Текст книги "Любовь, рожденная в аду (СИ)"
Автор книги: Extazyflame
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)
14
Позже в тот же вечер, в гостиной, когда гости разъехались, Валентина закрыла за собой дверь и повернулась к дочери.
– Ты устроила спектакль, Джулия, – сказала она тихо, но в голосе звучал стальной упрёк. – Мы играем в опасную игру. Тебе нельзя позволять себе истерики и вызовы перед врагом. Ты спровоцировала его. Он мог не сдержаться. Ты поставила под удар наш клан.
Джулия подняла голову. Её глаза были влажными, но полными огня.
– А он что, имел право? – голос дрогнул, но не ослабел. – Он думал, что может просто взять меня… использовать… унизить? Он думал, я промолчу?
Валентина подошла ближе. Их глаза встретились. Донна долго смотрела на дочь – и впервые за долгое время в её взгляде не было холода. Только усталость. И беспокойство.
– Нет, не имел, – произнесла она наконец. – Но теперь он никогда не забудет, с кем имеет дело.
И всё же, уходя, Валентина добавила:
– Только, Джулия… в следующий раз – бей, как донна. Не как обиженная женщина. И держи лицо до конца.
– Следующего раза не будет, мама.
– Я подумаю, как можно загладить этот инцидент. Прекрати уже в который раз думать только о себе! Я с трудом уберегла тебя, когда мы были в состоянии кровопролитной войны. Пусть хотя бы Фьямма вырастет в относительной безопасности.
– Я подумаю, – Джулия нервно поправила бретель белого платья. – Но ничего тебе обещать не могу.
– Ты не просто подумаешь. Ты проанализируешь свое поведение, и завтра я жду тебя с конкретными предложениями, как выйти из этой мертвой петли. Решать будем вместе.
Джулия нахмурилась. У нее были варианты. Самый простой – позвонить Кастелло и сказать, что он так ее возбудил, что она потеряла голову. Что готова признать это перед всеми.
Варианты, которые были слишком фантастическими, чтобы она их использовала. Этого никогда не будет. И она не выйдет замуж за чудовище, у которого горит в глазах желание ее поглотить и растоптать.
– И еще, моя дорогая. Сегодня никаких твоих «свобода асфальта» и «я королева дороги». Я никогда не мешала тебе развлекаться, хотя каждый раз мое сердце рвется, когда меня информируют о разбившихся мотоциклистах. Кастелло только что покинул наш дом. Дай убедиться, что она вернулся в Палермо, а не остался в Белла Вере. К тому же…
Валентина сжала губы.
– Я все поняла, когда ты явилась в растрепанном виде, с опухшими от поцелуев губами. Быть свободной и быть шлюхой – разные вещи. Не удивляйся, что он так с тобой поступил.
– О, я была вызывающе одета, мама! – съязвила девушка. – В следующий раз одолжу эту штуку, которую тебе подарил брат арабского шейха. Чтобы не спровоцировать никого меня изнасиловать.
– Это брак, Джулия. Это не деловые переговоры. В следующий раз веди себя как взрослая женщина, а не сбежавшая с уроков бунтарка.
Валентина замолчала, задумчиво глядя на гладь залива за окном. Джулия склонила голову.
Возможно, она ошибалась – ее мать всегда любила держать непроницаемую маску.
Враги и партнеры никогда не знали, что у донны Санторелли на уме. Она могла мило улыбаться, но в душе уже подписывать своим врагам смертным приговор. Или злиться, нервно вертеть в руках авторучку, а про себя решить – это предложение идеально, я дам ему шанс и поддержу инициатора.
С дочерью Валентина была откровенна, но не до конца. Джулия только постигала науку читать ее скрытые эмоции. Иногда успешно, иногда – нет. Но сейчас все слова матери словно сложились в пазл, в ясную картину, ранее недоступную.
О своем браке с отцом Джули Валентина предпочитала не говорить много. Но Джулия знала.
Знала, что ее мать была самой популярной девушкой в школе, посещала курсы актерского мастерства и мечтала о повторении успеха культовых итальянских кинозвезд. И она бы добилась своего, если бы не попала на глаза влиятельному дону Санторелли, который влюбился без памяти.
Знала – его любовь стала для Валентины не наградой, а жестоким наказанием. Мать выжила там, где другие сломались бы. Ее иллюзии разбились о реальность криминального мира с его жестокостью так стремительно, что пришлось сделать выбор.
Позволить этой темной стороне проникнуть в себя. Отравить неискушенный ум жаждой власти и трезво оценить силы, чтобы понять – однажды она не просто выдержит ее, но и станет у руля пиратской шхуны.
И сейчас, глядя на Джулию, она невольно видела в ней отражение себя. Той самой, что ничего не боялась.
Не боялась говорить правду в глаза. Выбирать самой, а не прогибаться под чужую волю. Признавать свою свободу и пить ее жадными глотками.
Особенно когда Джулия седлала свой «Харлей», и ловила взгляд матери, девушка готова была покляться, что читала в них бегущую строку:
«Как же я тебе завидую…»
15
Прошло несколько дней.
На побережье среди скал, недалеко от Таормины, под звёздным небом и ярким пламенем костров, гремела байкерская вечеринка.
C хлопками вылетали пробки шампанского. Рок-музыка словно задавала ритм танцующим языкам пламени, а в воздухе витал запах свободы, бензина и ночи.
И в центре всего этого сейчас находилась Джулия Санторелли.
В кожаных шортах и топе, с распущенными волосами, она танцевала у костра, кружа, словно огонь был её партнёром. Дикий, необузданный смех то и дело срывался с её губ. Её тело двигалось уверенно, сексуально, танец никого не мог оставить равнодушным
Мужчины, которых всегда на таких тусовках большинство, бросали взгляды – восхищённые, обожающие. Но никто не решался подойти слишком близко.
Даже не потому, что все знали, чья дочь однажды примкнула к тусовке и стала своей за считанные дни. Ее уважали. Слишком сильно, чтобы оскорбить похотью. Она была им сестра по крови.
И она принадлежала только себе.
Её кровь кипела от свободы. От того, что снова чувствует себя живой. На эти мгновения исчезали и Кастелло, и обязательства, и долг. Только ночь. Только ветер. Только рёв её мотоцикла, припаркованного неподалёку – как чёрный зверь, выжидающий сигнала снова пуститься в путь.
Но всё же... мысли возвращались к тому вечеру, как Джулия ни пыталась их прогнать.
Чертов Кей Кастелло. Касание его рук. Жестокость. Безумная вспышка, заставившая её тело предать саму себя. Она вспомнила себя в его пальцах.
Тут же внизу живота затянулся тугой узел, сначала он напоминал отголосок тревоги, но совсем скоро разлился по всему телу вспышкой предвкушения и ничем не затемненного желания. И это бешено злило. Просто Джулия могла бы с этим справиться, но, кажется, уже не хотела.
– Сука, – прошептала она, глядя в огонь. – Какого чёрта ты залез мне в голову?
– Ты что-то сказала, Джули? – усмехнулся один из байкеров – Хоакин, из Малаги.
Джулия повернула голову, прищурилась. Красивый, смуглый. Бугристые мускулы играют в свете пламени, футболка из «Хард Рок кафе» почти не скрывает очертания вылепленного в спортзале тела. Жаркий. Сексуальный. Но… не опасный. Оттого и не вызвавший никакого отклика, кроме эстетического.
– Только то, что пора мне валить. Утро близко, – девушка протянула руку и чокнулась бутылкой с текилой. – Спасибо за ночь, братва. С вами было огненно.
– Всегда рады тебе, принцесса. Держи путь прямо – и не сворачивай в ад, – подмигнул Марио.
– Я ад и есть, – улыбнулась она. – Совсем скоро я сяду на трон, и мы устроим огненную вечеринку в нашем Чистилище. Как насчет того, чтобы снизить до минимума цены на бензин для братьев во всей Белла Вере?
Ее предложение было встречено громкими овациями. Джулия лишь усмехнулась. На вершине власти она не забудет тех, кто формально стал ее второй семьей.
Попрощавшись с компанией, Джулия подошла к своему Харлею – блестящему Fat Boy, чёрному с глянцевыми вставками. Погладила его по бензобаку, как боевого коня. Шлем – на голову, рывок – и рёв двигателя прорезал ночь.
Джулия мчалась по трассе, волосы под шлемом плясали, как огонь. Серпантин, ветер в лицо, море справа внизу. Жизнь в одном выдохе. Вот она – свобода.
Если мать не сломалась после выходки Кея Кастелло и все еще намерена их поженить, Джулия будет рыть землю, но отыщет другой выход. Возможно, ей придется на некоторое время забыть о своем праздном времяпрепровождении на утесах Парфеона и сесть за документы, еще раз найти в хитросплетении законов и кодекса мафиозного клана то, что позволит вступить в переговоры и достичь компромисса.
В конце концов, каким бы мудаком не был Кайро, времена его отца и ее матери постепенно уходят в небытие. У молодых новое видение. Что-то из этого точно получится.
Обогнув скалу, байк Джулии вылетел на отрезок пустынного в этот ночной час серпантина.
И вдруг…
Тень.
Джулия сначала не поверила. Человек. На дороге. Девушка.
Откуда? Из рощицы среди скал?
– ЧЕРТ!
Джулия выкрутила руль, «Харлей взвизгнул», скользнул боком, зацепил камень. Отлетела одна из зеркальных вставок. Мотоцикл дрогнул, но выстоял. Джулия затормозила, спрыгивая на асфальт. Еще чуть-чуть, и она упала бы, содрав кожу .
– Эй! Ты что творишь?!
Девушка рухнула на колени. В свете фары Джулия видела ее очень отчетливо. Одежда разорвана, лицо – в ссадинах и синяках. Она дрожала и не могла ничего сказать.
И Джулия поняла – это не случайность. Эта девушка… сбежала. Или была выброшена.
Безлюдный участок трассы и густая роща деревьев у скал – идеальное место, чтобы совершить преступление под покровом ночи.
– Не бойся! – Джулия сделала шаг, всматриваясь в лицо. – Слышишь? Я помогу тебе. Тебе вообще нереально повезло, что ты встретила именно меня…
Девушка в рваном платье шагнула прямо на свет, прикрывая глаза руками, будто хотела ослепнуть, и тут же упала на колени.
Ответа не было. Только сиплый вдох и тошнотворный всхлип. Джулия опустилась на колени, схватила её за плечи, провела ладонью по руке – на коже размазано что-то красное. Но… не кровь.
Помада. Ярко-красная, как выстрел. На пальцах. На щеке. Слишком аккуратная, слишком много…
16
Тревога в груди рванулась на поверхность.
Слишком поздно.
Девушка расправила сгорбленную спину, что-то сверкнуло в ее руке в ярком свете фар.
Щелчок.
Боль словно от укуса чуть выше колена, прямо в рельефную мышцу. Укол.
Всё произошло в одну секунду. Что-то тонкое, стальное, жалящее вонзилось ей в бедро. Боль была быстрой, хищной. В вену, без ошибки – точно.
Джулия вздрогнула, выдохнула сквозь зубы. Что бы это ни было, сейчас станет плохо. Пальцы уже предательски немеют. Она села на асфальт. Падать будет опаснее.
Тихо. Ты донна, а не жертва. Хотели бы убить – выстрелили бы в голову. Надо сэкономить силы чтобы понять, что вообще происходит.
– Ты… – слова потонули в вязкой тишине. Язык прилип к нёбу.
Жжение разлилось по венам, словно огонь, растекающийся под кожей. Пространство стало вязким, как патока. Мир потерял ось.
Ночное небо с россыпью звезд превратилось в смазанную паутину и как будто уехало вбок.
– Прости… – словно сквозь вату, донесся дрожащий голос.
Джулия подняла голову, борясь с захватывающим пространство шумом крови в ушах.
Лицо девушки было отчетливо видно в свете фар. Губы дрожали, но в глазах была не беспомощность. Только усталость и безысходность.
– Прости меня, донна… У меня сын. Я не хотела… Они не оставили мне выбора…
Джулия ощутила, как внутренняя ярость вспыхивает, но уже не может прорваться. Руки дрожат. Ноги отказываются держать вес. Надо позвать…
Телефон. Карман. Она достаёт его – тяжело, как если бы тянула пушку. Нажимает экран. Промахивается. Ещё раз. Рука соскальзывает.
Экран гаснет. Телефон падает на асфальт, и прежде чем она успевает потянуться, девушка хватает его с земли и отбрасывает – в кусты, в темноту, где его уже не найти.
Всхлип. Тихий. В её голове. Или у ветра. Или у самой ночи.
Джулия вглядывается в очертания девушки. Хотя движения незнакомки резкие, то, что было в шприце, уже начало действовать. И мир вокруг замедляется.
Отмечает ее изгибы тела. Родинку на запястье в виде детской пяточки. След татуировки – безвкусной, похожей на россыпь цветов на плече. На волосы, сухие и пережжённые на кончиках. Сломанный ноготь на мизинце. Набухшую вену у виска.
Запомни.
Запомни, сука.
Ты пожалеешь.
…Запоминает все детали, чтобы вернуться за ней… если выживет.
Но сознание стремительно тает.
Она вспоминает вечер. Танцы у костра. Свободу. Рёв байка. Жар тела под руками того безымянного любовника. Его руки на бёдрах. Вкус вина на губах.
И всё это сейчас стирается. Как будто это не было с ней. Как будто она – чужая женщина, оказавшаяся на чужой дороге.
– Ловушка… – шепчет она.
– Если бы ты знала, как они держат… – снова говорит девушка. – Я просто хотела спасти своего ребёнка…
Но её голос звучит как скрежет по стеклу. Джулия уже не слышит. Пульс отступает. Холод поднимается от земли. Она цепляется взглядом за руль Харлея. Хочет встать. Дойти. Уехать. Стереть это. Но тело падает на бок, будто куклу обрезали за верёвки.
Мир гаснет. Свет сжимается в точку. Всё становится дальним. Как будто это не с ней.
Последняя мысль – не мольба. Не страх. Нет.
Кастелло. Это твоя игра? Или… другие враги моей семьи? Кто предал первым?
И потом – только чернота. Без дна. Без прощения. Без спасения.
17
За две недели до похищения.
Остров был одним из тех, что затеряны в цепи крошечных точек у побережья – их не найти ни на карте, ни в справочниках.
Забытый богами, но выкупленный через подставные офшоры ещё при жизни Сальваторе Кастелло. Официально – исследовательская станция. На деле – логово зверя.
В этот вечерний час на оливковые рощи за спиной опустилась долгожданная прохлада.
Кей Кастелло стоял на балконе верхнего этажа особняка, глядя, как багровый закат умирает в море.
Тишина. Ни одного постороннего, кроме него и доверенных ребят. Здесь её криков никто не услышит.
– Сколько времени займёт подготовка? – спросил он, не оборачиваясь.
– Пять дней максимум, дон, – отозвался Риккардо, его телохранитель и палач в одном лице. – Все материалы доставлены. Инженеры уже на месте.
Кей молча кивнул.
– Предупреди их еще раз, о чем не стоит распространяться. Даже если перезрелая сука Санторелли назначит большую сумму за поиск дочери.
Риккардо понимающе кивнул.
– Ты не простил ей своего отца.
– Я не простил этим сучьим детям, что они пытались завершить войну в койке. Я вовремя принял меры. Половина Палермо горячих телок, а мой чокнутый папаша всегда хотел сучку своего врага…
Риккардо хотел что-то сказать. Сдержался. Но можно было уловить в его глазах на короткий миг что-то, похожее на каноническое «посмотри на себя».
Кастелло этого не увидел, а может, просто предпочел не заметить. спустился в подвал – туда, где вгрызалась в скалу новая комната.
Он лично утверждал чертежи. Никаких окон. Система электронных замков с биометрией. Отсек с изоляцией сигнала. Кольца в стенах – прочные, как обещанная покорность. Их вбивали в камень, проверяли на нагрузку.
На полу – металлические скобы, встроенные в плитку.
Пара таких же – в изголовье кровати. Пара – у ног. И ещё четыре – по периметру. Чтобы фиксировать свою добычу, как ему захочется.
Кровать была массивная, сделанная под заказ – с ложем из чёрного дерева и латунными шипами по углам. На вид – как из модного каталога, на ощупь – самая настоящая тюрьма.
В ванной – продуманный контраст: тепло, забота, уход. Дорогие масла, натуральная косметика, мягкие полотенца. Пространство, где она будет отмывать унижение, оставаясь его собственностью. И – он хорошо знал истинную натуру женщин – будет делать все, чтобы выглядеть привлекательно в его глазах.
На этот промежуток времени, в течение которого он воспитает ее покорность, она сделает все. Только от него будет зависеть ее жизнь.
План был прост: сломать, выжечь старую Джулию до пепла. И вылепить из остатков золы то, что будет дышать лишь по его воле.
– Ты уверен? – спросил Риккардо однажды. – Она не одна из шлюх с танцпола. У неё кровь, у неё клан. Санторелли не простят тебе этого, если все сорвется.
Кей посмотрел на карту острова, отмеченные маршруты охраны, и ответил тихо, почти ласково:
– Тем хуже для неё. И тем выше будет моя победа.
…В Белла Вере начался тонкий поиск нужного человека.
Ею стала Лина – бывшая официантка, любовница одного из людей Кея. Мать пятилетнего мальчика. Идеальная марионетка. Зависимая. Испуганная.
Риккардо сказал прямо:
– Или ты сделаешь, что нужно, или твоего сына найдут на дне залива с камнем на ногах. Выбор – за тобой.
Лина побледнела, но кивнула. Спокойно, без истерик. Страх в ней давно уже жил на правах хозяина.
Они вычислили день. Джулия осталась без охраны, – как всегда, когда сбегала из дома под покровом ночи на вечеринку в утесах Парфеона.
У дороги. В нужное время. Лина вышла с помадой на пальцах и шприцем в руке. Всё сработало идеально.
Кея не было в Белла Вере. Он ждал на острове. А до того он сделал все, чтобы снять с себя подозрения. По документам – улетел в Амстердам по делам. Послал Валентине охапку цветов и ожерелье – знак извинения за тот инцидент с Джулией. Приняла. Простила. Он еще сыграет на ее стороне, когда начнется ажиотаж вокруг похищения Джули.
В особняке уже всё было готово.
Панель в стене, активируемая голосом, открывала потайную комнату – камеру в золоте. Электронные кольца, система наблюдения, отдельный стол, где он оставит ей «правила» – выучить, принять, подчиниться.
И стул. Один. Где он будет сидеть, глядя, как она ломается.
Она будет думать, что попала в ад. Но он даст ей воду. Еду. Мягкие простыни.
И уроки.
Каждое прикосновение – воспитание.
Каждая ласка – награда.
Каждое наказание – напоминание.
Она будет кричать. Умолять. Торговаться.
А потом – замолчит. И в тот момент он положит руку ей на щёку. И скажет, что теперь она принадлежит ему. Не только телом – всем своим существом…
18
Джулия медленно приходила в себя.
Голова гудела, будто череп сжали в железных тисках. В затылке стучало, как от удара молотом. Воздух казался густым, липким – как сироп, но с привкусом ржавчины.
Джулия моргнула – раз, другой. Пространство качнулось, как палуба в шторм. Потолок был высокий, белый. Тишина – тягучая, стерильная. Только ее собственное дыхание – хриплое и сбивчивое – отзывалось эхом.
Горло саднило. Во рту все еще ощущался металлический вкус – похоже, она искусала собственные губы в попытке удержать сознание. Тошнота подступала к горлу, но не прорывалась. Руки дрожали. Она попыталась пошевелить пальцами – они слушались, но с трудом.
Боль прострелила бедро – там, где вонзился шприц. Джулия осторожно повернула голову. Одежда ещё была на ней: те самые шорты, топ, переплетение чокеров на шее. Куртка в пыли и засохшей грязи валялась в стороне. На коже – царапины, синяк под ключицей, будто кто-то тащил её грубо, не щадя.
«Где я?..»
Она попыталась приподняться на локтях – тут же закружилась голова. Всё тело было ватным, как после тяжёлого наркоза. Тело вообще её больше не слушалось.
Комната была просторной. Но – совершенно без окон. Тёплый свет струился сверху, слишком ровный м искусственный. Стены – серые, гладкие, гулкие. Слишком чисто. Слишком пусто.
Справа занимающий стену шкаф с зеркальными панелями. Эти зеркала и отразили сейчас Джулию Санторелли. Спутанные волосы, ошарашенный взгляд. Она не узнала саму себя.
Неосознанно, будто не желая мириться с таким положением веще, провела дрожащими пальцами по растрепанным локонам.
Ее не ужаснуло настоящее положение вещей только потому, что Джули всегда помнила, в какой семье родилась и какие риски идут за ней по пятам ежечасно.
Мать говорила, в детстве ее пытались похитить несколько раз. Джулия подозревала, что таких случаев было гораздо больше, а о покушениях на жизнь Валентина и вовсе промолчала. Стефано похитили люди некогда еще живого клана Гьярди.
Брат всегда отличался сообразительностью и сбежал похитителей на следующий день. По пути играючи прихватил флешку с важной информацией. Он вспоминал это как приключение и всегда гордился собой, но Валентина в те пару дней едва не поймала сердечный приступ.
Что ж. Кто бы это ни был, ее похититель, не время дрожать от ужаса и раскисать. Лучше представить, как бы повел себя Стефано. Его спокойный нрав всегда играл ему на руку.
Но мысли о том, что, возможно, похититель решит ее пытать или послать матери отрезанный палец, вызывали ужас. Она не герой. Она человек, пусть даже храбрее многих. Только бы бог дал ей сил все это пережить…
Кое-как причесав волосы пальцами, Джулия огляделась по сторонам. Не пыточный подвал – уже хорошо. Только вот…
Ее взгляд упал на предмет мебели слева.
Массивная кровать с широкими ремнями по бокам.
Ремни.
Крепления.
Сердце сжалось.
На полу – черный ковёр. На стене – металлические кольца, вмонтированные в камень. Джулия, к несчастью для себя, знала этот предмет интерьера – точно такие же использовались в подвалах большинства мафиозных домов, подвал их имения не был исключением.
Невозможно было придать этим кольцам иное значение. Кольца – чтобы не просто держать, а держать долго. И неважно – тело или волю.
Её похитили.
И привезли сюда.
В попытке перебрать имена тех, кто мог хотеть использовать ее против матери, Джулия сбилась довольно быстро. Вернее, ее интуиция подкинула одно-единственное имя.
«Кастелло…»
Имя вырвалось мысленно – как приговор. Кто ещё мог? Кто ещё знал, что она поедет без охраны? Хотя, если за ней следили… это мог знать каждый. А она слишком поверила в себя, чтобы сбегать от ищеек матери и наслаждаться свободой.
Джулия медленно втянула воздух, пытаясь не поддаться панике. Страх – не поможет. Нужно мыслить. Чётко.
Только почему же тело отказывается слушаться? И это не столько воздействие того, что ей вкололи.
Это страх. Даже ужас. И непонятно, перед чем больше. Перед пытками или тем фактом, что Кей мог похитить ее ради мести.
Шагов за стеной девушка не услышала. Слишком была занята тем, что пыталась обуздать свой ужас. Вздрогнула, когда раздался щелчок электронного замка.
Кто-то вошёл.
Джулия попыталась встать. Едва не рухнула.
Голова снова закружилась. Но она держалась. Потому что знала: тот, кто сейчас войдёт – не гость. Он хозяин положения. И теперь она – в его игре.
