Текст книги "Попаданка в невесты. Третий (не)законный муж (СИ)"

Автор книги: Сестры Ламир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц)

Глава 13.4

Дверь в нашу каморку была открыта. Внутри колыхались тени пламени от зажженной свечи.

Я поставила ведро, осторожно подошла поближе и… обомлела.

На кровать было вывалено содержимое сумки Ивира: молоток, кусачки, наждак, странные железки. Вперемешку с ними виднелись лоскуты моего свадебного платья, обгоревшие края, обломанные каблуки… Все неуважительно вывернуто наружу.

А на краю кровати сидела сама хозяйка Микана. И тщательно, очень тщательно разглядывала наши удостоверения личности.

– Ой… а что тут случилось? – спросила я, чуть протиснувшись внутрь.

– Сумку вашу проверяю, – как ни в чем не бывало ответила Микана. – Мало ли, вы из сопротивления, а притворяетесь нормальными.

Я сглотнула. Так. В этих местах про личные границы не слышали. Поняла. Приняла. Начинать ли бояться?

– Ладно… тогда не буду мешать, – выдавила я.

– Да, лучше иди отсюда, – согласилась она тоном «ты тут пылинка, и я разрешаю тебе удалиться».

Я схватила ведро и на дрожащих ногах вышла на улицу. Колени подгибались, страх скользнул холодным лезвием вдоль позвоночника.

Во дела… Хорошо хоть я все свои монеты переложила поближе к сердцу. Надеюсь, у Ивира нет компромата и он никак не связан с этим загадочным сопротивлением.

Вылив грязную воду под первый попавшийся куст, я направилась к колодцу. Каменный круглый край был шероховатым и влажным. Я остановилась, растерянно оглядываясь.

Как этим пользоваться? А если ведро улетит вниз? Или я улечу? Или все вместе?

– Помочь? – прокричал знакомый голос.

Я обернулась. К колодцу уже приближался Ивир. Он взял у меня ведро и показал, как вешать его на крюк, как аккуратно опускать вниз, и как поднимать, используя рычаг.

– Поняла? – спросил он под конец.

Я кивнула и громко выдохнула: Ивир всегда выручит.

– Тогда я пошел.

– Подожди, – тихо остановила я его и, наклонившись ближе, сказала шепотом: – Микана наши вещи проверяет. Все вывалила на кровать и копается в них.

Ивир хмыкнул, как будто это была не проблема, а подтверждение его философии жизни.

– Именно этого я от нее и ожидал.

– У тебя там нет ничего… опасного? – уточнила я, ощущая, как снова медленно поднимается страх.

Он усмехнулся. Но тень тревоги на миг дрогнула в уголках его глаз. Мне показалось?

– Все в порядке. – сказал он уверенно.

Я прищурилась.Слишком спокойно он говорит.

– Иди, Даша, работай. Я разберусь.

Мне захотелось притянуть его за рукав и заставить объяснить, почему он так спокоен. Но спрашивать было бесполезно. Узнаю-ка я лучше другое.

– Почему ты согласился впахивать всего за три монеты в неделю? – недоуменно спросила я. – Это грабеж! Мы же не рабы какие!

Его глаза забегали по сторонам.

– Нам нужно здесь задержаться на некоторое время, – наконец сказал он.

– Зачем это? – прищуриалсь я.

Он пристально посмотрел на меня и твердо ответил:

– Ты обещала не задавать лишних вопросов. Помнишь?

Я зло поджала губы.

– Это для твоего же блага, – объяснил он. – Меньше знаешь – меньше расскажешь, если получишь сыворотку правды.

Да, для меня так действительно лучше, но все равно было обидно. Он мне не доверяет.

Ивир захромал обратно к конюшне. Я осталась стоять у колодца, задумчиво глядя ему в спину. Что ты задумал, Ивир?

Я подхватила ведро, ручка неприятно впилась в ладонь. Эх, здравствуй, средневековая жизнь! Как же я скучаю по душевой, правам человека и личным границам.

Стоило мне домыть полы в общей столовой, как Микана позвала меня на второй этаж. Сердце ухнуло: голос у нее был такой, будто я уже успела провиниться.

Я с опаской поднялась. Лестница скрипела под ногами, воздух наверху пах сухими травами, старым деревом и чем‑то сладковатым, будто тут когда‑то разлили мед да так и не вытерли.

Вдоль небольшого тамбура тянулись пять дверей. Хозяйка шла медленно, по‑деловому, открывала одну за другой и показывала мне убранства.

Одна комната оказалась огромной и роскошно обставленной: резная кровать, ковры, вышитые занавеси, медный умывальник, зеркало в тяжелой раме. Я невольно ахнула. Таких шикарных хором я еще в этом мире не встречала.

– Это для знатных гостей, – с придыханием сообщила Микана. Будто она не комнату показывала, а священную реликвию.

Две следующие выглядели просто прилично: чистые, аккуратные, с небольшими кроватями и сундуками.

А две последние были класса нашей каморки: скрипучие койки, пахнущие сыростью стены, и паутина, которая была старше меня.

Микана остановилась у роскошной комнаты, подбоченилась и сообщила:

– Через десять дней к нам приедет очень знатный господин. Он каждый полный цикл Тазира здесь останавливается. Твоя задача за ближайшие дни выскоблить эту комнату дочиста: потолок, стены, ковры вытрясти, матрасы перетрясти. Чтоб ни пылинки не было. Поняла? – строго спросила она.

– Да, хозяйка, – отозвалась я, хотя внутри все охнуло.

Это же каторга целая, а не работа. Сил будто разом не стало: трудов впереди предстояло столько, что хотелось свалиться прямо на шикарный ковер и тихонько умереть.

– Сегодня уже темно, вечер поздний. Иди спать. А завтра с утра начнешь.

– Спасибо… – автоматически поблагодарила я и даже зачем‑то чуть присела, показывая почтение.

Микана фыркнула:

– Не надо мне тут твоих манер. Я фермерская дочь, а не аэсса.

Я покраснела так, будто меня застукали за чем‑то неприличным. Жар сорвался к шее, и я вдруг остро почувствовала себя чужой в этом мире, где даже благодарность звучит неправильно.

Ну конечно. Молодец, Даша. Приехала в средневековую деревню и решила включить дворянку.

Хозяйка толкнула дверь, давая понять, что разговор окончен, и я поплелась вниз по лестнице, обдумывая, как именно я не умру завтра от помывки потолков.

Глава 13.5

Микана выдала мне масляную лампадку: коптящую, пахнущую теплым жиром и старым фитилем. Я вошла в каморку и крепко закрыла дверь, будто она могла защитить меня хоть от чего-нибудь.

Собрала все раскиданное барахло обратно в сумку Ивира, поставила ее на комод и выдохнула. Ну что за жизнь… каждый день словно экзамен без подготовки.

Я прошлась взглядом по постельным принадлежностям. Подушек было две. А вот одеяло одно. И достаточно узкое.

– Как мы будем под ним спать? – простонала я шепотом, хотя спрашивать было не у кого.

Я переоделась, оставив лишь панталоны и натянув свою грязную тунику, в которой сюда пришла. Ту самую, вырезанную Ивиром из подола свадебного платья. Хотелось хоть немного расслабиться, завтра меня ждали женские рудники: тяжелое ведро, ледяная вода, истерзанная тряпка и бесконечная тоска.

Я уже лежала в кровати, когда дверь тихо скрипнула. Вошел Ивир. И вместе с ним в каморку ворвался нестерпимый запах навоза.

– Фу! Какая жуткая вонь! – не выдержала я, закрывая лицо рукавом.

– Я, между прочим, навоз расчищал! – возмутился Ивир. – Чем, по-твоему, я должен пахнуть? Розовыми цветочками?

– Мог бы помыться у колодца!

– Так я и помылся, – уверил он. – Это одежда воняет.

– Снимай ее всю! – рявкнула я. – И спрячь в самый нижний ящик комода. Авось меньше будет смердеть.

Он принялся раздеваться. Я снова уткнулась в подушку, делая вид, что меня это не касается.

– Все, я готов, – сообщил Ивир.

Я повернула голову и увидела как он лезет в кровать… Голый! У меня внутри все дернулось, жар вспыхнул мгновенно и предательски.

– Хватит светить своими причиндалами! – пискнула я, засовывая голову под одеяло. – Трусы-то зачем снял?!

– Ты сама сказала: все, – серьезно ответил он, стоя передо мной в своем естественном великолепии.

– Одень их! – взвизгнула я.

– Они воняют, – артачился он. – Но если хочешь…

Я прикинула, выбирая из худших вариантов и зло прошипела:

– Ладно, спи так! Только одеяло положи между нами. Кстати, у тебя же есть свое покрывало. Им и укройся.

Ивир мученически вздохнул, достал свое одеяло из сумки и, скрипя кроватью, улегся рядом. Я поерзала, отодвигаясь. Тесновато, однако.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи, отвернулись в разные стороны и закрыли глаза.

Наконец-то относительно мягкая постель, а не твердая земля под боком. Хоть что-то хорошее.

Я блаженно погружалась в сон. Мягкие волны накатывали. Сейчас усну… За стенкой неожиданно раздался громкий женский стон. Я испуганно распахнула глаза.

– Что там происходит? – прошептала я, но осознание накрыло сразу, залив жаром щеки.

Да не может быть! Они бы постеснялись.

В доказательство моего ошибочного мышления, за стенкой равномерно заскрипела кровать. Очень ритмично и весьма недвусмысленно. Серьезно?! Прямо сейчас?! Когда люди за стеной спят?!

Микана стонала все громче и громче. Иногда к ней присоединялся грозный рык Аура.

Мои щеки горели таким пожаром, что можно было освещать комнату без лампы. Жар расползался по шее, груди, и я уже не понимала: это стыд или что‑то гораздо опаснее.

Только бы Ивир спал… Только бы не слышал… Только бы не…

Ивир пошевелился. От одного этого движения по коже пробежали мурашки: слишком близко, слишком живой мужчина рядом.

– Слышишь, Даша? – хриплым низким полушепотом сказал он. – Может, нам тоже… того. Делом приятным заняться?

Его рука тут же двинулась в мою сторону. Я на секунду даже остолбенела от его наглости.

– А ну руки прочь! – зло зашипела я, отойдя от шока и с силой треснула его. – У нас фиктивный союз. Спи давай.

– Я бы с удовольствием… так не дают, – пробурчал он.

Стоны за стенкой достигли апогея, кровать Аура издала заключительный скрип, затем раздался длинный победный вопль Миканы... и наступила долгожданная тишина.

От морального переутомления я заснула почти мгновенно. Но ночка выдалась неспокойной. Ивир то разговаривал во сне, считая цикл Тазира вслух, то тянулся ко мне, пытаясь сцапать в свои объятия, то хватал мое одеяло, и мне приходилось героически отвоевывать его обратно.

Под утро раздался громкий стук в дверь.

– Просыпайтесь, молодожены! – кричала Микана. – Есть, и за дела!

Я дернулась… и ощутила, что на моей талии лежит чья-то тяжелая теплая рука. Спину согревало чужое тело. Плотное, глубокое, такое, от которого внутри все тает вопреки здравому смыслу.

– Опять?! – выдохнула я.

Я снова проснулась в объятиях Ивира. На миг это показалось самым правильным местом на свете. И это пугало.

Глава 13.6

В каморке было сумрачно, свет пробивался лишь сквозь маленькое грязное окошко под самым потолком. Теснота давила: низкий потолок, узкая кровать, стенки так близко, что давят одним своим видом.

Я скинула руку Ивира и развернулась лицом к нему. Волосы упали на глаза, я раздраженно стряхнула их и испепелила его взглядом.

– Ты чего ко мне ночью подлез? – прошипела я.

Он зевнул, как ни в чем не бывало, и честно ответил:

– Замерз, вот и прижался. Никаких поползновений не было. Даже не думай.

От этих слов внутри что‑то неприятно кольнуло. Вроде правильно сказал… а все равно обидно. Слишком быстро уверил, что «никаких поползновений».

Я фыркнула и махнула рукой.

– И ладно. Черт с тобой.

Чтобы скрыть вспышку нелепого разочарования, уткнулась в одеяло, но все еще косилась на него.

– Штаны хотя бы на ночь не снимай, – пробурчала я.

– Сама же велела снять! Грязные они. Куда в таких портках в кровать к даме лезть? – возмутился он так искренне, как будто я обидела его честь.

Я поджала губы, пытаясь сохранить суровый вид. Но предательская улыбка все равно вылезла на лицо.

Ивир это заметил. Его глаза чуть прищурились, будто он одержал маленькую победу.

Ну и пусть.

Мне почему‑то стало теплее в этой тесной каморке.

Я отвернулась, давая ему понять, что разговор окончен. Он оделся первым и быстро вышел. Дверь хлипко дрогнула в косяке. Я поднялась с кровати, чувствуя, как туника неприятно липнет к бокам после тревожного сна. Переоделась и привела себя в порядок как могла в этом тесном пространстве: встряхнула волосы, пригладила платье, заправила выбившиеся пряди.

Пахло древесной пылью, прогорклым маслом лампадки и... запахом навоза, который пробрался в воздух с одежды Ивира. Я сморщила нос и вышла, направляясь на кухню.

Ну и рань! Раннее некуда. Я чувствовала себя настоящим зомби.

А вот Микана – нет. Хозяйка бодро летала по кухне, как курица, за которой гналось стадо петухов. Откуда у нее столько энергии, если полночи мужа ублажала? Или он ее? При воспоминании о вчерашнем застенном концерте щеки снова вспыхнули жарким огнем.

Ивир сидел за столом и активно орудовал ложкой. Он поедал кашу так, словно ему еще мир идти спасать. Калия благоразумно стояла подальше: вонь от его одежды все еще была убийственной.

– Откуда у тебя шрамы? – внезапно спросила Микана, глядя прямо на Ивира.

Ложка замерла у него в руке. Он сглотнул, побледнел и тихо ответил:

– В детстве под повозку попал.

Слова были спокойные, но голос… голос дрогнул так, что у меня в солнечном сплетении что‑то стянулось. Казалось, что еще чуть‑чуть, и он заплачет. Но он сдержался. Сжал челюсть. Отвел взгляд.

Хозяйка замолчала. Калия тоже. В кухне стало так тихо, что я слышала, как булькает каша в горшке.

Ивир быстро проглотил остатки каши, поставил миску и почти сбежал из кухни.

Я провожала его взглядом, внутри шевельнулась смесь жалости, тревоги и раздраженного желания его догнать.

Микана хмыкнула, будто отгоняла слова, которые так и не сказала.

Я вдохнула резкий запах вареной крупы и старого кирпичного очага, чтобы унять дрожь в пальцах. Жалко парня.

Микана кивнула на чистые металлические ведра, стоящие в углу кухни. Сама схватила одно так ловко, будто родилась с ведром под рукой.

– Бери, – скомандовала она.

Я взяла второе. Калия, едва взглянув на мать, послушно взяла третье.

Мы вышли во двор и направились к хлеву. Я толкнула дверь локтем, и меня сразу обдало густым запахом навоза, теплым, липким, почти осязаемым. Нос взвыл, глаза защипало, а волосы будто впитали этот аромат навсегда. Скоро я буду пахнуть как Ивир.

Хлев оказался длинным, с двумя выходами по краям. Одну половину занимали ламвы: большие, косматые, жующие солому с задумчивым видом философов. Другая половина была почти пустой. Лишь два коня фыркали и били копытами.

Микана и Калия взяли по низкой табуретке. Глядя на них, я схватила такую же.

Каждая из них встала перед ламвой и поддернула подол платья, запихивая его за пояс. Я повторила. Подол тут же завернулся криво, часть осталась висеть, опасно колыхаясь над грязным полом.

Они сели. Я – тоже. Где‑то над ухом назойливо зажужжала жирная муха.

Хозяйка и ее дочь подставили ведра под вымя животных и принялись доить с ловкостью, от которой мне стало не по себе. Их руки работали так быстро и уверенно, будто они занимались этим с самого рождения.

Упс. Мой мозг завис.

Я сидела, глядя на вымя ламвы так, словно передо мной был загадочный артефакт, который надо активировать заклинанием. Животное повернуло голову и посмотрело на меня с презрением: ну что, начинай уже, бездарь человеческая.

– Что смотришь? Дои! – крикнула Микана.

– Я не умею, – честно ответила я.

Хозяйка прищурилась:

– Ты ж с фермы! Чего не умеешь?

– Маменька меня берегла… – на ходу соврала я.

– С чего бы это? – скептически протянула Микана и глянула на дочь, которая уже наполняла ведро ровной струей.

– Я болезненная была в детстве, – продолжила я врать самым невинным тоном. – Лекарь запретил на улицу выходить. Но дома я все делала!

Я замерла. Даже дышать перестала. Ждала вердикта.

Микана хмыкнула:

– Ну и в хлеву тогда научишься…

Она подошла и показала, как аккуратно выжимать соски: не дергать, а мягко надавливать, чтобы молоко стекало ровной струей и чтобы ламва не взвыла от боли.

Я попыталась повторить. Получилось плохо. Ведро звенело от жалких капель, а бедная ламва издала звук, похожий на жалобное подвывание собаки.

– Прости, прости… – зашептала я животному. – Я стараюсь! Правда!

Ламва глядела на меня так, будто мысленно писала жалобу в Совет животноводов.

Муха жужжала прямо над ухом, запах навоза въедался в волосы, руки тянуло от непривычного движения, а я сидела на крохотной табуретке в этом хлеву, мучая безвинное животное.

Добро пожаловать в новую жизнь, Даша. Теперь ты еще и доярка!

Глава 13.7

Хозяйка и ее дочь подоили уже по три ламвы и перешли к четвертым, когда дверь на дальнем конце хлева резко распахнулась и перед нами предстало явление

В лучах восходящего солнца на пороге стоял Ивир. С лопатой в руках и голым торсом, щедро подсвеченным ярким светом.Разгоняя запах навоза и теплый пар от ламв, он чуть прихрамывая двинулся в нашу сторону.

Он ловко перекинул лопату с одной руки на другую. Каждая мышца мужчины двигалась так четко и плавно, будто под его кожей жили отдельные живые канаты.

Когда он нагнулся, чтобы поддеть навоз, мышцы спины собрались в рельефные дуги, под кожей забурлила работа. Пот блестел на его ключицах, свет играл на животе, на рельефных боковых мышцах.

Лопата входила в навоз упруго, с глухим звуком, и все тело Ивира двигалось в четком ритме: тяжелый вдох, подхват, бросок.

Я сглотнула. А затем еще раз. И еще. Я уставилась на него, открыв рот, забыв, что держу в руках вымя несчастной ламвы.

И я была не одна. Микана таращилась на него так, что едва не выронила ведро. Калия сглатывала слюну и выглядела, будто сейчас завизжит.

Они что, засматриваются на моего… мужа? Пусть и фиктивного! Но все же.

Я нахмурилась, подбородок сам собой поднялся. Пусть своих мужиков разглядывают!

Калия вдруг вскочила и куда-то убежала. Через минуту она вернулась с кружкой, налила туда свежего молока и отнесла Ивиру. Я зло поджала губы. Вот коза!

Ивир выпил жадно, вытер рот тыльной стороной ладони и коротко кивнул в знак признательности. Калия стояла рядом, глядя на него глазами, полными… откровенного восхищения.

Меня перекосило. Жар вспыхнул в груди, такой острый, что я едва не выругалась: ревновать фиктивного мужа, вот до чего докатилась.

– Крепкий мужик тебе достался. Цени! – бросила Микана, ухмыляясь. – А то уведут!

Я чуть не подавилась воздухом. Но промолчала.

Дочистив стойло, Ивир махнул нам рукой и вышел наружу. У меня аж на сердце отлегло: наконец-то никто не пялится на него, как на чудо света.

Хозяйка и Калия быстро подоили оставшихся девять ламв. А я все сидела на табуретке, мучая несчастную животину и пытаясь вернуть контроль над собственными нервами.

Микана пихнула меня в плечо.

– Так ты до вечера не закончишь, – буркнула она и сама ловко додоила мою ламву.

Затем кивнула на ведра:

– Неси в кухню.

Я схватила два ведра, свое и Миканино, и потащила их в дом. Руки дрожали от усталости, ступни вязли в утренней сырости двора, а волосы липли к вискам от влажности хлева. Как же сложно жить в деревне!

Когда я подошла к дому, у входа стояли две повозки. На козлах сидели мужчины в дорожных плащах, а сзади топтались их спутницы, стряхивая дорожную пыль с юбок.

Постояльцы. Первые за утро.

Хозяйка, которая секунду назад еще мирно вытирала руки о передник, встрепенулась, будто кто-то дернул за потайную пружину. В следующую секунду она так быстро переместилась к крыльцу, что я заподозрила ее в умении телепортироваться.

Ее внутренняя курица активизировалась и понесла хозяйку в бой.

– Добро пожаловать! – уже щебетала она, широко распахивая двери. – Проходите, у нас свежее рагу, горячий хлеб, сидр охлажденный! Калия! Стол накрой! Быстро!

Калия вылетела из хлева, как стрела, едва успев пригладить волосы и оправить платье. Я же продолжала стоять с ведрами молока, словно декорация к сельской ярмарке.

– Даша! – шикнула Микана. – Чего застыла? Ведра на кухню и помоги им рассаживаться!

– Да, хозяйка, – выдохнула я и поспешила внутрь.

В таверне закипела суета. В воздухе смешивались запахи: дым из очага, горячий хлеб, тушеное мясо и неизменная пыль, которая будто была частью здешнего интерьера.

Я поставила ведра у стены, вытерла руки о фартук и подошла к гостям. Они уже рассаживались, шумели и требовали еду.

– Принесите сидра! – крикнул один.

– И хлеба побольше! – добавила женщина в красном платке.

Я кивнула.

– Сейчас.

Пока я бегала между кухней и столами, мимо открытой двери проскользнула знакомая фигура. Ивир. Он принес охапку дров, бросил их у очага, но он был так занят, что даже не посмотрел в мою сторону.

Я заметила, как одна из гостьей, молодая и смазливая, проводила его горящим взглядом.

Опять?! Да что тут за рассадник любовного голода?

Ивир исчез так же быстро, как и появился. А я осталась в гуще таверной суматохи.

– Даша! – окликнула меня Микана. – Ты хлеб несешь или по потолку гуляешь?!

– Несу! – отозвалась я, хватая корзину.

К моменту, когда гости наконец успокоились и утренний завтрак стал напоминать упорядоченное действие, я уже не чувствовала собственных ног. Таверна гудела, как улей. Каждый требовал внимания, ложки, подпорки для стула или просто кивок в сторону: еще еды.

Я вытерла пот со лба и прислонилась к двери, на секунду позволяя себе роскошь отдыха.

Мимо проходящий Ивир бросил на меня короткий взгляд. В его глазах читалось тихое, теплое признание «я рядом».

– Держишься? – спросил он негромко.

– Да, – кивнула я. – Пока обошлось без жертв.

– Хорошо, – сказал он просто. – Так и продолжай.

И ушел. А я, к собственному ужасу, поняла, что… улыбаюсь. Какой же он милый. Совсем не по-фиктивному.