Текст книги "Любовь, рожденная в аду (СИ)"

Автор книги: Extazyflame

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

77

Партнерство с Гунараном принесло свои плоды.

В первую очередь, совет перестал рассматривать Оливию как кандидатку на престол донны после нескольких ее факапов. В этом союзе был доступ к куда большему объему информации, чем ранее.

Оливия психовала, совершала одну ошибку за другой и яростно вцепилась в Санторелли, намереваясь отвоевать хоть что-то, что можно использовать ради своего влияния.

Бесполезно. Джулия с матерь сейчас были сосредоточены лишь на ом, чтобы сдержать удар уже от Кастелло.

Гунаран озолотился на этой сделке. Удалось поднять доходы и Кею, но это его мало заботило в последнее время.

Ранее жестоким и импульсивным называли Кея, но они не были знакомы с Гунараном до этого момента.

Сальваторе придерживался тактики выжженной земли. Во всем.

Когда взорвался один из ресторанов Валентины – спустя всего лишь несколько минут, как автомобиль донны отъехал от здания, Кейро понял: пора вмешаться.

Сама мать Санторелли с ним встречаться категорически отказалась.

– Не думай, что то, что я спокойно и вежливо с тобой разговариваю, что-то изменит, Кейро. Я – мать. И как бы моя Джули не держала себя в руках и молчала о произошедшем, я вижу, что с ней происходит. Я просто разорву тебя при встрече. Не испытывай судьбу. Тебе проще будет найти общий язык с Джулией, чем со мной, я сразу выстрелю тебе в голову.

Доводы слышать не хотела. Назвала его самоуверенным.

И напоследок добавила, что если не можешь договориться с будущей донной, продавай бизнес и вали отсюда. Она сама не будет внушать дочери, как вершить вендутту.

Прошла еще неделя. Ночь была тяжёлой. Ветер с моря рвал пальто Кея, холодил лицо и вплетал запах дыма в волосы. Он стоял на утёсе, глядя на огни города внизу, на линии, где Джулия наносила свои удары, на пламя, которое жадно пожирало склады, маршруты и товар.

Сальваторе прибыл вовремя.

– Хватит, Кастелло. Это не та баба, с которой ты можешь справиться, признай уже. Я долго закрывал глаза на то, что ты ей позволяешь, но этому пришел конец. Я разрываю сделку. Я не веду дел с… – он криво усмехнулся, – с теми, кто не научился воевать с суками.

И уже тише добавил:

– Если твоя шлюха ведёт себя как мужчина… ответку получит такую же.

– Ты не тронешь ее.

– Сожалею, Кастелло, но девка зашла на мою территорию. Такого я не прощаю. Если не смог ее укротить, я сам это сделаю.

Кей положил руку на револьвер.

И тут пришло осознание: его союзник, человек, с которым они заключили соглашение, давно начал действовать самостоятельно. Без согласования, без предупреждений. Он вырвался из-под контроля, и его методы были грязными, жестокими – там, где Кей обещал, что не будет жертв среди близких Джулии, его партнёр играл по собственным правилам.

Кей почувствовал, как в груди растёт холодная ярость. Сердце билось быстрее, и с каждым ударом он всё яснее понимал: он больше не может оставаться наблюдателем, ему придётся вмешаться.

В голове пролетели кадры: дымящиеся склады Джулии, её холодный взгляд, когда она осознавала, что удар был нанесён, её тихая сила, с которой она держала всех на расстоянии. Он понял, что не сможет позволить разрушить её мир, пусть даже это сделано его союзником.

– Я принимаю разрыв нашего сотрудничества. Ты играешь слишком грязно.

– Ты еще не видел моей грязной игры, – глухо отозвался Гунаран. – И молись своей дьяволоматери, Кастелло, что я не свожу счеты с тобой. У тебя мозги в решето от этой суки. Понимаю. Свою такую же я убил пятнадцать лет назад, и проблема исчезла. Не можешь ты – сделаю я.

– Не смей. Я в состоянии начать еще одну войну, Сальваторе.

– Ты выиграй сначала уличную драку со своей сукой. Кстати, ты знаешь, что она спит со своим консильери? Шлюху потянуло на потомков викингов. Ты бы хоть кишки ему выпустил, если боишься ее пальцем тронуть…

– Убирайся. И не смей ее трогать.

– Три дня, Кастелло. Так и быть, три дня, чтобы вразумить эту суку вместе с мамашей. Тогда я возьму откупом за то, что они бонусом уничтожили мой груз. Но если нет, смирись. Она уже у тебя никогда не отсосет. Мертвые не сосут…

Рука на револьвере сжалась еще сильнее. Кей уже представлял, как разнесет череп Гунарана, как выстрелами прикончит его псов. Но еще было рано. Им надо было закрыть совместные дела.

И Кастелло просто дал ему уехать, понимая, кто будет его следующим убитым и зарытым в бетон. Партнер, который играл против правил.

Ветер разносил запах дыма, и Кей чувствовал странное ощущение – притяжение к Джулии не ослабевает даже через огонь и хаос, наоборот, оно усиливается.

Она в опасности. Ему надо встретиться с ней снова.

Просто признать хотя бы для себя, что совершил не ту сделку.

Сделать все. Чтобы заключить если не перемирие, то пакт о ненападении.

– Она достойна… – пробормотал Кей сквозь зубы, – …чтобы я стоял рядом, а не ломал её. И защитил, даже если она никого не боится.

Но борьба с партнером была неизбежной. Кей понимал: это его обязанность. Он должен держать ситуацию под контролем, но теперь каждый шаг был с оглядкой на Джулию, на её безопасность. Он вспомнил её взгляд на утёсе, когда она сама наблюдала за огнём – холодный, уверенный, без страха. И он ощутил прилив желания защитить её, даже если придётся идти на крайние меры.

Он еще не знал, что Гунанан Сальваторе сорвался с цепи и не собирается давать ему эти три дня.

У него нет никаких сантиментов, а есть легальное в его понимании право стереть клан Санторелли с лица земли…

78

Ночь в ее загородном доме, словно в насмешку, была тёплой и слишком тихой.

Джулия закрыла глаза ещё до того, как Арс коснулся её снова. Не потому, что не хотела видеть его – наоборот.

Его руки были уверенными, движения – осторожными, будто он всё время проверял, не причиняет ли боли. Он был настоящим. Живым. Безопасным.

Она открыла глаза, молчаливо давая ему разрешение действовать решительнее.

В приглушенном свете свечей его светлая кожа с россыпью татуировок-символов казалась подсвеченной лунным светом. Под кожей перекатывались мускулы, которые хотелось одержимо целовать…но только закрывая глаза и представляя другого обладателя столь шикарного тела.

И именно поэтому внутри неё всё разрывалось.

Арс слегка сжал ладонь на ее шее, нажал пальцами, и по телу Джулии заструился сладостный ток. Словно прошил все ее тело, сбив дыхание и сердечный ритм.

– Да… так… еще…

Длинные пальцы нырнули под ее голову, сжались в кулак, натянув волосы на затылке. Свободная рука Арса двигалась по ее обнаженному телу, уже без нежности, а именно так, как хотела сама Джули.

Яростно. Неумолимо. Сминая волю, насыщая сознание чувством уязвимости, от которой у девушки все поплыло перед глазами, а бедра сами двинулись ему навстречу.

Арс вонзился губами в ее дрожащие губы одновременно с резким вторжением члена на всю длину. Джули вскрикнула в его рот, задвигалась, понимая, что сейчас волна сладкого безумия унесет ее с головой.

Руки двинулись вниз по его спине, хаотично, оставляя следы от ногтей. А ее словно уносило в темноту закрытых глаз и собственных темных желаний.

Уносило так, что тело дрожало, а дыхание тонуло в его губах

Она поймала себя на том, что видит не Арса. А потом и вовсе перестала об этом думать.

Это случилось внезапно – как вспышка, как предательство собственного тела. В этом темпе, в этом дыхании, в том, как сердце ускорялось, – возник Кей.

Его взгляд.

Его жёсткость.

Его невозможная тишина, в которой всегда было больше смысла, чем в криках.

Джулия сжала простыню пальцами.

Нет.

Она ненавидела себя за это.

За то, что удовольствие стало в разы сильнее именно в тот момент, когда она представила его. За то, что тело откликалось быстрее, глубже, болезненнее. За то, что предательство не вызывало стыда – только ярость.

Чёрт тебя возьми…

Она резко вдохнула, когда волна накрыла её, и отвернула лицо, будто могла спрятаться от самой себя.

– Кей!..

Оргазм выгнул ее сильное тело на постели так, что на миг девушке показалось, сейчас сбросит своего любовника, превосходящего ее в физической подготовке.

Это уже было не про секс.

И не про травму.

И даже не про Стокгольмский синдром – она слишком хорошо знала, как он ощущается. Это было другое. Опаснее. Глубже. Почти что панически невозможное.

Она мстила Кею с такой яростью не потому, что ненавидела его.

А потому что хотела убить в себе то, что так тянуло к нему.

Арс не мог не услышать ее. Снова.

Он замедлился. Его дыхание стало другим – внимательным, настороженным. Он не остановился сразу, но в его прикосновениях появилась пауза, словно он прислушивался не к её телу, а к тому, что происходило глубже.

– Джули… – тихо сказал он.

Она не ответила. Только открыла глаза и посмотрела в потолок.

Арс отстранился ровно настолько, чтобы видеть её лицо. Его взгляд был спокойным, но в нём уже не было иллюзий.

– Ты сейчас не здесь, – сказал он не упрёком, а констатацией.

Она сглотнула.

– Прости.

Он коснулся её щеки – бережно, почти невесомо.

– Мне не за что прощать, – сказал он. – Я всегда буду любить тебя.

Эти слова не были просьбой. И не попыткой удержать. Это было обещание, которое не требовало ответа.

И от этого стало ещё тяжелее.

Телефон зазвонил резко, как выстрел.

Джулия вздрогнула и потянулась к нему быстрее, чем осознала, кто может звонить. Экран высветил имя.

Мама.

Она ответила сразу.

– Джули, – голос Валентины был усталым, но спокойным. – Я задержусь. Ничего нового о скелетах в шкафу Кастелло мне не поведали, но есть еще один свидетель. Ждем его. Я вернусь утром.

– Всё в порядке? – спросила Джулия, мгновенно собравшись.

– Надеюсь узнать что-то, что позволит поставить ему шах и мат и прекратить эту войну. Ты устала. А он от отчаяния связался с отморозком Сальваторе. Такой тандем нам не выдержать.

– Это ненадолго. Мы поговорим, когда вернешься.

– Ты в загородном доме? Я обещала Фьямме уложить ее. Если у тебя ничего важного…

Джули задумалась. И поняла, что неловкость от вырвавшегося имени не даст ей продолжить наслаждаться обществом Арса.

– Не переживай. Я приеду и побуду с ней.

Она положила телефон и некоторое время просто смотрела на него, будто он мог сказать что-то ещё.

Арс сидел рядом, не торопя. Он всё понял ещё до того, как она заговорила.

– Мне нужно уехать, – сказала Джулия. – Мама задерживается на встрече, а Фьямма редко остается без нас. Там только няня.

Он кивнул. Без вопросов.

Он был как рыцарь, готовый служить своей королеве, даже понимая, что они никогда не смогут быть вместе.

– Я отвезу тебя.

– Не стоит. Я сама. Ты же знаешь, сестренка от тебя в восторге, ты перебьешь ей сон.

Арс поцеловал ее в лоб. Джули в который раз предпочла не замечать легкую грусть в его голубых глазах.

– Хоть одна из сестер. Это радует.

Джулия встала, быстро оделась, избегая зеркал. Внутри было слишком много всего – вина, злость, желание, страх. И ни одной правильной формы, чтобы это выразить.

Когда она села в машину и стартовала с места, ночь снова стала тихой.

Слишком тихой.

.На возвышении, откуда открывался идеальный обзор на основную резиденцию семьи Санторелли, Гунаран застыл в ожидании

. Его фигура сливалась с тенью, будто он был частью этой ночи. Перед ним – винтовка. Настроенная. Терпеливая. На кронштейне, с выставленными параметрами.

Его решение было окончательным.

Он наблюдал.

Смотрел на дорогу, ожидая света фар вдалеке. Он точно не знал, кто из этих акул Санторелли вернется первой, да и ему было все равно.

Он не убьет никого из этих женщин, которые много взяли на себя… пока. В эту ночь.

Потому что то, что он им уготовил, заставит их хотеть смерти самим уже в скором времени.

За его спиной кто-то усмехнулся.

Из машины неподалёку донёсся сдавленный крик. Непонятно было, кто кричит, ребенок иди женщина, потому что крик будто глушился мягкими стенами.

– Заткнись, – бросил Гунаран, не отрывая взгляда от прицела.

Навел объектив на дорогу. Пока пусто. Ничего, он терпелив. Если понадобится, придет с наступлением темноты следующего дня. Но лучше сейчас, увидеть реакцию… лучше молодой суки. Интересно, что она из себя представляет, если превратила Кастелло в пса.

– Заткните ей рот, – велел Сальваторе охране, кивая на машину в тени олив.

Звук шагов, ухмылки его охраны. Крик оборвался.

Гунаран снова припал к винтовке.

В перекрестье – дорога.

И фары вдали – они не свернули на перекрестке, где начиналась личная автодорога семейства, а начали приближаться.

Сальваторе улыбнулся.

Теперь – всё по-настоящему.

Кастелло и не узнает, что произошло с его долбаной принцессой. Пока он не расправится с ней и всем ее семейством…

79

Ночь была тягучей и влажной, словно сама темнота пыталась схватить её, сжать в тиски.

Джулия вылезла из машины, чувствуя, как сердце стучит так, будто хочет прорваться наружу. Охрана шла за ней цепочкой, напряжённая, руки на кобурах.

Они не задавали вопросов, где она проводит время. Но были готовы принять смерть, чтобы защитить свою донну.

Джули сразу заметила: свет в доме был неравномерный, тусклый, как будто кто-то выключил половину ламп, оставив лишь слабые огни.

– Стойте… – только успела произнести она, как раздались выстрелы.

Яркие вспышки осветили тёмный участок перед домом. Один из охранников рухнул на землю, как марионетка, лишенная нитей, из груди хлынула кровь. Джулия закричала, но не остановилась. Сжала зубы, чувствуя, как жгучая боль разливается по плечу.

Ее тоже задел выстрел. Глубоко и метко. Боль прорезала каждое движение, но страх был сильнее: если остановится – погибнет.

Она начала бежать зигзагами, пытаясь уклоняться от выстрелов. Падала на траву, скользила по влажной земле, снова вставала, сжимая зубы и ладони. Каждое движение причиняло адскую боль, но паника толкала вперёд, к дому.

Несколько раз она упала на траву от шока и потери крови. Белое платье в темных полосах начало приобретать красный оттенок на рукаве.

Вбегая через боковую дверь, она сразу увидела это.

Погром.

Мебель перевёрнута, лампы выбиты, ковер заляпан кровью.

На полу лежали мёртвые охранники, их позы были застывшими, как картины ужаса.

И няня Фьяммы.

Ей выстрелили прямо в шею. Она смотрела в потолок, из раны капала кровь, на лице застыли ужас и ярость.

Эта женщина явно не хотела отдавать воспитанницу без боя – осознала Джулия, прежде чем поняла, что произошло.

Она замерла, сердце сжалось. В горле застрял крик. Пальцы задергались в панике, тело начала сотрясать мелкая дрожь.

– Фьямма! – закричала она, разрывая голосовые связки, но комната ответила лишь эхом.

Комната, в которой ещё недавно был порядок, теперь выглядела как поле битвы. На полу разложены вещи, игрушки, на стенах следы борьбы – царапины, вмятины, отпечатки обуви.

Джулия бросалась от двери к двери, к каждому углу, но нигде – ни следа ее сестренки.

Фьямма… малышка, которую и она, и мать всячески оберегали от их темного, опасного криминального мира. Темноволосый ангелочек, не по годам умная и смышленая…

Нельзя было принадлежать к семье Санторелли… и не пострадать от этого.

Джулия упала на пол, сжав голову ладонями, слёзы потекли, горячо и яростно, смешиваясь с потом и кровью от раны на плече.

Внутри родилась буря: страх, ярость, чувство вины, отчаяние, бессилие.

Она не могла контролировать ни дыхание, ни сердце, ни голос – всё смешалось в одно огромное, раздирающее чувство.

Телефон в руке дрожал. Она знала номер Кея. Врага, которому никогда бы в здравом уме не позвонила – разве что убедиться, что он мертв. Сильные пальцы едва удерживали устройство.

Он ответил сразу. Будто ждал ее звонка.

– Это… ты?! – голос Джули задрожал, срываясь. – Ты её похитил?! Ты… чудовище! Тебе мало было сломать меня?! Ты и её…

Не договорила. Разрыдалась, наплевав на то, что практически сломалась перед своим врагом.

На другом конце Кей был выслушал ее сбивчивые слова, и наконец заговорил. Его голос был холодным и ровным.

– Джули… успокойся. Объясни, что произошло. Возьми себя в руки сейчас же. И уясни: я этого не делал. Клянусь. Я непричастен.

– Но… – голос Джули сорвался. – Я вижу всё! Весь дом! Фьямма!

– Я сейчас приеду, – сказал он тихо. – Мы найдём её вместе.

Джулия бросила трубку и сжала зубы, пытаясь перевязать рану на плече. Кровь сочилась, каждое движение причиняло боль. Она едва могла дышать, ноги предательски подкашивались.

И всё же внутри вспыхнула странная уверенность. Если Фьямма у Кея – она в безопасности. Пусть доказательств ещё не было, пусть голос внутри шептал: «Не будь наивной», – но сердце шептало обратное.

Он мог уничтожить и сломать ее. Но в том, что он не причинит вред ребенку, даже если она сестра и дочь его врага в данный момент, Джулия Санторелли почему-то не сомневалась.

Через тридцать долгих минут она услышала звук мотора.

Превозмогая слабость, едва не упав, бросилась к окну.

Кей. Высокий, хладнокровный – он был похож на всадника апокалипсиса в этот момент. Но внутри Джулии ничего не застыло от страха. Наоборот, оан смотрела на него, сердцебиение ускорилось, и кровь из раны потекла сильнее..

Он вышел, оценивая ситуацию одним взглядом: мёртвая охрана, почти темный дом, хаос, кровь. Ни слова. Его шаги были уверены, тихи и точны.

Когда он вошел в дом и нашел ее, девушка едва держалась на ногах от ст ресса и боли

– Джули… дай мне, – сказал он наконец, когда подошёл. – Ты почти теряешь сознание.

Он аккуратно промыл рану, затем наложил жгут, затем перевязал. Джулия едва могла дышать.

– Держись, моя сильная девочка. Слышишь? Я рядом. Мы найдём твою сестру, – произнёс Кей тихо, но твёрдо.

И в этом моменте, среди хаоса, крови и боли, Джулия впервые почувствовала: не одна.

Это «девочка» словно пережгло контакты внутри нее… вместо ненависти была тишина. Но не пустота. Как облегчение.

Слёзы текли, но теперь к ним добавлялось странное наслаждение. Страх остался, но был спутан с доверием к тому, кто способен удержать хаос под контролем.

А ведь он всегда… вызывал эти эмоции, но она не распознала их за ужасом ранее.

Кей смотрел на неё – глаза тяжёлые, полные решимости и заботы. Он чувствовал её слабость, боль, но также силу, которой восхищался. И впервые он позволил себе не бороться с этим чувством, а держать её в своих руках, словно это была самая ценная вещь на свете.

– Всё будет хорошо, – почти шёпотом сказал он. – Мы найдём твою сестру. И никто, слышишь, никто не тронет её.

И в этом тихом обещании, среди хаоса и ночного ужаса, Джулия впервые села, прислонившись к Кей. Боль и паника ещё были рядом, но вдруг появилось крошечное, невероятно реальное чувство: надежда.

Она дрожала, губы сжаты, но внутри что-то зажглось. Чувство, что есть тот, кто сможет пройти через эту ночь с ней, кто сможет защитить и её, и Фьямму, кто не предаст и не позволит разрушить то, что осталось.

И пусть ночь была длинной, а впереди ещё опасность – Джулия впервые позволила себе поверить, что Фьямма жива и что они найдут её.

А потом Кей уложил ее в постель. Сделал укол.

– Поспи. Ты проснешься… и она будет рядом.

80

Кей сидел в машине, его костяшки пальцев побелели – так сильно он прижимал телефон к уху.. Его голос был тихим, ровным, но каждое слово было приказом, рассчитанным до секунды:

– Шерстите окрестности. Всех, кто мог видеть машину, любой след. Найти Фьямму Санторелли. Девочке шесть лет. Она скорее всего очень сильно напугана. Понимаете? Когда найдете, сделайте все, чтобы она… не испугалась сильнее…

На другом конце послышалось короткое «Да, дон», и он отложил телефон. Сжимая руль, Кей почувствовал странное напряжение – оно не было злостью, не было ненавистью. Оно было… беспокойством, которое раньше он испытывал только к себе. Он думал о Джулии. О её глазах, когда она узнала о похищении. И о том, как впервые поняла: это не он похитил её сестру.

И за то, что тогда промелькнуло в ее глазах – потускневших от боли и горя, он готов был рвать мир в клочья.

Как когда-то саму Джули.

В доме Джулии стояла тишина. Её рука дрожала, когда она держала телефон, и она понимала: он ей помогает. Он собирает людей, отдаёт указания, ведёт расследование. Каждое его решение было точным и осторожным – он не позволял себе импульсов.

– В чём подвох? – тихо спросила она сама у себя, а затем вслух, почти шепотом. – Почему он помогает?

Телефон зазвонил вновь. На другом конце была Валентина, голос дрожал, но был твёрдым:

– Джули… я уже знаю. Я еду к тебе, не останавливайся.

В груди Джулии что-то сжалось до боли. Сердце стучало, голова кружилась. Она услышала, как моторы разгоняются, как колёса скользят по гравию, как дыхание Валентины ускоряется. Её мать уже мчится через темноту, а она… она ещё не знает, где Фьямма.

Тяжелые шаги, срывающиеся на бег. Резкий голос внизу.

Арс. Он вышел из машины резко, держа пистолет наготове. Глаза сверкали, как стальные клинки:

Кей как раз закончил раздавать указания. Посмотрел на окно, где Джули, скорее всего, так и не уснула – лекарство не брало женщину в стрессе. Появление Арса едва не застало его врасплох.

– Я знаю, что это ты сделал. Ты похитил её!

Черный «вальтер» смотрел прямо в лоб Кастелло. Вместе с усталостью мелькнула мысль:

Только одна женщина в мире стоит того, чтобы я потерял бдительность… вот настолько.

Кей выпрямился, шагнул вперёд, без страха глядя в наведенный на него ствол.

– Набьёшь мне морду, когда найдём малышку Санторелли. Советую тебе тоже подключить свои официальные каналы… консильери. Не хочу, чтобы кто‑то сделал глупость.

Убедившись, что двое значимых мужчины в ее жизни принялись за ум и не будут размахивать стволами в неуместное время, девушка опустилась на кровать.

Она ощутила, как сердце замирает. Она почти теряла сознание от усталости и боли, и снотворное начало действовать только сейчас. Она ощутила, как тело тяжелеет, глаза смыкаются, но разум не отпускает – она должна знать, где её сестра.

Шаги в доме. Резкий разговор двух мужчин, слова ускользают, превращаются в гул.

Джули провалилась в темноту.

Она не знала, сколько проспала и как вообще могла спать в таком состоянии. Когда открыла глаза, казалось, прошла целая вечность. Рука онемела, но адской боли не было – действие обезболивающего.

Кей стоял у окна, глядя на нее. Арс первым оказался у постели и протянул стакан воды.

– Все, Джули. Нашли тот дом, где Фьямма.

– Кто? – она, похоже, и так знала ответ.

– Гунаран Сальваторе.

Джулия дернулась, словно током ударило. Сердце чуть не выскочило из груди. Она открыла глаза, ощущая как обезболивающее перестаёт действовать, а тревога, страх и решимость переполняют её.

– Я еду тоже! – вырвалось почти криком.

– Джули… – Кей встал, шагнул к ней, взгляд пронзительный. – нет. Остаться дома. Я контролирую ситуацию. Я вызвал своего доктора, тебе надо зашить рану. Хорошо что пуля не застряла в мягких тканях

Она встретила его взгляд, подняв полные гнева и беспомощности глаза.

– Я не останусь! – крикнула она, сжимая кулаки. – Моя сестра там! Я еду!

Он замер, напряжение сжало грудь. Он понимал: сопротивляться ей бессмысленно. Это было не желание нарушить его приказ, это было чистое, животное стремление защитить Фьямму. Он увидел в ней ту же силу, что и в себе – несгибаемую, жёсткую, но умную и решительную.

– Хорошо, – выдохнул Кей, сжав челюсть. – Я еду за вами. Твой консильери, – это было произнесено издевательски, – уже вызвал охрану.

– Поняла, – выдохнула Джулия, пытаясь собрать дыхание и силы.

Она поднялась с кровати, взяла вещи наспех, плечо пульсировало болью, но сердце жило адской, огненной энергией. Это был не страх, это была адская решимость.

Кей наблюдал за ней молча, внутренне восхищаясь и разрываясь между ревностью к Арсу, желанием ее защитить и стать для нее наконец героем, а не чудовищем.

Он понимал, что впервые в жизни не хочет её ломать. Не хочет использовать, не хочет унижать. Он хочет защитить её от самой себя, от угроз, от хаоса, от любых рук, которые осмелятся дотронуться до неё или её сестры.

Несколько машин потревожили ревом тормозов покой ночной Белла Веры.

Тишина была густой, каждый звук отдавался эхом.

Внутри Джулии бурлили эмоции: страх, решимость, гнев на похитителя, благодарность Кею. Её плечо жгло, но её сердце билось быстрее, чем когда-либо.

И где-то вдали, на возвышенности, – теперь того дома, где была Фьямма – Гунаран наблюдал за происходящем в ожидании с винтовкой, а его псы ухмылялись. Джулия не знала об этом, но ощущала – опасность рядом, будто тьма дышит за плечом.

В машине Джулия сжала ремень безопасности, пальцы белели. Она понимала – сигнал тревоги был реальным. И всё же, рядом с Кеем и Арсом, среди боли, крови и страха, она впервые почувствовала: мы сможем пройти через это вместе.

Еще перед тем, как они двинулись в путь, Кестелло бросил на неё короткий взгляд, словно говоря без слов: «Я здесь. Я не дам им навредить ни тебе, ни Фьямме».

И Джулия поверила. Хоть на миг, хоть на секунду – но поверила, что сестра в безопасности.