Текст книги "Bеsame mucho (СИ)"

Автор книги: Галина 55

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Интересно, сколько времени эти обалдуи учили текст? За мзду или за затрещины? Нужно будет не забыть спросить у Андрея.

Не буду подробно записывать, весь разговор родителей с Андреем, он у меня на диктофоне записан, для семейного архива так интереснее. Например, поссоримся мы когда-нибудь с мужем, я обижусь, уйду куда-нибудь, а потом послушаю эту запись, где Жданов восхваляет меня, как будто я ангел какой-то, послушаю, как он говорит моим папе и маме о своей любви к их дочери и обязательно побегу мириться с ним. А вот про то, как папа нам поверил, запишу обязательно.

После того, как родители и согласились на наш брак, и даже благословили нас, я аккуратно начала разговор, ради которого Андрей и вышел из подполья раньше времени. Сватовство могло подождать, а гарантия банкам – никак.

– Мама, папа, – начала я, – мы с Андреем решили выкупить «Zimaletto» у компаньонов. Во-первых, мы хотим, чтобы это был семейный бизнес, который мы сможем оставить своим детям, а во-вторых, Воропаевы постоянно палки в колеса вставляют, не дают нормально развиваться компании.

– Это дело хорошее. Ты слушай, Андрей, Катюху, у нее не голова, а Дом Советов, она плохого не придумает.

– Я и слушаю. И вот, что Катенька посоветовала… – Жданов запнулся лишь на мгновение. – Валерий Сергеевич, мы решили, что часть акций должна принадлежать вам.

Вот это да! Такого даже я не ожидала. Мы хотели лишь попросить выставить родительскую квартиру в качестве залога для банка. Я была уверена, что уже после третьей презентации коллекции мы разроем этот залог и квартира снова станет чистой. А Андрей! Господи, за что мне это счастье?!

– Как это? У нас нет денег на покупку акций «Zimaletto», а такой подарок от зятя мы с Ленкой не примем. Даже не думайте.

– Пап, я договорюсь о кредите под залог вашей квартиры. Кира выставит свои акции намного ниже их номинала. Вы с мамой как акционеры будете получать ежемесячную ренту, которой будет достаточно и для взносов в банк и еще на жизнь оставаться будет. Если у нас появятся свободные деньги, то мы закроем ваш кредит гораздо раньше, чтобы не накручивать проценты.

– А мы с мамой будем вам потом ежемесячно отдавать долг, но уже без банковских процентов. Так?

– Именно так, пап.

– Ленка, по-моему, это замечательное предложение, а? Как ты считаешь?

– Валерик, не надо, а что если что-то пойдет не так? Мы же останемся без квартиры!

– Ни за что не поверю, что моя дочь бросит меня на улице, – сердито посмотрел на маму отец. – Мы покупаем акции, Елена Александровна. Я сказал!

Дело было сделано. Кирин пакет перешел моим родителям.

Ой, Андрюшка приехал! Пока, дневник, я сплю.

POV Андрей Жданов.

Я зашел в комнату, ступая едва слышно, как я и думал, Катюшка еще спала. Но видно я все-таки шумнул чуток, а может, она просто почувствовала мое приближение, как чувствовала его всегда.

– Доброе утро, Андрей. Ты уже встал, есть хочешь? Я сейчас поднимусь, приготовлю завтрак. А ты пока съезди в аптеку, пожалуйста. Купи тест.

Так я и знал, ей сразу же захочется проверить, беременны мы или нет.

– Кать, я уже был в аптеке, вот, держи, – я протянул жене несколько упаковок.

– Андрюшка! Какой ты замечательный! Я только подумала, а ты уже сделал. – Катя бросилась мне на шею, начала поспешно целовать мои глаза, щеки, нос, подбородок. – Ой, – она выхватила тестеры и бросилась в ванную комнату. – Я говорила тебе, что очень тебя люблю? – донеслось до меня.

– Сегодня еще нет!

– Это было мое упущение, – светящаяся изнутри, жена вышла из ванной. – Я очень тебя люблю, папаша!.. Кажется, в самолете получаются настоящие летчики!..

Комментарий к Глава 14

У нас наступает самый важный в году праздник – Судный день. С вечера и до вечера пост.

Так что главы завтра не будет.

Гмар хатима това! Хорошей записи в Книге Жизни, мои дорогие.

Простите меня если невольно кого-то обидела.

========== Глава 15 ==========

POV Елена Александровна.

Бедная Катенька! Бедная моя девочка, так намучилась с беременностью, как мне и не снилось. Оно и понятно, она у меня была крошечной, тихой, не доставляющей мне никаких проблем, даже токсикоза почти не вызывала, а Лёвушка, он крупный, беспокойный, всю беременность крутился, как волчок, дрался за десятерых, то под ребра Катю ножкой лупил так, что она белела от боли, то где-нибудь на переговорах в самое неподходящее время начинал головой голы забивать, сбивая мою девочку с дыхания. А после восьми месяцев беременности и вовсе норовит побыстрее на свет Божий вылезти, устраивая спектакли с ложными схватками.

Уже дважды Андрей привозил ее в роддом и дважды ее не просто отпускали, а выгоняли домой, а вот сейчас, на третий раз, Катеньку положили в больницу до родов. Сказали, что у нее матка все время в тонусе, крупный плод и возможны досрочные быстротечные роды, поэтому лучше, чтобы врачи были рядом.

А Андрюша, он такой замечательный парень, он нам с Валериком стал настоящим сыном, а уж как Катеньку нашу любит, как сына ждет, так и не передать. Сам вымотался, все с работы да в больницу, из больницы, да на работу, домой заезжает только принять душ и переодеться. И нас с отцом вымотал. Ни за что не уходит от Кати, пока я или муж его не подменим, боится оставить ее одну, все переживает, что заскучает или ей может понадобиться что-то, а рядом никого не будет. Уж и дочка протестовала, говорила, что хочет немного побыть одна, и Валера протестовал, он больницы с трудом выносит, а зять уперся и ни какую. Или вы, мол, меня сменять будете, или я сиделку найму.

А мне только в радость побыть с моей девочкой. И подкормить ее могу, и помыться помочь, и вообще… Мы с дочкой за это время очень сблизились, я ее попросила, и она подробно мне рассказала их с Андрюшей историю. Все-все, без утайки. Ну, может и утаила чего, но только то самое чем с матерью не делятся, а так – все-все.

– Бедный мальчик. Как он только выдержал этот твой обед в «Ришелье» с женсоветом? Ох, Катя-Катя, разве ж можно было так над над человеком измываться?

– Мам, я ведь думала, что он меня только использует, смеется надо мной, издевается, вот и мстила ему, как дуреха, да еще… Мамочка, я же безумно его любила. Ты же понимаешь, что влюбленная и обиженная женщина…

– Способна на несусветную глупость? Понимаю конечно. Рассказывай дальше, – попросила я дочь.

– А дальше игра закончилась, мама.

– Как так?

– А вот так! Я ему поверила, поняла, что Андрей действительно меня любит. И в тот же вечер вышла за него замуж.

– Как ты замуж вышла я уже знаю. Это же надо какие шустрые! Нас с отцом обманывали, сватов засылали, а сами уже женатыми были и даже Лёвушку успели сделать.

– Мамочка, не обижайся. Зато мы потом венчались, с вашим благословением.

– Я не обижаюсь, доченька. Что ж мы с отцом не понимаем, что всякое в жизни случиться может. Ты лучше рассказывай, как ты поверила Андрею. Только, пожалуйста поподробней, договорились?

– Договорились! Времени у нас хоть отбавляй. Ну, слушай…

– Я с обеда пришла, а на столе открытка лежит, не такая, как раньше, подписанная каллиграфическим почерком со стихами известных поэтов, а обычная открытка, написанная рукой Андрея. – Катенька замолчала, мечтательно прикрыла глаза, потом достала какой-то пакет из тумбочки, вынула оттуда открытку, раскрыла ее и прочла:

«Дорогая моя, милая Катя! Я очень скучаю по тебе. Вижу тебя каждый день, и не узнаю, потому что это не ты, это какая-то другая, незнакомая и неприятная девушка. Особенно скучаю по твоей открытой, а не вымученной улыбке. По тебе Катя, Катенька, Катерина, Катюша, Катька, по тебе – настоящей. По своей девочке. А может, ты сейчас настоящая, а та прежняя искренняя и живая была фальшивой? Что с тобой происходит, любимая? Ты очень ко мне переменилась, и надеюсь, что причина этих перемен не я. То ты холодная и неприступная, словно заснеженная крепость, то мягкая и теплая, как солнечный зайчик, но в последнюю минуту убегаешь, как и он, выскальзываешь из-под руки. Я устал, я измучился, я так больше не могу, Катенька. Нам с тобой нужно поговорить. Сегодня же! Иначе я больше не выдеру. Прошу тебя, умоляю, давай сегодня поедем ко мне и поговорим. А если не хочешь ко мне, мы можем поужинать где-нибудь вместе и, наконец, все выяснить. Твой А.».

– Мне очень хотелось поверить этому посланию. Очень! Но не получилось, перед глазами стояли строчки из «инструкции» Малиновкого: «А писать про то, что ты жаждешь новых поцелуев с Мисс «Железные Зубы» я не могу, потому что могу себе представить, какое отвращение вызывают у тебя эти поцелуи, впрочем как и всё остальное».

– Какой же он подлый, этот Роман Дмитриевич, – у меня даже сердце от злости зашлось. – И ты не поверила Андрею?

– Не поверила. И даже выбросила открытку в корзину. Хорошо еще, что не порвала, – Катя улыбнулась, – назавтра достала и забрала в семейный архив.

– Андрюше не поверила, а этому хлыщу верила. Глупая моя девочка. Ладно, рассказывай дальше.

– Едва я чуть-чуть успокоилась, как ко мне в каморку зашел Жданов. Он долго смотрел на меня, молчал, я делала вид, что работаю и вовсе его не замечаю. Наконец, он не выдержал:

– Что с вами происходит, Катенька? Почему все пошло не так?

– Вы ошибаетесь, Андрей Павлович, ничего не происходит, вам показалось. Все, как всегда.

– Да нет, Катя, нет. И дальше терпеть эту непонятную игру я не намерен. Сегодня же вечером мы поговорим.

– Я бы с удовольствием, но я обещала девочкам, что сегодня вечером я отвезу их в…

– Прекрати! – заорал он, переходя на «ты». – Хватит! Я устал от этих непонятных игрищ! Мне плевать, кому и что ты пообещала, значит извинишься и возьмешь назад свое слово. Хочешь ты или нет, но сегодня вечером у нас с тобой свидание. Пора расставить все точки над «i», пора выяснить отношения. Хочешь расстаться, давай расстанемся, только скажи мне об этом прямо.

– Ух, ты! Вот прямо «давай расстанемся»? А вы не боитесь, что все ваши деньги в моих руках, а, Андрей Павлович? Не боитесь?

– Я больше ничего не боюсь, Катя, – у него даже губы побелели от злости.

– Нет, вы боитесь, вы очень боитесь. А вы не бойтесь, я могу прямо сейчас вызвать Николая, он привезет все бумаги и…

– Ошибаешься, – перебил меня Жданов. – Я устал, я так устал от недомолвок, от твоего неадекватного поведения, от твоих уходов на прямо поставленные вопросы, от твоего Коленьки, от твоего Мишеньки и от твоих игр, что я уже ничего не боюсь. Вскроется наша афера? И пусть! Пусть все всё узнают. Зато ты перестанешь меня мучить. Зато я пойму, что тебе нужно на самом деле! Мы с тобой сегодня же всё проясним. Я даже вечера дожидаться не стану. Собирайся, мы уезжаем сейчас.

– Куда?

– Мне все равно, хочешь – ко мне домой, не хочешь – в какое-нибудь другое место, например, в ресторан, только бы там было тихо, чтобы никто нам не помешал поговорить. Собирайся! – прикрикнул Андрей и подал мне пальто.

– Может, я могу сходить в туалет перед тем, как вы меня пинками будете провожать до машины?

– Идите, Катенька, но ваше пальто и ваша сумка пускай полежат здесь.

– Думаете, что сбегу?

– Думаю, что можете и сбежать.

– Так вызовите конвой, пусть сопровождает меня в туалет.

– Катя, хватит препираться, идите куда вам нужно, я жду вас здесь и мы сразу же уезжаем.

Андрей выскочил из каморки, и сразу схватился за телефонную трубку, а я пошла в туалет. В приемной не было никого, зато в предбаннике Роман Дмитриевич так увлеченно беседовал по мобильному, что даже не заметил меня.

– Палыч, в Марьино есть превосходный ресторанчик, там вас никто не сможет засечь… Что?.. Ну, не в «Лиссабон» же ее везти, и не в «Турандот», правильно?.. Что?.. Ты просто для себя реши, что тебе важнее, репутация или лишние деньги на бензин. Ты же себя опозоришь, завтра все сливки Москвы будут обсуждать, как Жданов-младший вывел в свет свою макаку.

Тут Малиновский запрыгал, как обезьяна, начал почесываться, издавать утробные звуки «уо-у-оууу» и, наконец, заметил меня. Смутился и быстренько выскочил из предбанника.

– Мамочка, если бы ты могла себе представить, как мне тогда было больно.

– Катенька, да ведь ты сама говорила, что Андрюша с Малиновским поссорился еще после Праги. Что они даже по работе общались через силу. Почему ты не подумала, что это Рома…

– Мам, – перебила меня моя доченька. – Ты права, и мы с Андреем потом все выяснили, но тогда… Все было слишком похоже на правду, вот у меня от боли рассудок и помутился.

– Как только Роману удалось такое устроить? – я вроде не спрашивала, бурчала про себя, но Катя ответила:

– Скорее всего Малиновский зашел в кабинет, когда мы с Андреем были в каморке и слышал весь наш крик, вот и устроил «показательные выступления», делая вид, что говорит со Ждановым. А я от обиды потеряла всякую способность не только критически, но и вообще мыслить.

– Бог ему судья, Катенька. Главное, чтобы папа ничего не узнал, а то мало этому Малиновскому не покажется. Ты же знаешь, отец не станет Бога дожидаться, сам приговорит.

– Значит, я пошла в папу, – рассмеялась дочка. – Я тоже не стала дожидаться суда Божьего, сама разобралась с Ромой-Романом.

– А как? Расскажешь?

– Обязательно, но потом, вначале дослушай, как я Андрею поверила.

– Поедем ко мне, Катюша? – с надеждой спросил Жданов, заводя мотор.

– Не хочу! Я думала, что вы предоставите право выбора места мне.

– Да ради Бога, Катенька, ради Бога. Выбирайте. Я ведь просто предложил.

– Я хочу поехать в «Лиссабон», – нахально заявила я и презрительно посмотрела на визави. Я же специально выбрала самый престижный ресторан, чтобы там опозорить Андрея своим видом.

– Что? Вы… Катенька, вы в своем уме. Там же полно наших с Кирой знакомых.

– Я прекрасно понимаю, что это за место. И, на мой взгляд, оно идеально подходит для нашего с вами разговора. Там тихо, там никто не помешает поговорить. Но если вам неудобно, если вы стесняетесь, то мы прекрасно можем отложить все беседы до более подходящего случая. Да и вообще, – я подергала ручку дверцы, – выпустите меня, я поеду домой на своей машине.

– Катя, ну что за ребячество! Неужели ты не помнишь Кирин ультиматум? Я не имею права без нее показываться в ресторанах или на раутах. И ты здесь ни при чем, даже с Романом я не могу появиться ни в одном приличном баре или ресторане.

– Какое мне дело до ее ультиматумов? И вы, кстати, тоже говорили, что не собираетесь жениться на ней, что если я соглашусь быть с вами, то вы тут же бросите свою невесту и открыто заявите всем, что мы вместе. Или я что-то путаю?

– Ничего ты не путаешь, только ты ведь категорически отказалась. Сама настояла на том, чтобы держать все в секрете, пока «Zimaletto» не выйдет из кризиса. В какую игру ты играешь, Катя?

– Ни в какую. Я просто хочу в «Лиссабон».

– Ну, в «Лиссабон», так в «Лиссабон». Поехали, – Андрей плавно тронул машину с места…

========== Глава 16 ==========

POV Андрей Жданов.

Двери палаты были едва приоткрыты, но каждое слово, произнесенное внутри, звучало так, как будто говорящий находился рядом. Передо мной встала дилемма, войти или все же подслушать рассказ жены о том, как она мне поверила. Ужасно хотелось услышать ее версию, возможно, даже то, о чем она мне никогда не рассказывала и не расскажет, но… В тот самый вечер, когда мы помирились и я потащил ее в ЗАГС, мы дали друг другу слово, что… В общем, данное слово не позволило мне подслушать.

– Привет! Ну, как вы тут справляетесь без меня? – Вроде бы мы не виделись всего каких-то семь-восемь часов, а я соскучился, как будто прошла целая вечность. – Как Лёвушка, не очень мучит маму?

– Лев пока ведет себя очень прилично, даже не крутится, может, уснул, – как всякая мать, Катюша вступилась за сына. – И не шуми, не буди его.

– А может, не спит, может, заслушался маминой сказкой? – я рассмеялся. – Кать, продолжай, мне бы тоже ужасно хотелось услышать твою версию.

– Так вы вместе рассказывайте, – предложила теща. – Это даже интереснее будет. Один что-то забыл, так другой дополнит. Только вначале Андрюше покушать надо. Ты же с работы голодный, правильно?

– Катька! И чего я на тебе женился, а не на Елене Александровне? Всегда был бы сытым, всег…

– Андрюш, да ведь я замужем, – перебила меня мама, добродушно засмеявшись. – А многомужество у нас запрещено.

– Как и многоженство, – усмехнулась Катюша. – Не надейся, я развода тебе не дам, мы венчанные, так что придется тебе бедненькому и вечно голодному доживать со мной свою нелегкую жизнь. Мам, ты лучше усынови его, и корми тогда с полным правом, как на убой.

– Я не против, Андрей мне и так, как сын.

– Вы мне тоже, как мама, Елена Александровна, но есть я не буду. У меня сегодня был деловой обед с Полянским.

– Подписали договор? – спросила Катюша взволнованно. Что за неугомонная у меня жена. Самой рожать вот-вот, а она все о работе волнуется. Ей Богу, не знаю, для кого сейчас «Zimaletto» роднее, для нее или для меня.

– Подписали. И больше я о конторе говорить не хочу, рассказывай дальше, мы слушаем, – я чмокну тещу в щечку и присел рядом с Катей. – Правда, мама?

Елена Александровна зарделась, глаза ее наполнились слезами, и дышать она стала уж очень глубоко, словно сдерживала плач. Оно и понятно, я впервые назвал ее мамой. Катюха видно тоже заметила, как взволновалась мать, потому что тут же начала рассказывать нашу историю, переключая внимание Елены Санны со своих переживаний, на наши.

… Едва мы вошли в зал ресторана, нам сразу же подбежал метрдотель и на его лице была такая подобострастная улыбка, что мне стало ясно: Жданов здесь завсегдатай и на чаевые он не скупится.

– Андрей Павлович, здравствуйте, – расплылся сиропом халдей.

– Кать, ну почему сразу халдей? – перебил я. – Константин очень даже милый парень.

– Да? Ничего себе «милый парень». А то, что он мне даже не кивнул мне, это нормально? Свысока оглядел меня и решил, что я пустое место, и это несмотря на то, что я была с тобой! – Жена начинала нервничать, это было не правильно, не хорошо, и я предпочел сделать шаг назад.

– Вот как? Что же ты сразу не сказала? Не волнуйся, я его накажу. Больше он никогда от меня чаевых не увидит. Прости, что перебил тебя, рассказывай дальше.

– Потом появились какие-то твои знакомые, они тоже стали беседовать только с тобой, как будто меня вообще не было, как будто я невидимка. И… и… И ты даже не сделал им замечания, – Катюха разревелась так горько, как будто рассказывала не историю нашего примирения, а прямо здесь и сейчас я взял, да и проигнорировал свою любимую девочку, да еще и сына в придачу.

– Кать, ты чего? Маленькая моя, мы же уже все выяснили. Я же уже тысячу раз извинялся. Я же объяснял тебе, что все это было из-за ультиматума Киры. Я же не знал, что… Кать, ну не плачь, не надо, тебе нельзя, а то и Лёвушка начнет нервничать, драться, крутиться. Тебе же самой больно будет.

– Катенька, перестань, так нельзя, – вмешалась моя золотая теща. – Смотри, довела мужика до слез. А из-за чего? Из-за событий столетней давности? Андрюша, давай-ка рассказывай ты. Ты же понимаешь – гормоны! А теперь, когда есть перед кем поплакать…

– Вот именно, рассказывай сам, – надулась жена. – А я послушаю твою версию.

– Ха! Испугали ежа голой попой. Ну, слушайте…

… Я сразу, еще в тот момент, когда Катя потребовала отвезти ее в «Лиссабон», понял, что она решила во что бы то ни стало устроить публичный скандал, да такой, что даже Кире не снился. И я для себя решил, что я все перетерплю, только бы выяснить, что происходит. К тому времени я был измучен настолько, что даже потеря «Zimaletto» меня уже не пугала. Меня тогда ничего не пугало, кроме одного… Я безумно боялся, что Ромка окажется прав, и Катя меня изначально обманывала.

– Где желаете присесть? – спросил Константин.

– Да вот, может быть там? – я показал на уютный столик в укромном уголке зала.

– А мне нравится вот этот! – Катя показала рукой на стол в самом центре. – Мне он нравится! – с вызовом бросила она мне, решительно пошла к нему и, не дожидаясь пока ей отодвинут стул, села и уперлась локтями о столешницу.

– Этот, так этот, – я сел напротив. Со всех сторон зала на нас неприлично пялились. Кто-то махал мне рукой, кто-то подходил к нам и здоровался со мной, и Катя непременно привставала и представлялась.

– Мама, Андрюшка немного привирает. Не «кто-то» махал рукой, и не «кто-то» подходил к нашему столику. Это были женщины, мамочка.

– У меня очень красивый сын, он не может не нравиться женщинам, – засмеялась теща. – Катенька, да ведь это они к нему подходили-то, не он к ним. Он сидел рядом с тобой, и они все тебе завидовали.

– Спелись, да? – хохотнула жена. – Ты, мама, плюшками его пленила, а он тебя прожорливостью взял! *

Рассказ я смог продолжить только когда все отсмеялись.

… Я действительно себя чувствовал неловко, но вовсе не потому, что Катя выглядела нелепо в этом гнезде шика и гламура, нет. Я об этом и не думал, я вообще не видел, как она выглядит, я ведь… Я просто… Мне было страшно от непредсказуемости, от того, что могу услышать, что она меня не любит и никогда не любила, и что все было затеяно только с одной целью – завладеть компанией. Как ни странно, но больше всего я боялся услышать, что все это было затеяно исключительно из любви к Михаилу или к Кольке. Почему-то именно это не давало мне покоя.

– А вы что будете? – услышал я голос официанта. Как выяснилось, я уже давно тупо пялился в меню.

– Примите вначале заказ моей спутницы, – пробормотал я и попытался прочесть хотя бы карту вин.

– Ваша спутница уже сделала заказ.

– Тогда принесите мне для начала сто пятьдесят вот этого виски, – я ткнул пальцем в карту.

– Триста водки, сто пятьдесят «Longmorn», – повторил официант.

– Простите, Катенька, разве вы пьете водку? – у меня глаза полезли на лоб.

– Нет! Обычно я только заказываю. И не водку, а виски, как в баре-караоке. Помните? Но сегодня особенный вечер, – Катя вдернула голову и резко сказала: – я буду пить водку. А что, нельзя? Если вам жалко денег, то я сама в состоянии оплатить свой заказ.

– Что ты городишь? Причем тут деньги? Ты никогда ничего крепче двух бокалов мохито не пила. Не боишься, что развезет?

– А что, только вам можно напиваться в зюзю? Может, мне тоже хочется напиться!

– Все, я устал препираться. Хочешь напиваться, напивайся, – махнул я рукой, когда Катя опрокинула в себя первую рюмку водки, заботливо налитую официантом. Но когда она жестом попросила тут же налить ей еще, я обеспокоился не на шутку. – Может, закусишь?

– Не хочу! Наливай еще, – кивнула Катерина официанту.

– Катенька, это правда? Ты пила водку? Да еще без закуски? – всполошилась теща.

– Как-то ты, мама, поздно запереживала. Из-за чего? Из-за событий столетней давности? – очень похоже спародировала Катюша мать. – Не волнуйся, я уже завязала. – И снова все покатились со смеху. – Андрюшка, рассказывай дальше, ты замечательный рассказчик, я просто заслушалась.

… Выпив вторую, она тут же сама налила себе в третий раз, но я придержал ее рюмку.

– Катя, я совершенно запутался, – помню, у меня начали дрожать руки. – Я не понимаю, что происходит. Ты ведешь себя так, как будто я в чем-то провинился перед тобой. Скажи мне в чем, и я исправлю свои ошибки. Не надо вырывать у меня из рук свою рюмку. Это в конце концов неприлично. Давай лучше поговорим. Катя! Что ты творишь? Ну, ты же не будешь больше пить?

– Не буду, – пьяненько подтвердила она, дождалась, когда я оставил ее бокал в покое, и тут же одним махом опустошила его.

– Что ты творишь, Пушкарева? – я уже почти кричал, правда шепотом. – Мы приехали поговорить, а не напиваться.

– Ну, почему же? Мы вполне можем выпить, у нас есть для этого повод. Давайте выпьем, за то что у нас с вами общее дело, за то что у нас взаимное доверие. За любовь. О! За любовь непременно нужно выпить. Ну, что же вы? Наливайте!

– Еще?

– Ага! Сегодня я пью за двоих. За нас с вами.

– Нет, Катя, достаточно. Давай все-таки поговорим. Серьезно поговорим.

– А все, что было до сих пор, было не серьезно? Интересно! А я и не знала. Я думала, что мы близкие люди, что у нас любовь, что мы с тобой…

– Жданов! Жданов, ты ли это? – пьяной походкой к нашему столику приближалась Елена Шестикова, обладательница самого противного голоса Москвы и самая большая сплетница России. – Ты, как Летучий Голландец, то появляешься, то исчезаешь. А это с тобой кто? – ошалело спросила Ленка, показав на Катю рукой, и столько презрения было в ее голосе, что я взорвался.

– Моя возлюбленная, тебе-то что? – рявкнул я чистую правду.

– Что? – Шестикова захохотала. – Ну, ты даешь! И главное, как серьезно, никогда не подумаешь, что ты шутишь.

– А я не…

– Андрей Павлович пошутил, – почти трезвым голосом перебила Катюша. – Екатерина Пушкарева, личный помощник Жданова. Мы вместе работаем, а сейчас ждем Ревункова, он скоро должен подойти.

– Андрей, помоги мне, пожалуйста, переодеться, – внезапно попросила Катюша. – Мамуль, а ты принеси из холодильника мороженое, умираю, хочу мороженое, – и зашептала, как только теща скрылась за дверью: – Не вздумай маме рассказать эпизод с Шестиковой, она этого не поймет.

– Кто? Елена Санна? Да она мировая, она все понимает, как нужно.

– А этого не поймет, у меня у самой кулаки сжимаются при воспоминании.

– Тогда обязательно расскажу, а то после свадьбы ты совсем меня перестала ревновать, – рассмеялся я…

Комментарий к Глава 16

* Почти Шекспир…

========== Глава 17 ==========

POV Елена Александровна.

Бедная Катенька! Дело, конечно, прошлое, и Андрюша повел себя очень достойно, но каково было моей девочке видеть, как эта «журнашлюшка» на ее глазах вытворяет такое бесстыдство? Знала бы я, что я услышу, ни за что не просила бы зятя:

– Ну, а дальше-то что там было с этой Шездиковой?

– Как вы сказали? С Шездиковой! Катька, слышишь? С Шездиковой! А все почему? А все потому, что она шездит много! – дети дружно хохотали, а я так и не поняла над чем они смеются. Наконец, Андрюша отсмеялся, обнял меня, поцеловал в щеку. – Елена Санна, ее фамилия Шестикова, но вы сразу уловили ее суть.

– Я что-то не понимаю, о чем ты, – растерянно сказала я. – Ладно, оставь ее фамилию в покое, рассказывай дальше.

– Андрей, пощади маму, – Катюша погладила мужа по руке, – пожалуйста.

– Катенька, ну что ты, в самом деле? Я вообще-то уже совершеннолетняя, могу и паспорт показать, так что рассказывай-ка, зятек, все. Без купюр.

– Хорошо, мама! Все расскажу, без купюр!

***

– …Андрей Павлович пошутил, – почти трезвым голосом перебила меня Катюша и представилась. – Екатерина Пушкарева, личный помощник Жданова. Мы вместе работаем, а сейчас ждем Ревункова, он скоро должен подойти.

– А я Леночка. Тоже работаю вместе со Ждановым. Его коллега, но совершенно по другому виду деятельности. Андрюша, я слышала, что ты жениться собрался, это правда?

– Ну, как тебе сказать… – замялся я.

– Ты не можешь так со мной поступить!

– Вот как? А почему Андрей Павлович не может так поступить с вами? – поинтересовалась Катя.

– Да, почему? – спросил и я. На свою голову спросил.

– Потому что я придумала такую мизансцену, что закачаешься! Жданов, ты же знаешь, какая у меня фантазия. Я гарантирую, ты бросишь свою невесту и приползешь к моим ногам. Поехали, попробуем? – вкрадчиво и до неприличия откровенно предлагая себя, довольно громко проговорила Шестикова, подпустив хрипотцу в голос, видно думала, что это невероятно сексуально.

– Одну минуточку, – Катерина решительно наполнила свою рюмку водкой, выпила, вытерла губы салфеткой и приподнялась со стула. – Поехали, я готова! Ну, что же вы, Леночка, остолбенели? Если вы публично предлагаете поехать попробовать мизансцену, то это предполагает, что вы приглашаете всех, сидящих за столиком.

– Прости, Лена, но мы с Катериной обсуждаем важные вопросы, и ты, мягко говоря, нам мешаешь, – сказал я несколько резковато.

– Я вам мешаю? – У Шестиковой глаза полезли на лоб. Кажется ей вообще в голову никогда не приходило, что она может быть для кого-то нежеланным гостем.

– Нет, что вы, – Катя снова наливала водку в свою рюмку. Уже пятую! – Наоборот! Очень даже помогаете! Леночка, выпейте с нами водки.

– Ой! Я если даже и пью, то делаю очень много глупостей, – затараторила эта идиотка, плюхнулась мне на колени, и вместо того, чтобы выпить водку, лишив таким образом Катерину некоторого количества ее алкоголя, схватила мой виски и одним махом опустошила бокал. – И могу прямо даже здесь, на столе.

Шестикова прижалась ко мне всем телом, обвила руками мою шею и попыталась впечатать свои губы в мои. Я начал отталкивать ее, крутить головой, уворачиваясь от поцелуя, что-то мычать. В общем, сопротивлялся, как мог, в рамках приличия. Не знаю, сколько бы продолжалась эта борьба, если бы ее не прервал смех Катюши.

– Я не верю такому счастью! – воскликнула Катя, и глаза ее загорелись бесовским огнем. – Неужели прямо здесь на столе вы покажете нам свою мизансцену? Ну, что же вы, начинайте!

– Жданов, тебя ревнуют! – неожиданно трезво сказала Лена. – Ладно, позвони мне, когда будешь один. Не позвонишь, найду и съем.

– Катенька, прости. Я же не виноват, что она ненормальная, – извинился я, когда Шестикова, наконец, отправилась на поиски новых приключений. – Извини.

– Не виноват? Понимаю. Ничего страшного. Даже забавно. Жаль только, что мы так и не услышали начальника транспортного цеха*, – и снова рука потянулась к графину.

– Катя, ты очень много пьешь, – попытался я остановить ее, – пожалей себя.

– Обязательно пожалею. Вот допью свои триста грамм и пожалею об этом. Потому что пьяная я буйная, может даже тоже начну приставать ко всем. А вам что, очень стыдно за коллегу по работе?

– Что за чушь ты несешь, Катя? При чем здесь стыдно? При чем здесь работа? Я вот уже два месяца места себе не нахожу, ты ведешь себя как… Как будто я в чем-то перед тобой виноват, у меня больше нет сил. Даже приговоренному к смерти зачитывают приговор, где черным по белому прописана его вина. А я отбываю срок без обвинительного заключения, и понятия не имею за что. Что я сделал не так? Почему ты ко мне так переменилась? Если бы я был уверен в твоих чувствах, мне было бы легче, я смог бы вынести все.

– Вы сомневаетесь во мне, в моих чувствах? До сих пор? А в своих вы уверены?

– Уверен! Катя, почему ты так себя ведешь, за что? Я не заслужил такого отношения к себе.

– Это другого отношения вы не заслужили, а такое будет в самый раз, – неожиданно зло, серьезно и с глубокой болью произнесла Катюша.

Впервые с тех пор, как она переменилась, она хоть что-то сказала без ёрничества, и у меня появилась надежда на откровенный разговор.

– Почему? В чем дело? Что случилось, пока я ездил в банк в тот день, когда Кира с Романом улетели в Прагу? Я долго анализировал, я точно знаю, что ты изменилась именно в тот день. Что произошло?