Текст книги "Измена в 62: Чужая под Моими Звёздами (СИ)"
Автор книги: Магисса
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)
Глава 13. Сбой под моей подписью
Глава 13. Сбой под моей подписью
Линия Лебедя тянулась в сторону, хотя оптические звёзды уже остановились.
На контрольном мониторе первые три сектора сменили кадр. Четвёртый задержался, пятый начал догонять его по неверной границе. Купол словно повернулся над залом отдельно от кресел.
– Остановить цифровой плейлист. Рабочий свет, – сказала я.
Дежурный оператор повторил команду и нажал остановку. На экране появилась строка «выполняется». Пять каналов замерли. Четвёртый продолжал движение ещё секунду, потом изображение на нём дёрнулось вперёд.
В зале разом заговорили. Кто-то охнул, несколько человек закрыли глаза. Мужской голос справа позвал администратора.
– Старый аппарат в ноль движения, – сказал оператор.
Я уже держала рукоять. Остановила привод на ближайшей безопасной точке. Оптические звёзды остались неподвижными.
Рабочие лампы включились. Зелёные указатели выходов не гасли ни на секунду: их независимый контур не зависел от плейлиста. Но цифровой сектор под белым светом всё ещё медленно полз по куполу.
– Каналы не приняли общую остановку, – сказал оператор.
– Повтор не отправляй. Эльдар, цифровой аварийный выход.
Он уже шёл к боковой сервисной панели. Не побежал через ряды, не толкнул людей. Открыл крышку, проверил два индикатора и отключил цифровую подачу аппаратной кнопкой. Изображение исчезло со всех шести секторов. На куполе остались только неподвижные звёзды старого аппарата и белый рабочий свет.
– Цифра снята, – сказал Эльдар.
– Администраторы, открыть оба выхода. Людей выводить по рядам. Медика в зал.
Дежурный оператор передал команду по внутренней связи. Две администраторши распахнули двери и попросили всех пока сидеть. У правого прохода женщина плакала, прижав ладонь ко рту. Мужчина рядом повторял, что пол под ним всё ещё движется.
– Смотрите на кресло перед собой, – сказала я в микрофон. – Изображение остановлено. Свет включён. Не вставайте резко, администраторы подойдут к каждому ряду.
В четвёртом ряду поднялась Агнесса.
– Я сама, не трогайте, – сказала она кому-то.
Она сделала шаг в проход, ухватилась за спинку кресла и промахнулась рукой. Снежана вскрикнула. Агнесса упала между рядами боком, ударившись рукой о металлическое основание.
– Человек упал, четвёртый ряд! – крикнула администратор.
– Остальным сидеть, – сказала я. – Не перекрывайте проход.
Снежана уже опустилась рядом с Агнессой. Эльза отодвинула сумку из-под кресла и освободила место. Агнесса была в сознании, ругалась на собственные ноги и прижимала правую руку к груди.
Медик, дежуривший в фойе на большом мероприятии, вошёл с укладкой. Попросил не поднимать пострадавшую, проверил дыхание, осторожно осмотрел руку. Через минуту администратор сообщила, что вызвала скорую.
– Остальные ряды выводим через левый выход, – сказала я. – Четвёртый пока не трогать.
Люди начали вставать по двое. Кто-то держался за спинки, кто-то шёл с закрытыми глазами. Администраторы просили смотреть на зелёные указатели и не останавливаться в дверях. В рабочем свете лица казались серыми, но паники не было. Система оповещения работала, двери открылись, проходы оставались свободными.
Дежурный оператор не отходил от пульта.
– Плейлист остановлен в восемнадцать двадцать две и сорок одна, – сказал он. – Цифровое отключение через семь секунд.
– Запиши обе команды. Ничего не перезапускай и не закрывай журнал.
– Принял.
Администраторы доложили по связи, что основные ряды уже вышли в фойе. Двум посетителям дали воду и посадили их возле открытого окна, ещё один попросил измерить давление. Кроме Агнессы, никто не падал и не жаловался на травму. У дверей сотрудники считали людей по списку, чтобы никто не остался в тёмном проходе или туалете.
Я отключила привод старого аппарата от дальнейшего сценария, не снимая неподвижное поле. Потом передала микрофон Эльзе и спустилась в зал.
Снежана сидела на корточках возле Агнессы. Та позволила медику наложить временную шину, но продолжала спорить.
– Я не головой ударилась, молодой человек. Не спрашивайте четвёртый раз, как меня зовут.
– Это моя работа, – ответил он.
– А моя была учить физику. Я знаю, что не надо вставать в движущейся системе отсчёта.
Она увидела меня.
– Не смотри так, Мирра Савельевна. Я сама полезла.
– Вам больно?
– Руку дёргает. Остальное потом.
– Скорая едет.
– Пусть едет. Только не отменяйте ей вызов из-за моего характера.
Снежана подняла на меня глаза.
– Мама, что произошло?
– Пока знаю только, что один сектор не остановился вместе с остальными.
– Это та линия с репетиции?
– Нет. Тогда был равномерный сдвиг неподвижного изображения. Сейчас задержался рендер-узел.
– Ты уверена?
– В том, что вижу в журнале. Причину ещё проверяем.
Медик попросил нас отойти. Я послушалась. Снежана осталась возле Агнессы, пока в зал вносили носилки.
У первого ряда стоял Яков. Он помогал пожилому бывшему сотруднику дойти до выхода, затем передал его администратору. Увидев меня, шагнул навстречу.
– Ты цела?
– Да.
– Почему не остановила раньше?
– Команду дала при первом отклонении.
– Люди говорят, изображение шло ещё долго.
– Семь секунд до аппаратного отключения.
– Для них это было долго.
– Для меня тоже.
Он посмотрел на пульт, где дежурный оператор сохранял экран.
– Мирра, отойди от управления.
– Плейлист уже остановлен.
– Я говорю о работе вообще.
– Ты ещё не видел журнал.
– Есть пострадавшая и полный зал свидетелей.
– Поэтому сначала сохраняем факты.
Яков сжал губы. К нам подошёл Марат.
– Скорая забирает Агнессу на обследование, – сказал он. – Остальные выходят. В фойе журналисты. Нужен короткий комментарий без версий.
– Я дам, – ответил Яков.
– Только факт происшествия и помощь пострадавшей.
– Я понимаю.
Он ушёл к выходу. Я вернулась к операторской. Эльдар уже подключил сервисную станцию только на чтение. Святослав стоял за дежурным оператором и просил закрыть аварийное окно.
– Не закрывать, – сказала я.
– Оно блокирует нормальный интерфейс.
– Нормального запуска сегодня больше не будет.
– Мне надо проверить узлы.
– Через сохранённую копию, – сказал Эльдар. – Активную систему не трогаем до выгрузки.
Святослав посмотрел на Марата, который вернулся из прохода.
– Если оставить каналы в аварийном состоянии, диагностика потеряет текущие данные.
– Поэтому сначала выгружаете их под опись, – ответил Марат. – Ничего не удалять.
Дежурный оператор сохранил журнал смены и назвал контрольную сумму. Эльза записала её. Я поставила подпись только под временем своих команд, оператор под фактическими нажатиями.
– Здесь второй запуск, – сказал он.
На экране под основной строкой плейлиста стояла ещё одна.
18:18:06. «WEDDING_SKY_21_copy». Авторизация M-01. Учётная запись: m.levitskaya. Результат: успешно.
У меня похолодели ладони.
– M-01 заблокирован, – сказала я.
– Интерактивный вход заблокирован, – ответил Эльдар. – Это подготовленная задача со старой подписью.
– Мы проверяли полный список.
– В семнадцать тридцать семь. Эта строка появилась позже.
Святослав наклонился к экрану.
– Кэш мог восстановить старую тестовую копию после сбоя.
– Сам по себе кэш задачи не запускает, – сказал Эльдар.
– При конфликте версий возможно автоматическое восстановление.
– Тогда будет системная учётная запись, не персональный токен.
Святослав выпрямился.
– Я не готов спорить без выгрузки.
– И не надо. Выгружайте.
Я открыла журнал дверных карточек. Моя карточка отмечалась у операторской в семнадцать ноль восемь и больше ни у одной технической двери. Я не входила ни в монтажную, ни в аппаратную, ни к стойке кластера. Но это не доказывало, что я не могла запустить задачу из операторской. Подпись M-01 делала меня удобным автором любого действия.
Из фойе донёсся голос Якова. Он говорил в микрофон для журналистов.
– Произошёл технический инцидент во время авторской программы, – сказал он. – Одна зрительница направлена на обследование. Учреждение оказывает ей всю необходимую помощь.
Марат быстро пошёл к двери.
– Без версий, Яков, – крикнул он.
Но Яков продолжил:
– Мирра Савельевна в последние недели работала с большой нагрузкой. В интересах её здоровья и безопасности посетителей я временно отстраняю её от управления комплексом до завершения внутренней проверки. Прошу не тревожить мою жену вопросами.
В фойе заговорили все сразу. Кто-то спросил, была ли ошибка возрастной. Другой голос поинтересовался пропавшим токеном. Яков повторил, что комментарии даст директор после проверки.
– Он не имеет права объявлять причину, – сказала Эльза.
– Причину он не объявил, – ответил Марат у двери. – Он сделал хуже. Дал её всем додумать.
Снежана вошла из зала. Лицо у неё было белым.
– Папа только что отстранил тебя перед камерой.
– Я слышала.
– Он сказал, это ради здоровья.
– Тоже слышала.
– Ты знала, что он собирается?
– Нет.
Снежана посмотрела на строку M-01.
– Но токен был заблокирован.
– Был и остаётся для обычного входа, – сказал Эльдар. – Сработала задача, подписанная раньше.
– Кем?
– Этого строка не показывает.
– Там мамино имя.
– Там её идентификатор. Не одно и то же.
Снежана провела ладонью по лбу.
– Я поеду за Агнессой в больницу. Позвоню, когда узнаю.
– Я поеду с тобой.
– Нет, мама. Сейчас сохрани то, что здесь. Я не хочу потом слушать, что ты всё перепутала.
Она сказала это не против меня. Её взгляд на Якова изменился: теперь перед ней был не второй родитель, которого надо удержать от скандала, а директор, уже выбравший объяснение. Одного взгляда было мало, чтобы считать дочь союзницей, и я не собиралась требовать от неё немедленного решения.
Снежана ушла.
Эльдар закончил первичную выгрузку. На его экране стояли рядом два набора данных: снимок чистой конфигурации в 17:37 и активная копия, запущенная в 18:18.
– Нужно в аппаратную, – сказал он. – Там локальный кэш станции управления каналами.
Марат запретил Святославу касаться кластера и попросил охранника остаться у двери. Мы с Эльдаром прошли в аппаратную. Дежурный оператор остался сохранять журнал, Эльза оформляла акт происшествия.
В аппаратной ещё работали вентиляторы. Цифровые узлы были отключены от изображения, но служебные экраны сохраняли последние состояния. Эльдар подключил свою станцию к диагностическому порту только для чтения и открыл локальный кэш.
– Вот утверждённый пакет, – сказал он. – Версия двадцать один, проверена в семнадцать тридцать семь. А вот копия.
Названия отличались одним словом. Контрольные суммы были разными. В копии стоял старый калибровочный профиль и отдельная диагностическая команда для четвёртого рендер-узла. Её задержка началась через несколько секунд после видимого шва.
– Это и разорвало движение? – спросила я.
– Профиль создал несовпадение. Команда задержала один сектор и сделала его опасным.
– Кто добавил команду?
– Пока не знаю.
Он открыл метаданные пакета. Копию экспортировали в 17:44, через семь минут после чистой проверки. Источник: монтажная станция MONTAGE-02. На ней работала Юлиана. Но учётная запись в поле экспорта была служебной, общей для подготовленных медиапакетов.
– Это её станция, – сказала я.
– Станция, не человек.
– А подпись моя.
– Токен, не человек.
Эльдар сохранил экран, время и контрольные суммы на зарегистрированный носитель. Потом отключил кабель и закрыл ноутбук.
– Это не поломка, Мирра. Тебя убирают.
Глава 14. Утро после белого света
Глава 14. Утро после белого света
Овсяная каша успела остыть, пока я читала одно и то же сообщение от Снежаны.
«Перелома нет. Сильный ушиб и растяжение правого запястья. Наложили фиксатор, отпустили домой. Я скоро буду».
Я отложила телефон и заставила себя взять ложку. После трёх часов сна во рту было сухо, в голове ещё горел белый рабочий свет. Хотелось открыть ноутбук, снова сравнить время скрытого запуска и снимок чистой конфигурации. Вместо этого я съела кашу, кусок хлеба с сыром и выпила стакан воды.
Яков домой не вернулся. Диван в кабинете был сложен, дверь открыта. Ночью он один раз написал: «Остаюсь в планетарии. Не выходи в сеть до официального заявления». Я не ответила.
Снежана открыла дверь своим старым ключом около восьми. На ней была вчерашняя одежда, волосы она собрала резинкой, найденной у меня в прихожей. Поставила на стол бумажный пакет из больничной аптеки и села.
– Ты ела? – спросила она.
– Да.
– Что?
– Кашу, хлеб, сыр.
– Хорошо.
– Не разговаривай со мной как с пациенткой.
– Тогда не веди себя как человек, которого надо ловить по дороге к ноутбуку.
Она опустила голову на сложенные руки. Я поставила перед ней чай, достала из холодильника вчерашнюю курицу. Снежана отказалась, потом всё-таки взяла кусок хлеба.
– Агнесса дома? – спросила я.
– Соседка открыла ей квартиру и осталась до утра. В больнице сделали снимки. Перелома нет, но кисть распухла, пальцами двигать больно. Врач назначил лекарства и покой, через три дня контроль.
– Я поеду к ней.
– Мы поедем. Только сначала заберём в аптеке то, чего не было ночью.
– Она согласна нас видеть?
– Сказала: «Пусть Мирра приезжает и не тащит цветы, мне их нечем ставить».
Это было похоже на Агнессу.
Снежана допила чай и посмотрела на закрытую дверь кабинета.
– Папа не приехал?
– Нет.
– Он записал обращение из планетария в шесть утра.
– Какое обращение?
Дочь взяла телефон, но не сразу повернула экран ко мне.
– Сначала поедем к Агнессе. Ты и так не спала.
– Покажи.
– Мама.
– Снежана, не решай, что мне можно видеть.
Она открыла ролик. Яков стоял в фойе на фоне афиши юбилея. На нём была та же рубашка, в которой он произносил речь. За его плечом экран показывал пустое расписание.
«Вчера во время юбилейного сеанса произошёл технический инцидент, – говорил он. – Одна посетительница получила травму и после обследования отпущена домой. Планетарий находится с ней на связи».
Дальше он сообщил, что цифровая часть комплекса временно отключена, а внутреннюю проверку уже начали. Потом голос стал мягче.
«Мы столкнулись с возрастной ошибкой опытного сотрудника, много лет преданно служившего учреждению. Перегрузка и эмоциональное напряжение могут повлиять на любого человека. Руководство обеспечит Мирре Савельевне отдых, поддержку и достойный переход к почётной работе с архивом».
Ролик заканчивался просьбой не преследовать виновную в комментариях.
– Он назвал меня виновной, попросив не называть виновной, – сказала я.
– Вчера он говорил осторожнее.
– За ночь отдохнул.
– Я звонила ему из больницы. Сказала, что врач ещё ничего не знает о причине падения и что токен был заблокирован. Он ответил: «Не делай выводы на эмоциях».
– Удобный совет.
Снежана выключила экран.
– Я всё ещё не знаю, кто поставил задачу. Но папа тоже не знает. Почему он уже говорит об ошибке возраста?
– Потому что эта версия была готова раньше заключения.
– Это предположение.
– Да.
Она ждала, что я добавлю про Юлиану, измену или ключ от шкафа. Я не стала.
– После Агнессы покажешь мне журнал? – спросила Снежана.
– Покажу копии, которые можно показывать. С объяснением Эльдара и моими командами.
– И то, что может быть против тебя.
– Если найдём.
– Я серьёзно.
– Я тоже.
В аптеке мы забрали лекарство по назначению врача, охлаждающий пакет и новый бинт для фиксатора. Снежана добавила продукты: молоко, хлеб, яблоки, готовый суп. Я не спорила, хотя Агнесса наверняка собиралась спорить за нас обеих.
Она жила в доме возле старого рынка, на третьем этаже без лифта. Дверь открыла соседка и шёпотом сообщила, что больная уже дважды пыталась сама поставить чайник. Из комнаты донёсся голос Агнессы:
– Я не больная. И слышу через две двери.
Она сидела в кресле, подложив под правую руку свёрнутое одеяло. На запястье был жёсткий фиксатор, пальцы заметно опухли. На скуле проступало небольшое красное пятно от удара о кресло. Агнесса увидела мой взгляд.
– Снимали голову тоже. Пустоты обычные, новых не нашли.
– Можно не шутить?
– Тогда придётся жаловаться. Это скучнее.
Снежана поставила пакеты на кухне. Я села напротив.
– Мне жаль, что вы пострадали на моей программе.
– На программе. Не от тебя лично. Пока не подменяй следствие исповедью.
– Вы встали, потому что изображение двигалось.
– Я встала, потому что решила, будто до выхода два шага и я умнее инструкции. Ты сказала сидеть. Девочка-администратор сказала сидеть. Я обеих не послушала.
– Если бы система не дала задержку, вам не пришлось бы выбирать.
– Верно. Поэтому не бери на себя чужой первый толчок и не снимай с меня мой глупый шаг.
Она поморщилась и поправила руку на одеяле. Движение далось ей тяжело.
– Болит сильно? – спросила Снежана из кухни.
– Достаточно, чтобы я не открывала ваши банки. Недостаточно, чтобы вы переставили мне всю кухню.
Соседка принесла воду. Снежана разложила лекарства по назначению, не вскрывая упаковки, и положила рядом выписку. Агнесса внимательно прочла время приёма.
– Администраторы сработали хорошо, – сказала она. – Свет включился быстро, двери открыли, никто не полез через кресла. Молодой оператор не бросил пульт. А твой инженер отключил эту мельницу.
– Семь секунд после команды.
– Внутри казалось дольше. Но команда была сразу. Я слышала.
– Журнал тоже это показывает.
– Тогда береги журнал.
Снежана села рядом со мной.
– Папа говорит, мама допустила возрастную ошибку.
Агнесса посмотрела на неё поверх очков.
– Твой папа говорил в микрофон, пока твою мать не пускали к микрофону. Это всё, что я видела.
– Вы не считаете, что она виновата?
– Я считаю, что виновность не определяют скоростью, с которой директор нашёл камеру.
Она не объявила меня невиновной и не потребовала наказать Якова. Просто вернула событиям порядок. Снежана кивнула и больше не спрашивала.
Мы пробыли у Агнессы сорок минут. Перед уходом соседка обещала остаться до вечера, а Снежана записала номер аптеки и договорилась привезти продукты через два дня. Агнесса велела мне не появляться без новых фактов.
– И не вздумай отменять свои лекарства, если их назначат, из солидарности со мной, – добавила она.
– Мне пока назначили только отдых чужой рукой.
– Вот его и не принимай без рецепта.
В машине Снежана снова открыла ролик Якова. Под ним было больше тысячи просмотров. Комментарии делились на сочувствие «пожилой сотруднице», требования закрыть старую технику и вопросы о пострадавшей. Несколько человек писали, что видели, как я спокойно командовала эвакуацией. Другие повторяли фразу о возрастной ошибке.
– Покажи документы сейчас, – сказала дочь.
Мы остановились у набережной. Я достала планшет и открыла копии: время чистой проверки, строку скрытого запуска под M-01, мои команды остановки, метаданные MONTAGE-02. Объяснила, что источник указывает на станцию Юлианы, но не доказывает, кто сидел за ней. Показала также свою дверную карточку и семисекундный интервал.
Снежана читала медленно.
– Если токен украли, почему его не выключили?
– Для обычного входа выключили. Кто-то использовал подпись в подготовленной задаче после чистой проверки.
– Кто-то с административным доступом.
– Да.
– У папы он есть?
– У него есть директорский доступ и ключ от шкафа. Административную задачу ставит техническая служба.
– Ты думаешь, они сделали это вместе?
– Думаю, нужно независимое обследование.
– Ты опять отвечаешь как Эльдар.
– Потому что другого честного ответа нет.
Снежана вернула планшет.
– Я не готова сказать, что папа устроил опасный сбой. Но ролик он записал сам. И про возраст сказал сам. Это я вижу.
– Этого достаточно на сегодня.
Экстренный совет начался в полдень. В комнате совещаний сидели Марат, Яков, Святослав, Юлиана, Эльза и два представителя попечителей. Эльдар стоял у окна с папкой выгрузок. Я пришла как автор программы и участник происшествия, несмотря на устное отстранение.
Яков не возражал. Перед ним лежал проект приказа, перед Маратом – акт происшествия.
– Сначала состояние Агнессы, – сказал Марат.
Я сообщила диагноз из выписки и сказала, что её отпустили домой. Марат записал, что перелома нет, но представительница попечителей сразу напомнила: травма остаётся травмой.
– Никто не собирается её преуменьшать, – ответила я.
– Тогда надо прекратить спор в публичном поле, – сказал Яков. – Я уже дал успокаивающее заявление.
– Ты дал версию причины, – заметил Марат.
– Я защитил Мирру от травли.
– Назвав ошибку возрастной, – сказала я.
– Я назвал перегрузку. Люди должны понимать, что директор контролирует ситуацию.
Марат снял очки.
– Ситуацию он контролирует плохо. Но учреждение действительно нельзя держать неделю в скандале. Страховая требует первичный акт, город ждёт объяснение, родители отменяют школьные группы.
Он подвинул ко мне один лист.
– Есть вариант. Мирра признаёт, что по ошибке использовала старую копию программы во время авторского показа. Пишет заявление о переходе на почётную должность без доступа к управлению. Мы сохраняем её имя, стаж, выплаты и не раздуваем внутренний конфликт.
– Старую копию запустила не я.
– В журнале твой идентификатор.
– Пропавший токен и задача, появившаяся после чистой проверки.
– Для публики это слишком сложно.
– Для правды нет.
Один из попечителей спросил:
– Если Мирра не подпишет, что мы скажем страховой?
– Что идёт независимое обследование, – ответила я.
– Оно займёт время.
– Тихая ложь займёт меньше?
Марат поморщился.
– Не надо красивых формулировок. Я предлагаю способ сохранить планетарий.
– За счёт моего признания в действии, которого я не совершала.
Яков наклонился ко мне.
– Мирра, это не уголовное признание. Ошибка конфигурации, усталость, переходный период. Через месяц никто не будет обсуждать подробности.
– А я буду жить под своей подписью на чужой программе.
– Ты сохранишь всё, что важно.
– Нет. Я сохраню твою версию.
Юлиана открыла папку.
– MONTAGE-02 является станцией общего доступа отдела. На ней готовят десятки пакетов. Моё имя в метаданных не стоит.
– Именно поэтому я не называю вас автором подмены, – сказала я. – И именно поэтому нужна независимая проверка.
Святослав сообщил, что задержка могла возникнуть при восстановлении старого профиля. Эльдар положил перед ним распечатку двух команд.
– Старый профиль создаёт шов. Отдельная задача задерживает узел. Автоматическое восстановление не объясняет вторую команду.
– Это предварительное мнение.
– Да. Поэтому я не называю виновного.
Марат посмотрел на Эльдара.
– Вы возьмётесь за реконструкцию?
– При условиях.
– Каких?
– Мне передают заверенные копии журналов, исходный утверждённый пакет, скрытую копию и доступ к тестовому стенду вне рабочего комплекса. Все действия фиксируются. Итог принимает внешний специалист, которого выберет совет, не я один.
– Зачем второй эксперт?
– Потому что я уже работал с Миррой Савельевной и публично спорил с директором. Заключение не должно зависеть от доверия к моему характеру.
Яков усмехнулся.
– Наконец разумная оговорка.
Эльдар посмотрел на меня.
– И ещё. Я проверю не только чужую задачу. Ваши команды, настройки старого аппарата, время реакции и все отклонения от регламента тоже попадут в отчёт. Если вы ошиблись, я это напишу.
– Согласна.
– Даже если ошибка даст совету основание оставить отстранение?
– Даже тогда.
Марат собрал листы в стопку.
– До предварительного результата цифровые полёты отменяем. Обычные лекции возможны только после отдельной проверки безопасной конфигурации. Мирра к управлению пока не допускается. Эльдар готовит план реконструкции к вечеру. Внешнего эксперта выбираем завтра.
Он забрал неподписанное признание.
– Тихого варианта больше нет, – сказал Яков.
– Он был тихим только для тебя, – ответила я.
Эльдар закрыл папку.
– Тогда начинаем с ваших ошибок, Мирра Савельевна.
