Текст книги "Bеsame mucho (СИ)"

Автор книги: Галина 55

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Пока я доставала, размораживала и жарила котлеты, как всегда заранее приготовленные мамой в виде полуфабрикатов, пока отваривала макароны, пока нарезала салат, план мести Зорькину успел не только созреть, но и спелым яблочком упасть прямо в руки, осталось лишь записать его по пунктам, что я с успехом и сделала:

1. Купить Кольке самую брендовую, самую дорогую одежду, отвести его к стилистам, сделать из него денди. Обязательно приобрести для «НикаМоды» престижнейший автомобиль; ключи, оба экземпляра, держать у себя, и позволять Николаю рулить только тогда, когда он будет возить меня, и не дай ему Бог, лишние три метра намотать. Без моего присутствия маршрут только один – от дома и до меня. Все! По одометру проверять буду.

2. Сделать вид, что приняла его план мести, но внести в этот план корректуру, очень неприятную для него корректуру. И никуда не денется, будет выполнять мой план, думая, что выполняет свой. А если начнет артачиться, то можно и отлучением от кормушки, то есть ссорой, увольнением и отказом от дома его припугнуть, мол, я после попытки суицида неадекватна, на всех набрасываюсь, всех черте в чем подозреваю, вот и он попадет под раздачу.

3. Отныне он всегда будет сопровождать меня на все мероприятия в качестве моего жениха. Причем он будет выглядеть как светский лев, а его «невеста», как найденное на помойке чучело. Ничего страшнее, для этого предателя и придумать невозможно.

4. Никакой налички, кроме его зарплаты, у Кольки больше не будет, хватит ему распоряжаться деньгами «НикаМоды», завтра же все положу на счет компании, и сделаю распоряжение, чтобы без моей подписи даже копейку Зорькину не выдавали.

5. И последнее… Маме я расскажу, что Колька меня предал. Нет, я конечно, не стану ей говорить всего, но сделать так, чтобы она никогда уже не спешила ему готовить эклеры да пирожки я сумею. Хватит кормить предателя!

– Пусть Зорькин сам жрет кашу, которую варил мне, по-моему, это справедливо, – сказала я вслух, доедая салат.

С Мишей я решила разобраться и вовсе изящно и просто… Дело в том, что во время ссоры Борщева и Зорькина, Михаил пригрозил Николаю тем, что если, мол, его поварское величество сбросят со счетов, то он раскроет Жданову все карты, более того, расскажет о контрабандистах, и тогда Андрею в суде несложно будет доказать, что «Zimaletto» завладели мошенническим путем, он даже в суд свидетелем готов был идти.

Кстати, об истории с контрабандными тканями… Неужели Колька не понимал, что это преступление, не понимал, что реально меня подставил? Ведь стоит Андрею узнать, кто подтолкнул его компанию в пропасть, он ни за что не поверит, что я понятия ни о чем не имела. Чего-чего, а этой подлости я никогда не прощу ни Кольке, ни Михаилу! Никогда!

Черт! Как некстати я вспомнила об Андрее. Мне необходима была абсолютно трезвая голова и совершенно холодное сердце, мне планы разрабатывать нужно было, а тут… Одно лишь его имя выбило из-под меня почву. Слезы снова начали катиться из глаз, а дышать стало трудно. «Все, Катерина, все, – приказала я себе, – успокойся. Плакать и страдать будешь, когда все будет позади. А сейчас немедленно возвращайся к плану».

Итак, Михаил… Пусть до поры до времени думает, что все у него в шоколаде. Я так же буду помогать ему с отчетами и планами, так же буду изредка буду ходить в «Jazz-кафе», так же буду помогать с открытием сети его ресторанов (а вот это фигушки, я только вид делать буду), пусть думает, что все не просто хорошо, но и отлично. Более того, скажу, что я выбрала Кольку, обрадую Борщева, ведь ему больше не придется изображать передо мной влюбленного. Перетерплю его притворное сожаление, что мой выбор пал не на него, перетерплю даже его объяснения в любви и «горячее желание», видеть меня своей женой. Зато потом, когда он будет думать, будто весь мир у него в кармане, он получит дырку от бублика, а не сеть ресторанов. Нет, если он сам сможет, рассчитать рентабельность, расписать план развития и пробить себе кредиты, то пусть хоть сто ресторанов открывает, только мне не верится, что Борщев хоть на что-то, кроме действительно высокой кухни, способен. Так что не видать ему сети «Jazz-кафе», как своих ушей.

Для Михаила я еще и финальный аккорд придумала. Когда все закончится, я обязательно попрошу Юлиану Виноградову (это пиар-менеджер, она и с «Zimaletto» работает тоже) на один вечер сделать меня хотя бы такой, какая я есть, а может и красивее, одежду мне подобрать на прокат, обувь, аксессуары, и заявлюсь в ресторан Борщева, пусть увидит, что потерял не только мои способности и возможность расширения, но и меня саму – красивую и успешную. Тогда, и только тогда я ему сознаюсь о подслушанном разговоре, чтобы знал, за что ему прилетело.

Самым трудным было придумать, как наказать Андрея. Если быть с собой до конца честной, то я вынуждена признать, что мне совсем не хотелось ему мстить, хотелось единственного: вернуть Жданову чистую от долгов компанию, высказать в лицо все, что я думаю, и сдохнуть. Потому что, как жить дальше без его рук, без его глаз, без его голоса, без него самого, я просто не представляла.

Мне так себя стало жалко, что слезы снова ручьями потекли из глаз, а сердце сжалось и не отпускало. Почему-то перед глазами все время стоял Андрей, шепчущий: – «Я люблю тебя, Катенька. Катька моя».

Ложь! Ложь! Все было ложью… И он за это ответит!

Чтобы не передумать, я бросилась в комнату, схватила инструкцию, и начала перечитывать особо «удачные» моменты из нее: «Как только вы останетесь вдвоем, отправь её в ванную, и прими ещё одну порцию виски, что бы к тому моменту, когда вы начнёте делать ЭТО… Могу себе представить, как тебя сейчас перекосило… В общем, ты уже дошёл до кондиции. И тебе было всё равно, и всё по барабану. Когда этот ужас закончится, можешь спокойно заниматься своими делами, вряд ли она будет требовать продолжения банкета каждый день. Хотя… от неё можно всего ожидать, говорят, страшилки в этом вопросе ненасытны…».

«Когда нас бьют без причины, мы должны отвечать ударом на удар, и притом с такой силой, чтобы навсегда отучить людей бить нас», – прочла я как-то в одной книге, кажется, в «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте. Меня ударили, ни за что ударили, без причины…

Самой изощренной местью было бы заставить Андрея заниматься со мной сексом по сто раз на дню, пусть бы его перекашивало и перекашивало, пусть бы пил и пил свой виски, пока бы его окончательно не перекосило, и он бы не спился. Но этого я точно не буду делать. Хоть я, «как и все страшилки, ненасытна», но ложиться в постель с мужчиной, зная, что он меня не просто не хочет, я ему противна – не стану. Ни за что! Как там в той же книге было? «Уважай себя настолько, чтобы не отдавать всех сил души и сердца тому, кому они не нужны»… Вот-вот, я бы даже сказала: души и тела.

***

Колька прибежал ни свет ни заря, я еще и не ложилась. Хорошо, что я вчера заперлась на внутренний замок, по крайней мере было время подготовиться к встрече с Иудой.

– Привет, Катюха! Ну как ты?

– Что же ночью не пришел проведать, а вдруг я окочурилась? – не смогла я сразу настроиться на радостную встречу с другом. Но Зорькин помог, спасибо ему.

– Я приходил, – цинично соврал он, и ни один мускул на его лице не дрогнул, – ты спала, и я не стал тебя будить. Как ты себя чувствуешь?

– Я уже в полном порядке, спасибо, Колька, – включилась я в игру.

– На работу пойдешь? Или, может, лучше отлежаться еще пару дней? Что-то мне не очень нравится, как ты выглядишь, сама бледная, глаза красные. Ревела, что ли?

– Ревела. А на работу пойду, Коль.

– Значит, уже разработала план вендетты?

– Ага.

– Расскажешь?

– Обязательно, но не сейчас – вечером, вначале нужно все как следует продумать. Ты лучше сбегай в магазин, есть хочется, а холодильник пустой. Денег дать?

– Не надо. – Зорькин скрылся за входной дверью.

За ночь мне так и не удалось придумать, как отмстить Андрею, чтобы и вреда ему не причинить, и в то же время, чтобы он на всю жизнь запомнил, что нельзя играть чувствами людей, поэтому пришлось идти на работу, так и не разработав никакого плана.

– Катюша, – едва увидев меня, засиял Жданов. – Как же я тебе рад! – Он попытался меня обнять, но я отстранилась, сделала вид, что закашлялась и опустила глаза, уж слишком невыносимо было видеть его притворную радость.

– Я еще не совсем поправилась, простите, – буркнула я и ужом проскользнула в свою каморку.

– Катенька, так может еще пару дней нужно было отлежаться дома? – в спину мне приторно-участливо сказал Андрей. Надо же, как правдоподобно, не знать, что врет, так даже не усомнилась бы в искренности.

– Нет-нет, спасибо. Температура уже два дня нормальная, а работы непочатый край, Андрей Павлович.

– Андрей Павлович? – переспросил он. – Катюша, что случилось?

– Ничего не случилось.

– Тогда почему по имени-отчеству? Мы одни.

– Мы на работе, и сюда в любую секунду может кто-то войти.

– Кать, да что с тобой? Ты какая-то чужая, и в глаза мне не смотришь.

– А что со мной? – я вдруг разозлилась на себя. Ну, в самом деле, веду себя, как будто это я перед ним виновна, а не наоборот. – Простите, мне надо работать, – и закрыла дверцу каморки перед его носом.

Слава Богу, Жданов мне почти не досаждал, то к Милко в мастерскую бегал ругаться, то в пошивочный на разборки, в общем, носился по «Zimaletto», как угорелый. А если у него выдавалась свободная минутка, то я старалась улизнуть, не давая ему никакой возможности остаться со мной наедине. Вот так, в игре в прятки мы и дотянули почти до половины второго.

– Катюша, – Андрей заглянул в каморку, – поедем в обед ко мне?

– Не получится, я обещала девочкам пойти с ними в «Ромашку».

– А вечером ко мне? – спросил он «с надеждой» в голосе.

– Я бы с радостью, но за мной папа приедет.

– Почему? Я что не могу сам отвезти тебя домой? Катя, что происходит? – Я очень внимательно наблюдала за Ждановым. Он казался действительно расстроенным. Ну, не может же обычный человек так играть? Ведь не может? «Страшилки в этом вопросе ненасытны»… – пронеслось в мозгу. Или может?

– Ничего не происходит. Просто папа считает, что я еще не до конца выздоровела, вот и настоял на том, что он меня заберет с работы.

– И обед с девочками тоже нельзя отменить? – ей Богу, я слышала в голосе надежду.

– Нельзя, я слово дала.

– Но хоть поцеловать я тебя могу, Катенька? – он подошел слишком близко, обнял меня, и ноги сразу стали ватными. Я уже готова была сдаться, бежать за ним хоть к нему домой, хоть в рай, хоть в ад, и пропади оно все пропадом вместе с моей жизнью. Какое счастье, что в этот момент зазвонил мой мобильный.

– Нет, я могу тебя заразить, – пробормотала я и резко отстранилась. – Алло!

– Кать, ну, где ты, ты идешь? Мы же голодные. Ждем тебя, – глотая звуки, тараторила Тропинкина.

– Уже бегу, – крикнула я в трубку.

«Слава Богу, – мысленно благодарила я Всевышнего, спеша к ресепшену, – отвел руку дьявола. Я больше не поддамся одержимости. Никогда»…

========== Глава 5 ==========

POV Катя Пушкарева.

Попасть в «Ромашку» нам так и не удалось, не успели мы с девочками подойти к лифту, как из него вышла Светлана Локтева, потерянная, заплаканная, почти теряющая сознание.

– Света, Светочка, что случилось? – бросились девочки к ней с расспросами, но она только ловила ртом воздух и не могла произнести ни слова.

– Берите ее под руки, – затрещала Маша, – ведите в «совещалку». Я сейчас! – Она, не оглядываясь, побежала в бар, и уже через пару минут поднесла к губам Локтевой бокал с коричневой жидкостью. – Пей, Светочка одним махом. Пей! Вот так, молодец. А теперь говори, что случилось.

– Захар имеет право отнять у меня пол квартиры, – заплетающимся от слез языком, медленно по слогам выдавила из себя Светлана.

Все заговорили разом, засуетились, начали утешать Локтеву, а на меня напал столбняк, я даже пошевелиться, даже слова вымолвить не могла, пришибленная таким страшным доказательством того, что все мужчины – меркантильные предатели.

Пятнадцать лет Локтевы прожили в браке, родили двух детей, вроде бы любили друг друга… И вот на их горизонте возникла молодая красивая наглая и корыстная сучка Буренка. И все! Захар тут же предал Светлану, и детей предал. Нет, я понимаю, любовь и все прочее, с каждым может случиться. Так будь человеком, собери свои вещи и уйди. И выплачивай детям алименты, как положено, а не жалкие крохи, как подачку, да и то только после очередного скандала, это же и твои дети тоже. Нет! Зачем мужику быть человеком? Оставаться человеком – это потерять в деньгах, а мужчинки этого не любят, им это не выгодно. Пусть Светка рвет задницу, пытаясь поставить на ноги ребятню, а Захар будет посещать за сумасшедшие деньги фитнес-клубы, будет покупать своей Буренке сапоги за двести долларов, будет оплачивать любовнице курсы моделей, дорогие мобильные аппараты и так далее, будет… делить квартиру, доставшуюся Светлане от родителей еще до замужества, пытаясь выгнать на улицу родных детей и женщину, отдавшую ему столько лет жизни. А все почему, для чего? А чтобы его, старого кобеля, молодая сучка не бросила.

У одного меркантильный интерес – молодая шлюшка, у другого – выигрыш пари, у третьего – «Zimaletto», у четвертого – сеть ресторанов «Jazz-кафе», и так далее, и тому подобное… А вывод один: все мужики по натуре расчетливые предатели и никому из них верить нельзя.

– Я предлагаю ликвидировать твоего Захара, – отвлекшись от своих мыслей, услышала я голос Шурочки.

– Как это ликвидировать? Убить? Нет, ты что, каким бы от ни был, я не оставлю детей сиротами. – Светлана даже руками замахала.

– Не физически же, – возмутилась Кривенцова, – а как личность.

– А я предлагаю начать с Буренки, – выпустив клуб дыма изо рта, темпераментно сказала Амура, дитя русско-африканской страсти, и от того такая горячая, – чувствую я, что эта стерва подначивает твоего старого бесхребетного идиота.

– Дамочки, – глаза у Тропинкиной загорелись, – есть идея получше. Света, тебе надо найти любовника.

Тут все сразу зашумели, кто-то высказывался «за», кто-то «против», Локтева горестно усмехнулась и всплеснула руками.

– Девочки, да кому я нужна? Немолодая женщина с двумя детьми.

– Светочка, я не об этом, – торопливо заговорила Маша. – Хотя… Не стоит себя хоронить, на каждый товар есть его купец, но я сейчас не об этом.

– А о чем?

– Найди мужчину, покажи его Захару, ну, вызови ревность. Твой бывший не должен видеть тебя одну, пусть он думает, что его козлиному величеству быстренько нашли замену. Пусть знает, что на нем свет клином не сошелся. Что за тебя есть кому заступиться, понимаешь?

– Только мужчина должен быть солидным, представительным и успешным, и чтобы выглядел лучше Захара, – вступила в разговор Ольга Вячеславовна. – Когда-то был такой фильм «Самая обаятельная и привлекательная», там героиня заставила всех мужиков в отделе страдать по ней, не очень красивой. Там за ней на работу приехал муж подруги на своей машине, как будто у них роман, импозантный такой мужчина, его Ширвиндт играл*. Представляете, как у сослуживцев вытянулись лица?

– Оленька Вячеславовна, где я вам Ширвинта найду? У меня даже самого завалящего хлюпика на горизонте не наблюдается.

– А у меня есть один невостребованный актер на примете, как человечишко – козел козлом, но выглядит на миллион баксов. Высокий, красивый, упакованный, накачанный, запросто может твоему Захару внушение сделать, – Амура даже пальцами прищелкнула от переизбытка чувств. – Правда, ему придется заплатить, зато все по-честному, мы ему деньги, он нам игру.

– А сколько…

– Да не волнуйся ты, Светочка, ради такого концерта мы все сбросимся.

– Вот увидишь, твой Локтев сразу хвост подожмет, – убежденно заговорила Машка. – Одно дело, если ты одинока, если за тебя некому вступиться, и совсем другое… Тут ведь еще один фактор включается… Понимаешь, Света, ни один мужчина не может спокойно выносить, когда его женщина принадлежит другому. Даже если она ему уже не нужна, даже если она никогда ему нужна не была, понимаешь?

– Нет, – честно ответила Локтева. – Если мне мужчи…

– Ты, женщина, тебе этого не понять, – поддержала Тропинкину Амура. – У мужчин совсем другая психология. Они собственники и павлины, это ключевые штрихи к пониманию их нутра. Они ведь как рассуждают? Раз я бросил, значит, это товар второго, а то и третьего сорта и никому другому понадобиться не может. А если вдруг и понадобится, то явно какому-нибудь бракованному уроду, которому лучшего все равно не светит. При этом они думают, что сами они товар высшего сорта, а посему никакая брошенка на другого и не взглянет. Понимаешь? А тут…

Дальше я ничего не слышала, план вендетты Андрею, да и Малиновскому тоже, был составлен в считанные секунды, оставалось только детально его проработать.

«Я же, когда узнал про этого вашего Зорькина, я спать перестал, понимаете? Я есть перестал, я пить даже начал. А знаете почему, Катя? Я ревную вас, Кать», – всплыла в голове одна из первых наших с Андреем любовных сцен.

– Я заставлю тебя ревновать по-настоящему. Не ко мне, так к «Zimaletto». Слышишь, Андрей Жданов? – кричала во мне каждая клеточка.

***

Уже перед самым уходом домой Андрей снова зашел ко мне в каморку. К тому времени я успела расписать план вендетты Малиновскому до мелочей.

Отправной точкой послужил услышанный давным-давно диалог Андрея с Романом, когда последний думал, что Вика его бросила, и тут же ринулся возвращать Клочкову.

– Андрюша, я тебя предупредить хочу, сегодня я уйду вовремя. Извини, но у меня свидание.

– Чего? – взревел тогда Жданов. – Да у тебя каждый день свидания, и каждый раз с новой, а работа стоит.

– У меня на этот раз старая, у меня закрепление материала.

– А! То-то я смотрю у тебя Викина помада на щеке. Значит, свидание с ней? А я-то думал, что между вами все кончилось.

– Я тоже думал, но, между прочим, она мне хотела замену найти, а я этого допустить не могу. Я всегда первый ухожу! Меня никто бросить не может! Вот верну ее и брошу сам. Понял?

– Ну, и зря. Вернуть, чтобы бросить? Это глупо, Ромио.

– Зато самолюбие не страдает.

Не нравится, значит, когда страдает ваше самолюбие, Роман Дмитриевич? Это хорошо, это Ахиллесова пята – ваше самолюбие. Вот по нему-то я бить и начну. Отныне вас не только первыми женщины будут бросать, отныне вы за счастье почтете, если хоть одна мало-мальски известная дама кивнуть в вашу сторону захочет, а для утех вы станете снимать проституток на ночь.

Вы еще вспомните свою инструкцию, господин Малиновский. Кого-кого, а уж вас-то я точно не пожалею – уничтожу, раздавлю, как клопа. И это будет самым легким делом изо всех. Интернет и презрение мне в помощь!

– Катюша, может все-таки я сам отвезу тебя домой? – спросил Андрей.

– Нет-нет, спасибо, папа уже выехал.

– А завтра я могу за тобой заехать?

– Андрей Павлович, вы забыли, у вас завтра с утра запланирована встреча с Вячеславом Семеновичем. Вот тут все документы, – я передала ему в руки папку. – Это важно.

– Тогда, может… Кать, давай тогда завтра вечером…

– А завтра вечером у вас вечеринка у Анастасии Волочковой, так что… – я замерла, всеми фибрами души надеясь, что Андрей сейчас скажет, что он не поедет на вечеринку, или что в таком случае он надеется, что уж послезавтра ничто нам не помешает встретиться. Но Андрей сказал:

– Подумаешь, вечеринка у Волочковой, заедем на пять-десять минут, а потом поедем ко мне, я страшно по тебе соскучился.

И сразу мне стало холодно и противно, вспомнилась выдержка из инструкции:

«Можно повести её на вечеринку к Волочковой… Вряд ли кому-то придёт в голову заподозрить вас в связи, это просто смешно, а твоей Катьке будет приятно и лестно, что ты ее таскаешь в такие гламурные, закрытые для простолюдинов места. Там ты зарядишься небольшой порцией допинга, Жданов – небольшой! Полюбуешься на моделей, их прелести возбудят тебя больше, чем Пушкарёвские. И после этого повезёшь её на сеанс любви».

– И вам не будет со мной стыдно показаться на таком светском мероприятии, Андрей Павлович?

– Что с тобой, девочка? Что я сделал не так? Почему ты мне выкаешь? Откуда этот скептический тон? Почему ты такая чужая, Катя?

– Ух ты, сколько вопросов сразу. На какой отвечать?

– На любой, только честно.

Честно? Андрей захотел честности? Вот это номер! Я до боли прикусила губу и посмотрела прямо ему в глаза. Ну, что же, это ведь не моно спектакль, твой выход на сцену, Пушкарева, дерзай.

– Ну, что ты придумываешь, Андрюша? Я не чужая, тебе показалось. Просто я еще не очень хорошо себя чувствую, – я сама подставила ему щеку, перетерпела его поцелуй. – Если хочешь, чтобы я пошла с тобой к Волочковой, я пойду.

– И оттуда сразу ко мне, ладно? – а в голосе столько надежды и радости, что можно подумать он и правда этого хочет.

– Конечно к тебе, куда же еще.

Я вышла из каморки, незаметно вытерла щеку и пошла к лифту, но дождаться его не смогла, бросилась вниз по лестнице, не хотелось задерживаться на этаже даже секундочку лишнюю.

***

– Кать, – крикнул Колька в окно, заметив, что я подошла к подъезду, – привет! Как дела?

– Нормально.

– Я зайду?

– Минут через сорок, не раньше, а лучше через час, – ответила я и побежала домой.

Во-первых, я собиралась поесть в одиночестве, фигушки Кольке, а не ужин, пусть сидит голодным, а не понравится, пусть тащит свою еду. А во-вторых, нужно было спокойно еще раз продумать разговор с «другом».

Комментарий к Глава 5

* “Самая обаятельная и привлекательная” с 48:50

https://youtu.be/v7PbeasXUbM

========== Глава 6 ==========

POV Катя Пушкарева.

– Кать, ну, и к чему весь этот маскарад? Давай просто дадим команду «фас» Филину и Рулину, и все, «Zimaletto» наше. Лучшей мести Жданову придумать нельзя. – Зорькин в который раз открыл холодильник, тупо осмотрел его практически пустые полки, и со злостью шмякнул дверцей.

Мы спорили уже минут сорок, я прекрасно понимала, чего Колька добивается, конечно, для него было бы заманчивее получить компанию Андрея на блюдечке с голубой каемочкой, не принося себя при этом в жертву, чем позориться, выгуливая невесту с моими внешними данными. Я давным-давно могла бы поставить точку, оставив за собой последнее слово, только мне был на руку наш спор. Надо же было как-то аргументировать то, что на новой машине он без моего контроля и метра не проедет, да и то, что отныне, кроме собственной зарплаты он не увидит ни копейки, тоже требовало разумного объяснения, вот я и ждала пока он не выдержит и что-нибудь ляпнет, за что я смогу уцепиться. А в том, что Колька проговорится, у меня сомнения не было ни на секунду, слишком хорошо я знаю его словесное недержание, когда он психует.

– Вообще-то, это меня Жданов предал, и мне решать, какая месть лучше, а какая хуже.

– Конечно решать тебе, я с этим не спорю. Только объясни мне, для чего тебе это нужно? Ты же каждый день будешь его видеть, будешь страдать, растягивать свои… Свои, Катька, не его мучения.

– Наоборот, я каждый день буду получать моральное удовлетворение! Может мне для реабилитации, для поднятия самооценки, как воздух необходимо заставить его ревновать, ты об этом не подумал?

– Да не будет он тебя ревновать в любом случае.

– А это еще почему?

– И его ревновать не заставишь, и мне репутацию всю испортишь.

– А тебе-то как я могу испортить репутацию? Тебя никто, вообще никто в тех кругах не знает.

– Это сейчас не знает, а когда «Zimaletto» нашим станет, обо мне узнают все. И как я буду выглядеть в их глазах?

Ну, что, «милый друг», вот ты и наступил на грабли, причем даже не заметил этого. Ладно, еще чуть-чуть и можно будет ставить мат.

– И как ты будешь выглядеть в их глазах, если твое имя станет у всех на слуху?

– Кать, посмотри на себя в зеркало и сама поймешь – как я буду выглядеть в глазах окружающих, имея такую «невесту». Вика на меня потом даже смотреть не захочет. Неважно, что она уволена, на все эти мероприятия она же ходит, правда?

– Значит, все дело в Клочковой? А сейчас она тебя хочет видеть?

– Нет, но сейчас у меня хотя бы шанс есть, а если она услышит, что я был твоим женихом, то мне ничего не поможет, даже то, что у меня в руках будет «Zimaletto». Слушай, Катюха, а давай ты свой нормальный облик примешь, тогда и Жданов начнет тебя ревновать, он поймет, что потерял нормальную девчонку, а не вот это, и моей репутации ущерба не будет.

Я встала, отошла от стола, пристально посмотрела на Кольку и вдруг поняла, что я совершенно незнакома с этим человеком, хоть мы и дружили с самого детства. А может, он всегда был таким, просто мне не хотелось этого замечать, и я для себя решила, что он так шутит?

– У тебя в руках будет «Zimaletto»? – решила я сразу начать с главного. – Коленька, а ты не погорячился? Вообще-то я единолично владею «НикаМодой», а значит, и «Zimaletto».

– Вот ты как заговорила? Если помнишь, это я работал на «НикаМоду», я ее поднимал.

– Помню. Как помню и то, что ты за это получал зарплату. И не маленькую.

– Ты хочешь сказать, что я простой наемный работник?!

– Можешь назвать себя не простым, а золотым наемным работником, если это тебе больше нравится.

– Я между прочим, жизнь тебе спас, а ты… Какой же ты друг после этого?

– Я тебя не просила спасать мне жизнь, это раз. А кто кому какой друг мы выясним, когда все будет позади. Договорились? – Зорькин хотел что-то вставить, но я не дала ему этой возможности. – Я, например, тоже не вижу в тебе друга, Коленька.

– Почему это? Ты же знаешь, что я первый бросаюсь на помощь тебе.

– Ага, и стараешься при этом уничтожить меня морально. Хорош друг, который и без того раздавленной и преданной подруге заявляет, что она должна посмотреться в зеркало, чтобы понять, что она уродина и назваться ее женихом – это позор. Видно деньги и слава тебе дороже «друга». – Меня передернуло, но я должна была собраться с силами для следующего вопроса. – Слушай, а если бы в завещании стояло твое, а не Ждановское имя, ты спасал бы меня?

– Катька, ты что такое говоришь? Неужели ты думаешь… – он долго еще возмущался, говорил запальчиво и горячо, но теперь я точно знаю, увидела это в его испуганных глазах (не возмущенных, а испуганных), такая мысль Николая посещала. Я не утверждаю, что если бы завещание было на его имя, то он позволил бы мне умереть, но то, что он крепко бы подумал спасать меня или нет – это к Амуре не ходи.

– Значит так, слушай меня внимательно. Ты будешь меня сопровождать повсюду, будешь делать вид, что жить без меня не можешь, будешь самым верным и преданным женихом на свете, а чтобы тебе в этом помочь, я завтра же отменяю твое право подписи на всех важных документах, в том числе и на чеках. О кредитке забудь. Машину мы купим любую, какую ты захочешь, но возить на ней ты будешь исключительно меня, а чтобы у тебя не возникло соблазна нарушить это условие, мы сразу же установим в ней видеорегистратор, и не дай тебе Бог хоть когда-то его отключить.

– Ну, и нафига оно мне все нужно? – Колька ошалело смотрел на меня.

– А это, как хочешь, не нужно, значит, не нужно. Могу на эту роль пригласить Борщева, только и награду тогда получит он, а не ты.

– Думаешь, Мишка согласится?

– Уверена, тем более что ему даже притворяться не нужно будет, он и так меня любит и готов жениться на мне. Вот сыграет он свою роль, мы поженимся, продадим «Zimaletto», откроем сеть «Jazz-кафе», и все у нас будет в шоколаде, а ты останешься за бортом.

Я видела, как распирало Кольку разоблачить Борщева, как он усиленно искал возможность не сдать при этом себя, как мучился, как страдал.

– А если Миша не согласится, то я сделаю все еще проще, найму какого-нибудь невостребованного актера. Это будет и дешевле, ни с кем из вас не надо будет делиться компанией, и честнее. Я ему – деньги, он мне – игру.

– Кать, ну чего ты в бутылку лезешь? Я же не отказываюсь, правда? Просто у меня были сомнения.

– А теперь их нет? – горько усмехнулась я.

– Ты умеешь развеивать сомнения, – усмехнулся Зорькин еще горше, чем я.

С одним вопросом было покончено, можно было приступать ко второму.

Едва дождавшись, пока Колька уйдет, я включила компьютер… Когда-то давным-давно, где-то в прошлой жизни, я как законченная идиотка, помогала Андрею «разобраться» с его мобильным. Рассортировывала его бесконечный список любовниц, записывая одних в «Гонолулу», других…

Господи, а ведь это бумеранг! Мой бумеранг! Ведь мне тогда не было стыдно, не было жалко этих женщин, брошенных и преданных Андреем, и Киру мне тоже жалко не было. Так почему я решила, что именно я должна стать исключением из правил? Не должна! Вот я и получила то, что получали другие. Все по честности, все по справедливости.

Правда, Роман куда гаже Андрея оказался. У Жданова просто имена в мобильном были, хоть и немало, а вот Малиновский подошел к этому вопросу обстоятельно, составил на своем рабочем компьютере целую картотеку своих бывших, с фотографиями и подробными комментариями о каждой из них, и слова для характеристик он не подбирал, писал всю «правду-матку», как он сам это назвал. Откуда я знаю? Все очень просто! Вице-балбесу понравилось, как я «разобралась» со списком Андрея и он попросил меня сделать то же самое с его картотекой. Отдельно брюнетки, отдельно блондинки, отдельно женщины помеченные «бревно», и так далее. Тогда я категорически отказалась заниматься этой гадостью, но пароль для этого файла успела случайно увидеть и запомнить. Крутой пароль, о многом говорящий: «Маруся 1.2.3».

Боже, как мне сейчас стыдно, что я тогда промолчала, просто сослалась на то, что это, мол, слишком личное, поэтому я не стану в этом копаться. А ведь я понимала, что из себя представляет Роман, разве мог бы порядочный человек подпустить к такому файлу постороннего? Всегда понимала, но молчала. Ну, что же, пришло время отмщения. И не только за себя, но и за всех женщин из прошлого и настоящего списка Малиновского, а будущего списка ему, я надеюсь, уже не видать, как собственных ушей.

Я зашла на сайт «Zimaletto», увы, компьютер Романа был недоступен, потому что выключен. Ну ничего, завтра с утра Андрея не будет, Шура с Амурой, как всегда засядут в «совещалке», и никто мне не сможет помешать сделать задуманное…

***

Все получилось даже лучше, чем я ожидала. У Малиновского комп, кроме этого файла, вообще был не запаролен, даже его почтовый ящик в свободном доступе. Заходи, кто хочет, читай, что понравится, только ничего я не собиралась перлюстрировать, у меня была совершенно другая задача. Я просто зарегистрировалась под Ромкиным именем во всех социальных сетях, подтвердила регистрацию с его почты, а потом уничтожила все письма о регистрации без возможности их восстановления, так что даже если он очень захочет удалить свои аккаунты, он это сделать сможет далеко не в один день, пароль ему не известен. Ему вообще не известно, что он появился в соцсетях.