно процедил Сатон.

Рамир молчал. Он кусал губы, глядя в пол.

Поднялся Никамис и сообщил:

– Объявляю суд закрытым.

Вот и все.

Как же быстро он прошел. Часа три‑четыре, не больше. Ни свидетелей, ни адвокатов, ни долгих речей. Капля сыворотки истины, и каждый сам себя выдал.

Поднялся Ивир и обратился к залу.

– От лица королевства Камилон приношу свои искренние извинения за вред, причиненный действиями Дезумов. В качестве компенсации Совет знати разрешил каждой из вас вывезти с собой по тысячи монет тилирима, который в вашем мире называется золото.

Девушки удивленно переглянулись. На их лицах появились несмелые улыбки.

– Завтра все незаконно ввезенные в Камилон девушки с мира Земля смогут вернуться домой, – продолжил он. – Отправка состоится сразу после завтрака. Портал будет подготовлен.

Он поклонился и вместе с другими судьями вышел в боковую дверь.

А я осталась сидеть. Замерев. Уже завтра…

Глава 31. Рука судьбы

После суда я прошла в свои покои и бесцельно бродила по ним. Настроение было хуже некуда. Вроде бы должна радоваться, завтра уже домой…

Раздался стук в дверь. Я крикнула, разрешая войти. Наверное, Тулика пришла. Обернулась и застыла: на пороге стоял Ивир.

Он выглядел усталым. На переносице застыла хмурая складка. Зачем он пришел?

– Как я понял, завтра ты уходишь домой, – сказал он глухо. – Сегодня у нас последний шанс поговорить.

Я кивнула. Нам стоит обсудить случившееся и поставить точку в нашей истории.

На пороге показался охранник.

– Ваше Величество, советник и аэсар Демирон просят срочно прийти. Неотложный вопрос.

– Я же просил меня не беспокоить, – рявкнул Ивир.

– Они утверждают, что это под силу решить только вам.

– Скажите, что я передал свои полномочия Никамису.

– Понял, – отрапортовал охранник.

– И меня больше не беспокоить, пока я сам не выйду, – строго добавил Ивир.

Охранник поклонился и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я указала рукой на диван. Ивир прошел и сел. Я устроилась в кресле напротив, сложив руки на коленях, чтобы они не дрожали. И чего я так нервничаю?

– Я пришел, как и обещал, чтобы договорить. У тебя еще остались вопросы? – холодным голосом спросил он, пряча взгляд.

Стало неприятно. И правда, чего на меня смотреть-то?! Я уже в прошлом. Это у меня все пылает внутри от боли, а ему все равно. Любил ли он меня вообще? В любви, однако, признался, когда был простым фермерским парнем Ивиром.

Что же, я хотя бы узнаю правду и закрою историю, переверну эту страницу жизни и буду жить дальше.

– Тулика сказала, что Ивир тоже твое имя, – начала я. – Но я заметила, что тебя так никто не называет. Только я.

– И мама… – тихо ответил Ивир, все еще не глядя на меня. – Но она умерла.

Его губы дрогнули, будто он хотел что‑то сказать и передумал. Взгляд потускнел, ушел внутрь себя. На мгновение он стал совсем другим: не королем, не полководцем, а просто сыном, который живет с незаживающей потерей.

– Мне очень жаль, что ты потерял мать, – сказала я, и голос предательски сел.

Хотелось обнять и утешить его. Нельзя, Даша! Оставь человека в покое! Ты сама от него отказалась, все хотела домой. Если теперь начнешь сближаться, что он подумает? Что с простым парнем ты строить семью не захотела, а с королем – пожалуйста?!

Он медленно выдохнул и продолжил:

– Когда я родился, мама хотела назвать меня Ивиром. В честь своего дедушки. Но имена в королевской семье даются по древней книге. Традиция никогда не нарушалась, и мне досталось имя Визар. Мама приняла это… но, когда мы оставались одни, она все равно звала меня Ивиром.

– Понятно, – тихо произнесла я. – Это действительно твое имя. А фамилию Памуф ты выдумал?

Ивир тяжело вздохнул и, уставившись в стену, покачал головой.

– Нет. Не выдумал.

Он немного помолчал и заговорил дальше:

– Когда в шесть лет я встретил другого мальчишку с таким же именем, я очень удивился. Ивир Памуф. Мы сразу сдружились. Он был младшим сыном фермера с фермы «Королевские ламвы». Я начал проводить у них все дни. Отец узнал… пытался запретить, но я сбегал. Тогда он разрешил, но с условием: большую часть времени я провожу в замке, оставшееся свободное на ферме. Он посчитал, что мне будет полезно узнать жизнь простых людей, но лично пришел к фермеру поговорить и велел наказывать меня за проделки так же, как и его сыновей.

Ивир слабо улыбнулся, так и не посмотрев на меня.

– Так что всю фермерскую работу я знаю не понаслышке. Делал вместе с ними. Не все, конечно…

Я невольно улыбнулась в ответ. Будущий король, таскающий навоз и чинящий заборы… никогда бы не поверила, если бы не видела, как умело он умеет это делать.

– А потом… – его голос сорвался.

Он замолчал, глядя в пол. Плечи напряглись, словно он удерживал что‑то тяжелое внутри. Мое сердце мгновенно рвануло навствечу, но тело осталось неподвижным.

– Нам было тринадцать, когда Ивир Памуф погиб. Попал под повозку. Горе накрыло их семью… и меня тоже. Я перестал приходить туда. Но связь не оборвал. Помогал им, как мог.

– То есть… ты присвоил себе его личность? – осторожно спросила я.

– Нет, – твердо ответил он. – Я сделал это в память о нем. О моем лучшем друге детства. Когда я бежал из замка после переворота, я пришел к фермеру. И он сам отдал мне документы своего сына. Чтобы у меня появилась вторая личность. Чтобы я мог возглавить сопротивление.

Я вдруг ощутила глубокое уважение и к этому фермеру, и к семье, которая не озлобилась, а протянула руку помощи. Хорошо было бы познакомиться с ними. Узнать, каким был маленький Ивир. Оба Ивира.

Стоп, Даша. Между вами все закончено. Я заставила себя вернуться в реальность. Остались еще вопросы. Самые трудные.

Отчаянно хотелось спросить: почему ты обманул меня, не сказал, что уже женат? Я остановила себя: уже обсуждали. На фронте, в синем шатре Никамиса. Спрашивать второй раз не стоит.

– Скажи, почему ты сразу не объяснил, что наш союз недействителен, раз у нас поддельные документы? – продолжила я, сжимая пальцы до боли. – Ты же король. Ты не мог не знать собственные законы.

– Да откуда же мне было знать такие детали?! – он вскинул голову и впервые посмотрел мне прямо в глаза. В его голосе прорвалась усталость, почти отчаяние. – Отец умер за три месяца до переворота. Я только начал входить в дела. Я реально узнал об этом вместе с тобой.

Я медленно выдохнула. Объяснение принимается. В конце концов, я и сама не специалист по законам своего мира.

– Я уже познакомилась с Туликой, – перевела я тему, чувствуя, как внутри все снова сжимается. – Она очень достойная девушка.

Ивир замер, потупив взгляд, затем тяжело вздохнул, будто выбирая слова по одному, остерегаясь каждого.

– Тулика – это семья. Я ее очень люблю, но как… – он замялся, потер переносицу.

– Как сестру, – тихо подсказала я.

– Да, – сразу согласился он. – Именно так. Она росла рядом со мной. Бегала за мной толстеньким малышом, цеплялась за рукава. Я обожал ее как друга.

Ивир поднял на меня взгляд, и от этого стало физически больно. Как я его оставлю? Как я буду жить без Ивира? Одна в своем мире, без него. И я решилась.

– А если я останусь… – осторожно выдавила я из себя.

Он поднял на меня глаза. В них вспыхнул огонек и тут же погас. Ивир провел руками по лицу, словно сгоняя наваждение.

– Я помню, как ты хотела попасть домой, и на что ты пошла ради этого. Не надо менять свои планы ради меня, – ледяным тоном проговорил он. – Ты мне ничего не должна. И мне не нужны твои жертвы. Я не хочу, чтобы ты осталась со мной по принуждению и однажды возненавидела меня за все, что оставила там, в своем мире.

Он поднялся. Голос его охрип.

– Запаса энергии портала хватит только на одно открытие. Потом потребуется долгая зарядка. Лет десять, не меньше. У тебя один‑единственный шанс попасть домой. Завтра после завтрака.

Он поднялся. Я тоже. Стало неловко. Вот и все. Он не станет просить меня остаться. Ладно, я тоже не стану умолять. Нужно уходить достойно. Я протянула ему руку. Он замешкался, но осторожно пожал мою.

– Прощай, Даша, – сказал он и развернулся, направляясь к выходу. Сердце отчаянно заныло. Он скоро навсегда исчезнет из моей жизни.

– Скажи, ты хоть немного любил меня? – вырвалось у меня.

Ивир обернулся. Плотно сжатые губы, сведенные брови.

– Разве это что-то изменит? – тихо спросил он.

Не дождавшись моего ответа, он отвернулся и быстрым шагом покинул покои.

Я рухнула на диван, руки сжали мягкую подушку. А изменил бы его ответ хоть что-нибудь? Внутри поднималась волна противоречий. Она разрасталась, укутываясь туманом злости. Он ведь даже не попробовал!

– И это вся твоя любовь?! – зло прошипела я, схватила диванную подушку и запустила ее в уже закрытую дверь.

Подушка ударилась и мягко упала на пол. Мои плечи опустились. Ну и черт с ним! Я вернусь домой!