Текст книги "Попаданка в невесты. Третий (не)законный муж (СИ)"

Автор книги: Сестры Ламир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 28 страниц)

Глава 13.8

Хозяйка и ее дочь подоили уже по три ламвы и перешли к четвертым, когда дверь на дальнем конце хлева резко распахнулась и перед нами предстало явление

В лучах восходящего солнца на пороге стоял Ивир. С лопатой в руках и голым торсом, щедро подсвеченным ярким светом.Разгоняя запах навоза и теплый пар от ламв, он чуть прихрамывая двинулся в нашу сторону.

Он ловко перекинул лопату с одной руки на другую. Каждая мышца мужчины двигалась так четко и плавно, будто под его кожей жили отдельные живые канаты.

Когда он нагнулся, чтобы поддеть навоз, мышцы спины собрались в рельефные дуги, под кожей забурлила работа. Пот блестел на его ключицах, свет играл на животе, на рельефных боковых мышцах.

Лопата входила в навоз упруго, с глухим звуком, и все тело Ивира двигалось в четком ритме: тяжелый вдох, подхват, бросок.

Я сглотнула. А затем еще раз. И еще. Я уставилась на него, открыв рот, забыв, что держу в руках вымя несчастной ламвы.

И я была не одна. Микана таращилась на него так, что едва не выронила ведро. Калия сглатывала слюну и выглядела, будто сейчас завизжит.

Они что, засматриваются на моего… мужа? Пусть и фиктивного! Но все же.

Я нахмурилась, подбородок сам собой поднялся. Пусть своих мужиков разглядывают!

Калия вдруг вскочила и куда-то убежала. Через минуту она вернулась с кружкой, налила туда свежего молока и отнесла Ивиру. Я зло поджала губы. Вот коза!

Ивир выпил жадно, вытер рот тыльной стороной ладони и коротко кивнул в знак признательности. Калия стояла рядом, глядя на него глазами, полными… откровенного восхищения.

Меня перекосило. Жар вспыхнул в груди, такой острый, что я едва не выругалась: ревновать фиктивного мужа, вот до чего докатилась.

– Крепкий мужик тебе достался. Цени! – бросила Микана, ухмыляясь. – А то уведут!

Я чуть не подавилась воздухом. Но промолчала.

Дочистив стойло, Ивир махнул нам рукой и вышел наружу. У меня аж на сердце отлегло: наконец-то никто не пялится на него, как на чудо света.

Хозяйка и Калия быстро подоили оставшихся девять ламв. А я все сидела на табуретке, мучая несчастную животину и пытаясь вернуть контроль над собственными нервами.

Микана пихнула меня в плечо.

– Так ты до вечера не закончишь, – буркнула она и сама ловко додоила мою ламву.

Затем кивнула на ведра:

– Неси в кухню.

Я схватила два ведра, свое и Миканино, и потащила их в дом. Руки дрожали от усталости, ступни вязли в утренней сырости двора, а волосы липли к вискам от влажности хлева. Как же сложно жить в деревне!

Когда я подошла к дому, у входа стояли две повозки. На козлах сидели мужчины в дорожных плащах, а сзади топтались их спутницы, стряхивая дорожную пыль с юбок.

Постояльцы. Первые за утро.

Хозяйка, которая секунду назад еще мирно вытирала руки о передник, встрепенулась, будто кто-то дернул за потайную пружину. В следующую секунду она так быстро переместилась к крыльцу, что я заподозрила ее в умении телепортироваться.

Ее внутренняя курица активизировалась и понесла хозяйку в бой.

– Добро пожаловать! – уже щебетала она, широко распахивая двери. – Проходите, у нас свежее рагу, горячий хлеб, сидр охлажденный! Калия! Стол накрой! Быстро!

Калия вылетела из хлева, как стрела, едва успев пригладить волосы и оправить платье. Я же продолжала стоять с ведрами молока, словно декорация к сельской ярмарке.

– Даша! – шикнула Микана. – Чего застыла? Ведра на кухню и помоги им рассаживаться!

– Да, хозяйка, – выдохнула я и поспешила внутрь.

В таверне закипела суета. В воздухе смешивались запахи: дым из очага, горячий хлеб, тушеное мясо и неизменная пыль, которая будто была частью здешнего интерьера.

Я поставила ведра у стены, вытерла руки о фартук и подошла к гостям. Они уже рассаживались, шумели и требовали еду.

– Принесите сидра! – крикнул один.

– И хлеба побольше! – добавила женщина в красном платке.

Я кивнула.

– Сейчас.

Пока я бегала между кухней и столами, мимо открытой двери проскользнула знакомая фигура. Ивир. Он принес охапку дров, бросил их у очага, но он был так занят, что даже не посмотрел в мою сторону.

Я заметила, как одна из гостьей, молодая и смазливая, проводила его горящим взглядом.

Опять?! Да что тут за рассадник любовного голода?

Ивир исчез так же быстро, как и появился. А я осталась в гуще таверной суматохи.

– Даша! – окликнула меня Микана. – Ты хлеб несешь или по потолку гуляешь?!

– Несу! – отозвалась я, хватая корзину.

К моменту, когда гости наконец успокоились и утренний завтрак стал напоминать упорядоченное действие, я уже не чувствовала собственных ног. Таверна гудела, как улей. Каждый требовал внимания, ложки, подпорки для стула или просто кивок в сторону: еще еды.

Я вытерла пот со лба и прислонилась к двери, на секунду позволяя себе роскошь отдыха.

Мимо проходящий Ивир бросил на меня короткий взгляд. В его глазах читалось тихое, теплое признание «я рядом».

– Держишься? – спросил он негромко.

– Да, – кивнула я. – Пока обошлось без жертв.

– Хорошо, – сказал он просто. – Так и продолжай.

И ушел. А я, к собственному ужасу, поняла, что… улыбаюсь. Какой же он милый. Совсем не по-фиктивному.

Глава 13.9

Целый день я бегала словно ошпаренная кипятком и делала все, что велела хозяйка: обслуживала гостей, убирала комнаты, мыла полы, чистила бататы, взбивала масло. Плечи ныли, пальцы сводило, спину тянуло так, будто я на себе таскала всю таверну. Медленная, тягучая усталость поселилась под кожей, словно расплавленный воск.

К вечеру посетители исчезли. Я выдохнула впервые за день.

– Куда все подевались? – спросила я, прислонясь к дверному косяку.

– Вечером мало кто путешествует, – отозвалась Микана. – Грабители. Ночью еще ни разу никто не приехал в последнее время.

– А что же на ночь никто не остается? – удивилась я.

– Времена нынче такие. Мало кто ездит в длительные поездки. Разве что один аэсар регулярно посещает нас в полный Тазир. – Она махнула рукой. – Ну да ладно. Ты свободна. Через час будет баня. Мы – первые, затем вы. Мужику своему одежу постирай, а то воняет нещадно. Как ты рядом с ним еще спишь?

А вот это и я хотела бы знать… Он ведь целый день в хлеву, в навозе, потный, сено в волосах. И все равно каким-то образом умудряется пахнуть терпимо. Иногда даже приятно.

Но чистые трусы ему бы точно не помешали. И тут меня осенило. Внутренний подклад от свадебного платья! Мягкий, приятный, тянущийся – как раз подойдет.

Я попросила у хозяйки иголку, нитки и ножницы. Она фыркнула, но выдала. Взяв фурнитуру, я гордо направилась в нашу комнату осуществлять свою безумную идею.

В каморке было полутемно, лампадка коптила, бросая теплое дрожащее пятно на стену. На кровати я разложила куски ткани, те самые, что остались от моего наряда.

Если уж моя жизнь пошла под откос, то пусть хотя бы у него будет хорошее белье.

Наугад раскроила и сшила мужские трусы: длинной до колена, очень свободные, беленькие. Из фаты сплела шнур и вставила как завязки.

Получилось… ну… своеобразно. Главное, что удобно. Наверное.

Я аккуратно засунула изделие Ивиру под подушку. Пусть после баньки порадуется муженек. И поспит в чистом.

А еще я сняла свою майку и подшила в нее потайной карман. Небольшой, близко к ребрам. В платье же вшила внутренний длинный, почти до земли карман.

Всегда пригодится. Времена нынче опасные, нужно быть ко всему готовой. Тьфу! Вот уже у Ивира набралась его запасливости.

Спустя время в каморку постучала Калия.

– Идите мыться, – позвала она загробным голосом, как будто приглашала не в баню, а на казнь.

Я схватила с комода наши полотенца и пошла. Ивир ждал меня в предбаннике, и от него ощутимо несло навозом.

Оно и понятно, целый день в хлеву. Что-то там мастерит и вычищает.

– Кто первый пойдет? – спросила я, поджимая пальцы от волнения.

Баня чужая, люди чужие… и рядом мужчина, пусть и «фиктивный».

– Давай ты, – предложил он. – Женщины любят размываться. Я даже если вспотею, потом хоть отмоюсь.

– Ладно. Отвернись тогда.

Он послушно повернулся к стене. Я быстро разделась и юркнула в баню.

Там было жарко, влажно и темно. Лампадка под маленьким оконцем коптила, отбрасывая дрожащие тени по стенам. Пол был горячим, а воздух пах распаренным деревом, мылом и чем‑то минеральным.

– Слышишь, Ивир? – крикнула я через дверь. – Снимай свою одежду. Давай ее сюда.

– Зачем?

– Постираю!

Через мгновение в дверном проеме появились его штаны и рубаха.

– А трусы и носки где? – строго спросила я.

Пауза. Затем на протянутой руке появились остальные «экземпляры».

Я налила в таз воды и хорошенько все постирала с жидким мылом из глиняного горшка. Ай да я! Белье мужу стираю… Докатилась.

Протянула выжатые вещи через дверь.

– Держи. Вынеси сейчас во двор, на веревку повесь сушиться.

– Я же голый?!

– Полотенце накинь!

Послышался его возмущенный фыркающий звук, затем хлопнула входная дверь. Спустя пару секунд снова хлопок. Вернулся.

– Ты долго еще мыться будешь? – спросил он с легким страданием в голосе.

– Да я еще и не начинала, – отозвалась я.

Он тяжко вздохнул. Скрипнула скамейка. Сел, значит. Вот и отлично. Пусть подождет.

Шампуня нигде не нашлось, но я с удовольствием вымылась простецким мылом, а затем пару раз поддала парку: жар обволакивал, тело расслаблялось, голова почти прояснилась. Красотень!

Мы с Ивиром поменялись местами. Пока я одевалась, он уже успел быстро помыться. Когда он заходил в предбанник, я автоматически отвернулась.

– А в чем я домой-то пойду? – выдохнул он. – Вся одежда постирана.

– Полотенцем замотай низ.

Так мы и вышли из бани: он в полотенце, я в полном одеянии.

На ступеньках крыльца сидела все еще красная после парилки Калия. Как только Ивир появился, она вскинула голову. И тщательно его осмотрела.

Его влажные волосы темными прядями липли к вискам и лбу, капли воды скатывались по ключицам и животу, полотенце держалось на бедрах едва-едва. Пар шел от кожи. Ивир выглядел слишком хорошо для чистильщика навоза в деревенской таверны.

Калия сглотнула и смущенно ему улыбнулась. Вот же зараза! Жар поднялся к моим щекам. Я прикусила губу, чувствуя вспышку раздражения и… да! Ревности! Мелкой, глупой, неуместной.

Когда Калия повернулась ко мне, я одарила ее таким взглядом, что у девочки щеки вспыхнули сильнее, чем после бани.

Пусть знает. Этот мужчина – мой муж, а не картинка для ее мечтаний.

Глава 13.10

Мы прошли в каморку. Тесная, низкая, пропахшая деревом и лампадным маслом, она встретила нас своим вечным полумраком. Я зажгла лампадку. Ее пламя дрогнуло, отбрасывая пляшущие тени по стенам.

Ивир стоял у самого входа и растерянно оглядывался по сторонам. В его заминке было что‑то ранимое, что мгновенно смягчило меня. Пытается, видимо, сообразить, что бы на себя надеть.

– Я тебе тут небольшой подарочек приготовила, – сказала я и достала из‑под его подушки сшитое мною изделие. – Одевай.

Пальцы дрогнули, будто я вручала не сшитые наспех трусы, а частичку себя.

– Зачем мне твои трусы? – изумился он так, будто я дала ему корону короля.

– Одевай, говорю! – нахмурилась я.

Он застыл на секунду, потом поднял на меня круглые глаза.

– А ты в чем ходить будешь?

Тяжко вздохнув, я объяснила:

– Я их тебе сама сшила. Из подклада своего свадебного платья, которое ты разорвал.

У Ивира челюсть поехала вниз. Он несколько раз открыл и закрыл рот, словно выброшенная на берег рыба. Наконец его взгляд прояснился, и он улыбнулся, виновато, но по‑настоящему тепло:

– А, понял.

Он радостно скинул полотенце. Я тут же дернулась в сторону, уткнувшись в стенку, но все равно услышала шуршание ткани и его довольное:

– Ну, смотри.

Обернувшись, я заметила, что трусы сидят на нем очень слишком свободно. Скорее как шаровары.

– Я тебе их сшила, чтобы ты только спал в них, – строго сказала я. – В хлев свои одевай. Ясно?

Ивир кивнул, все еще разглядывая обновку.

– Спасибо за подарок. Знатные шаровары, мягенькие… – он погладил их рукой. – Приятные.

Он поднял на меня взор и вдруг нахмурился.

– Даша, а что у тебя с ресницами?

Я моргнула. А потом вспомнила. О нет. В бане… пар… клей…

Я вышла в таверну и приблизилась к зеркалу у входа, тому самому, из которого на меня смотрела кикимора в моем вчерашнем исполнении.

Мои нарощенные ресницы заломались, часть торчала вбок, часть склеилась, пара волосков вообще смотрела куда-то в потолок, будто маленькие сломанные лапки паучка. Картина маслом: «Кошмар визажиста».

– Вот же китайские тапочки… – выругалась я. – Меня же предупреждали в бане не париться! А я уже второй раз…

Ладно еще в Доме счастливых союзов забылась, но тут-то! Ай-ай-ай…

Я вернулась в каморку и сообщила Ивиру:

– Клей размяк и рассохся.

– Клей? – удивился он.

– У меня искусственные, – призналась я обреченно.

Ивир моргнул. И еще раз. Лицо его выразило чистейшее ошарашивание.

– Ого… – только и сказал он.

Потом вдруг решительно приблизился.

– Давай я тебя подстригу. Их. Ну… эти… кривые ресницы.

Я выдохнула. Пожалуй. Другого выхода все равно нет.

– Ладно, – согласилась я и села на край кровати.

Ивир встал так близко, что я ощущала тепло его рук. Он наклонился ко мне, почти касаясь коленями моих. Воздух между нами вспыхнул едва слышным напряжением, как струна, натянутая до предела.

Его пальцы мягко коснулись моей щеки, разворачивая лицо к свету. Я судорожно вдохнула, стараясь не смотреть на его голый торс.

Ивир работал осторожно и непривычно нежно для человека, который весь день размахивал лопатой. Большим пальцем он чуть приподнял веко, другой рукой аккуратно подхватил ресницу, кончик ножниц опасно блеснул возле моей кожи.

– Не моргай, – шепнул он.

От его дыхания, теплого и близкого, у меня побежали мурашки по шее.

Он склонился еще ближе, его грудь на мгновение коснулась моей руки. Я почувствовала, как сердце ухает где-то под горлом. Запах чистого тела, теплого дерева, свежего пара чертовски сбивал с мысли.

Его пальцы двигались по моему лицу уверенно, но деликатно. Иногда он едва касался кожи костяшками пальцев, и от этих прикосновений по мне снова пробегала дрожь.

– Терпи, – прошептал Ивир, почти касаясь губами моей скулы.

Терпеть было сложно. Слишком близко. Слишком тихо. Слишком… приятно. Опасно привыкать к этому.

Когда он подрезал последнюю ресницу, я поймала себя на том, что почти привалилась к нему.

Он мягко отодвинулся.

– Ну вот, – сказал он, глядя на меня с довольством. – Хоть на человека стала похожа.

Я фыркнула, но улыбка сама прорвалась, и в этой тесной каморке, полной теней и копоти, вдруг стало… уютно.

Мы улеглись спать, и едва я начала проваливаться в сон, как за стенкой раздался длинный, надсадный стон Миканы.

Я беззвучно взвыла. Опять?! Да что ж это за семейная традиция такая: каждый вечер устраивать концерт для соседей?

Сбоку пошевелился Ивир.

– Даша, – прошептал он тихо, заговорщицки. – Может, нам тоже…

– Спи давай! – шикнула я на него.

Сегодня я устала так, что меня можно было выжимать, как тряпку. Столько я в своей жизни еще не работала.У кого угодно мозги бы закипели и отваливались руки.

Каморка казалась мягким мешком, набитым усталостью: узкая кровать, теплый воздух, легкий запах лампадного масла, тихое поскрипывание за стеной… – все слилось в туман сна. Я отрубилась раньше, чем хозяева успокоились.

Ночью я проснулась лишь один раз. Ивир бормотал во сне тихо, почти жалобно:

– Никамис…

Я замерла. Сердце дрогнуло. Кого он так нежно зовет?

Ивир перевернулся на бок. Я только вздохнула и укрылась одеялом повыше. Надеюсь только, что это не чье-то женское имя… Не хватало мне еще соперниц из его снов.

Глава 13.11

Проснулась я от громкого стука в дверь.

– Подъем! На выход! Патруль!

Сердце ухнуло в пятки. Я скинула с себя тяжелую руку Ивира и мгновенно вскочила с кровати. Каморка дрожала от стука сапог снаружи.

Дверь распахнулась.

– Выходим! – прокричал строгий мужской голос.

Я схватила с кровати одеяло, завернулась в него как в кокон и выскочила в зал таверны. Мои пальцы дрожали. Что происходит? Я посмотрела на Ивира, выходящего следом. Заспанный, лохматый, в новых шароварах.

Стоило ему выйти наружу, как раздался дружный мужской хохот. Два незнакомца в черной военной форме и Аур буквально заливались смехом, глядя на Ивира.

Я тоже посмотрела. Мать моя! Обновка оказалась слишком просвечивающей.Я залилась краской.

Микана и Калия же бесстыже пялились. Хозяйка даже прищурилась рассматривая подробнее, ее взгляд стал масляным.

Как им не стыдно?! Он вообще-то мой муж! Пусть и на бумаге… но они-то этого не знают!

Наконец стражники успокоились. Тот, что повыше, с ехидцей спросил:

– Мужик, а ты чего в женских труселях-то разгуливаешь?

Ивир заморгал.

– Ой… простите… впопыхах перепутал, – отшутился он.

Вот же… Я снова покраснела. Что теперь подумают? Что я заставляю своего мужа носить женское белье?! Или что мы извращенцы?!

Стражник ростом пониже сказал:

– Проверка бумаг. Хозяйка говорит, вы не местные.

Мое сердце сжалось от страха. Если поймут, что я не из этого мира… если разберут документ… если спросят что-то, чего я не знаю… Что со мной сделают?

Я невольно придвинулась ближе к Ивиру.

Хозяйка встрепенулась.

– Проверьте их тщательно. Странные они какие-то.

– Чего это? – уточнил стражник.

– Молодожены, а две ночи уже не слышали стонов.

Я едва воздухом не поперхнулась.

Ивир же по-хозяйски обнял меня за талию, крепко прижимая к себе.

– Кхм, – смущенно кашлянул он. – Мы вчера в бане…

Я покрылась пунцом от ушей до пяток.

У Миканы глаза округлились.

– В такой жаре?! Ну вы даете! Чем вам мягкая кровать не подошла?

– Хватит, Микана, – прервал ее Аур. – Не отвлекай патруль от дела.

Стражник повыше повернулся ко мне и осмотрел с прищуром.

– Чего у тебя волосы зеленые? – спросил он.

Прежде чем я успела открыть рот, встряла Калия:

– Она в цветущем озере искупалась!

– А с глазами чего? Ресницы странные какие… враскорячку.

– От пара поломались… – выкрутилась я.

Не станешь же объяснять им, что наращивала.

– Ого! – Стражники переглянулись. – Это какой же пар был лихой, что ресницы расплавились?

Ивир рядом кашлянул в кулак, скрывая смешок. Вот зараза!

– Так, ладно. За дела, – опомнился стражник ростом пониже. – Где ваши документы?

Ивир кивнул в сторону каморки.

– На комоде.

Хозяйка сама сбегала за ними и вручила патрулю.

Я наблюдала, как стражники разворачивают удостоверения. Внутри снова все похолодело, колени стали ватными, язык прилип к небу. Боги! Лишь бы они не увидели ничего подозрительного.

Они долго и пристально изучали документы. Вот сейчас… сейчас все поймут… Я даже не дышала.

– Передадим в королевскую канцелярию для учета, – сказал тот, что повыше, переписывая наши данные в толстую тетрадь.

Затем вернули наши документы Ивиру.

Я тихонько выдохнула. Сработало. Значит, у меня действительно самые настоящие поддельные документы. Хоть за это спасибо Рамиру, постарался.

Микана, будто ничего необычного не произошло, бросила нам:

– Одевайтесь и за работу!

Сама же увела патруль наверх показывать комнату отдыха.

Мы с Ивиром вернулись обратно в каморку. Он прикрыл дверь, повернулся ко мне и тихо сказал:

– Вот видишь, Даша, нас проверяют. Представь, если бы ты все еще была со светлыми волосами, а в документе местом приписки значится «ферма». Сразу бы возникли подозрения. Знатные дамы не могут быть приписаны к ферме. Понимаешь теперь?

Осознание накрыло мощной волной. Лед прошелся между лопаток. Ивир был прав! Он заботился обо мне. Я подняла на него взгляд.

– Так ты… меня спас?

Глава 14. Соперница

Мы быстро оделись и пошли на кухню завтракать. Хозяйка недовольно бурчала себе под нос:

– Бесплатно пускай всех… хотя бы за еду платят. И на том спасибо.

Я ее понимала. Свое недовольство ей приходится прятать. Кто бы рискнул сказать патрулю, что бесплатные комнаты не предоставляются? Вдруг и тебя к сопротивлению припишут.

Мы с Ивиром с удовольствием принялись за кашу. Здесь она не была такой серой и унылой, как в Доме счастливых союзов. На молоке, с обильным сливочным маслом, ароматная и шелковистая. Она приятно обволакивала рот, будто кто-то гладил изнутри. Микана, как ни странно, на еду не жадничала.

Ивир с Ауром отправились по своим делам. Мы, женщины, схватили ведра и пошагали в хлев. Вонь там по‑прежнему стояла такая густая, что казалось воздух можно было резать ножом и складывать в бочки на удобрение.

Но сегодня все стало еще хуже. У моей ламвы опухло вымя. Микана поджала губы так, что они превратились в белую нитку.

– Я еще вчера вечером заметила, – процедила она зло и посмотрела на меня так, будто я лично пыталась убить ее любимую кормилицу.

Ее взгляд полоснул по мне холодным лезвием, и я застыла в ожидании приговора.

– Сиди и жди, – велела мне хозяйка. – Бедное животное я тебе больше не доверю.

Я кивнула и присела на табурет. Ламва жалобно блеяла, будто тоже обвиняла меня. Горло сжалось: даже животные будто подтверждали мою неуместность в этом мире.

Микана и Калия вдвоем быстро подоили всех ламв. На пару они работали как слаженная боевая машина. Вскоре мы направились обратно в таверну.

У дома уже снова стояло несколько повозок. Люди выгружались, топали, ругались, кто-то пнул камень.

Я тяжело выдохнула. Адский день дубль два начался.

Обслужив первых посетителей, я приступила по заданию хозяйки к обработке бататов. Чистила я эти кирши долго и злобно, как будто это они были виноваты в моей неудачной судьбе. Кожа слетала фиолетовыми лентами, пальцы ныли, а на столе громоздилась куча оранжевых огрызков.

Микана металась рядом по кухне, как мышь, которой подожгли хвост, и все норовила что-нибудь выспросить.

– Откуда вы оба? – спросила она, будто невзначай.

– Он с фермы около замка, – отозвалась я.

– А ты?

– А я с фермы… – Я отчаянно пыталась вспомнить название. – Дальняя дорога…

Хозяйка фыркнула и спросила:

– Имеешь в виду «Дальний путь»?

Знает, собака, откуда мы! Значит, проверяет меня.

– Ага… – пробормотала я, мысленно шлепнув себя по лбу.

Хозяйка подозрительно прищурилась.

– Чего же ты собственный дом не помнишь?

Вот же прилипла! Я поспешила выкрутиться:

– Да у вас тут такой хаос, что я имени своего не упомню.

Микана неожиданно заулыбалась.

– Что правда, то правда. А ты думала, легко таверну держать?

Она убежала обслуживать нового посетителя, а я облегченно выдохнула. Ненадолго…

Спустя время она вновь приступила к допросу:

– А как вы познакомились?

У меня внутри все зашевелилось от страха. Вот же гнилые кирши... Мы же с Ивиром даже не договорились о легенде! Какой огромный прокол…

Я решила сказать правду: ее всегда легче помнить.

– В Доме счастливых союзов и познакомились. Меня туда привезли как неженатую.

Хозяйка выпучила глаза, будто увидела партизана под столом.

– Уже даже так делают! Значит, и мою доченьку туда заберут…

Она на мгновение побледнела. Пальцы затряслись, глаза увлажнились. Однако Микана быстро взяла себя в руки, вытерла лицо фартуком и снова уставилась на меня.

– А он что там делал? На жениха знатного не похож.

– Он там работал, – честно сказала я. – Делал то же самое, что и у вас. Все подряд.

– Разнорабочий, значит… – оценивающе протянула Микана. – И что, вам вот так просто разрешили пожениться?

– В порядке очень сильного исключения, – прошептала я, опустив взгляд и изо всех сил пытаясь покраснеть, как нашкодивший подросток.

– Не слышала о таких, – упорствовала хозяйка.

Я попыталась намекнуть:

– Ну… это…

Лицо Миканы просветлело так, будто она сложила пазл.

– А! Так вы спали вместе, – догадалась она наконец.

Я кивнула. Микана одобрительно улыбнулась и покачала головой:

– Ох, молодежь…

Но тут же ее лицо снова нахмурилось.

– Все равно подозрительные вы какие-то оба. Случайно в сопротивлении не состоите?

У меня аж горло пересохло. Я поспешила поклясться, что нет. Внутри все сжалось ледяным комком: одно неверное слово, и нас тут же передают патрулю. Никакая легенда не спасет.

– Мне проблемы здесь не нужны. Поняла? – строго уставилась на меня она.

– Конечно-конечно, – заверила я ее и, не дожидаясь новых вопросов, почти бегом выскочила из кухни.

Нужно поскорее найти Ивира. Срочно! Пока я не наговорила лишнего и не сдала нас дремлющему наверху патрулю.