Текст книги "Измена в 62: Чужая под Моими Звёздами (СИ)"
Автор книги: Магисса
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)
Глава 25. Чужая подпись
Глава 25. Чужая подпись
– Вы назвали это уточнением технической схемы, – сказал Святослав.
– Так и есть.
Он пришёл в мастерскую в понедельник после закрытия. Утром я отправила приглашение с копией Марату: для внешнего пакета требовалось пояснить происхождение команды. Указала, что встреча добровольная, Эльдар будет присутствовать, а разговор войдёт в рабочую запись.
Святослав согласился через двадцать минут.
Теперь он стоял у длинного стола, не снимая куртки. Дверь мастерской оставалась открытой. На столе лежали два диктофона: наш и его. Перед началом мы вслух назвали дату, время и участников. Святослав подтвердил, что не возражает против записи, затем сел так, чтобы видеть оба экрана.
На белой доске я заранее написала три пункта: пятничный доступ, происхождение двух параметров, подрядная переписка. Ни слова «саботаж» или «виновный». Приглашение не обещало, что мы ограничимся одним вопросом, но и не было ловушкой под видом кофе. Святослав мог уйти в любую минуту. Эльдар держал перед собой чистый лист для замечаний и не называл встречу опросом.
– Заключение лаборатории уже есть? – спросил он.
– Нет, – сказала я. – Есть предварительная реконструкция и материалы, переданные на независимый повтор.
– Тогда уточняйте.
Я показала ему четыре страницы. На первой стояла последовательность доступа в пятницу: карточка Святослава во внутренней галерее в 22:40:16, локальное использование M-01 на OP-1 в 22:47:16, выход после завершения рабочего окна. На второй под именем «WEDDING_SKY_21_copy» были две строки полного манифеста: назначение старого профиля четвёртому каналу и отдельная команда задержки рендер-узла. На третьей – результаты наших изолированных прогонов без итогового вывода. На четвёртой – заверенная выборка переписки о полной замене комплекса и личной оплате координации.
Полный пакет «WEDDING_SKY_21_copy» я не открывала. На листах были только контрольные суммы, имена параметров и те строки, происхождение которых уже оформил совет. О тетради Эльзы, сорока трёх минутах ночной работы и чашке в моём кабинете мы не говорили. Имя Юлианы тоже не звучало.
Святослав читал молча. На первой странице остановился у строки карточного доступа.
– Здесь написано «внутренняя галерея», – сказал он. – Это не аппаратная.
– Верно.
– Тогда не называйте время входом к станции.
Я исправила заголовок с «доступ к оборудованию» на «проход во внутреннюю галерею» и поставила рядом инициалы. До OP-1 оставался отдельный локальный след через семь минут. Святослав проследил за ручкой, но больше на первой странице ничего не поправил.
– Вторая и третья страницы ваши? – спросил он.
– Наш предварительный протокол. Исходные строки заверены советом, прогоны сделаны на изолированном стенде. Итог ещё проверяет лаборатория.
– Значит, вы не знаете, совпадает ли ваш стенд с рабочим комплексом.
– Знаем пределы совпадения и прямо их указали.
– Почему ваш карточный вход предшествует использованию M-01 на семь минут? – спросила я.
– Потому что мне надо было пройти галерею, проверить стойку и войти на OP-1.
– Вы уже объясняли вентиляцию. Заявки на неё не было.
– Самостоятельный осмотр не требует заявки до выполнения. Требует записи после. Запись я не сделал, это нарушение.
– А M-01?
– Техническое поручение.
– Чьё?
Святослав посмотрел на Эльдара.
– Вы здесь инженер или свидетель?
– Свидетель технического разговора. Вопрос задала Мирра.
– Тогда ответ у меня для Мирры.
– Поручение не объясняет, откуда у станции взялся сам токен. Кто принёс M-01 к OP-1?
– Никто мне его не передавал. Он лежал в прозрачном служебном конверте в запираемом ящике станции. На конверте стоял код задачи.
– Кто положил конверт?
– Я не видел. Получил системное уведомление, пришёл и открыл ящик своим ключом.
– Где конверт сейчас?
– Я оставил его в ящике. Что с ним было после блокировки станции, не знаю.
Он открыл планшет. Я ожидала новую строку журнала или пересланное письмо. Святослав показал PDF с заголовком «Распоряжение на диагностическую проверку юбилейной программы».
В тексте предписывалось создать рабочую копию утверждённого плейлиста, назначить архивный калибровочный профиль четвёртому каналу и провести короткую проверку синхронизации. Отдельной строкой разрешалось использовать M-01 для подготовки задачи. Внизу стояла моя фамилия и изображение подписи.
У распоряжения не было номера входящего документа, подписи второго сотрудника или отметки совета. В правом верхнем углу стоял только путь к внутренней папке и служебный код задачи. Дата приходилась на пятницу перед юбилейным сеансом.
– Почему этого нет в реестре поручений? – спросила я.
– Технические задачи не все проходят как входящие документы.
– Почему вы не приложили его к объяснению в воскресенье?
– Во вторник меня спрашивали о входе и вентиляции. Потом запретили менять станцию. Я оставил файл там, где получил.
– Документ, который якобы разрешает чужой токен и скрытую копию, вы считали не относящимся к происшествию?
– Я считал, что совет видит ту же папку.
– Откуда документ? – спросила я.
– Из внутренней папки технических поручений.
– Кто положил?
– Пришёл под вашей фамилией.
– Это не ответ.
– Другого у меня нет. Я увидел распоряжение, проверил подпись и выполнил.
Я наклонилась к экрану. Подпись была моей, но не поставленной на этом документе. Прямоугольник вставки чуть отличался по серому фону от белого листа. Через нижний росчерк проходила бледная синяя линия, а в правом углу оставался обрезанный фрагмент служебной надписи: «...47-А».
– Увеличьте.
Святослав развёл пальцы на экране. Фрагмент стал зернистым, но номер не исчез.
Акт № 47-А. Девять лет. Помета в неполной копии индекса. Утренний поиск под директорской учётной записью перед пресс-показом. И теперь его номер на краю моей подписи в распоряжении Святослава.
– Похоже, подпись взяли из старого акта, – сказала я.
– Это ваша подпись.
– Моя подпись на другом документе.
– Докажите.
– Пришлите PDF на зарегистрированный адрес совета.
– Он уже там. Я приложил к письменному объяснению после вашего приглашения.
Эльдар попросил открыть свойства файла. Святослав не возражал. PDF создали за день до юбилейного сеанса, но поле автора содержало общую служебную учётную запись. Имя исходного изображения подписи в свойствах не отображалось.
– Можно сохранить контрольную сумму? – спросил Эльдар.
– Совет уже получил файл. Считайте с моей копии тоже.
Эльдар записал сумму на отдельный лист и назвал её вслух для обоих диктофонов. Планшет не трогал и файл себе не пересылал.
Я отправила номер контрольной суммы секретарю совета. Через несколько минут пришёл короткий ответ: файл с такой же суммой зарегистрирован в приложении к объяснению Святослава в 16:52. Значит, он показывал нам тот же PDF, который передал Марату, а не специально изменённую копию на планшете. Происхождение подписи это не решало.
– До сегодняшнего приглашения файл был в приложении совета? – спросила я.
– Нет. Я приложил его сегодня.
– Почему только сегодня?
– Потому что сегодня вы впервые письменно связали мою работу с двумя командами и деньгами подрядчика. Теперь бумага нужна моей защите.
Он ответил прямо. От этого позднее появление распоряжения не стало менее удобным.
– Вы не могли считать такую проверку штатной, – сказала я. – Рабочая копия создавалась после заморозки конфигурации. Диагностическая команда попала в программу с полным залом.
– В распоряжении сказано проверить на юбилейной программе.
– Не запускать на зрителях.
– Вы много лет требовали проверять гибридную конфигурацию на реальном материале. Ваша подпись разрешала задачу.
– Скан подписи не разрешает ничего.
– Пока экспертиза не признала его вставленным, это документ с вашей подписью.
Он говорил спокойно. Не улыбался и не изображал победу. Защитная версия была подготовлена так же тщательно, как наши четыре страницы.
Я перевернула лист с подрядной перепиской.
– Вы обсуждали личную оплату, если совет заменит комплекс. Чем хуже выглядела старая система, тем выгоднее становился ваш будущий договор.
– Я обсуждал работу, которой ещё не существовало. Инженеры заранее разговаривают с поставщиками.
– Вы просили включить свои услуги отдельно от штатного обслуживания.
– Потому что координация замены не входит в мою зарплату системного администратора. Ни один ответ не гарантирует мне деньги.
– Но создаёт интерес.
– Интерес есть у всех. Вы сохраняете должность. Данилевский получает обследование. Подрядчик получает конкурс. Яков Сергеевич получает финансирование.
– А зрительница получила фиксатор на руку.
Святослав опустил взгляд на лист.
– Я не планировал травму.
– Что вы планировали?
– Выполнить поручение и показать нестабильность старой конфигурации в пределах короткой диагностики.
– Две команды работают независимо.
– Если ваш стенд воспроизводит их независимо, это ещё не значит, что они создавались разными людьми или с разным намерением.
– Мы этого и не утверждаем.
– Пока.
Эльдар переложил диктофон дальше от края. Красная точка записи продолжала гореть.
– Кто передал вам распоряжение? – спросил он.
– Файл находился во внутренней папке.
– Кто сообщил путь?
– Уведомление пришло от системы.
– Сохранено?
– В образе станции. Его снял внешний эксперт.
– Значит, ответ будет в проверке.
– Возможно.
Святослав закрыл планшет, но не встал.
– Я пришёл добровольно, потому что обвинение в саботаже разрушит мою работу раньше любого заключения. Если вы передадите журналистам, что я устроил аварию ради контракта, я отдам им распоряжение.
– С подписью, которую я на этом листе не ставила.
– Подписанное вами, пока не доказано обратное. И объясню свою версию.
– Какую?
– Вы знали, что директор готовит перевод и прекращение допуска. Заказали заметный сбой, чтобы остановить юбилейное объявление, показать себя единственным человеком, способным спасти зал, и сохранить должность. Потом эффект оказался сильнее, женщина встала, и вы решили переложить всё на техников.
Я смотрела на него. Пугал не только смысл, но и то, насколько готовой была версия. В ней даже моя команда остановки превращалась в заранее рассчитанный жест.
– Вы понимаете, что говорите? – спросила я.
– Понимаю, как будет выглядеть бумага с вашей подписью рядом с вашей борьбой против увольнения.
– Меня не увольняли.
– Готовили перевод. Для заголовка разница небольшая.
– Для фактов большая.
– Тогда дождитесь фактов и не называйте меня первым.
– А если экспертиза подтвердит вставку подписи?
– Тогда будем выяснять, кто создал документ. Я получил задачу в рабочей папке и выполнил её как системный администратор.
– С использованием персонального токена другого сотрудника.
– С разрешением на его применение.
– Вы не позвонили мне.
– Поручение было от вас. Звонить человеку и спрашивать, действительно ли он подписал каждый PDF, не входит в регламент.
– Использование M-01 без владельца тоже не входит.
– Поэтому я сохранил документ.
Он произнёс это так, будто сохранение бумаги заранее исправляло поступок. Но в записи остались и мой вопрос, и его ответ.
Он встал. Включил на планшете отправленное письмо совету и показал время доставки. Эльдар внёс его в запись встречи. Святослав выключил свой диктофон только после того, как мы назвали время окончания.
– На вопросы ответили? – спросил он.
– Вы дали версию, – сказала я.
– Другой у меня нет.
Он ушёл. Дверь мастерской осталась открытой, с улицы донёсся шум проехавшего грузовика.
Я взяла телефон.
– Кому? – спросил Эльдар.
– Корреспондентке, которая была на пресс-показе. Если Святослав собирается выкладывать эту бумагу, она должна увидеть номер 47-А на вставке.
– И что вы скажете?
– Что акт искали под директорской учётной записью, потом моя подпись оказалась у Святослава.
– Между этими событиями нет канала передачи.
– Яков мог войти мастер-ключом. Его чашка стояла в кабинете.
– Мог войти. Учётной записью мог воспользоваться другой человек. Файл мог создать третий. Сейчас у нас возможность входа, поиск карточки и PDF у Святослава. Нет исходника 47-А, сравнения вставки, маршрута файла и пути самого токена.
Он не забрал у меня телефон и не протянул руку. Просто перечислил разрыв.
– Пока мы запросим акт, Святослав отправит своё распоряжение, – сказала я.
– Тогда оно станет ещё одним сохранённым экземпляром. Попросим эксперта изъять исходник 47-А по карточке, сравнить фон и синюю линию, проверить метаданные PDF и уведомление на станции.
– А журналистам?
– Решаете вы. Но если скажете «Яков передал мою подпись», вас спросят, чем это подтверждено.
Я положила телефон экраном вниз.
Мы сразу запросили внешнюю экспертку: сохранить исходный PDF, снять метаданные и маршрут уведомления, осмотреть ящик OP-1, найти прозрачный конверт с кодом задачи. Через совет требовалось получить образ акта № 47-А только для сравнения подписи, синей линии и обрезанного фрагмента надписи. Отдельно написали: директорская учётная запись не означает установленного пользователя. Я перечитала эту строку и оставила.
Марат подтвердил получение запроса, но не разрешил нам самим открывать акт в живом каталоге. Исходник должен был пройти через внешнюю проверку. Результата сегодня не обещали.
Эльдар собрал четыре страницы, не смешивая их с распечаткой контрольной суммы PDF. Потом остановился.
– Он спросил про доступ, две команды и оплату, – сказал он.
– И про заключение лаборатории.
– Но ни разу не спросил, откуда у нас полный манифест «WEDDING_SKY_21_copy».
Я посмотрела на открытый дверной проём, за которым уже не было шагов.
– Значит, знал, что копия у нас.
– Значит, не спросил, – ответил Эльдар. – Пока только это.
Глава 26. Сделка Юлианы
Глава 26. Сделка Юлианы
Сообщение от Юлианы пришло во вторник, когда я раскладывала на кухонном столе копии вчерашней записи.
«Кафе у вокзала. В два. Есть оригинал. Приходите одна».
Через минуту появилась фотография зелёной вывески и ещё одна строка: «Эльдару и совету пока не говорите».
«Выслушаю одна. Тайну и защиту от последствий не обещаю. Если передаёте оригинал, он сразу идёт внешнему эксперту».
Пока Юлиана молчала, я позвонила экспертке. Она работала в «Меридиане» с ящиком OP-1 и уведомлением Святослава. Если владелица добровольно отдаст носитель, его примут после трёх в малой переговорной совета. Марат разрешил зарегистрировать передачу. Содержания я ещё не знала.
«Хорошо. Но сначала вы меня выслушаете».
Кафе занимало пристройку к старой части вокзала и в два часа было почти пустым. Юлиана выбрала стол у стены, откуда видела вход и отражение зала в тёмном окне. Рядом с нетронутым кофе лежала сумка для ноутбука.
– Вы предупредили их? – спросила она вместо приветствия.
– О возможной передаче носителя. В кафе никто не придёт.
– Я просила не говорить совету.
– А я предупредила, что ничего такого не обещаю.
– Тогда сначала мои условия.
– Можете назвать.
– Наша связь с Яковом не относится к технической проверке. И архив тоже.
– Какой именно архив?
Она осеклась.
– Авторские исходники. Я сделала рабочую копию вне реестра. Яков разрешил.
– Мой архив он не мог разрешить копировать на личный носитель.
– Это архив учреждения.
– Тогда зачем вы хотите его скрыть?
– Потому что в реестре нет выдачи. И потому что после всего случившегося любое слово превратят в кражу.
– Если вы унесли копию без оформления, название выберет проверка. Не я.
– Вы можете оставить совету технику и убрать личное. Не говорить, где Яков ночевал, не показывать фотографии, не делать из меня женщину, которая разделась под вашей программой.
Память вернула первый ряд и руку Якова на её спине. В кафе звякнула дверца холодильника.
– Я не собираюсь торговать подробностями вашей постели, – ответила я. – Но служебную роль, токен и архив скрывать не стану. Иммунитета не дам. И обещать за совет или эксперта не могу.
– Значит, сделки нет.
– Пока есть только ваши условия.
Она вынула небольшой чёрный SSD с монтажным кодом на белой наклейке.
– Это мой рабочий SSD. На нём я собирала скрытую копию и хранила переписку по цифровому переходу.
– Он зарегистрирован в планетарии?
– Как личный рабочий носитель с разрешением на временные материалы. Архивных исходников на нём быть не должно.
– И сообщений?
– Они сохранялись в папку проекта. Голосовые тоже.
Она положила накопитель между нами.
– M-01 мне принёс Яков.
Я не коснулась ни накопителя, ни её руки.
– Когда?
– В тот вечер, когда вы проводили ночную проверку. Пришёл в монтажную, положил на стол M-01 без футляра. Сказал, что нужен один короткий сбой на статичном фрагменте, а после показа токен надо вернуть в футляр.
– Что сделали вы?
– Собрала скрытую копию, удлинила статичную сцену и попросила Святослава назначить старый профиль четвёртому каналу. Должен был появиться заметный шов, будто картинка зависла и вы не сразу поняли причину.
– Чтобы Яков остановил вместо меня.
– Чтобы он продолжил показ. Вы должны были растеряться, он вмешаться, а после юбилея совет согласился бы, что вам тяжело держать зал.
Она не назвала это заботой и не спряталась за модернизацией. От прямого ответа моя злость стала точнее, но не меньше.
– Вы хотели выставить меня уставшей старухой перед полным залом.
– Уставшим специалистом. Возраст придумал бы Яков в своей речи.
– Какая бережная разница.
Юлиана сжала губы.
– Я не знала про задержку рендер-узла.
– Старый профиль в скрытой копии появился из вашей монтажной.
– Копия и сцена мои. Профиль я велела включить Святославу. Отдельной задержки не просила.
– Кто отнёс токен к OP-1?
– Я. Положила M-01 в прозрачный конверт с кодом задачи и оставила в запираемом ящике. У Святослава был ключ. Он написал, что заберёт после чистой проверки.
Вчера Святослав описал тот же конверт, только без человека, который его принёс.
– После работы токен вернулся к вам?
– Нет. Святослав написал, что оставил его там же. Когда я пришла, ящик был пуст. Я сказала Якову. Он велел не устраивать поиски и обещал сам разобраться.
Я записала ответы в бумажный блокнот, оставляя между строками место. Юлиана следила за ручкой.
– Вы сейчас признаёте подготовку подменённой копии и передачу M-01 Святославу.
– Признаю то, что сказала. Запишите ещё: движущегося фрагмента в моём плане не было. Я не просила рассинхрон и не знала, что он его добавит.
– Почему я должна верить?
– Не должны.
Она достала ноутбук, включила его и положила рядом кабель. Я остановила её руку.
– Ничего не подключайте.
– Я уже открывала эти файлы. Носитель рабочий, а не музейный экспонат.
– Теперь он источник. Пусть эксперт сама решит, как его читать.
Юлиана показала локальные превью, сохранённые на внутреннем диске ноутбука. На одном Святослав писал, что старый профиль после калибровки даст слишком слабый эффект. На следующем сообщал: «Добавил короткий сдвиг четвёртого. Не ожидал, что женщина встанет».
Дата стояла после юбилейного сбоя.
– На ноутбуке только превью? – уточнила я.
– Да. Полная цепочка с заголовками и вложениями на SSD.
– Я их не фотографирую.
– Я для этого принесла оригинал.
Она включила локальное аудиопревью. Динамик захрипел, потом заговорил Яков:
«Один небольшой сбой. На статике. Без риска для людей. Мирра должна увидеть, что зал можно передать. Токен верни до утра».
Его обычный рабочий голос, каким он диктовал письма и просил меня купить укроп. Во втором превью Яков требовал не менять движущуюся сцену. В третьем говорил: «Святослав отвечает за технику. Ты за копию. Никакой самодеятельности».
Я узнала каждую паузу. Для заключения моего узнавания было недостаточно.
По словам Юлианы, сообщения пришли с рабочей учётной записи Якова, а база и служебные заголовки сохранились на SSD. Источник ещё предстояло проверить эксперту.
– Если я отдам накопитель, назад уже ничего не заберу.
– Именно.
Юлиана закрыла ноутбук.
– Яков скажет, что я всё придумала.
– Возможно.
– Святослав уже сказал, что получил приказ от меня.
Она резко подняла глаза.
– Показал подпись?
– Это относится к проверке. Источник я вам не раскрою.
– Вот поэтому я пришла. Они оставят мне копию, токен и архив, а сами решат, что любовница захотела должность.
– Вы захотели должность, чужое авторство и помогли убрать автора.
– Да.
Она произнесла это без вызова.
– Я не прошу прощения. Прошу не выносить подробности связи на публику и не говорить, что архив был у меня дома. Назовите это нарушением хранения.
– Формулировку выберут по фактам. Я обещаю одно: не стану использовать вашу связь как зрелище. Всё остальное войдёт в опись.
– Даже архив?
– Даже архив.
Юлиана обернула кабель вокруг корпуса один раз и протянула накопитель мне.
– Не мне, – сказала я. – Вы передадите его лично.
До здания совета было три квартала. В переговорной секретарь уже подготовила журнал и три экземпляра акта.
Экспертка попросила Юлиану самой положить SSD на серый коврик. Сверила код, номер и состояние разъёма, сфотографировала корпус. В акте записали: владелица добровольно передаёт носитель, заявленный ею как оригинальный рабочий, с папками проекта, перепиской, аудиофайлами и неучтёнными копиями архива.
– Пароль? – спросила экспертка.
Юлиана написала его на отдельном листе, сложила пополам и расписалась поперёк линии заклейки. Я значения не видела.
Через блокиратор записи сняли полный образ. Контрольные суммы источника и образа совпали, их внесли в акт. Оригинал запечатали в номерной пакет, Юлиане выдали расписку. Я получила опломбированный накопитель с заверенным рабочим образом и пометой: «Содержимое и подлинность не оценены».
– Завтра будет заключение? – спросила я.
– Завтра будет результат по конфигурации, если повтор завершится штатно, – ответила она. – По переписке и голосу срок отдельно. Не смешивайте.
– Не буду.
Юлиана подписала последнюю страницу. У двери задержалась.
– Вы сказали Данилевскому о кафе?
– Ещё нет.
– Значит, всё-таки умеете что-то не рассказывать.
– До вечера. Это называется последовательность, а не тайна.
Она ушла по лестнице, прижимая расписку к сумке.
В мастерской Эльдара горел свет над верстаком. Он снимал старые номерные ленты с пустых транспортных коробок и складывал их липкой стороной внутрь. Я поставила опломбированную копию на свободный край стола.
– Юлиана передала оригинальный SSD, – сказала я.
Эльдар перестал сворачивать ленту.
– Сама?
– Под подпись. Я была свидетелем.
Я изложила условия Юлианы, путь M-01, её роль в копии и слова о задержке, затем описала три голосовых. Копию мы не открывали. Эльдар уточнил, что я слышала сама и где лежит оригинал, после чего принёс два стакана воды: чайник оказался пустым.
– Голос был Якова, – закончила я. – Я знаю, как он дышит перед словом «Мирра».
– Для вас был. Эксперт проверит файл.
– Я знаю.
Он сел на высокий табурет и подвинул второй ко мне. Я осталась стоять.
– Есть ещё что-то? – спросил Эльдар.
– Есть.
Я провела пальцем по ребру пломбы, не поддевая её.
– В кафе я хотела, чтобы Юлиана боялась. Когда она спросила, показал ли Святослав мою подпись, я увидела, что ей действительно страшно. И мне на минуту стало приятно.
Эльдар не сказал, что это естественно. Не предложил мне простить себя до того, как я закончила.
– Я ревную не только к Якову, – продолжила я. – Она работала с моими записями, говорила моим голосом в ролике, сидела под программой, которую я делала для нашей свадьбы. Я хочу отделить доказательства от постели, а сама всё время вижу её руку у него на шее. И мне стыдно, что иногда я хочу наказать её именно за эту руку, хотя в деле есть токен, архив и люди в зале.
– Вы ей это сказали?
– Нет. Сказала, что не стану делать из секса публичное представление.
– Сможете выполнить?
– Да. Но красивых чувств к ней не обещаю.
– Она их и не просила.
Я посмотрела на него. Вчера между нами стоял Святослав с чужим распоряжением. Сегодня – запечатанный накопитель и мой рассказ о чужой постели. Эльдар не отвёл глаз, но и не приблизился первым.
Я подошла сама. Положила ладонь ему на щёку, чувствуя под пальцами короткую щетину, и поцеловала.
На этот раз между нами не было стружки в волосах, случайного движения или вопроса, правильно ли я поняла собственное желание. Эльдар ответил сразу. Его руки легли мне на талию поверх свитера. Он привлёк меня ближе, потом ослабил хватку, оставляя мне место отойти.
Я не отошла. Поцеловала его ещё раз, медленнее. Он коснулся губами моей шеи, и тело отозвалось быстрее всех разумных доводов. Я упёрлась ладонью в его плечо, удерживая равновесие между табуретом и краем стола.
Эльдар остановился.
– Мирра, вы хотите продолжить?
– Да.
– Сейчас?
Я закрыла глаза на один вдох. Мне хотелось снять свитер, закрыть мастерскую и на несколько часов не знать ни голоса Якова, ни лица Юлианы. Именно поэтому я разжала пальцы на плече Эльдара.
– Не сегодня. Если останусь, буду прятаться у вас от этой встречи и завтрашнего результата. Я вас хочу, но не хочу использовать вас как укрытие.
– Хорошо.
– Очень развёрнутый ответ.
– Я могу составить приложение.
Я рассмеялась и всё-таки отступила. Эльдар подал мне пальто, дождался, пока я уберу заверенную копию в сумку, и вызвал такси к освещённым воротам.
– Напишите, когда доедете, – попросил он.
– Это проверка маршрута?
– Нет. Водителя. Маршрут я всё равно буду проверять по приложению.
– Тогда пришлю номер машины, чтобы вы не составили акт на невиновного.
