Текст книги "Bеsame mucho (СИ)"

Автор книги: Галина 55

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

– Нисколько не сомневаюсь. С Малиновским закончили?

– Да… Хотя не совсем. Но в той истории он скорее жертва…

Жена ушла в себя, что-то забормотала, я видел, что она не раз и не два бросала на меня украдкой взгляд, словно решая стоит говорить или нет. Я не торопил, чувствовал, что сегодня ночь откровений, что Катя сама мне все расскажет. Она мне, а я ей, и мы начнем семейную жизнь с чистого листа, оставив в прошлом шлейф недомолвок.

– Когда вы с Малиновским решили влюбить меня в кого-то из вас, – начала жена, но я перебил её.

– Катюша, мы ведь уже говорили об этом, зачем ты снова начи…

– Погоди, Андрюша. Прошу тебя, не перебивай, мне и так не просто. Так вот, когда вы с Малиновским решили влюбить меня в кого-то из вас, вы были правы, но вы ошиблись адресом.

– Что ты сказала? Каким адресом?

– Я сказала, что ты вполне мог бы лишиться «Zimaletto», правда, чтобы ваш план сработал, тебе нужно было не меня влюблять в себя, а Зорькина.

– Николая? – усмехнулся я.

– Ага. Вот он действительно нацелился на твою компанию.

– Так что же ты раньше молчала? – захохотал я. – Я бы сразу переключился с тебя на Коленьку…

Катюша моего веселья не поддержала, наоборот, стала еще мрачнее.

– Помнишь контрабандистов? – вдруг перешла она на другую тему.

– Конечно помню, а при чем здесь контрабандисты?

– Это Колька через знакомых Михаила подсунул их Малиновскому.

Наступила такая плотная тишина, что уши начало закладывать, как в кессоне. Мда… Как оказалось, сегодня все, всё и вся было при чем.

– Ты знала об этом? – едва слышно спросил я.

– Нет! Тогда я еще ничего не знала. Андрюша, ты должен мне верить.

Торопясь, словно за ней гонятся, глотая слезы и слова, Катя стала рассказывать мне, как Николай ее спас, как уговаривал отомстить мне, как она согласилась, лишь бы он поскорее ушел, как проснулась потом среди ночи и подслушала его разговор с Борщевым, как поняла, что не только мы с Малиновским, но и друзья используют ее, как ей в голову пришла мысль, что если бы она составила завещание на имя Кольки, а не на мое, то и спасать бы он ее не стал… Как… Как…

Бедная моя девочка, как она сумела все это пережить? Один на один с предательством и бедой.

– Вот тогда я и решила, что макну вас всех в ту навозную кучу, в которую вы попытались макнуть меня, – донесся голос Катюши, возвращая меня в реальность. – Но о подставе с контрабандистами я не знала, это же же было до всей заварухи. Ты мне веришь?

– Послушай меня внимательно, Катенька, – сказал я ей более, чем серьезно. – Я не просто тебе верю, я убежден, что ты не способна на подлость. Потому что ты самый чистый и светлый человечек, которого мне приходилось встречать. А насчет Зорькина… Знаешь что?

– Что?

– Что бы он мне ни сделал, я его прощаю.

– А с чего это ты такой добренький? – уперла жена кулаки в бедра.

– Он тебя спас! И мне не важно, вольно или невольно, по каким-то корыстным мотивам или альтруистически, главное, что ты жива. Так что я его прощаю, чтобы он мне не сделал.

– А я не прощаю! Я не прощаю! – Катя заплакала так протяжно и горько, что я снова возненавидел уже прощенного мною Кольку. – Его единственного я простить не могу. Андрюша, это ведь даже хуже, чем Ромка тебя… Он же, как брат, как родной мне был. Понимаешь? Ну, это же невозможно, чтобы с самого детства, чтобы… Когда маленький, понимаешь? Мы же детскую клятву давали, и пальцы кололи себе, я у него слизала капельку крови, а он у меня. Как же так? Он же не мог не знать, что он делает. И все из-за денег, только из-за амбиций и денег! Тогда все можно, да? И друга предать, и брата, и даже маму можно продать… Из-за денег, Андрюшенька, из-за амбиций!

Катя бормотала это ужасно сбивчиво, горько, все время шмыгала носом и подвывала. И было так страшно и больно, что сердце зашлось. А вот утешить ее не получалось. Я не знал, что сказать, чтобы ей стало легче.

– Ты права, маленькая, ты права. Это я его прощаю за контрабанду, пусть живет, а твоих этих слез я ему не прощаю. И ты делай все, что задумала. Я тебя поддержу, я всегда буду с тобой.

Комментарий к Глава 3

* https://youtu.be/uYAw6zEOgSI

========== Глава 4 ==========

POV Катерина Жданова.

Я видела, Андрей не шутил, он совершенно искренне пытался понять и не понимал, почему я решила, что Колька наказан больше всех. Я злилась на его непонятливость, горячилась, объясняла и так и сяк, но он только удивленно пожимал плечами и спрашивал: – Ну, и что?

– Ладно, постараюсь объяснить на примере. Вот представь себе… Живет на свете мальчик, очень талантливый мальчик из бедной и неблагополучной семьи. Отца у ребенка нет и не было, матери он не очень-то нужен, дворовые ребята над ним смеются, а девчонки не соглашаются на него даже бросить взгляд, несмотря на то, что он таскает домой их тяжеленные рюкзаки и дает им списывать контрольные по математике. Надо сказать, что худенький, трусливый, плохо одетый, вечно лохматый и всегда жующий сопливый мальчик действительно не вызывает симпатий. Тем более, – задумчиво продолжила я, – что он всегда готов лизнуть там, где надо бы гавкнуть. Что ему остается делать? Только дружить с таким же изгоем, как он сам, то есть со мной.

– Кать, прекрати. Мы оба прекрасно знаем, что ты была изгоем по собственной воле.

– Согласна. Я не жалуюсь, я просто констатирую факт. Буквы и цифры мне тогда были гораздо интереснее людей, ничего удивительного, что и я людям была не нужна и не интересна. Но, позволь, я продолжу. Так вот… У мальчика-изгоя была одна мечта: стать богатым и знаменитым и вращаться в кругу себе подобных, то есть богатых и знаменитых. А вместо этого жизнь подсунула ему меня. И если я воспринимала Кольку, как подарок судьбы… Понимаешь, Андрей, мне с ним было очень интересно, мы часами могли решать математические, а потом и экономические задачи, играли в «Монополию», часто и много спорили о будущем. Я пыталась доказать, что деньги и слава – это не главное, что главное, чтобы жить было интересно и не скучно.

– О, да, – рассмеялся муж. – Чего-чего, а скучать ты сама не станешь, да и другим не дашь. – Жданов на секунду задумался, словно что-то припоминал. – Никогда не забуду твои «Гав» и «А я-то думала, что после вчерашнего у меня появится защитник», не говоря уж о тараканах последних месяцев. Это же надо было до такого додуматься? Сделала из меня ревнивого параноика, вторую Киру!..

– Ты очень обижаешься, да?

– Нет, иначе не взял бы тебя замуж. Ладно, не отвлекайся, рассказывай дальше.

– Понимаешь, Андрюша, Колька был вынужден довольствоваться моим обществом, в другое его не принимали. Да и выгодна ему была дружба со мной. Где бы его еще кормили? Только в нашем доме он наедался до отвала. Где бы он брал учебники? Только у меня. Кто бы еще терпел его вечное нытье и прожекты? Только я. Да и вообще, когда мы были один на один, когда ему не перед кем было выпендриваться, я действительно чувствовала, что он считает меня близким человеком. Это уже потом, когда я узнала цену его «дружбы», я стала вспоминать и анализировать поведение Кольки в той или иной ситуации, и пришла к плачевному результату. Я же прекрасно помню, как он объяснял какой-то девушке, случайной прохожей, которой и дела-то не было ни до него, ни до меня, но которая была красива и хорошо одета, что я его двоюродная сестра из провинции. Зачем? А чтобы никто никогда даже мысли не мог допустить, что у него может быть девушка такого внешнего вида и в таких лохмотьях.

– Катюха, ты прекрасно знаешь, что ты красавица, зачем ты…

– Ну, – усмехнулась я, перебивая, – до красавицы мне далеко.

– Это неправда! Если бы ты хоть раз мне позволила отвести тебя в сало…

– Андрюша, закрыли тему, – снова перебила я мужа. – Конечно же я пойду в салон, конечно же я сменю одежду, и брекеты сниму, и очки поменяю. Думаешь, что я не понимаю, что быть твоей женой это не только безмерное счастье, но и куча обязанностей? Понимаю! И совершенно не собираюсь ронять твою репутацию… Тшшшш, – закрыла я мужу рот рукой, когда увидела, что он собрался мне возразить. – Я должна соответствовать своему положению, и я буду соответствовать. Но для меня самое главное, что ты любишь меня, а не внешнюю оболочку, что тебе не стыдно было, что твоя девушка, а затем и невеста выглядит, как пугало и вызывает недоуменные взгляды. Что ты ни на секунду не задумавшись о папарацци потащил меня в ЗАГС в том виде, в котором я была…

– Естественно, а вдруг бы ты передумала!

– Вот! Понимаешь? Вот! Это было для тебя гораздо важнее, чем-то, что та же Шестикова могла увязаться, а может, и увязалась за нами, и что уже утром все журналы могут пестреть фотографиями и издевательскими статьями.

– Не будут!

– Почему это? Ты что? Ты заплатил Шестиковой? – Андрей кивнул. – Значит, все-таки стесняешься меня?

– Дуреха ты, Катька! Я не хотел тебя стеснять. Знаешь, любое фото и любую статью можно так подать, что ты потом ходила бы втянув голову в плечи. А этого я не хочу совсем.

– Например? – полезла я в бутылку.

– Катюша, давай проедем. Ты так интересно рассказывала, может не будем отвлекаться? – Жданов умоляюще посмотрел на меня. Но если уж мне шлея под хвост попала, то пиши пропало.

– Нет, не проедем. Что такого могла бы написать Шестикова, что мне потом бы пришлось ходить с опущенной головой? Ну, чего ты мне в глаза не смотришь, а? Приведи хоть один пример!

– Если бы ты могла себе представить, как трудно с тобой, Катюха, ты бы сама себя высекла.

– Зато не скучно! – рассмеялась я. – Приведи пример!

– Не скучно – это точно, – улыбнулся и Андрей. – Хочешь пример? Пожалуйста. Лена с фотографиями бежит к кому? К Кире! Зачем? Как минимум, за комментариями. Продолжать? – я кивнула. – Как ты думаешь, сколько минут понадобится моей бывшей невесте, чтобы дозвониться до Лондона? Как ты думаешь, поддержат ли родители, особенно отец, желание Кирюхи провести аудит, да еще если Воропаева начнет угрожать продажей своих и Сашкиных акций?

– Андрей, я в любом случае не буду делать липового отчета. И на Совете директоров все всплывет.

– Я это знаю, Катенька. И поверь, я не стану просить тебя изменить решение. Я сейчас о другом, – он помолчал. – Все это могло бы происходить на глазах у журналюшки. Значит, что бы она написала? А написала бы она, что я потерял доверие родных, что Кира хочет меня сместить, что я в отчаянии настолько, что женился на тебе. Ты хочешь прочесть такое? А твои родители? Они готовы прославиться на всю Россию, как сплавившие свою дочь замуж из-за безумия отчаявшегося жениха? И хорошо еще, если Кира не придумала бы, что ты развалила «Zimaletto», чтобы я сошел с ума. Или вот такой вариант… Ты сама говорила, что Кира и Ромка очень сблизились во время поездки в Прагу. Так? – я снова кивнула. – Как ты думаешь, через сколько минут, после прихода Шестиковой, моя бывшая связалась бы с Малиновским?

– Зачем?

– Хотя бы для того, чтобы узнать был ли он в курсе дела и поплакаться на судьбу.

– А Ромка ей тут же выложил бы, свою версию, – подхватила я, поняв, что Андрей действительно думал обо мне, когда платил Шестиковой, а вовсе не стеснялся моей внешности. – Неужели он бы проболтался, что компанией владею я? Как ты думаешь?

– Можешь не сомневаться. Он и так был зол на нас обоих, а после того, как появился в соц сетях со своей страницей… Он ведь думает, что это моих рук дело. И что бы в результате написали в статье?

– Что я решила тебя захомутать, для этого прибрала «Zimaletto», а потом выдвинула условие: или ты на мне женишься, или я не верну компанию. Вот тебе, бедненькому, и пришлось тащиться со мной в ЗАГС.

– Увы, но именно так Шестикова бы все преподнесла, ну, или очень похоже, поэтому я решил заплатить. За твое спокойствие, Катя.

– Андрюша, я была не права. Прости.

– Простил. Рассказывай про Кольку.

– Да что там рассказывать, все понятно и так. Когда я зарегистрировала «НикаМоду», Зорькин решил, что сейчас на него посыпятся и деньги, и слава. Заказал себе визитки, купил крутой мобильный, ему понравилось, а аппетит приходит во время еды. Вот он и решил, что быть финдиром никому не известной компании, это не то, о чем он мечтал. И он возжелал стать владычицей морскою*, и план разработал, и контрабандистов Ромке всучил, и «Zimaletto» начало путь к краху. Да тут еще Малиновский со своей инструкцией подоспел, вот Колька и начал праздновать победу.

– Кать, а не услышь ты тогда разговор Зорькина с Михаилом, все бы у него получиться мо…

– И думать так не смей! – психанула я, и злые, не прошенные слезы подкатили к глазам. – Андрей, я никогда не взяла бы чужого, слышишь? Помучить могла, сделать вид могла, даже до края обрыва дойти могла, но никогда не столкнула бы с обрыва тебя.

– Ну, все, солнышко, успокойся. Я вовсе не это имел в виду.

– А что?

– Катюша, не начинай. Лучше рассказывай дальше.

– А нечего больше рассказывать. Ты только представь, что у мальчика потенциально был весь мир в кармане, а по факту он не мог пользоваться машиной без меня, не мог потратить ни копейки и всюду был вынужден не просто сопровождать меня, но еще и изображать пылкого влюбленного. В кого? В кошмар на улице Вязов!

– Если бы ты знала, как я ему завидовал. Если бы могла представить, как мне хотелось оказаться на его месте, – вздохнул Андрей.

– Напьешься – будешь! ** – захохотала я, зная, что Андрей меня понял. – Ты представляешь, я сказала Кольке, что это моя тебе месть, впрочем, так оно и было, и Зорькин принялся меня убеждать, что это плохая идея, что тебе, мол, все равно, а ему позор…

– Хорош друг, ничего не скажешь.

– Мне пришлось выдать версию, – тут я согнулась пополам от смеха, – что хочу вызвать у тебя экономическую ревность, мол ты будешь ревновать ко мне… деньги «НикаМоды», а значит, «Zimaletto».

– Какую ревность? Экономическую? – Андрей пару раз хохотнул и сник. – Катька, я чуть с ума не сошел, когда видел, как вы целуетесь. Знаю, теперь знаю, что вы делали вид, но тогда… Да еще мое воображение дорисовывало мне такие картины, что хоть вешайся или Зорькина вешай.

– Не надо вешаться, и его вешать не нужно. Ему на долгие годы хватит той каши, которую я ему сварила. Он ведь думал, что терпит позор не просто так, что он за все вознагражден будет. А после Совета директоров я расскажу ему правду. И уволю. Я собиралась ему тысяч двадцать выходного пособия выплатить, на старт хватит, он талантлив, может, и пробьется куда-нибудь. Как ты считаешь?

– Долларов? – спросил Андрей, я кивнула. – Я – только за. Он спас тебе жизнь. Хватит мести.

– А про Борщева послушать не хочешь?

– Нет, не хочу, он мне совершенно не интересен. Получил свое, ну, и слава Богу. Давай-ка лучше рассказывай, что ты придумала для Совета директоров.

– Михаил не откроет сеть ресторанов, – все же сказала я. – Мне даже делать для этого ничего не пришлось. Я просто перестала ему помогать, и он сдулся.

– А Колька не мог помочь?

– Мог, вот только в цене они не сошлись. Да и нужных связей у Кольки не густо. Так что ничего у него не получилось. – Я перебралась поближе к Андрею, прижалась к нему. – Давай о Совете директоров поговорим утром? Я очень хочу спать…

Комментарий к Глава 4

* “Сказка о рыбаке и рыбке”

** Напьешься – будешь.

https://youtu.be/rZsQfssZxMs

========== Глава 5 ==========

POV Андрей Жданов.

Ну что, господа присяжные заседатели, не ждали? Не думали, что к вам «Гав» придет? А он пришел, ну, полный «Гав»! Нашли с кем связываться, с Катериной свет Валерьевной. Мне вас даже жалко. Да Катька за своего любимого мужа любого порвет, как Тузик грелку, а уж «милых» ее сердцу Воропаевых & Малиновских, так еще и с превеликим удовольствием.

И ведь все продумала от «а» до «я», до самой маленькой и неприметной детали. Нет, все же голова у жены, это не голова, а Дом Советов!

***

…Поспать мне удалось совсем немного, может, пару часиков, может, и того меньше.

– Андрюша, просыпайся, – маленькая теплая ладошка нежно погладила мое плечо.

Господи, хорошо-то как! И наплевать, что почти три месяца я не мог спокойно ни спать, ни есть, ни жить, что мучился от ревности и ходил по минному полю. Стоило все перетерпеть, чтобы теперь по утрам меня всегда будил чуть хрипловатый, сексуальный голос, а маленькая ладошка гладила мое плечо.

От нежности к Кате сбилось дыхание, ужасно захотелось заплакать, хорошо еще, что нежность мгновенно переросла в страсть, слезы так и не показались, а первое брачное утро, как выяснилось, для любви ничем не хуже первой брачной ночи. Даже лучше! Есть первые робкие лучи солнца, целомудренно освещающие каждый изгиб любимого тела и всю гамму чувств на ее лице, есть осознание, что не только засыпать, но и просыпаться хочется с Катериной и только с ней, и хорошо бы всегда вот так, от желания обладать ею и дарить ей себя. И, что немаловажно, у меня для этого были силы, пусть два часа, пусть полтора, но я отдохнул и поспал.

– Я так по тебе соскучился, – прижимая к себе жену, зашептал я ей куда-то в макушку, – спасибо, родная. Это было восхитительно. И как тебе только удается, каждый раз быть совершенно иной?

– Не придумывай, – с улыбкой кошки, наевшейся, наконец-то, вдоволь сметаны, лениво пробормотала Катюха. – Ты просто забыл…

– Я ничего не забыл, – рука начала поглаживать ее тело, – ни одного мгновения из тех, кото…

– Андрюша, не заводись, и меня не заводи, – перебила Катя, перехватывая мою руку, а сама завела еще больше, когда поцеловала ладонь. – Ну, пожалуйста. У нас совершенно нет времени на лирику.

– Хорошо, – согласился я, – только давай сделаем это традицией нашей семьи.

– Что? Начинать утро с секса? – хитро прищурилась жена.

– Катька, почему ты такая не романтичная? Давай назовем это: начинать день с любви.

– Как бы это не называлось, идея мне нравится! А то действительно, вышел утром на улицу, тут бах, кирпич на голову, и все! Считай помер в день, когда не сделал ничего ни полезного, ни приятного, а так… Будет о чем вспомнить! – она захохотала.

– Кому?

– Оставшемуся в живых, разумеется.

– Кать, это не смешно. Я даже в шутку не готов…

– Андрей, – жена начинала сердиться, – нам правда некогда. Нам сегодня очень нужно поговорить, обсудить план, потом мне тебе еще тюрьму показать нужно, а затем ты мы должны разработать стратегию беседы с твоими родителями. Мы же не хотим, не дай Бог, ни инфарктов, ни чего похуже? Согласен?

– Согласен, конечно. Только о какой беседе ты говоришь? Ничего не понимаю.

– Вставай, одевайся и поехали. Я все тебе объясню в дороге.

Прямо из гостиницы Катюша повезла меня… Правильно, в тюрьму! Хорошо еще, что не в колонию строгого или особого режима, а так, можно сказать, на вольное поселение.

Дорогу до Переделкино я почему-то запомнил особенно хорошо. И даже не потому, что разговор был очень серьезным, содержательным и, я бы сказал, судьбоносным; и не потому, что я тогда впервые осознал и принял: Катя умнее меня, это данность, но это не было ни оскорбительно, ни унизительно; и даже не потому, что это было наше «свадебное путешествие». Эта дорога запомнится мне навсегда тем, что несмотря ни на что, самым главным для Катеньки было сделать мое заточение максимально удобным. И мы останавливали машину у всяких торговых точек, и закупали продукты, и теплые свитера, и мой любимый шампунь, и жидкость для разведения огня, и… и… и… И это жена настаивала на покупках.

– Поверни налево, еще чуть-чуть, и мы приедем. Ага, вот здесь. – Катя словно засветилась изнутри, как только машина, свернув с Минского шоссе, въехала в лесопарк. – Андрюшка, посмотри, как красиво! Снег совсем рыхлый, с проталинами, может, где-то уже есть печеночницы, или подснежники.

Я усмехнулся. Пока моя девочка выбирала продукты, мне удалось купить ей букет нежно-сиреневых эустом, и даже припрятать его в багажнике до поры, до времени. Так что и мне будет чем порадовать жену. Да и для мохито у меня все припасено было!

– Господи, красота-то какая! – завопил я, выходя из машины.

Маленький, практически дачный домик, терялся в ельнике, его не было видно ни с дороги, ни от калитки участка. Действительно одиночная камера, хоть и при полной свободе, сюда не забредет случайный прохожий.

– Кать, а как ты будешь сюда добираться каждый день? – крикнул я жене вдогонку. Пока я любовался окрестностями, она уже почти дошла до крыльца домишка, и мне пришлось быстрым шагом ее догонять. – Я не собираюсь куковать тут в полном одиночестве. Нет, здесь очень красиво и здорово, но так мы не договаривались. Здесь же даже мобильный скорее всего не ловит.

– Точно! И интернета нет. И света, и туалета, и воды, и вообще, ты заслан на окраину цивилизации, – грустно сказала Катя, но заметив мое ошарашенное лицо, рассмеялась: – Жданов! Мы что, в джунглях? Да, это не особняк, но туалет и душ папа сделал, и свет в доме есть, и интернет тоже. Только парового отопления нет, но это ничего, я обожаю топить печку, и сидеть потом у огня.

– Лучше лежать, я надеюсь, что к вилле прилагается медвежья шкура, на которой можно будет любить друг друга.

– Кто о чем…

– А вшивый о бане, – закончил я фразу. – Вот именно. Ты еще не объяснила, как ты собираешься добираться ко мне. Я один не останусь, и точка. Ну, чего ты хохочешь? Тебе смешно? А я знаешь, что думаю?

– Что? Ты еще о чем-то думаешь, а я так надеялась, что ты уже не способен ни о чем думать, сдался на волю победителя и мне не придется арестовывать тебя с применением силы.

– И не надейся, я просто так не сдамся. Я теперь понял, что ты хочешь от меня заточить в темницу, а сама удариться во все тяжкие…

Вся наша шутливая перебранка шла фоном в то время, пока мы справлялись с замком, открывали, засыпанные тяжелым сырым снегом, двери, заходили в дом (в котором, кстати, было очень холодно). Катя плотно прикрыла дверь и комнате стало почти темно, только свет из маленького окошка где-то в глубине домика едва-едва освящал наши силуэты и контуры мебели. Я сделал шаг, споткнулся о ножку то ли стола, то ли еще чего-то, и впечатался в жену. Нас обоих накрыло желанием безо всякой музыки, без мохито, без какой бы-то ни было внешней атрибутики, на ощупь.

– Нужно открыть ставни, – внезапно севшим голосом, даже не проговорила, а простонала девочка.

– Не нужно!

Это было какое-то сумасшествие. Как будто вот-вот должен был наступить конец света и мы спешили на прощание не только насытиться, но и пресытиться друг другом, чтобы ни об одной упущенной возможности потом, «за концом света», не сожалеть. И можно было все, абсолютно все, чего мы оба хотели…

– Глупенький, разве смогу я удариться во все тяжкие без тебя? – прошептала моя девочка, когда немного пришла в себя после очередного оргазма. – Разве кто-то умеет любить так, как ты? Разве хоть с кем-нибудь еще мне может быть так жарко в ледяном доме?

– Господи, мы сошли с ума. Ты же можешь простыть, одевайся немедленно, – всполошился я.

POV Катерина Жданова.

– Как ты будешь до меня добираться? – уже в который раз спросил Андрей, когда мы, перетащив все вещи в дом, протопив его и поужинав, возвращались в Москву. Вот же неугомонный!

– Ты забыл, что у меня тоже есть машина? И получше твоей.

– Ага, машина! Она у тебя с автопилотом или с шофером? Если с водителем, то я не возражаю, но сама говорила, что никто не должен знать, где я нахожусь! Вот было бы смешно, если бы Зорькин тебя привозил ко мне.

– Почему это кто-то меня должен везти? Я сама умею водить машину, – возмутилась я.

– Катюша, я категорически против того, чтобы ты сама вела машину в Переделкино. Вначале по городу в пробках, потом пятьдесят минут по трассе. Прости, родная, но нет!

– Почему?

– У тебя какой водительский стаж? – устало спросил Андрей. – Три дня, четыре? Кать, такая дорога страшно выматывает, и очень небезопасна. Мне совершенно не улыбается, каждый день сходить с ума от тревоги за тебя, солнышко.

– И что же нам делать? – расстроилась я, прекрасно понимая, что это не глупый шовинизм Жданова, что он действительно будет с ума сходить, каждый раз, пока я буду в дороге. – Что, весь план отменять из-за такой мелочи?

– Ни за что! – хитро прищурился муж. – У тебя будет водитель. Такой замечательный, что ему вполне можно доверить тайну. Он никому не проболтается, ни где я нахожусь, ни к кому ты ездишь.

– Кто-то из твоих знакомых? А ты в нем уверен? Люди, это всего лишь люди, они в любой момент, как выяснилось, могут предать.

– В нем я уверен, – Андрей захохотал. – Я сам стану твоим водилой на твоем шикарном броневике. Погоди, не махай руками, дай мне договорить. Я нацеплю усы и бороду, на нос одену темные крупные очки, купим куртку-дутик, чтобы фигуру опознать было невозможно, а бейсболка, натянутая почти на нос, завершит образ этакого крутого дядечки из компании дальнобойщиков. Кто меня там рассматривать будет? Утром я подгоняю машину к «Zimaletto», ты выходишь, и адьё-с, я уезжаю, вечером подъезжаю, ты садишься в машину, и опять-таки, адьё-с! Катька, ну, согласись, что это прекрасная мысль.

– Согласна! Умница ты мой. Так у нас и времени больше будет, чтобы побыть вдвоем, и ты не закиснешь в своей одиночной камере, и вообще… Будет лень готовить ужин, всегда можно вечером где-то поужинать вдвоем.

– Люблю тебя! – как-то уж очень пылко воскликнул Андрюша. – Знаешь почему?

– Скажи еще «за что». Любят за «просто так», просто потому, что любят. Вот, как я тебя.

– Это само собой, но дополнительно я люблю тебя за то, что ты не капризничаешь, и если я вношу какое-то конструктивное предложение, то соглашаешься с ним.

– Ну, на это моих мозгов пока хватает, – я усмехнулась, но мне была очень приятна похвала.

– Сейчас проверим так ли это. – Жданов чуть-чуть помолчал. – Кать, ты не пойдешь на встречу с моими родителями одна. Я категорически против этого.

– Аргументы будут? – спросила я.

– Как ты не понимаешь, что я не хочу прятаться за твою спину? Не хочу, чтобы отец не разобравшись во всем начал тебя обвинять, а меня унижать в твоих глазах. Не хочу, чтобы мама начала говорить тебе гадости, а я не смог бы тебя защитить. Я хочу быть с тобой, а не прятаться за твоей спиной. Я твой муж, неужели не понимаешь?

Слезы подступили так близко, что сдерживать их я не стала. Впервые в жизни я почувствовала себя защищенной, впервые в жизни смогла позволить себе роскошь быть слабой женщиной…

Комментарий к Глава 5

Прошу прощения за задержки и с продолжением и с ответами на комментарии.

Слишком много вокруг людей, нуждающихся в реальной помощи.

А тут еще 1 сентября, одного к школе готовить, другую к тихону,

да вот-вот праздники. Подарки купи, стол готовь..

Закопалась я совсем. Простите.

========== Глава 6 ==========

Глава, которую спокойно можно пропустить. Сплошная лирика.

POV Андрей Жданов.

– Катька, я действительно не понимаю, почему ни в коем случае нельзя рассказывать твоим родителям, что ты вышла за меня замуж. Почему я должен оставить тебя в их доме и уехать к себе? Ты моя жена, ты должна быть рядом! Объясни мне, пожалуйста, еще раз, почему я должен ехать в пустой дом, бродить из угла в угол, тосковать по тебе, надумывать себе Бог знает что, или напиваться, чтобы не выть на луну.

Мы сидели в машине у подъезда ее дома, разговаривали, я злился. Я действительно не понимал, почему я не могу сейчас подняться вместе с женой к ней в квартиру, почему не могу поговорить с ее предками. Почему моим родителям мы должны рассказать о женитьбе я понимал прекрасно, был согласен с этим даже не на сто, а на тысячу процентов. Я вообще не собирался делать секрета из своей женитьбы, а уж таиться от родных, это вообще ни в какие не лезет.

– Андрюш, ты чего? – Катя посмотрела на меня жалостливо, потом вздохнула, прижала к себе мою голову, начала гладить и заговорила спокойно и терпеливо, как с маленьким: – Глупенький мой. Я тоже очень буду по тебе скучать, но если сейчас мы расскажем моим, что поженились, то у нас появятся такие проблемы, что история с «Zimaletto» покажется нам доброй сказкой. Понимаешь?

– Не понимаю, – честно ответил я. – Ну Валерий Сергеевич покричит для порядка, ну, Елена Александровна поплачет немного, так она бы в любом случае плакала. Зато потом я смогу забрать тебя к себе, и мы будем вместе.

– Маленький мой, – Катюха поцеловала меня в лоб, как воспитательница детсадовца.

Черт возьми, я наверное взбесился бы от такого снисходительного поведения, допустим, Киры, а тут… Ужасно захотелось стать маленьким котенком, свернуться в клубочек, залезть в сумку или еще лучше за пазуху к Кате, чтобы взяла с собой, и иногда поглаживала своей нежной теплой ладошкой. Да, понимаю я, что я мужик, что старше жены, опытнее, что это я должен быть ее опорой и защитой, так и будет, всегда будет, честное слово. Это минутная слабость, правда. А все потому, что не ужасно хочется расставаться, и смертельно необходимо, чтобы она была рядом.

Мама меня, что ли в детстве недообнимала, недогладила?..

Катюша видно почувствовала мое состояние, покрепче прижала меня к себе, повздыхала немного, побормотала, покрутила пальцем у виска и решилась:

– Я тоже ужасно не хочу расставаться с тобой пусть даже всего на одну ночь. Еще запьешь или загуляешь, – она усмехнулась. – Если придумаешь, что соврать папе, поедем в гостиницу.

– Вместе? – жена утвердительно хмыкнула. – А зачем нужно врать? И почему в гостиницу, а не домой?

– Потом объясню. Все потом. Ты вначале договорись с па…

– Так это мы мигом, – перебил я. – Это нам раз плюнуть. Если бы ты раньше сказала, в чем дело, мы бы вообще из Переделкино не уезжали сегодня. А ты заладила: «Поехали домой, да поехали домой». Я-то думал, что ты меня родителям представить хочешь, вот и повез тебя, дуреху. А если бы я знал…

– Жданов, что-то ты много болтаешь, а глаза хитрющие. Сознавайся, пожалуйста, что натворил?

– Ты только ты не сердись, ладно? Значит так, я еще вчера отпросил тебя у Валерия Сергеевича не на сутки, а на неделю. Сказал, что нам в Иваново срочно ехать надо, что в договоре ошибка и…

– Вот аферист! И мне ничего не сказал! А если бы папа меня расколол? Я же сегодня с трижды ним говорила. Это просто чудо, что мы не спалились.

– Это не чудо, это знак Божий, – засмеялся я, завел мотор, и резко ударил по газам, чтобы Катюха не успела передумать. – Кстати, пора тебя вообще в Питер в командировку посылать, ты мне рядом нужна, а не в своем отчем доме.

– Зачем в Питер? Можно и поближе, куда-нибудь, – засмеялась она.

– Разберемся. А пока возвращаемся к нашим баранам. Все, Катенька, пришел «потом», объясняй, – потребовал я.

– Андрей, если бы родители узнали, что мы поженились, то скандал был бы такой… Мне даже представить трудно реакцию папы, было бы невероятным везением, если бы он тебя не пристрелил. Да и Колька бы тоже тут же об этом пронюхал, он вообще, может, у нас сейчас ошивается. Погоди, не перебивай, – попросила Катя, заметив, что я открыл рот. – Вроде бы, какая разница, ну, знает – и знает. А вот и есть разница. Во-первых, до Совета директоров никто не должен даже предполагать, что мы поженились, иначе весь план провалится. Понимаешь, я с Зорькиным знакома давным-давно, но и я понятия не имею, что он может вытворить, осознав, что он в пролете. Он вполне мог бы позвонить той же Кире, или Малиновскому и все рассказать. И еще… Он, между прочим, знает где лежат все документы. А что если он их уничтожит? А это оригиналы! Или может, отправить неправильные расчеты, для налоговой, что тогда?