Текст книги "Bеsame mucho (СИ)"

Автор книги: Галина 55

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Только с Катей плоть переполнялась душой, только с ней, вот и все объяснение. Я ее люблю, и никто другой мне не нужен, я одержим Катериной Пушкаревой.

Но разве я мог рассказать о своей любви Ромке? Никак не мог. И вовсе не потому, что он начал бы мне говорить, что я дурак и пытаться убеждать меня, что таких Кать в моей жизни будет еще если не тысячи, то сотни точно, и даже не потому, что он сделал бы все мыслимое и немыслимое, чтобы «спасти» меня. Была у Малиновского такая «милая» привычка – меня спасать. Как только ему начинало казаться, что какая-то дамочка чересчур резво взяла меня в оборот, он тут же бросался на амбразуру, и дамочка-мадамочка растворялась из моей жизни. Уж не знаю, что он для этого делал, как-то не интересовался, может килограмм пряников девочкам выдавал, может запугивал, но факт остается фактом: «спасал» меня Ромка всерьез.

Нет, я конечно же, та еще скотина бесчувственная, ни разу даже не поинтересовался ни Ромкиными методами, ни судьбой исчезнувших из моей жизни женщин. Но тогда речь не шла о Катюше, а все эти бабочки-однодневки были мне глубоко фиолетовы.

Вот только не надо меня сейчас забрасывать тухлыми яйцами. Сам знаю, что по отношению к женщинам я вел себя, как свинья. Да и по отношению к себе – тоже. Как я мог позволить Малине вмешиваться в мою жизнь? Почему с самого начала раз и навсегда не провел черту, за которую ему хода нет? Почему свое, личное отдал на откуп Ромке? Хотите честно? Будет вам честно: меня все устраивало! Не приходилось самому заниматься этой грязной работой. Кататься любил, а вот саночки возить… Для этого всегда рядом был мой вице-балбес.

Нет-нет, я никогда не просил Ромку вмешаться, но никогда, ни одного раза не запретил ему этого! А посему, я ничуть не меньше него виновен в его прегрешениях.

Что-то я далеко ушел в сторону, впрочем, как всегда… Так вот, главная причина невозможности рассказать Малиновскому о моей любви к Катюше была даже не в том, что он мог бы попытаться «спасти» меня в очередной раз. Нет-нет, это я ему запретил бы (впрочем, не суть, что он не плюнул бы на мой запрет), а вот то, что он начал бы высмеивать Катеньку на каждом шагу, говорить о ней гадости, расписывать мне все недостатки ее внешности, привело бы только к одному, нет к двум результатам. Во-первых, я не выдержал бы и заехал ему по физиономии, а во-вторых, наша дружба приказала бы долго жить.

Да-да, я понимаю, что вы хотите сказать. Мол, а на черта мне вообще такой друг нужен. А вот и нужен! Мы давным-давно сроднились, Ромка мне больше, чем друг, он мне – брат. А брат, это на всю жизнь. Да и потом… Малина был настолько мстителен, что поставь я на дружбе крест, он быстренько бы нашел способ и родителям сообщить об истинном положении дел в компании, и Катю со света сжить, и мною бы на закуску не побрезговал. Это же человек-страсть, уж если дружба, то свою жизнь готов отдать, а если вражда, то война до последнего патрона.

Вот я и решил скрывать от него свои чувства к Катюше хотя бы до тех пор, пока «Zimaletto» не выберется из долговой ямы. А там… Я уже точно знал, что нарушу слово, данное и Кире, и родителям, что никакой свадьбы с Воропаевой у меня не будет и, как только компания выпутается из долгов, я перестану делать тайну из нашей с Катей любви, освобожу, если это будет необходимо, президентское кресло, и гори оно все синим пламенем.

Вот только жаль, что человек всего лишь предполагает, располагают нашими жизнями где-то в другом измерении…

Итак, Ромка приехал ко мне с двумя барышнями. Тут же уединился с Наденькой в гостевой комнате. Вторая, то ли Лялечка, то ли Лёлечка, то ли вовсе Матильда, начала активно мне строить глазки и хватать за руки, пытаясь утащить в спальню. Стало противно, захотелось оттолкнуть, но я только интимно прошептал ей на ушко: – «Ничего не получится, у меня месячные», – и пока она отходила от шока, пытаясь понять, пошутил я, или она столкнулась с феноменом, я успел сбежать в кабинет, запереться изнутри и позвонить Катеньке.

Кто же знал, что эта дурища сразу же начнет ломиться в гостевую комнату и жаловаться Малине, а тот, страшно заинтересованный странностью моего поведения, тут же выставит девочек за входную дверь и пойдет в кабинет, чтобы серьезно со мной поговорить, да остановится у самой двери, услышав: – «Я ужасно соскучился, солнышко», – и приникнет ухом к замочной скважине, и будет слушать весь разговор, аж пока я не скажу: – «Обещай мне присниться, Катенька… Да… Да… Нет, ну, пожалуйста, на ковре… Люблю… До завтра, маленькая… Besame Mucho…», и не выйду из эфира.

Самое удивительное, что в тот вечер он мне даже не намекнул, что он все слышал. Скандал разразился назавтра, во время обеда.

– Палыч, ты собираешься претворять наш план в жизнь, или нет?

– Ромка, не дави на меня, все идет своим чередом, Катя потихоньку ко мне привязывается. Я уверен, что она нас не подведет.

– Подведет – не подведет, устроил ромашку, сходи еще к Амуре, пусть она тебе погадает. Ты президент, или молчать, я вас спрашиваю?

– Ну, президент.

– Значит, вперед, на баррикады! Выпей побольше и как в омут.

– Я спать с Катей не буду!

– Противно? – и Малина как-то по особенному пристально посмотрел мне в глаза. Мне бы понять, что меня в капкан заманивают, а я не понял.

– Ну… – неопределенно протянул я, – противно! Противно использовать преданного и хорошего человека в своих неблаговидных целях.

– Неблаговидных, значит? Оказывается не дать стянуть свою компанию – это неблаговидная цель. Да?

– Да не собирается Катя воровать «Zimaletto», – в сердцах я повысил голос.

– Серьезно? А чего ты орешь? Ты сердишься, Цезарь, значит, ты не прав или не уверен, что Пушкарева пригонит тебе твою компанию «взад».

– Даже если ты прав, я не буду с ней спать, ясно?

– Ясно. А где?

– Что где?

– Где ты не будешь с ней спать? На ковре? «Ах, какие белые на синем…», – пропел он. – «Besame Mucho, маленькая»! Браво, amigo!

– Ты подслушивал? – я, кажется, побледнел, кулаки сжались сами собой.

– Пришлось, ты же мне врешь на каждом шагу, или молчишь, как партизан на допросе. Так кто из нас хуже?

– Ромка, ты нечего не перепутал? Я что должен был тебе что-то сообщать? Может еще и в письменном виде? Ты мне не жена, и я не обязан отчитываться перед тобой. Я в твою постель и в твою жизнь не лезу, и ты в мою нос не суй. Hast du verstanden? *

– Понял. Цену твоей дружбы я прекрасно понял. До первой бабы. Вот уж не думал, что такая, – он так выделил это слово, что мне даже не по себе стало, – Катенька может поставить крест на нашей дружбе. Нашел в кого влюбляться.

До объявления «Иду на Вы», оставались считанные секунды…

– Ромка, не валяй дурака. Сам разработал план, сам все время подталкивал меня к Кате в кровать, а когда я начал выполнять то, на чем ты настаивал, ты в бутылку полез? Это смешно.

– Это смешно? Ты выполняешь мой план? Мой план? Какой? По моему плану это Катя должна была влюбиться в тебя, а не ты в нее.

– С чего ты взял, что я влюбился? Какая чушь, я и не думал в нее влюбляться. Ты же знаешь, что я любить не умею, – затараторил я в ответ чуть больше и быстрее, чем нужно. И боюсь, что я не убедил Ромку.

– С чего я взял? «Я ужасно соскучился, солнышко», «Обещай мне присниться, Катенька, до завтра, маленькая… Besame Mucho…», – ужасно похоже спародировал меня Малиновский.

– А я должен был ей сказать, что она мне нужна, как зайцу стоп-сигнал? Или, может, я должен был оскорбить Катю, пытаясь влюбить ее в себя? А, умник?

– Ладно, проехали, – сказал Ромио, но я видел, что я его не разубедил.

Теперь придется быть намного осторожней, особенно на работе. Вот и Катюша все время твердит мне об этом…

***

Надо же, как плавно я перешел к своей третьей, самой важной, самой лучшей части своей жизни, к своей тайной жизни.

В этом мире жили-были только два человека – Он и Она, и больше никого не было на всем белом свете! Еще поднимаясь на лифте из гаража, мы отключали мобильные и отрезали себя от всего внешнего мира.

– Боже, Катенька, как я соскучился, – говорил я ей еще в прихожей.

– Когда ты успел соскучиться? – смеялась она. – Мы же целый день работали рядом.

– Вот именно, работали, и вокруг было столько посторонних глаз, что это невыносимо. Невыносимо видеть тебя совсем рядом, слышать твое дыхание и не сметь даже погладить твою руку.

– Неправда, – она улыбалась, взлохмачивала мне волосы, расстегивала пуговичку на рубашке, просовывала свою руку внутрь и начинала медленно гладить мое плечо и ключицу, и грудь, – ты сегодня на работе четыре раза меня не только обнял, но и поцеловал. Нужно быть осторожней, а вдруг кто-нибудь…

Как правило, договорить она не успевала, мы лихорадочно стаскивали друг с друга одежду, и я нес ее в душ, где все и начиналось, продолжаясь на ковре, или на кровати, или даже на кухонном столе. И только, когда мы полностью насыщались друг другом, я снова нес ее в душ, сам купал, вытирал и набрасывал на нее свою самую лучшую рубашку.

А потом мы ужинали, болтали, а иногда и производственные вопросы решали, и все это было так прекрасно, что у меня заходилось сердце, если в голову случайно забредала мысль, что так будет не всегда.

Какое-то предчувствие грозы мне постоянно мешало. Я боялся, что моя самая лучшая, самая теплая, самая страстная, самая настоящая, хоть и тайная жизнь может оборваться в любую минуту. И у меня было тысячи причин опасаться будущего…

Комментарий к Глава 29

* Ты понял? (нем)

© – Ю. Лорес. Строки из все той же песни “Романс о женщине и флейте”

** Девочки, я не знаю, будет ли сегодня продолжение “Вы, право, ни о чем не сожалейте”.

Инесса час назад пошла на очередную экзекуцию к стоматологу(((

========== Глава 30 ==========

Предупреждение:

Глава на три четверти, если не больше, это мысли Андрея, его анализ ситуации и его характеристика отношений. Желающие легко могут этого не читать.

POV Андрей Жданов.

Какое-то предчувствие грозы мне постоянно мешало. Я боялся, что моя самая лучшая, самая теплая, самая страстная, самая настоящая, хоть и тайная жизнь может оборваться в любую минуту. И у меня было тысячи причин опасаться будущего…

В любой момент тоненькую ниточку моей судьбы мог оборвать кто угодно, в том числе и сама Катюша. Так в конце концов и случилось. Нить оборвалась, и я рухнул в пропасть – Катя стала чужой!

И теперь я должен, я просто обязать понять, что же именно произошло. Отчего с Катей начало твориться что-то немыслимое? Отчего уже больше двух месяцев она то подпускает меня к себе и дарит себя без остатка, то уезжает с Зорькиным на дорогущей машине, которую сама же ему подарила, при этом целуется с ним в кабине этой самой машины у меня на глазах? Я все время пытался с ней поговорить, выяснить, что случилось, но она ничего, ни-чего не объясняла, ловко уводя разговор в сторону.

Скоро Совет директоров, и если Катя не представит липовые отчеты, мне хана! То что с президентов взашей погонят – это к гадалке не ходи, но это бы ладно, без работы я не останусь, страшно другое. Страшно, что все раскроется, и будет безумно стыдно папе в глаза смотреть, потому что он оказался прав – я никчемный! И страшно, что Катя стала совсем-совсем другой. Эта, нынешняя, может ведь компанию и не вернуть.

И тогда окажется, что не только папа, но и Ромка был прав, что все было игрой, даже ее признание мне в любви. Что Катя… Нет, я не верю! Это не может быть правдой, но все, что она вытворяет в последнее время, говорит о том, что она действительно все рассчитала заранее, и скорее всего не одна, а вместе с Борщовым и Зорькиным.

Раз за разом, прокручивая события, я пытался понять самое главное: Катя – мне мстит или она расчетливая, холодная актриса-стерва, способная на кражу «Zimaletto». При этом я с ужасом понимал, что не смогу от нее отказаться, даже если она действительно совсем не та женщина, которую я полюбил. Это было бы для меня настоящей катастрофой, поэтому прежде всего нужно было рассмотреть версию мести.

За что Катюша могла мне мстить? Ну, во-первых, за все унижения и обиды, которые она вытерпела от других в прошлой жизни. Так бывает, когда отдача рикошетом бьет не по обидчикам, а по тому, кто беззащитен из-за любви к бьющему. Так действительно бывает, но только не в этом случае. Катя слишком умный, тонкий и добрый человечек, чтобы бить одного, за вину другого, по крайней мере та Катя, которую я полюбил. А это значит, что она считает, что я, именно я и никто другой перед нею виновен. Если это, конечно, месть.

За мной была одна единственная вина: я начал ухаживать за ней из страха потерять «Zimaletto», и меня не оправдывает то, что я Катю действительно полюбил. Кто об этом знал? Только Ромка. Мог ли он поставить Катюшу в известность? Без сомнения мог! Наши с ним дружеские отношения дали глубочайшую трещину за неделю до отъезда в Прагу, а окончательно и бесповоротно мы стали врагами в день, когда Кира с Ромкой улетели в эту самую Прагу, а я остался.

Пожалуй тогда же и Катя переменилась. Переменилась резко и очень явно. Так что стоит об этом вспомнить поподробнее, может там и находится ключ к разгадке.

***

Катюша была везде, на работе, дома, на отдыхе, в мыслях и в сердце. Она переполняла все мое существо, ее было так много и меж тем она была такая разная, что у меня возникло стойкое ощущение, что я люблю не одну, а как минимум пяток женщин сразу. И для каждой из них у меня было свое, подходящее только ей имя.

Катенька… С ней было тепло, уютно, пушисто, нежно и ласково. Я мог бы часами носить ее на руках и баюкать, как отец свою дочь, если бы было время, или лежать на ее коленях, когда она почти материнской рукой гладила меня по голове и спине. С ней не нужны были слова, с ней чудесно было молчать, купаясь в океане расслабленности и блаженства.

С Катей – продуктивно спорилась работа. Я давным-давно уже понял, что ее мозги и ее деловая хватка на порядок выше и моих, и Ромкиных, и Сашкиных, и папиных, и всех нас вместе взятых, поэтому без боя уступил ей пальму первенства и ни разу об этом не пожалел. С этой женщиной я был собранным, работоспособным и чувствовал себя значимым.

С Катюхой чудесно было дружить. Не было ни одной темы, на которую мы не могли бы поговорить. Катюша чудесно лопала наструганные мною бутерброды и даже, если была необходимость, вполне могла составить мне компанию на предмет выпить. Она потягивала мохито, я «укушивался» вискарем. Перед этой женщиной мне не нужно было строить из себя крутого мачо, не надо было казаться лучше, чем я есть на самом деле.

А была еще Катерина – женщина-страсть, женщина-танец. С ней было удивительно хорошо танцевать. Все! От аргентинского танго «La Cumparsita» в «Jazz-кафе»? Да-да, по настоятельной просьбе Катерины, мы его посещали, до танца страстной любви в постели.

С моей Катькой-бесенком было весело и совершенно непредсказуемо, но не так, как сейчас. Это совсем другая непредсказуемость. Тогда Катька могла вдруг заявить, что хочет прыгнуть с парашютом, и непременно вместе со мной. Или, например, всегда строго соблюдающая дистанцию на работе, она вдруг могла попросить меня посмотреть документы, а когда я, ничего не подозревающий, наклонялся, чтобы в них заглянуть, вдруг впиться губами в мои губы, на долю секунды, потом показать мне язык и убежать. Или… Да уж что вспоминать, сколько этих «или» было…

И ни в одной, ни в одной из своих ипостасей она никогда не говорила со мной о любви. Это меня угнетало, это меня обижало, я все время помнил, что она кого-то любит и сейчас, и это разъедало наши отношения страхом потери и недоверием. Я столько раз пытался с ней поговорить о нас, но все было бесполезно. Катенька сразу делала вид, что уснула у меня на руках… Катя строго напоминала, что такие разговоры нужно вести не в рабочее время… Катюха неизменно спрашивала: – «Тебе плохо со мной»? – «Хорошо, очень хорошо», – так же неизменно отвечал я. – «Тогда не нужно ничего портить выяснениями отношений»… Катька сразу начинала хохотать и обязательно придумывала какую-нибудь новую каверзу. И только Катерина дважды позволила мне хотя бы приблизиться к теме любви.

В первый раз это произошло, когда Кира устроила мне публичный скандал на совещании, причем в присутствии представителей «РосТкани» и «Фурнитекса». Да какой скандал, не скандал – скандалище, и только за то, что вечером мы с Катей должны были ехать на подписание контракта, а моей невесте приспичило в это же время показаться в гламурном свете вместе со мной. Меня тогда весь оставшийся день трясло, даже контракт подписывал дрожащей рукой, а потом сразу повез Катю домой…

– Андрей, поехали к тебе, – неожиданно попросила Катюха.

– А как же папа?

– Не волнуйся, я ему позвоню и что-нибудь придумаю. Тебе я сейчас нужнее, я же вижу, как тебе плохо.

Она и правда тут же позвонила Валерию Сергеевичу и сказала, что задерживается надолго, возможно даже до утра, потому что ей срочно нужно готовить какую-то справку, настолько важную, что без нее «Zimaletto» точно загнется. И мы поехали ко мне…

Это была волшебная, нереально-фантастическая ночь, я напрочь забыл обо всех неприятностях и боли. Хотелось единственного, чтобы так продолжалось всегда.

– Как ты думаешь, если мы проведем твой план на Совете, нам удастся быстрее расплатиться с долгами? – прижимая к себе Катерину, спросил я.

– Хочешь побыстрее вырваться из моей кабалы? – рассмеялась Катерина. – Не выпущу!

– Наоборот!

– Что наоборот?

– Я хочу освободиться от Кириной кабалы, а это возможно будет сделать только тогда, когда «Zimaletto» будет свободен от долгов.

– Не поняла. Что значит, освободиться от Кириной кабалы?

– Все очень просто, не женюсь я на Кире, ни за что и никогда.

– Андрей, ты не можешь разорвать помолвку. Это самоубийство.

– Пока не могу, это верно. Но когда «Zimaletto» вернет все кредиты, никто и ничто меня не заставит продолжать этот фарс. В идеале хотелось бы, чтобы это произошло уже вчера, но…

– Ты должен отдавать себе отчет, – перебила меня Катерина, – что ты автоматически вылетаешь из президентского кресла в момент расторжения помолвки. Иначе Воропаевы тут же разделят компанию.

– Я это знаю.

– Тогда к чему такие жертвы? Я же знаю, что для тебя значит «Zimaletto», и знаю, как важно тебе быть президентом. У вас с Кирой есть договор, его нужно соблюдать, вот и все.

– Как ты не понимаешь, жениться на Кире, это потерять тебя. Если мне приходится выбирать между фирмой и тобой, то я выбираю тебя.

– Это правда? – глаза ее засияли.

– Да, это правда.

– А кто тебе сказал, что ты меня потеряешь? Ну, женишься ты на Кире, и что? Я же никуда не денусь.

– Что? Ты хочешь сказать, что согласна на роль любовницы? Я не согласен. Послушай, помнишь, ты говорила, что любишь кого-то?

– Помню.

– Ты все еще его любишь?

– Люблю, – ответила она твердо, глядя мне прямо в глаза.

– Значит, ты со мной только потому, что не можешь быть с тем, кого любишь? Поэтому тебя устраивает роль любовницы, да?

– Господи, ну, какой же ты дурачок, – рассмеялась она. – Нет, ты даже не дурачок, ты Болван Болванович.

Не знаю почему, но ее смех и «Болван Болванович» меня успокоили. Я даже подумал, что может, это она говорила обо мне, и любит Катерина именно меня.

Вот, черт! Ну, что ж я всегда так далеко ухожу от темы. Ведь собирался прокрутить совершенно другое, события, предшествующие перемене в поведении Катюши.

***

Примерно за полторы недели до отъезда в Прагу, Катюхе удалось найти поставщиков тканей «М-Текстиль» из Иваново. Самое интересное, что они производили в основном ткани для постельного белья, полотенец и спецодежды, но среди прочего и бязь, миткаль, саржу, ситец, и все это замечательных расцветок. Катя тут же позвонила на фабрику и в тот же день мы получили их каталоги, уж и не знаю, как им это удалось провернуть так оперативно.

Милко, едва пощупав образцы, пришел в восторг, тут же дав «добро» на ткани и указав, что именно ему нужно. А уж в каком восторге был я, так это и вовсе не передать! Мало того, что мы экономили на посреднике, мало того, что цены были фантастически низкими, так еще и доставку брал на себя «М-Текстиль», потому что был очень заинтересован в совершенно новом для него рынке.

Вообще, сама идея миновать посредников и таким образом сэкономить оказалась гениальной. Даже если нам придется самим везти ткани из какого-нибудь Благовещенска, то и тогда они обойдутся нам в два раза дешевле, а если еще учесть, что это производители, и что им можно сразу заказывать нужный цвет или рисунок на ткани, то этой Катиной идее цены не было. Нужно было только найти еще шелк и шерсть, и мы на коне.

Упс… Я снова ускакал в сторону, ведь суть-то не в этом. Суть в том, что у нас с Малиновским диаметрально разошлись интересы. Он собрался вместе со мной ехать в Иваново на подписание договора (ну, еще бы, город невест, как-никак), а мне хотелось совершенно другого…

========== Глава 31 ==========

POV Андрей Жданов.

Итак, у нас с Малиновским диаметрально разошлись интересы. Он собрался вместе со мной ехать в Иваново на подписание договора (ну, еще бы, город невест, как-никак), а мне хотелось совершенно другого, именно поэтому переговоры с Борисом Сергеевичем, директором «М-Текстиль», вел я сам. И сразу же, как только положил трубку, влетел в каморку Катюши, обнял ее и зашептал:

– Катя, я это сделал!

– Что? – искренне удивилась она.

– Я так хитро вывернулся, сказав, что мы хотели бы и их мощности посмотреть, и всю продукцию на складе, мало ли что нам еще приглянется, что директор ивановской фабрики сам уговаривать меня стал на подписание договора только на их территории. Я сделал вид, что колеблюсь, и он пообещал принять всю нашу команду по высшему разряду. Никакой гостиницы, зато какая-то частная вилла с бассейном и сауной, кухня любая на мой вкус, ну и какая-то достойная культурная программа. Я еще немного поломался и согласился.

– А почему ты сам хочешь ехать в Иваново, Андрюша, может, было бы проще, если бы Борис Сергеевич приехал в Москву?

– А ты не понимаешь?

– Нет, я не понимаю, – на таком наивном глазу сказала Катюша, что я ей почти поверил. – Вы хотите уехать от нас на несколько дней? Да, Андрей Павлович, – сразу перешла Катя на «вы», и этим выдала себя с головой, – отдохнуть на вилле с бассейном и сауной, отведать еды на ваш вкус, и все это с достойной с культурной программой?

– Должен же и я когда-то отдыхать и расслабляться, правильно? – начал подыгрывать я ей, но не выдержал, рассмеялся. – Госпожа Пушкарева, вы мне не подскажете, без кого это я не смогу подписать ни одного договора? Кто еще должен поставить свой росчерк, чтобы придать законную силу простой бумажке? Возможно, мне для этого понадобятся несколько моделей? Или все-таки мой… моя помощница, исполняющая обязанности финансового директора? А, Кать? Как ты на это смотришь?

– На что? – и снова такой наивный, такой неискушенный взгляд, что хочется обнять и плакать.

– Несколько дней, вдвоем, вдали от любопытных глаз. Разве это не мечта, Катька?

– Вдвоем? Только ты и я? – она просияла.

– Только я и ты, не скрываясь! – Я прижался губами к Катиной шее, но она отстранилась, давая мне понять, что мы на работе.

– И куча видеокамер, и обслуживающий персонал, и Борис Сергеевич с целой толпой сопровождающих его лиц. А потом… Компромат, цены, взлетевшие к облакам, требование закупок какого-нибудь брезента для пошива парашютов и «Zimaletto» на грани разорения.

– Господи, Кать, что ты несешь, что за шпионские страсти? Ты говоришь всерьез?

– Я шучу, но если серьезно, то мне не кажется, что мы должны выставлять наши отношения напоказ, пусть даже не в Москве, а в Иваново. Как-никак, у тебя есть официальная невеста, Андрюша. Да и вряд ли твой вес в деловом мире прибавится, узнай кто-то, что у тебя такая любовница.

– Не смей себя называть любовницей. Я не женат, да и у тебя на правой руке кольца нет, – разозлился я. – И вообще, мы оба прекрасно знаем, какая ты, только ты почему-то от всех это скрываешь, и мне непонятно почему! Или… Это Борщев тебя настоящую скрывает? Я понял, дело не во мне, дело в тебе, да? Ты ведь тоже невеста! А ну, как до Михаила слухи дойдут, вот что тебя волнует, я прав?

Мы с Катей крепко тогда поссорились, даже вспоминать в подробностях не хочется, как я наговорил ей кучу глупостей, как и она в долгу не осталась, такое мне ляпнула, что вечером я домой уехал один. Как назло, позвонил Ромка и напросился в гости, а я был в таком настроении, что согласился, поставив единственное условие: никаких баб, просто дружеская попойка.

Вот только не надо сейчас обвинять меня во всех смертных грехах и сваливать всё на мое дурное настроение, иначе я вообще ничего больше рассказывать не буду. Да, я не ангел! Но даже у ангела лопнуло бы терпение, если бы он оказался на моем месте в тот вечер.

Ромка начал напрашиваться на неприятности не сразу, а где-то между вторым и третьим бокалом, до этого он только спросил от чего у меня такое гнусное настроение, и вполне удовлетворился моим неопределенным пожиманием плечами.

– Зря ты, Палыч, от девочек отказался, они бы вмиг тебе настрой… И не только его, – заржал Малина, – подняли. Хочешь, позвоню? Желтенькая и зелененькая, между прочим, только ждут моего сигнала. Через пять минут подрулят, и все станет, как в сказке. Я звоню?

– Нет, – ответил я резко, – ты не звонишь. Я, кажется, ясно сказал, никаких моделей. Ни желтеньких, ни зелененьких, ни даже красненьких в полосочку, никого не надо.

– Но почему?

– Не хочу, и точка.

– Это из-за Киры? Так ты же замки сменил, если она даже придет, мы просто не откроем.

– Нет.

– А тогда, почему?

– Не хочу! Давай лучше выпьем!

– Давай, когда я отказывался? Но! Помнишь, у Новикова: «А что это за пьянка, если нету баб…»?

– Ромио! – повысил я голос. – Ты русский язык понимаешь?

– Понимаю, – Малина на секунду притих, задумался. – Нет, мне просто очень интересно, что с тобой происходит. Не из-за мымры же ты в берлогу забрался и в спячку впал, правильно?

– Ромка! – взревел я. – Заткнись! Мы, кажется, раз и навсегда договорились, что ты прекращаешь оскорблять Катю, иначе мы поссоримся, и поссоримся очень крупно. Девчонка спасает наши задницы, да только за ее идею закупок тканей у производителей, а не у поставщиков, мы ей ноги должны целовать, а ты… Скажи, это что, так приятно, пытаться унизить женщину из-за ее внешних данных?

– Уууу, как все запущено. Палыч, да ты запал на нашу «красотку»! Такой команды не было, это она должна была запасть на тебя, а не наоборот.

Возможно, будь я трезвым, я начал бы снова выкручиваться и пытаться скрыть насколько меня раздражает Ромкино потребительское отношение к Кате, а тут меня понесло…

– Слушай ты, умник, не подскажешь ли, кто довел «Zimaletto» до ручки, подсунув контрабандные ткани? Благодаря кому компания оказалась в руках Пушкаревой? Благодаря кому я начал «влюблять» Катю в себя? Благодаря кому мы с ней сблизились, стали друзьями?

– Я что, один виноват в развале «Zimaletto»? – возмутился Малина.

– Нет, не один, мы все виновны. Но Катя и только Катя пытается исправить положение. Из кожи вон лезет, чтобы компанию вытащить, а ты ее оскорбляешь! И после этого тебя удивляет, что я за нее вступаюсь? Что же ты за говно-то такое?

– Сам ты говно! Ты – президент и ты отвечаешь за все, что происходит на фирме, а ты только сваливать вину на других умеешь. Что ж ты меня не остановил с контрабандными тканями, мы же вместе ездили в Узбекистан, ты сам смотрел накладные.

– Вот и поговорили, я же только что тебе сказал, что мы все виноваты! И я, слышишь, я – в первую очередь. Поэтому я и не позволю тебе оскорблять человека, прикрывающего наши зады, понял?

– Все, успокойся, я понял. Тем более, что Катюшка устроила нам такую лафу на пару дней.

– Ты о чем?

– О командировке в Иваново. Два-три дня вдали от Кирюши – гуляй не хочу, помнишь как мы в Ташкенте зажгли, а? Думаю, сейчас не хуже будет.

– Машинку дать?

– Какую машинку?

– Губозакаточную. С чего ты взял, что ты едешь со мной? – усмехнулся я.

– Как это? Я сам слышал, как Катерина говорила Светлане Федоровне, чтобы она оформила две командировки, две, а не одну!

– Две, а не три!

– В смысле? – ошалело спросил Ромка.

– Без чьей подписи я не смогу заключить договор? Без твоей или без Катиной? Кто умеет проверять составление бумаг и вести переговоры, ты или Катерина? А теперь подумай, с кем из вас я еду в Иваново.

– Значит, меняешь меня на бабу, да?

– Что за глупости?! Я еду работать, а не развлекаться. И ты, Ромка, мне очень нужен в «Zimaletto». На время командировки ты будешь руководить компанией.

– Работать? Понятно! Тогда почему не на день, а на два-три, а? Ты думаешь, что я идиот?

– Ром, потому, что это Иваново, и Катя еще на нескольких комбинатах договорилась о встречах, вдруг удастся что-то интересное откопать.

– Значит, все-таки считаешь меня идиотом? А теперь послушай, что я тебе скажу. Твоя Катенька – это неудержимый разрушительный ураган. «Zimaletto» она уже смела с пути, засосав в свою смерчевую воронку…

– Ты хочешь сказать, что это Катя разрушила компанию? – возмутился я.

– А кто еще? Кто составил бизнес-план, взяв за основу курс на дешевые ткани? С этого все и началось! И сделала она это умышленно и, возможно, не одна, а вместе с Зорькиным и Борщевым! Понял?

– А кто этот план утвердил? Не ты ли громче всех кричал, что мы должны сделать все возможное, чтобы не допустить Воропаева к власти?

– Опять я виновен?

– Не только ты, я виновен не меньше, а даже больше тебя, но сваливать вину на одну Катю – это подло!

– Ладно, значит, я еще и подлец. Послушай меня внимательно, я повторять не буду… Катерина уничтожила «Zimaletto», уничтожила нашу дружбу, уничтожила твои отношения с Кирой, уничтожит и тебя. Вот увидишь, ты вспомнишь мои слова, но будет поздно. Я на помощь не приду, ты сам сегодня от меня отказался.

Ромка выскочил из квартиры, как ошпаренный, не дав мне возможности даже ответить ему. И назавтра старался мне не попадаться на глаза. Я и звонил ему, и вызывал его через Шурочку, но он игнорировал мои попытки примирения. Зато с Катюшей мы помирились уже утром, сразу же после моего прихода на работу.

Ехать в Иваново было решено на машине, подумаешь, какие-то шесть часов за рулем, зато вместе, зато рядом, зато никаких посторонних глаз!

Вот там-то на частной вилле в последнюю ночь перед отъездом в Москву Катерина второй раз позволила мне приблизиться к теме любви…

Надо сказать, что вся командировка прошла чудесно, мы заключили не один, а целых четыре договора на прекрасных для «Zimaletto» условиях. Во-первых, о закупке тканей, которые выбрал Милко, во-вторых, о намерениях дальнейшего сотрудничества, с обязательством «М-Текстиль» не повышать цены на продукцию в течение года. Целого года, представляете? Третий договор в самый последний день буквально пробила Катя. Мы шли по складу, осматривали лежалый товар, не проданный, никому не нужный, и вдруг Катька (хулиганка и задира) сделала стойку: