Текст книги "Измена в 62: Чужая под Моими Звёздами (СИ)"

Автор книги: Магисса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Глава 3. Почётное прошлое

Глава 3. Почётное прошлое

На моём обычном месте в комнате совещаний лежала папка с надписью «Почётный консультант». Слово «почётный» напечатали крупно, моё имя – внизу мелким шрифтом.

Я пришла за пять минут до начала. Юлиана уже подключала ноутбук к настенному экрану. Волосы она собрала тем самым карандашом, который постоянно теряла. На меня не посмотрела.

Эльза сидела у окна с бумажным расписанием школьных групп. Увидев папку, сняла очки.

– Это что?

– Хотела спросить у тебя.

– Я видела сценарий юбилея. Там были цветы и ролик. Про должность никто не говорил.

– Кто просил материалы для ролика?

Эльза поправила стопку листов.

– Яков. Ещё весной. Сказал, готовит сюрприз к твоему юбилею в профессии.

– Очень точное слово.

Она поморщилась.

– Мирра, ты выглядишь...

– Я знаю.

– Нет, не знаешь. Ты даже серьги разные надела.

Я коснулась мочки. В одном ухе была маленькая серебряная звезда, в другом круглая серьга без подвески. Утром я взяла их из одной коробочки и не заметила.

– Теперь знаю.

Эльза открыла сумку.

– У меня есть запасные.

– Не надо. Пусть сегодня будет так.

Она хотела спросить ещё что-то, но в комнату вошёл Святослав с кружкой и сетевым кабелем. За ним появился Марат Южаков. Он снял мокрый плащ, оглядел подписи на столе и сел на место Якова.

– Я опять не туда? – спросил он.

– Если хотите стать директором, выбрали верно, – сказала Эльза.

Марат переставил свою табличку на соседнее место.

– Сегодня мне хватит попечительского совета. Через сорок минут я должен быть в университете, поэтому прошу без длинных вступлений.

Яков вошёл последним. На нём был обычный рабочий костюм. Он поздоровался со всеми, поставил рядом со мной чашку кофе и сел напротив.

– Я не просила, – сказала я.

– Ты не завтракала.

– Откуда ты знаешь?

– На кухне ничего не тронуто.

Эльза посмотрела на нас, потом на Юлиану. Та вставила кабель в ноутбук со второй попытки. Святослав забрал у неё штекер и развернул правильной стороной.

– Можно начинать? – спросила Юлиана.

– Для этого нас и собрали, – ответил Яков.

Она выключила верхний свет. На экране появился старый фасад «Меридиана», ещё без стеклянной пристройки. Снимок был чёрно-белым, хотя я помнила коричневую дверь и зелёные буквы вывески. Заиграла музыка.

Первой показали меня у старого аппарата. Мне было двадцать три, волосы доходили до плеч, в руках я держала деревянную указку. Изображение сменилось школьной группой, потом фотографией первой выездной лекции. Зазвучал мой голос из архивной записи:

«Чтобы найти Полярную звезду, сначала отыщите Большую Медведицу...»

Я узнала программу. Её записывали на катушку в начале восьмидесятых, когда в аппаратной стоял магнитофон, который приходилось ударять ладонью перед каждым запуском. Голос очистили от треска. Он звучал моложе, но фразы были моими.

На экране сменялись годы. Ремонт зала. Установка цифровых каналов. Я с детьми у макета Солнечной системы. Яков на открытии обновлённого купола. В кадре он стоял перед микрофоном, а я держала папку с программой за его спиной.

Потом появился новый ролик с Яковом. Он сидел в своём кабинете возле стеллажа наград.

«Сорок лет Мирра Левицкая служила звёздному залу, – говорил он. – Она создала школу живой лекции, воспитала сотрудников и подарила Верхнеозёрску голос, который знают несколько поколений».

Эльза перестала листать расписание. Марат кивнул, будто речь ему нравилась.

«Сегодня её опыт становится основой нового этапа, – продолжил Яков с экрана. – Планетарий открывает цифровую лабораторию, задуманную директором как пространство для молодых авторов и современной полнокупольной программы».

Показали светлую комнату с новыми мониторами. За одним сидела Юлиана. Под её именем стояло: «руководитель цифровой лаборатории».

Последний кадр вернул мою старую фотографию. Поверх неё появились слова: «Мирра Левицкая. Почётный консультант. Живая история планетария».

– Остановите, – сказала я.

Юлиана не сразу нашла курсор.

– Там осталось меньше минуты.

– Этого достаточно.

Она поставила видео на паузу. На экране застыло моё молодое лицо, наполовину закрытое титром.

Марат взял папку с моего места.

– Я думал, мы смотрим юбилейный ролик.

– Так и есть, – сказал Яков. – Плюс концепция развития.

– Где моё заявление об уходе? – спросила я.

Святослав поставил кружку на стол слишком близко к кабелю и поспешно отодвинул её.

– Мирра, никто тебя не увольняет, – сказал Яков.

– Тогда где решение о переводе в консультанты?

Марат перелистнул сценарий.

– Есть решение совета?

– Это предварительное предложение, – ответила Юлиана. – Рабочая версия. Видео не предназначено для публикации в нынешнем виде.

– В нынешнем виде оно заканчивается моей завершённой карьерой.

– Там сказано, что ваш опыт становится основой нового этапа.

– Моим голосом.

– Голос взят из архива учреждения.

Я повернулась к ней.

– На каком основании?

Юлиана выпрямилась.

– Это служебная запись программы планетария.

– У записи есть название, дата и автор. Кто разрешил использовать фрагмент в рекламе новой лаборатории?

– Это не реклама.

– Тогда что?

– Юбилейный контент.

Слово повисло между нами. Эльза шумно выдохнула.

– Простите, – сказала она. – У Мирры в расписании двенадцать сеансов и четыре встречи со школами на следующий месяц. Договоры уже подписаны директором. Как почётная должность сочетается с ними?

Яков повернулся к ней.

– Эльза, пока никак. Мы обсуждаем будущее.

– В папке написано «с первого ноября».

Она нашла нужную страницу и подвинула её Марату. Я даты ещё не видела. Первое ноября наступало меньше чем через три недели.

– Кто поставил срок? – спросил Марат.

– Он нужен для сценария перехода, – сказала Юлиана. – Его можно изменить.

– То есть решение есть, меняется только дата?

Яков поднялся, обошёл стол и положил ладонь мне на плечо.

– Не волнуйся. Никто не примет решение против тебя.

Я отступила. Его рука осталась в воздухе, потом опустилась.

– Я продолжаю работать, – сказала я. – Заявления не писала. Перевод не обсуждала. Согласия на использование голоса не давала.

– Не делай из черновика публичное оскорбление, – тихо сказал Яков.

– Он уже лежал на моём месте.

Марат снял очки и протёр их салфеткой.

– Яков, вы с Миррой это обсуждали дома?

– Мы много раз говорили, что ей пора освободиться от ежедневной нагрузки.

– Мы говорили, что мне нужен второй методист на школьные программы, – сказала я.

– Ты отказалась передавать кому-либо основной зал.

– Потому что у второго методиста нет операторского допуска. Я предложила оплатить обучение.

Эльза кивнула.

– Заявка лежит у директора с марта.

Яков вернулся на своё место.

– Хорошо. Формального согласия пока нет. Именно поэтому встреча и называется рабочей.

– Она называется «Передача авторского архива», – напомнила я.

Святослав кашлянул.

– По архиву есть техническая часть. Сервер заполнен, структура папок старая, половина материалов хранится в форматах, которые неудобно поддерживать. Перенос нужен независимо от кадровых решений.

– Что переносим?

– Рабочие файлы программ, исходники, аудио, версии для старого комплекса.

– С сохранением авторов?

– Метаданные переносятся.

– Я спросила про титры.

Святослав посмотрел на Юлиану.

– Это редакционный вопрос.

– Значит, техническая передача уже обсуждалась вместе с редакционной.

Яков взял кофе, который принёс мне, и сделал глоток. Не поморщился, хотя пил без сахара и обычно такой кофе не любил.

– Мирра, архив не является личным сундуком, – сказал он. – Он создан на средства планетария. Им должны пользоваться другие люди.

– Пользоваться и выпускать под другим именем – разные действия.

– Никто не собирается стирать твоё имя.

Я посмотрела на застывший кадр. Под фотографией двадцатитрёхлетней меня было только новое звание. Названия программы не было. Моего авторства у голосовой записи тоже.

– Покажите титры фрагмента, – сказала я Юлиане.

– В ролике титры не предусмотрены.

– Тогда источник.

– Я пришлю список.

– Когда?

– После совещания.

– Всем участникам.

Юлиана перевела взгляд на Якова. Он едва заметно кивнул.

– Хорошо, – сказала она. – Всем.

Марат закрыл папку.

– Давайте отделим то, что можно решить сейчас. Мирра продолжает вести утверждённые программы. По её должности нет ни заявления, ни решения совета. Верно?

– Верно, – сказал Яков.

– Мирра?

– Я не просила менять должность.

– Это я понял.

Марат повернулся к Юлиане.

– Ролик в таком виде не показываем. Уберите утверждение о назначении и пришлите источники записей.

– Но юбилей через одиннадцать дней, – сказала она.

– Именно поэтому пришлите сегодня.

Юлиана записала что-то в блокнот. Карандаш в её волосах начал выскальзывать. Она поймала его и положила рядом с ноутбуком.

– А цифровая лаборатория? – спросила она.

– Проект существует? – спросил Марат у Якова.

– Есть концепция, смета и предварительные партнёры.

– Руководитель утверждён?

– Пока нет.

– Тогда уберите должность из титра.

Юлиана прикусила губу.

– Без имени героя ролик рассыпается.

– Придётся собрать заново, – сказала Эльза.

Яков посмотрел на неё так, что она сразу опустила глаза в расписание. Поддержка у Эльзы получалась бумажной, пункт за пунктом. На большее она пока не решалась.

Марат открыл следующую страницу.

– Здесь написано, что лаборатория продолжает замысел директора. Чей это замысел?

– Я привлёк партнёров и добился модернизации, – сказал Яков.

– Идею лаборатории мы обсуждали на методическом совете, – сказала я. – Я предлагала приглашать молодых авторов ещё прошлой зимой. В протоколе это есть.

– Я не присваиваю идею, – ответил Яков. – Директор отвечает за развитие учреждения.

– Тогда в титре можно написать «проект планетария», – заметил Марат. – Без семейного соревнования за родительство.

Святослав спрятал улыбку в кружке. Эльза сделала вид, что ищет ручку.

Яков не улыбнулся.

– Мы теряем смысл, – сказал он. – Мирра заслуживает красивого признания. Город должен увидеть, что её вклад сохранён. Вместо этого мы обсуждаем каждое слово так, словно готовим судебное заключение.

– Потому что словами меня уже перевели на другую работу, – ответила я.

– Я хотел избавить тебя от неприятной процедуры.

– От согласия?

– От необходимости самой говорить о том, чего ты боишься.

Комната стала слишком маленькой для шести человек. Я взяла принесённый им кофе и переставила на середину стола, подальше от бумаг. Делать из чашки символ не хотелось. Это был остывающий напиток, который я не просила.

– Чего я боюсь?

– Остановиться. Признать, что темп изменился. Дать другим место.

– Моё место уже подписали.

Я коснулась пальцем папки.

Яков посмотрел на Марата.

– Вот поэтому я хотел сначала поговорить дома.

– Приглашение создали до вашего вчерашнего разговора, – сказала я.

Юлиана резко подняла голову.

– Откуда вы знаете, когда мы разговаривали?

На секунду никто не пошевелился.

Яков ответил раньше меня:

– Юля, не сейчас.

Марат перевёл взгляд с него на неё.

– Здесь есть обстоятельства, о которых совету следует знать?

– Для кадрового решения достаточно отсутствия моего заявления, – сказала я. – Личное я обсуждать не собираюсь.

Яков едва заметно расслабил плечи. Он принял моё молчание за защиту семьи. Я просто не хотела превращать комнату совещаний в пересказ первого ряда.

– Отлично, – сказал Марат без всякой радости. – Тогда остаёмся в процедуре.

Он сверился с часами.

– У меня через пятнадцать минут машина. Святослав готовит техническую записку о переносе. Без изменения файлов до согласования списка. Юлиана присылает источники ролика и новую версию титров. Эльза подтверждает действующее расписание Мирры.

– Я уже подтвердила, – сказала Эльза и постучала по листу.

– Пришлите письмом. Устные слова у нас сегодня ведут себя ненадёжно.

Она записала.

– А моё авторство?

– Составьте перечень материалов, которые считаете своими, – ответил Марат. – С датами и документами. Посмотрим по каждому.

Это был удобный ответ человека, который хотел отложить спор и всё же не мог сделать вид, что его нет.

– Я составлю, – сказала я.

Юлиана закрыла видео. На экране появился рабочий стол её ноутбука. В углу лежала папка «Архив_новая_редакция». Она быстро свернула окно, но я успела прочитать название.

Марат поднялся и надел плащ.

– До юбилея никаких кадровых решений, – сказал он. – После юбилея вернёмся к вопросу. И давайте без скандала.

Данный текст был приобретен на портале (№87231896 07.08.2026).

– новая эра литературы

Глава 4. Без имени автора

Глава 4. Без имени автора

У папки «Программы 1984-1989» отрывался корешок. Я положила рядом клей и полоску ткани, потом убрала их обратно в ящик. Марат просил перечень, а не спасение старой папки.

После школьного сеанса следующая лекция стояла только вечером. До неё оставалось почти пять часов. Я открыла таблицу и сделала колонки: название, дата, автор, носитель, договор, текущая версия. На последней колонке задержалась и добавила ещё одну: титры.

Эльза принесла стопку договоров со школами.

– Ты решила выполнить поручение Марата за один день?

– Хочу понять, сколько дней оно займёт.

– Логично. После этого станет страшнее.

Она села напротив и начала разбирать бумаги по годам. В комнате пахло картоном и разогретой батареей. На подоконнике сохли детские рисунки созвездий, принесённые утренней группой. У одного Скорпион был с восемью клешнями.

Первой в таблицу попала программа «Звёзды над Верхнеозёрском». Её начальный вариант я написала для городского юбилея, потом дважды обновляла. В доступной папке лежали оригинальный текст, запись голоса и три видеофайла.

Я запустила самый новый.

Заставка сохранилась. Название тоже. В конце после изображения набережной экран сразу становился чёрным. В моей версии там шли имена фотографа, композитора, консультанта из университета и моё.

– Эльза, посмотри.

Она пересела ко мне. Я запустила последние двадцать секунд оригинала, затем копии из папки «Новая редакция».

– Может, титры вынесли в отдельный файл? – спросила она.

– Сейчас проверим.

Отдельного файла не было. В свойствах копии значилось, что её создали три недели назад на монтажной станции. Автор поля был пуст.

Следующей я проверила программу «Маршрут к Полярной звезде». Первую карточку с моим именем заменили серой заставкой той же длительности. Остальная программа совпадала с оригиналом.

– Две, – сказала Эльза.

– Пока две.

– Ты думаешь, их специально убрали?

– Думаю, надо перестать думать и начать записывать.

Я внесла обе версии в таблицу, указала путь к файлам и время создания. Потом позвонила в лекторскую и попросила принести два зарегистрированных архивных носителя из шкафа отдела. Личные флешки мы к рабочим станциям не подключали.

Дежурная принесла два небольших накопителя в прозрачных пакетах и расписалась в журнале. Я вскрыла первый, подключила к архивному компьютеру и запустила копирование тех папок, которые были мне доступны.

– Это законно? – тихо спросила Эльза.

– Это учтённый носитель отдела. Я сохраняю рабочие версии своих программ до переноса.

– Я не про носитель.

– Я тоже.

Она пожевала колпачок ручки.

– Тогда запиши, что именно копируешь.

На бумажном конверте я указала дату, время и диапазон папок. Это было зеркало видимой части авторского архива. В него не попадали удалённые версии, серверные журналы и служебная переписка. Я не могла сохранить то, чего не видела.

Копирование заняло почти час. Несколько старых файлов отображались с повреждёнными именами, но система сохранила их под внутренними номерами. Я записала соответствие отдельно, не пытаясь чинить на ходу. Потом сделала вторую копию и попросила Эльзу проверить список.

– Один носитель оставлю в шкафу отдела, – сказала я. – Второй возьми ты.

– Домой?

– Нет. В сейф просветительских программ. Под своей подписью.

– Если Яков спросит?

– Ответишь правду.

Она посмотрела на меня поверх очков.

– Ты сегодня щедра на простые решения.

– Мне их не хватало.

Эльза подписала конверт, вложила накопитель и заклеила клапан. Первый я убрала в металлический шкаф. Ключ остался у меня.

На экране внезапно появилось уведомление: «Файл занят задачей экспорта». За ним второе, третье. Папка «Звёзды над Верхнеозёрском» стала серой.

В очереди медиахранилища стояла задача «Архив_новая_редакция». Она копировала исходники на монтажную станцию Юлианы и уже дошла до тридцати четырёх процентов.

– Марат сказал не менять файлы, – напомнила Эльза.

– Юлиана скажет, что копирование ничего не меняет.

– Ты уже выучила её ответы?

– Этот несложный.

Мы дошли до монтажной. Дверь была открыта. Юлиана сидела перед двумя мониторами и просматривала титры сразу нескольких программ. На одном экране моё имя ещё стояло. На другом финальная карточка была заменена серым шаблоном учреждения.

– Остановите экспорт, – сказала я.

Юлиана не обернулась.

– Я занята.

– Я вижу.

– Тогда зачем объяснять очевидное?

Эльза вошла следом и осталась у двери с бумажным журналом в руках.

Юлиана нажала несколько клавиш. Полоса экспорта двинулась дальше.

– Марат потребовал согласовать список, – сказала я.

– Он запретил изменение файлов. Я делаю рабочую копию.

– Без титров.

– Титры будут собраны по новому шаблону. В старых программах они разного размера, половина не читается на современном куполе.

– Размер шрифта не требует убрать имя автора.

Она развернулась на стуле.

– Мирра, материалы принадлежат учреждению. Здесь работали десятки людей, не только вы. Планетарий оплачивал аппаратуру, звук, графику.

– Поэтому я сохранила имена десятков людей.

– А я сохраню их в едином списке.

– Покажите.

– Что?

– Новый список.

Юлиана поджала губы.

– Он в работе.

– Тогда письменное распоряжение на экспорт.

– Яков разрешил.

– Письменное.

– Директор не обязан писать записку на каждую техническую задачу.

– Эта задача касается всего авторского архива.

– Не всего. Только материалов для обновления.

– Каких именно?

Она повернулась к монитору. В очереди стояли тридцать две папки.

– У вас есть доступ к списку.

– Список появился после запуска.

– И что?

Я подошла к свободной станции у стены, вывела очередь и нажала «Пауза». Система попросила подтвердить остановку массовой задачи. У меня ещё сохранялось право заведующей залом останавливать операции, затрагивающие действующие программы. Я ввела свой служебный пароль.

Полоса замерла на тридцати семи процентах.

Юлиана вскочила.

– Вы не имеете права вмешиваться в мою работу.

– Покажите распоряжение, и задача продолжится.

– Я сейчас позвоню Якову.

– Позвоните. Потом попросите его прислать письмо.

Она взяла телефон, но не набрала номер.

Эльза развернула бумажный журнал.

– Я фиксирую время остановки, – сказала она. – Юлиана, письменное распоряжение у вас есть?

– Вы решили устроить допрос?

– Нет. Мне надо записать ответ.

– Распоряжение устное.

Эльза аккуратно вывела строку.

Юлиана посмотрела на неё с удивлением.

– Вы тоже участвуете?

– Я подтверждаю, что задача остановлена до списка файлов и титров.

– Вы понимаете, что срываете юбилей?

– До него одиннадцать дней, – ответила Эльза. – Успеете сделать список.

Телефон Юлианы завибрировал. На экране высветилось имя Якова. Она посмотрела на меня и приняла вызов, но вышла в коридор.

Через минуту в монтажную вошёл Святослав. Обычно он двигался медленно, будто любая срочность была чужой ошибкой. Сейчас пришёл без кружки и сразу сел к свободной станции.

– Кто остановил задачу?

– Я, – сказала я.

– Причина?

– Нет письменного распоряжения и списка изменений.

– Это экспорт, не изменение.

– В копиях убраны титры.

Святослав проверил очередь, затем открыл журнал действий.

– Вы ещё и сделали две внешние копии.

– На зарегистрированные носители отделов, – сказала Эльза.

– Без заявки.

– Заявку на сохранение авторских материалов я отправила Марату и директору после совещания, – сказала я.

– Ответ получили?

– Пока нет.

Он сложил руки на столе.

– Тогда до выяснения я ограничу для вашей учётной записи публикацию и массовый экспорт.

– На каком основании?

– Конфликт операций перед юбилейным показом. Чтение останется. Обычные сеансы не затронет.

– Пришлите служебное уведомление с временем и причиной.

Святослав посмотрел на меня внимательнее.

– Пришлю.

Он не спорил и не притворялся, что ничего не происходит. Через несколько секунд на моём телефоне появилось сообщение системы. Право публикации снято временно, право чтения сохранено. Основание: проверка безопасности медиахранилища.

– Задачу Юлианы вы возобновите? – спросила я.

– До решения директора оставлю на паузе.

Юлиана вернулась.

– Яков едет, – сказала она.

– Пусть привезёт письменное распоряжение, – ответила я.

– Вам нравится делать из всего бумагу?

Эльза подняла свой журнал.

– Иногда бумага переживает очень убедительные разговоры.

Юлиана сжала телефон, но промолчала.

Я вернулась в методический кабинет. Таблица была открыта на третьей строке. В ячейке «титры» стояло «нет». Я добавила время ограничения доступа и сохранила файл локально.

Телефон зазвонил. На экране появилось имя Снежаны.

Я ответила не сразу. Дочь звонила из Казани редко и обычно заранее писала, свободна ли я.

– Мам, ты можешь говорить?

На заднем плане ритмично щёлкал автомобильный поворотник.

– Могу. Ты за рулём?

– Я припарковалась. Папа позвонил.

– Быстро.

– Он сказал, у вас сложный переходный период и ты восприняла рабочие изменения как личное предательство.

Я посмотрела на серые папки на экране.

– У него отношения с Юлианой.

Поворотник щёлкнул ещё три раза. Потом Снежана его выключила.

– Какие отношения?

– Такие, для которых снимают одежду. Я застала их вчера в зале.

– В планетарии?

– Да.

– Господи. Мам...

Она замолчала. Я слышала, как по крыше её машины стучит дождь.

– Он сказал, что ты устроила скандал при сотрудниках, – произнесла Снежана.

– Я не рассказывала сотрудникам об измене. Сегодня мне показали ролик о моей добровольной пенсии и начали копировать архив без списка авторов.

– Я не понимаю про архив. Ты сейчас можешь не смешивать это?

Я закрыла глаза. Фразу она получила от отца почти без изменений.

– Снежана, ролик подготовили до того, как я их застала.

– Хорошо. То есть плохо. Я не знаю. Но юбилей готовят полгода, туда едут люди, у планетария партнёры. Нельзя всё разрушить за один день.

– Что именно я разрушаю?

– Праздник. Работу. Нашу семью, может быть.

– Семью я вчера нашла в первом ряду.

– Не говори так.

– Как?

– Будто хочешь, чтобы мне стало так же больно.

Я провела пальцем по краю старой папки. Корешок продолжал отходить, нитки держались.

– Я не хочу делать тебе больно.

– Тогда подожди хотя бы до юбилея. Поговорите дома. Не лишай людей праздника из-за того, что сделал папа.

– Они уже подготовили праздник без работающей меня.

– Но ты же всё равно будешь там?

– Я не знаю.

Снежана вздохнула.

– Мам, я не защищаю измену. Правда. Я просто не могу за один звонок принять, что всё закончилось.

– Я тоже не могу.

Это был единственный ответ, после которого мы обе замолчали без злости.

– Я перезвоню вечером, – сказала дочь. – Мне надо забрать сына.

– Хорошо.

– И пожалуйста, не делай ничего необратимого.

Она отключилась прежде, чем я успела спросить, что именно считает необратимым.

Через минуту пришло сообщение от Рината.

«Мам, папа написал, что вы поссорились из-за работы и Юлианы. Я люблю вас обоих. Не готов быть судьёй. Пожалуйста, поговорите друг с другом спокойно».

Я перечитала сообщение и убрала телефон экраном вниз. Ответа, который не превращал сына в посредника, у меня не было.

Эльза вошла без стука. В руках у неё был запечатанный конверт с копией архива.

– Положила в сейф, – сказала она. – Святослав записал номер носителя, но не забрал.

– Спасибо.

– И ещё новость. Завтра приёмка цифровых каналов. Внешний инженер уже подтвердил приезд.

Она положила на стол распечатанное уведомление. В строке «исполнитель» стояло имя, которое я помнила двенадцать лет.

Эльдар Данилевский.