Текст книги "Орёл, несущий копьё (СИ)"

Автор книги: Lutea

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 31 страниц)

– Делаем всё, что в наших силах, для служения делу Тёмного Лорда, – ответил Адлер и, коротко кивнув, направился в сторону главной улицы; Макс с Георгом и Деян последовали за ним.

Деревня не была в огне, но следов боя хватало. Везде лежали кости, виднелись следы заклинаний, дорога во многих местах была раскурочена. Землю перед витриной одного из магазинов, в который явно попала Бомбарда, устилал слой ярких обёрток конфет, пастилы, желатина и прочих сладостей. Рядом со входной дверью, словно лакей, стоял скелет с оторванной по локоть правой рукой и проломленным черепом; в зубах он сжимал большой леденец на палочке.

– Псих, – прошептал Георг, неотрывно глядя на скелет, пока они проходили мимо. Тот не остался в долгу, медленно поворачивая голову им вслед.

Они прошли по краю площади, куда согнали уже всех жителей и защитников Хогсмида. Пришедший следом за юношами Долохов прошёл через толпу – все пятились, расступаясь, при его виде – и остановился в центре, намереваясь держать речь. Что он собирался сказать, Макс знал («Эта деревня теперь под властью Тёмного Лорда…»), но слов не слышал – они прошли дальше и ещё пару минут спустя вышли из деревни, после чего по тропинке поднялись на холм.

Луна и звёзды всё ещё были закрыты тучами, и если в деревне было светло от вспышек огней и чар, то здесь, на кладбище, царил мрак. Ступив на его территорию первым, Адлер зажёг свет на конце палочки, и остальные последовали его примеру. Между разворошённых могил они пробрались к месту, где оставили Тода и Влада; некромант по-прежнему был в круге пентаграммы, медленно и тяжело дыша – он держался последние минуты. Влад оказался поодаль; прислонившись спиной к надгробию, он сидел, спрятав лицо в руках. Рядом с ним лежало тело, вырванное из тьмы светом палочек.

– Влад, – позвал его Георг.

Штайнер вздрогнул и отнял руки от лица, на котором был написан ужас.

– Он пришёл сюда, – прошептал он, – догадался, что некромант может скрываться на кладбище… Аларикус сосредоточен на контроле, не мог драться, и я… мне пришлось…

– Успокойся, – Адлер подошёл ближе и протянул ему руку. – Ты сделал то, что должен был.

Влад потупился и несмело принял его помощь; Адлер поднял его на ноги и перевёл взгляд на тело.

– Чем это ты его так? – негромко спросил он.

Сделав шаг в сторону, чтобы могилы не загораживали обзор, Макс увидел, что лицо мертвого волшебника изуродовано: кожа вместе с мясом слезла, обнажив кости черепа.

– Едкая смесь, – Влад трясущейся рукой достал из кармана флакон с насадкой-распылителем. – Разъедает органику.

Адлер усмехнулся; он развеял маску и растрепал волосы, подставляя лицо ночному ветру.

– Все справились с задачей превосходно, – сказал он, – хотя здесь и было больше мракоборцев, чем мы ожидали.

– Либо они знали об атаке, – проговорил Макс, – либо её предвидели.

– Что в любом случае означает, что они начали работать, – усмехнулся Адлер. – Впрочем, на сей раз это им не помогло. С учётом того, что никто из нас не ранен серьёзно, это задание можно назвать очень удачным…

Он сделал паузу – в небе над Хогсмидом вспыхнул и завис огромный, светящийся зелёным череп, изо рта которого высовывалась извивающаяся змея. Пожиратели Смерти оставили на месте битвы свой знак.

Сбоку от Макса послышалось движение – Аларикус прекратил контроль над мертвецами и завозился, но почти сразу же потерял сознание от истощения сил.

– Теперь точно всё, – сказал Адлер. – Возвращаемся.

========== Арка 3. Глава 5. Серпентарий ==========

Хогвартс был осаждён. Никто не говорил об этом вслух, но каждый знал.

Не было ни войск по периметру, ни осадных орудий, как водилось в прежние века в войнах маглов. Всё вокруг замка: озеро, леса, горы – были теми же, что и прежде, без единого следа присутствия врага… кроме, разве что, Чёрной метки над Хогсмидом.

Северус стоял у окна в директорском кабинете, вглядываясь в черноту. Метка висела над деревней уже неделю, обновляемая ежедневно в восемь вечера, когда небо было уже достаточно темно, чтобы зеленоватый силуэт отчётливо вырисовывался. Значило ли это, что ежедневно в это время под ней кто-то умирал? Северус не знал, как не знали и прочие обитатели замка.

Хогвартс был отрезан от внешнего мира. Каминная сеть заблокирована, трансгрессия никогда не была возможна на земле школы, в довершение к чему враг сумел установить барьеры, не позволяющие срабатывать порталам, а сов, нёсших в замок письма, нещадно сбивали. Семь же тайных ходов, ведущих с территории Хогвартса, директор приказал в целях безопасности завалить и установить ловушки – об этих «тайных» проходах знало слишком много людей из числа выпускников. С едой пока проблем не было, эльфы имели хорошие запасы, однако подвоз прекратился неделю назад, а любой запас не бесконечен.

Пока всё шло довольно неплохо – но, но, но…

– Сколько мы так продержимся? – негромко спросил он не то себя, не то ночь за окном.

– Сколько сможем, – серьёзно ответил Дамблдор.

Северус развернулся; директор сидел в своём кресле вполоборота к нему и пристально глядел. Пытался угадать мысли? Просто наблюдал и ждал реакции?.. В любом случае, Северус ещё не принял решение, поэтому молчал.

Некоторое время спустя Дамблдор всё же решил поторопить его:

– Итак?..

– Не понимаю, как вы вообще себе это представляете, – огрызнулся Северус. – Мальчишка не доверяет мне, он не примет мою помощь, даже если от этого будет зависеть его жизнь. Хотя, такой мелочи бесстрашный гриффиндорец наверняка и не заметит…

– Но вы ведь понимаете, что в случае штурма Гарри необходимо вывести из замка, – прервал его Дамблдор. – Гарри – символ надежды на светлое будущее для всего нашего народа.

– Так почему бы вам не поручить его защиту Минерве?

– Потому что она будет занята безопасностью остальных учеников. Если Том всё же решит напасть на Хогвартс, я выйду на бой против него – это мой долг; однако даже я не могу знать, чем эта схватка завершится. Я хочу идти на эту дуэль, зная, что дети в надёжных руках.

Северус прикрыл глаза и растёр виски. Он не мог не понять решение Дамблдора; с принятием его было хуже.

– А что насчёт моей постоянной задачи? – осведомился он чуть резко. – Вы цените безопасность Поттера выше возможности узнавать, что планирует Тёмный Лорд?

– Нет, разумеется, это также крайне важно, – спокойно и даже несколько меланхолично отозвался Дамблдор. – И я более чем уверен, что вам по силам вывести Гарри из Хогвартса в безопасное место и вернуться прежде, чем ваше отсутствие будет замечено сторонниками Тома.

Вот теперь Северус ощутил настоящий прилив раздражения, который едва сумел сдержать. Он не понимал, не понимал, что творится в голове этого человека! Как, по мнению Дамблдора, он, Северус, должен был суметь провернуть всё это? Да чтобы только уговорить Поттера следовать за ним придётся потратить не меньше четверти часа – и это Северус ещё сегодня больно оптимистичен в прогнозах! А ведь затем предстоит вывести Поттера за территорию школы, не попавшись при этом на глаза ни союзникам, ни противникам, и оттуда трансгрессировать в некое «безопасное место», оставить мальчишку там, как-то убедив не лететь обратно в школу, очертя голову, на помощь всем и каждому. И в конечном итоге необходимо было ещё вернуться в замок и вступить в бой, сделав вид, что он всё это время был здесь… «Может, в чём-то Фадж всё же был прав? – зло подумал Северус. – Может, всё же маразм?»

Альбус, кажется, уловил его настроение; он опёрся на подлокотники и свёл вместе пальцы обеих рук, чуть наклонился вперёд.

– Я понимаю, Северус, что прошу не о пустяке, – серьёзно произнёс директор. – Однако я изначально дал вам понять, что буду требовать немалой отдачи.

Северус сердито дёрнул бровями и попробовал зайти с другой стороны:

– А слизеринцы? Кто присмотрит за ними, когда и если всё начнётся? Минерва будет полностью занята утихомириванием и сдерживанием своих бравых гриффиндорцев, Филиус и Помона станут беспокоиться в первую очередь о Когтевране и Пуффендуе.

– У Горация есть опыт, – парировал Дамблдор. – Он долгие годы был деканом Слизерина и сможет управиться со студентами вашего дома.

– Сейчас другое время, – отмахнулся Северус. – Раньше, возможно, Слизнорт был авторитетом, но для нынешнего поколения слизеринцев он практически никто – так, старый преподаватель, ваш добрый друг, между прочим.

«А у этих детей слишком много родственников на стороне Тёмного Лорда», – мог бы добавить он, но не стал, сдержался.

– Я верю, что Гораций справится, – сказал Дамблдор уже более твёрдо. – Не беспокойтесь о прочем, Северус, ваша забота – сохранность Гарри. Решить же остальные вопросы предоставьте мне.

Северус недовольно посмотрел на него, но быстро отвёл глаза – слишком пронзительным был ответный взгляд Дамблдора. В этот момент от директора Хогвартса практически осязаемо веяло мощью, уверенностью в праве отдавать приказы – и ожидать их беспрекословного выполнения.

Северус глубоко вдохнул, выдохнул. Полностью взял себя в руки.

– Скоро девять, время факультетской переклички, – проговорил он. – Разрешите идти, директор?

– Не буду вас задерживать, – Дамблдор продолжал внимательно смотреть на него, почти не моргая даже.

Северус коротко кивнул и направился к выходу, но голос директора его остановил:

– Ваш ответ необходим мне в ближайшее время, Северус. И я очень рассчитываю, что он будет положительным.

«Уже не стесняется в открытую говорить, что у меня фактически нет права выбора, – хмыкнул про себя Северус, быстро спускаясь по винтовой лестнице. – Просто прекрасно».

В замке в этот час перед отбоем господствовала тревожная тишина. Впрочем, не только в этот – она поселилась в древних стенах в ту ночь, когда силами Тёмного Лорда был взят Хогсмид, и с тех пор практически всё время висела в классах и коридорах, даже на трапезах в Большом зале теперь было тихо, ученики если и разговаривали, то только шёпотом.

Все понимали, что штурм может начаться каждый час. Студенты и профессора боялись этого, слизеринцы – частично, казалось, ждали. Северус понимал, почему так, как и то, что в случае штурма многие его подопечные могут влезть в бой и направить палочки на преподавателей и соучеников – их отцы ведь воюют за Тёмного Лорда, что тут удивляться? И Северус не был уверен, что не встанет в этой битве рядом с ними.

Почти у самого входа в общежитие Слизерина Северус столкнулся с Драко; он спешил и, увидев своего декана, явно занервничал.

– Мистер Малфой, сигнал к отбою был дан пять минут назад, – произнёс Северус, пристально глядя на него. – Почему вы, староста факультета, находитесь не в гостиной?

– Я задержался в библиотеке, профессор, – Драко постарался ответить бесстрастно, но глаза отвёл. Не рискует встречаться взглядом с легилиментом – верный признак того, что врёт. Северус решил вслух озвучить сомнение:

– В самом деле? Я не вижу при вас ни книг, ни конспектов.

Драко продолжал упорно глядеть в стену, мимо него, заложив за спину руки. Он сильно изменился за те полтора месяца, что минули с начала учебного года – Северус, поглощённый другим, не обращал на это внимания, но сейчас отчётливо различил. Из бледного Драко превратился в сероватого, под глазами залегли глубокие тени, губы едва заметно подрагивали. Кажется, он давно не видел ни солнечного света, ни свежего воздуха. «Мальчик не заслуживает всего этого, – устало подумал Северус. – Это наказание Люциуса за июньский провал в Министерстве, но принимает удар его сын». Взяв Драко за локоть, он отвёл его в сторону, в полутень смежного коридора.

– Вы должны быть осмотрительней, Драко, – очень тихо сказал Северус. – Что если бы вас поймал не я, а кто-то другой из учителей? Вам же прекрасно известно, что в связи с ситуацией ужесточён режим, и каждого студента, шатающегося после отбоя по школе, ждёт строгое наказание.

– Я этого не боюсь, – ощетинился Драко, вырвав из его захвата руку.

– А вам следовало бы. Что бы вы ни делали, если это вскроется, то даст Дамблдору повод…

– Я достаточно надёжно храню свои тайны!

– Дослушайте и не перебивайте, – Северус окончательно перешёл на ледяной шёпот. – Вы отсутствуете из общежития во время комендантского часа, на занятиях стали рассеяны, ваша успеваемость упала, а в свободное от уроков время вы буквально исчезаете. Ваши одноклассники обратили внимание на это, мисс Паркинсон уже предпринимала попытку узнать у меня, не назначено ли вам каких-нибудь дополнительных… – он саркастично приподнял бровь. – И это вы называете «надёжно хранить тайну»?

Маленький Малфой посмотрел на него со злостью пополам с обидой. В этот миг он стал похож на зверёныша, загнанного в угол и не знающего, как вырваться из западни. Теперь нужно осторожно показать ему руки, в которых нет ножа.

– Я хочу вам помочь, Драко, – произнёс Северус. – Я дал вашей матери Непреложный обет, что защищу вас и окажу содействие во всём.

Драко быстро покосился на него, но вновь отвёл взгляд; он был напряжён и, кажется, сбит с толку.

– Мне не помочь, – наконец, едва слышно проговорил он. – Если я не сделаю это, не сделаю сам, пострадают мои родители, в первую очередь мать, – юноша невольно прикоснулся к левому предплечью, где с лета стояла Чёрная метка. – Я не могу это допустить.

– Ваш отец постепенно возвращает себе расположение господина, и это может стать спасением и для вас, – заметил Северус и посоветовал: – Не делайте глупостей и не спешите; велика вероятность, что в конечном итоге от вас не понадобится никаких действий.

На это Драко растянул губы в нервной ухмылке.

– Если будет штурм, имеете в виду? Но тогда надо будет сражаться… – он вдруг поднял голову, встретился с Северусом взглядом почти дерзко. – А на чьей стороне в таком случае будете сражаться вы сами?

– Вы забываетесь, мистер Малфой, – прошипел Северус, сузив глаза. – Возвращайтесь в общежитие и готовьте факультет к перекличке.

– Как скажете… профессор.

«Ребёнок, какой же он ещё ребёнок, – проводив его взглядом, подумал Северус. – Сказать бы Люциусу, чтобы вплотную сыном занялся…»

Впрочем, вопрос этот ребёнок задавал более чем верный.

Контрольная у шестого курса была хорошей возможностью спокойно подумать. С самого утра зарядил дождь, и к обеду не переставший, и студенты были унылы и молчаливы уже не только из-за положения дел в школе и контрольной, но и из-за погоды.

Неспешно прохаживаясь по классу, Северус рассматривал их. Его слизеринцы корпели над вопросами очень усердно, прекрасно зная, что лучше не расстраивать своего декана. Накануне во время переклички, ставшей обязательной частью каждого дня со времени ввода осадного положения, группа семикурсников получила выговоры за то, что, пусть и до отбоя, гуляла возле Запретного леса – столь дальние отходы от замка теперь были запрещены. Северус чётко дал понять, что не потерпит нарушения правил, и назначил наказания; возражать ему никто не посмел, и сегодня почти все подопечные прятали глаза, чувствуя себя частично причастными к вине товарищей – Северус накануне грамотно провёл воспитательную работу. Сейчас они все старались: Драко строчил, не поднимая голову, Теодор Нотт вовсе уже исписал почти весь свиток, даже Дафна Гринграсс, в целом мало интересовавшаяся учёбой, причина выбора которой для продолжения изучения защиты от Тёмных искусств оставалась для Северуса загадкой, кажется, на сей раз вправду подготовилась.

Энтони Голдстейн, Падма Патил и прочие когтевранцы трудились спокойно, но в высоком уровне их работ можно было не сомневаться. Пуффендуйцы были тихи и незаметны – как и большую часть времени. Гермиона Грейнджер строчила ответы так быстро, почти ожесточённо, что рисковала порвать кончиком пера пергамент; Северус, проходя мимо, мимолётно заглянул в её свиток и уже сейчас знал, что за эту работу придётся поставить «Превосходно». У прочих гриффиндорцев дела обстояли явно хуже: Рон Уизли обхватил руками голову, слонившись над пергаментом, Дин Томас нервно покусывал кончик пера, а Симус Финниган попытался украдкой скоситься в листок соседа, за что мгновенно получил от преподавателя подзатыльник тонкой брошюрой о защите от дементоров, выпущенной Министерством, Северусом используемой лишь для подобных воспитательных мер.

Взгляд Северуса задержался на Гарри Поттере. Тот, словно бы почувствовав это, поднял от пергамента голову и смело встретил его взгляд – этот мальчишка, в отличие от Малфоя, даже после дополнительных занятий в прошлом году так и не понял, что смотреть в глаза легилименту чревато. На долю секунды захотелось проучить наглого и практически необучаемого Поттера – может, до него бы хоть так дошло, – однако Северус отмёл желание вторгнуться в его мысли и отвернулся к окну.

Отчего-то на ум ему тут же пришла одна давняя сцена: обособленное общежитие Дурмстранга и первый разговор декабрьским вечером с Адлером Гриндевальдом и Максимилианом фон Винтерхальтером. «Гриндевальд тогда с улыбкой пообещал нам принести Каркарова на блюдечке, – вспоминал Северус, глядя на капли, остервенело бьющие в оконное стекло. – И принёс, что характерно». Как же эти двое отличались от Гарри Поттера, Драко Малфоя, Теодора Нотта и прочих их ровесников, хотя разница в возрасте была всего года два… Ученики Северуса были горькими детьми, ничего, по сути, не знающими о мире и том, как он жесток, – а вот Гриндевальд и Винтерхальтер знали. Более того, принимали активное участие в делании его ещё более суровым и беспощадным местом.

Северус знал, кто являлся организатором и исполнителем теракта на Кингс-Кроссе – догадался ещё до того, как услышал в штабе Лорда, на снимке в газете узнав алую семиконечную звезду, бывшую символом группы Гриндевальда. Он предполагал, кто убил Амелию Боунс – об этом как раз Пожиратели не распространялись, представляя всё инициативой Селвина, но Северусу слишком хорошо был известен стиль действий его «Тёмных товарищей», чтобы питать иллюзии относительно их способности провернуть нечто настолько дерзкое и стремительное. Он имел догадку об участии Семёрки Гриндевальда в атаке на Хогсмид – призраки, по просьбе Дамблдора летавшие в деревню во время боя, говорили об ордах скелетов и трупов, но для их призыва ни у одного из Пожирателей не было навыков, так что это почти наверняка было делом рук того потомственного некроманта, Аларикуса Тодлера.

Да, Северус всё это знал или предполагал… и между тем ни слова не сказал Альбусу.

Дамблдор в принципе не знал о существовании Семёрки – Северус не поставил его в известность ни когда в прошлом декабре вернулся из Дурмстранга, ни после всего случившегося за последние месяцы. И ничуть не сожалел – Северусу доставляло мстительное удовольствие осознание того факта, что ему известно нечто, неизвестное великому и всеведущему директору Хогвартса. К тому же, речь ведь шла о молодом Гриндевальде… Хотя, пожалуй, было бы занятно посмотреть на выражение лица Дамблдора, когда бы он узнал, что правнук его одно время приятеля Геллерта продолжает борьбу – вот только не за «Общее благо», а за власть чистокровных. Ирония, какая ирония…

Но истинная причина его молчания крылась в ином. После стольких лет двойным агентом Северус уже вовсе не был уверен, за какую сторону болеет больше.

К Свету его в своё время прочно привязала Лили Эванс – милая Лили со смеющимися зелёными глазами, его первая и единственная в жизни любовь. Даже когда они рассорились и она после школы вышла за этого остолопа Поттера, Лили осталась для него… чем? Ориентиром? Лучом света? Далёкой мечтой?.. Сейчас Северус не мог сказать точно – минуло ведь столько лет, столько воды утекло; он повзрослел и начал постепенно стареть, а она умерла, отдав жизнь за сына, и была теперь вечно юным идолом, который жил лишь в сердцах. В его сердце уж точно – всегда.

Однако в самом деле прошло слишком много лет. От Лили остались в этом мире лишь воспоминания знавших её и сын – больше Поттер, чем Эванс, такой же самонадеянный и наглый, как отец, только с материнскими чистыми глазами. Мальчишка, которого Северус не переносил, но за которым всегда присматривал, потому что таким был его договор с Дамблдором. Однако теперь директор требовал от него не простого присмотра – настоящей защиты, возможно, если Дамблдор проиграет Тёмному Лорду, – наставничества. И Северус вовсе не был уверен, что даже ради памяти Лили готов позволить вовлечь себя в подобное.

На Тёмной же стороне были все те люди, с кем он приятельствовал (если можно назвать это так) в годы обучения в школе, был Люциус – единственное у него подобие друга. За Тёмного Лорда воевали почти одни только слизеринцы – а Северус был слизеринцем в полной мере, хотя долгие годы Дамблдор и пытался намекать, что не уверен в верности вердикта Распределяющей шляпы. Альбусу на руку было подрывать его духовную связь с факультетом, со своеобразной слизеринской общиной – на Светлой-то стороне выпускников факультета Салазара не было, все они либо сражались за Лорда, либо хранили нейтралитет. Потому что слизеринцы по природе своей меркантильны и понимают, что только лишь Тёмный Лорд может в полной мере удовлетворить их амбиции, – никак не существующее правительство или тем более Дамблдор.

Но в чём же был шкурный интерес самого Северуса, и был ли он вовсе? Северуса ведь не заботили деньги, как Яксли, власть и внешние атрибуты, как Малфоя и Лестейнджей, идеи главенства чистокровных, как Беллу и Долохова. Он мало волновался за свою жизнь, потому что ему было нечего терять. Но что же тогда, почему, откуда сомнения?..

Звонок раздался так некстати. Ученики завозились, быстро дописывая последние слова, и Северус взмахнул палочкой, заставляя работы перелететь на его стол и сложиться аккуратной стопкой. Этот вечер проверок обещал быть долгим.

– Продолжайте практиковать невербальные чары, – напомнил он, когда студенты стали собираться. – Завтра на дополнительном занятии мы будем отрабатывать их использование в дуэли. Посещение, как и было объявлено директором, по желанию, но если вы рассчитываете на высокие баллы в семестре и в следующем году на ЖАБА… – он позволил голосу плавно сойти на нет. И не стал добавлять, что умение творить чары без слов может очень пригодиться им, если в ближайшее время дело дойдёт до битвы за Хогвартс.

– Мы поняли, сэр, – важно кивнул Эрни Макмиллан, и по его лицу Северус понял, что старшекурсников Пуффендуя их староста сегодня в гостиной будет всячески мотивировать прийти.

Когда он остался в кабинете один, Северус вновь подошёл к окну. Сейчас из-за дождя и серого небесного фона Метка над Хогсмидом была видна плохо, практически не просматривалась – и всё же она была. Временно скрытая угроза. Напоминание, что спокойствие мнимо.

Возможно – он сам не до конца понимал свои чувства, – Северус и хотел, чтобы всё это поскорее закончилось. Чтобы сражение за Хогвартс состоялось, чтобы Министерство сделало что-то, чтобы выявился, наконец, в этой борьбе победитель – но важно ли лично ему, кто это будет?

Он был связан с обеими сторонами: с Тёмной – Чёрной меткой, со Светлой – клятвой Дамблдору. Ими обеими он был лишён свободы, спокойствия, обе на него давили. В целом, Свет и Тьма были для него равнозначно привлекательны… и одинаково ему ненавистны.

Как он и ожидал, следующим днём на дополнительное занятие для старшекурсников в Большом зале пришли многие несмотря на то, что суббота была законным выходным. Когтевранцы традиционно тянулись к новым знаниям, пуффендуйцы хотели трудиться на благо товарищам и себе (все понимали, что в случае битвы старшим ученикам придётся держать оборону вместе с профессорами), гриффиндорцы никогда не проходили мимо возможности улучшить боевые навыки, которые могли потом помочь в драке. Слизеринцы вовсе были в полном составе; они держались в стороне от прочих факультетов, представители которых хотя и не полностью, но перемешались, рассредотачиваясь по залу и выбирая удобные места. Этого следовало ожидать.

«За кого они вступятся, когда всё начнётся? – вновь задал себе вопрос Северус. – Школа немало им дала, многие привязаны к ней; у некоторых есть друзья на других факультетах. Но штурмовать ведь её придут их отцы, дядья, кузены и прочие родичи…»

Стоя на возвышении, где обычно располагался преподавательский стол, Северус видел, как гриффиндорец Маклагген, проходя, толкнул хрупкую Гвен Фоули – девочка покачнулась и почти упала, но Нотт и Забини одновременно бросились её поддержать, а Крэбб и Гойл по жесту Малфоя оттеснили Маклаггена прочь, угрожающе поигрывая мускулами, – они-то были сопоставимы с гриффиндорцем по комплекции. Драко вышел из-за спин приятелей и что-то стал внушать Маклаггену, тот, сложив на груди руки, хмыкал и демонстративно морщился, почти не отвечая. Вскоре стычка привлекла внимание других гриффиндорцев, которые мгновенно встали на защиту своего, прибежала Грейнджер – разбираться, за ней следовали Уизли и Поттер, тут же вступившие в жаркую полемику с Малфоем. Северус пока наблюдал со стороны и не вмешивался, но само его присутствие в зале помогло быстрее всё завершить: Грейнджер, поминутно косясь в его сторону, что-то сказала и увела гриффиндорцев подальше. Всё же сделать её старостой было верным решением, Минерва не прогадала.

После ухода львят вокруг слизеринцев образовалась словно бы зона отчуждения. Сами они сгруппировались, оттеснив девочек в центр, и теперь бросали вокруг себя ожесточённые взгляды – ожидали новой нападки и готовились обороняться. Они знали, что здесь, в Большом зале, на глазах у Северуса, на них не нападут всерьёз, но морально были готовы, действовали на инстинктах.

Немедленно вспомнился Драко, затравленным зверем глядевший на него при разговоре пару дней назад. Вспомнилась недавняя стычка между слизеринцами и гриффиндорцами в коридоре, закончившаяся отправкой троих участников в больничное крыло, – тогда профессорам не удалось выяснить причину свары, студенты обоих факультетов упорно не признавались.

Вновь обведя взглядом своих подопечных, Северус вздохнул, осознавая, что если и станет за что-то биться до последнего, то только за этих детей.

========== Арка 3. Глава 6. Общее благо ==========

Влад,

За почти четыре месяца, прошедших с ссоры, у нас обоих было время остыть и иначе взглянуть на ситуацию. Думаю, пора откровенно признать, что наша с тобой размолвка бессмысленна. Не отрицаю, возможно, я был чересчур резок в словах, что и стало причиной такой твоей ответной реакции, однако, уверен, и ты понимаешь, чем именно вызвал моё недовольство.

Впрочем, я бы предпочёл обсудить наши разногласия при личной встрече – не хочу, чтобы между нами оставалось недопонимание.

Сегодня я весь день проведу дома. Буду ждать тебя.

Отец

Влад перечитывал это письмо, доставленное домовиком, уже в третий раз, а сердце билось всё так же, как в первый. Отец… Поразительно, что он, ущемив свою гордость, написал подобное, – но вместе с тем волнительно и приятно.

Уйдя после ссоры с отцом, недовольным их номером с выпуском, из дома, Влад почти не надеялся однажды вновь получить от него весть – слишком много в тот раз они друг другу наговорили, слишком плохого. Он знал, что был виноват не меньше отца, но первым принести извинения боялся. Боялся тем самым подтвердить прошлые обвинения.

Однако же вот оно, письмо, – предложение мира, предложение… пути для отступления?..

Стук закрывающейся двери заставил его вздрогнуть так, что Влад чуть было не выпустил из руки листок. Конечно же, это был Адлер – Макс и Георг ещё накануне уехали в Вену, Деяна вновь вызвали в Британию (Лестрейнджи хотели видеть его в своей команде, отказывать одним из наиболее приближённых сторонников Лорда было бы неразумно), а Аларикус как всегда заперся у себя в лаборатории.

Досадуя на себя, что из-за письма забыл принять утреннюю порцию успокоительных, Влад непроизвольно повёл плечами – ему было не очень комфортно в присутствии Гриндевальда, тревожно. Адлер заметил его движение и вскинул бровь, но практически тут же вздохнул как будто расстроенно и подошёл ближе к столу.

– И что же пишет твой отец?

Бросив быстрый взгляд на конверт, небрежно забытый на столе и привлёкший внимание Адлера, Влад прикусил губу. Он не знал, как выкрутиться, но и говорить правду не горел желанием – Адлер наверняка захочет как-то использовать этот факт, самого Влада, чтобы добраться до его отца. Но взгляд предводителя требовал, и Влад как всегда не нашёл в себе силы промолчать или соврать.

– Он хочет встретиться, – негромко ответил он, не поднимая взгляд. – Разобраться во всём, – и затих, ожидая реакции, уже предполагая, какой именно она будет.

«Тебе стоит пойти на встречу. Помирись с отцом – это выгодно для нашего дела…»

– Тебе стоит с ним встретиться…

«Ну вот», – невесело усмехнулся про себя Влад. Стоило, наверное, гордиться тем, что он так хорошо научился понимать предводителя группы… отчего-то не выходило.

– Всё-таки это нужно вам обоим.

Вот теперь Влад удивился – не словам, они у Адлера почти всегда врали, – но тону, которым он их произнёс. Тону, в котором совершенно неожиданно, при этом явно, неоспоримо звучала искренность.

От удивления Влад выпрямился на стуле и вскинул глаза, однако наткнулся на пристальный взгляд Адлера и моментально вновь опустил голову. Наверное, это всё же проверка.

– Я готов сделать, как скажешь. Это нужно тебе? – покладисто уточнил Влад. Или забито, смотря как трактовать.

– Да, – ответил Адлер. – Потому что рассчитываю, что примирение с отцом вернёт тебе равновесие.

Влад нервно мотнул головой и принялся теребить письмо, которое всё ещё сжимал во вспотевшей руке.

– Не понимаю, о чём ты.

– Понимаешь, – возразил Адлер спокойно. – Целитель обследовал тебя и назначил успокоительные не просто так. Но ты по-прежнему дрожишь от одного моего присутствия.

Влад смутился – глупо было надеяться, что Гриндевальд, пусть и вечно поглощённый планами, этого не заметит.

– Адлер, я…

– Должен отправиться в Берлин и поговорить с отцом, – он помолчал, а затем добавил: – После нас с тобой тоже ждёт разговор.

И Адлер ушёл, оставив Влада в опасливом недоумении, к которому примешивалась толика почти мазохистского предвкушения.

Магический квартал Берлина не был похож ни на один другой. В нём не наблюдалось ни лёгкости, ни волшебного очарования, ни шума и суеты – это был строгий район, чинный и полный жёстких линий. Красивый – но не завораживающе; скорее, с гордым подчёркиванием своего превосходства. И люди здесь были под стать: сухие, серьёзные, консервативные. В последнее время, правда, с окраин Берлина (жить в самом районе им было не по карману) и из других городов подтянулись борцы за права маглорождённых – их пикет располагался на Доннер-плац с мая.