Текст книги "Любовь, рожденная в аду (СИ)"
Автор книги: Extazyflame
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)
Хватала дрожащими пальцами кольца на кровати, в которые совсем недавно продевались цепи, и прикосновения металла вызывало у нее непроизвольные сладострастные стоны. Даже чашка с теплым напитком получила неосознанную ласку ее языка и желание потереться щекой, перед тем как Джулия жадно выпила чай с затуманенным сознанием.
Она даже не поняла, что Кей не остался рядом на постели. Был где-то в комнате. Ей было все равно, потому что сладкий шок захватил настолько, что она и не поняла, как погрузилась в сон, или его подобие.
Потому что сладкое безумие продолжало возносить ее к небесам даже с закрытыми глазами…
52
Джулия до конца не знала – сон это или же продолжение того самого состояния, о котором она знать не знала до этого.
Иногда открывала глаза. Чувствовала голым телом шелк простыней, смятых после страстной любовной схватки.
Ощущала, как прохладный воздух ласкает ее пылающую кожу, скользит по точкам непрекращающейся пульсации.
Она пыталась собрать все силы, сделать над собой усилие, но рассудок сейчас будто впал в анабиоз.
Это было не похоже ни на что из того, что было раньше.
Скорость «Харлея».
Танцы у костра до рассвета.
Жаркие объятия, где ключевой точкой был ее добровольный выбор.
Ничто не могло сравниться с тем, что Джулия только что испытала в объятиях своего врага.
Думать об этом не то что не хотелось – она была не в состоянии.
Ей даже не казалась уязвимой ее нагота, а приглушенный свет сделал фигуру Кея в кресле у стены безопасным фоном, без вовлеченности.
Психика спустила курок. Не дала ей сгореть там, где ситуация накалилась до предела.
Но сама Джулия этого не осознавала. Пока не было ни сожаления, ни теплых чувств к Кею. Непонятный транс. По сути, наверное, на его месте мог оказаться кто угодно. Даже шелковая простыня и мягкость подушки под ее головой.
Сон оставался поверхностным. До утра, или просто до глубокой ночи – она не имела не малейшего понятия из-за отсутствия часов и ориентиров по солнечному свету.
Просто когда открыла глаза, сладкий транс отпустил ее не до конца. Но ясность мыслей начала понемногу возвращаться.
Джулия натянула одеяло, прикрывая обнаженную грудь. Детали вчерашнего сумасшествия еще ускользали от ее внимания. Она моргнула несколько раз в приглушенном, почти интимном свете комнаты, слегка вздрогнув от удивления, заметив Кея все там же, где он остался вчера.
В кресле. У того самого шкафа, где хранился его садистский набор из плетей, цепей и ошейников.
Легкий холод прошел по спине Джули. Если сейчас ей снова предстоит это испытать, она просто рухнет со своих небес.
Очарование от биохимического сдвига в голове начало стремительно гаснуть, превращая лазурь весеннего неба в рваные черные пятна. Удерживая простыню на груди, она отчаянно оглянулась в поисках платья.
– На спинке кровати. Позади тебя.
Его голос показался ей глухим. Будто Кей был погружен в себя и отстранен.
Мгновенное облегчение – в его голосе не было обещания скорой расправы или продолжения издевательств – сменилось легким любопытством. Аналитическим.
Джулия мысленно поблагодарила всех богов вместе взятых за то, что его поглотили собственные мысли. И судя по всему, не все было гладко в его криминальной империи.
Действительно, не могла же близость с ней этой ночью превратить его в сосредоточенного и отстраненного?
Девушка поспешно кивнула. Подхватила платье и завернулась в простыню.
Лучшим вариантом сейчас было сбежать в ванную. И от неопределенности, и от своих эмоций, которые, она знала – обязательно накроют в скором времени.
Отражение в зеркале было иным.
Она не узнала эту ошарашенную девушку с растерянностью в глазах, но вместе с тем – с непонятным, магнетическим блеском в радужке, похожим на бриллиантовые грани.
Пока ванная комната наполнялась паром от горячей воды, она изучала себя, пытаясь привыкнуть к столь несвойственному отражению. И одновременно понять, не сломал ли ее вчера Кей своей искренностью.
Пугающих признаков найдено не было. Воспоминания о том, как она текла в его руках и целовала пальцы, пронеслись легкой тенью в широко распахнутых глазах.
– К черту! – Джулия брызнула водой на зеркало, будто оно было главным виновником того, что вчера произошло, сбросила простыню и шагнула под горячие струи душа.
Даже не поняла, что ей стало все равно, войдет за ней следом Кей или нет.
Горячая вода не помогла. Пришлось стиснуть зубы и включить ледяную. На долгих тридцать секунд. Потом снова горячую, и так по кругу.
В голове прояснилось.
«Было и было. Расслабилась? Отвлеклась? Кончила не по принуждению? Вот и забудь. У тебя есть мысли поважнее. Как свалить из этого гребаного бункера, раз тебя не спешат спасать!»
Платье легло на красную от водной экзекуции кожу словно защитная броня. Мелькнула мысль – если Кей решит его отобрать после того, как необходимость в охраннике отпала, она будет бороться до последнего.
Всего лишь платье – она снова ощутила себя женщиной, а не жертвой психопата в подвале. Как бы ни было удобно в белой мужской рубашке.
Пальцы легли на дверную ручку. Джулия досчитала до десяти, от досады скрипнув зубами: пронесшееся ураганом воспоминание вызвало не стыд, а россыпь сладкой дроби по спине.
Она могла прятаться здесь сколько угодно. Но понимала – Кей только этого и ждет. Она не собиралась давать ему в руки еще одно оружие.
Вышла, даже не глядя в его сторону, слегка отжимая мокрые волосы полотенцем. Делала все, чтобы показать – у него больше нет над ней власти. Настолько, что она даже не оглядывается с опаской.
Джулия уже дошла до постели с намерением перестелить смятые простыни, но что-то заставило ее остановиться.
Дыхание. Тяжелое, учащенное. Так, будто… девушка резко обернулась от внезапной догадки.
Может, у него, хвала всем богам – сердечный приступ?
Кей Кастелло. Ее ужас. Ее кошмар, отнявший у нее так много. Монстр, возомнивший себя судьей, палачом и рабовладельцем. В одном флаконе. Тот, кого она ненавидела всей душой и кому совсем недавно так горячо отдавалась, будто он был единственным из мужчин на этой гребаной планете.
Опасный и беспощадный похититель, вызывавший в ней дрожь и страх, сидел в кресле. Пальцы сжимали виски, как ей показалось в полумраке – с таким напряжением, что фаланги побелели.
Тяжелое дыхание разрывало тишину. Но он не задыхался и не корчился от боли.
Джулия Санторелли застыла на месте, прижав полотенце к груди.
Паническая атака. Вот, что она только что увидела.
Тот, кого она, сама не признаваясь, так сильно боялась, сейчас отчаянно пытался справиться с приступом паники.
Ей было знакомо это, наверное, как никому другому.
После того, как отец избил плетью Стефано, это происходило с ней так часто, что даже прошедшее время не могло стереть из памяти этот кошмар.
Чувство, что твой рассудок поворачивает вспять, и если его не остановить, ты начнешь сходить с ума, и никто тебя не спасет.
С ней случалось это часто. Даже при виде лошадей. При виде хлыста в руках у конюха. А когда они с подругой, еще в университете, решили уединиться и посмотреть «Звездный десант», чтобы в большей части насладиться улыбкой Каспера ван Дина, кошмар детства вернулся, умноженный в несколько раз.
Пока подруга охала и ахала на обнаженную спину распятого между столбами для порки актера-красавчика, Джулия не видела ничего. Ей было все равно, что это актерская игра и грим. Когда раздался усиленный динамиками щелчок плети и крик, мир сузился до узкой точки, в которой был только ужас и невозможность вдохнуть полной грудью.
Ее быстро привел в себя психолог кампуса, но впредь Джулия старалась не смотреть фильмы с подобными элементами.
Она знала эти признаки панической атаки лучше, чем все вместе взятые доктора. Она сама пережила десятки таких накатов.
Но Кей Кастелло? Нет, это невозможно. Люди, у которых нет сердца и эмпатии, так не чувствуют. Этого не может быть.
Кей вздрогнул, будто почувствовав ее взгляд. Их глаза встретились.
Тьма и осязаемый ужас будто полоснули Джули по сердцу старыми триггерами.
«Твою ж мать…» – успела подумать Санторелли перед тем, как отбросить полотенце и шагнуть к креслу, на ходу протягивая свою руку…
53
Он не одернул ее грубым окриком, не пригвоздил к полу тяжелым взглядом.
Кей Кастелло вообще вряд ли понимал в тот момент, что же именно происходит, только вздрогнул, когда рука Джулии коснулась его дрожащей ладони.
– Эй. Кей, смотри на меня.
Он скользнул по ней невидящим затуманенным взглядом.
Джулия сжала руку мужчины чуть сильнее. Но в тот же момент ее взгляд устремился на дверь.
Закрыл ли он ее, когда зашел сюда? Как давно ее тюремщик в таком состоянии? Что, если попытаться рвануть к этой двери? Какие шансы убежать?
Она разрывалась между желанием вывести его из приступа паники и попытаться сбежать. Но понимала – паническая атака вряд ли помешает стремительному и спортивному Кею настигнуть ее в два счета.
Что будет потом, она думать не хотела.
Вдруг поняла с ужасающей ясностью: раньше Кастелло контролировал себя, каждый свой вздох и жест.
Если она вынудит его потерять контроль сейчас… Все закончится плохо.
Он приведет в исполнение все свои угрозы…
А потом убьет ее.
Шансы таяли. Даже если дверь открыта, она понятия не имеет, сколько в доме людей и где находится. Это больше похоже на отчаянное безумие.
Ей остается только присесть на корточки и слегка сжать руку Кея, чтобы не напугать и не выглядеть угрозой.
– Кей, смотри на меня. Прямо сейчас.
Она сама не понимала, откуда у нее появился этот спокойный, даже слегка ласковый тон, как она с такой ясностью вспомнила свои прошлые панические атаки и не погрузилась в рефлексию.
Было ли у нее сочувствие к своему пленителю? Нет, после всего, что он с ней сделал, этого не могло произойти.
Сознание пыталось напомнить, что и ночь, в которой она рвалась целовать его руки и сладко стонала, тоже произошла вопреки всем законам логики, но Джулия отмахнулась от этой мысли.
Нет. В ней желание изучить притихшего хищника. Слегка приручить лаской касания, даже если она – его сегодняшний ужин и это мало что изменит. Только это.
Темные глаза Кея, словно два пересохших озера, скользнули по ее лицу. Вроде осмысленно, но внутренние химеры так и не отпустили его душу. Только дрогнула рука под ее пальцами – но не от протеста, скорее, от тепла кожи.
– Какого цвета мои глаза, Кей?
Мимолетная попытка фокуса, проблеск чего-то сосредоточенного быстро растаял. Кей вырвал свою руку и сжал виски.
– Хорошо… – Джулия переместила руку на его колено. – Давай что-то попроще. Сколько раз я кончила ночью, господин?
Кажется, он вздрогнул от ее слов. Глаза встретились.
И когда ее враг наконец заговорил, прерывисто, почти задыхаясь, Джули я с трудом удержала контроль, чтобы не улететь мыслями в свое прошлое.
– Серые…
– Нет, – Джулия постаралась улыбнуться как можно теплее. – Еще раз.
– Серые. Когда… тебе больно.
– Хорошо. Вообще-то зеленые. Соберись.
– Семь.
Не успев выговорить, Кей застонал и затряс головой.
– Хорошо, – стараясь не удивляться и не пытаться вспомнить, сколько же раз она взрывалась от удовольствия на его члене прошлой ночью, проговорила девушка. – Семь. Ты…
Слова застряли в ее горле. Но что-то заставило ее говорить дальше, пока пальцы неосознанно поглаживали колено самого опасного мужчины Сицилии.
– Семь. Ты был… восхитителен. Смотри на меня. Какого цвета сейчас мои глаза? Если мне больше не больно.
– Зеленые…
Дыхание снова сбилось. Но взгляд стал более осмысленным.
«Он сейчас перед тобой как открытый программный код. Только подбери пароль»… – эта мысль заставила Джулию вздрогнуть от азарта и улыбнуться.
Мягко. Почти нежно. Но Кастелло никогда бы даже не догадался, что за мысли вызвали эту улыбку.
– Правильно. Дыши. Посчитай со мной до пяти… Хорошо?
Он кивнул. Просто так. Не оттолкнул ее с первыми проблесками мысли, не отшатнулся сам.
– Один… два… три… четыре… пять…
– Хорошо. Теперь по-немецки. Сможешь? Пробуй, я помогу.
Его глаза становились все более осмысленными. Но Джулия уже знала – после купирования панической атаки будет момент наибольшей уязвимости, когда захочется найти ментальное убежище от своих демонов.
Она очень хорошо это помнила.
– eins… zwei… drei… vier…
– Все. Она сейчас закончится.
«Не спрашивай, откуда я об этом знаю».
Джулия обернулась в поисках воды. А ее мозг сейчас лихорадочно соображал, как не упустить момент чужой уязвимости, как взять от нее максимум.
Сожженные черные крылья понемногу начали вспарывать истерзанную кожу.
Когда она вернулась с пластиковой бутылкой воды – Кей следил, чтобы ей в руки не попали тяжелые предметы – он впервые посмотрел на нее иначе.
Так, будто сам хотел что-то сказать.
– Ты не обязан рассказывать. Пей. Просто дыши. Это первый раз?
– Нет, – его дыхание стремительно выравнивалось.
Джулия запаниковала. Она упустит время. Если доверие не закрепится, он никогда ей этого не простит.
– Я знаю, что это. Сейчас пройдет. Что произошло, Кей?
И тогда он резко поднял глаза, снова. Втянул ртом воздух.
– Я снова это сделал.
Джулия молчала. Он мог говорить о чем угодно.
– Моего консильери больше нет в живых. Чертова сука.
Джулия вздрогнула, как от удара. Не сразу поняла – он говорил в пустоту, этот эпитет не был адресован ей.
– Моя мать? – немея от ужаса, что услышит подтверждение, прошептала она.
– Нет. Это… это сделал я.
54
52
Джулия подняла на него глаза. Кей выглядел так, будто напрочь забыл о недавнем разговоре, о том, что она его пыталась спасти, заставляя гиперфокусироваться на цвете своих глаз, количестве оргазмов и счете на иностранном языке.
Было похоже на то, что даже прошедшая ночь не оставила в нем должного следа. Он, казалось, просто ее не помнил.
Сказанное Кастелло никак не хотело укладываться в ее голове.
Да, терять доверенных людей всегда тяжело. И это даже не про эмоции.
Джулия знала, сколько усилий нужно, чтобы найти такого человека, проверить его, добраться до самых потаенных скелетов в шкафу, съесть не один пуд соли вместе, проверить в критических ситуациях… и все равно не выпускать из виду. А потом, когда лояльность будет доказана – устраивать проверки уже реже, но не отпускать руку с пульса.
Ее мать была хорошим учителем. Жизнь заставила ее пройти и не такие уроки.
Но трястись так? Джулия потеряла много близких людей. Она не любила об этом вспоминать. Мать говорила – они ушли из твоей жизни, чтобы не преграждать тебе путь.
Было грустно и даже больно, но паническая атака? Это вам не здоровый мужик, избивающий плетью ребенка. Не травма детства.
– Кей… это наш мир. Так бывает. Но они сами выбирают быть нам верными. Зная, что рискуют…
Слова застыли на ее языке. Черт, она сейчас реально пыталась его успокоить? Да следовало рассмеяться ему в лицо. Минус консильери врага – больше шансов на победу. Что с ней происходит?
– Ты не поняла… – он ответил ей глухо, глядя прямо в глаза. – Его убил я. Не случай. Не стечение обстоятельств. Я намеренно это сделал. Я не прощаю предателей.
– Но такая паника? Он унес с собой в могилу то, что было тебе жизненно важно? Он нанес ущерб, который теперь, когда ты его убил, не восстановить? Что?
– Нет. – Кей сжал пластик бутылки в руке так, что он затрещал. – Я снова это сделал. Как тогда… С Энцо.
И внезапно накрыл ее руку своей так, что по коже девушки пробежали одновременно шок и лютый холод. Потому что такого отчаяния, как в этой хватке – как за спасательный канат – от отмороженного садиста Кастелло она не ожидала.
Это было неправильно. Она не собиралась ему сочувствовать. Все, что было необходимо – это собрать информацию. Почему кто-то ему был так важен… или дело не совершенно в другом?
– Кто такой Энцо, Кей?
Она понимала, что идет по тонкому льду. Что время на откровенность, когда разум свободен от запретов и защиты – как это было с ней после панической атаки – у Кея может быть гораздо короче, чем у нее.
И если сейчас Кастелло просечет ее тонкую игру, плеть может показаться ей лаской.
Но он еще не пришел в себя. Неосознанно погладил пальцем ее внутреннюю сторону ладони, будто этот жест его успокаивал.
– Энцо – это был единственный друг, который никогда бы не предал. Который бы умер за меня. Мы были моложе… и я не смог ничего сделать.
– Ты говоришь о нем в прошедшем времени…
– Да. Потому что я убил его. – Внезапно Кей резко выпрямился, сжав ладонь Джулии до боли, но она не дрогнула.
Момент истины. То, чего она никогда не ожидала получить… и теперь этот подарок сам плыл в ее руки.
– Мне предоставили выбор. Либо его проткнут раскаленной арматурой на моих глазах так, чтобы он умер мучительной смертью… или я выстрелю ему в голову. Они ждали. Они упивались моей болью.
– Кто… кто заставил тебя пройти через это? – Джулия невольно вздрогнула.
Она обладала хорошим воображением, и от нарисованной картины у нее зашумело в ушах.
Кей тяжело дышал. Девушка положила вторую руку на его ладонь.
– Это был… мой отец?
Лицо Кея замкнулось, заледенев. До того светлые глаза потемнели еще больше.
– Нет. Это был мой отец. И я выстрелил. Я не мог позволить ему умереть в муках. Просто так. Отец хотел, чтобы я поверил, что ошибка Энцо была роковой. А спустя год я узнал, что… что контейнер с оружием, который Энцо не смог отбить у якудзы… за что его и казнили, потому что глава клана сказал – непростительная ошибка……
Он шумно втянул воздух.
– Что отец сам подарил его кумитё[i] Идзумиде. За какие-то там услуги. Заставил меня убить единственного друга, на глазах у стаи, чтобы показать, кто здесь власть. Только не учел одного. Что это меня не сломает. Что я вырасту и убью отца, как, впрочем, и случилось.
– Кей, это… ужасно. – слова мужчины будто сейчас записывались на жесткий диск ее сознания, но в то же время Джулия ощутила. Как сердце сжалось от боли.
Может, именно это сломало Кастелло, он стал таким монстром? Может он причиняет ей боль как альтернативу необходимости убить?
И тут же мысленно выругалась.
Причем друзья детства к тому, что этот монстр превратил ее жизнь в ад только потому, что она ему не покорилась? Причем вообще травмы прошлого? Она не его психотерапевт, вряд ли похожа на его отца и оправдания этому нет!
Джулия поспешно опустила глаза. Если Кей сейчас прочитает эмоцию на ее лице – он закроется, и она не узнает, причем тут консильери и кто, интересно, эта «чертова сука», если это точно не она сама и не ее мать.
– Я выстрелил ему в грудь. Четыре выстрела. Прежде чем понял, что его вины в этом нет…
[i] Верховный титул в иерархии якудза
55
Он все еще смотрел в ее глаза и одновременно – в пустоту.
В ту глубокую пропасть, которая сейчас стремительно увеличивалась у него внутри.
Кей Кастелло. Враг. Похититель. Тюремщик.
Чертов псих, готовый за одно оскорбление разрушить жизнь, забрать свободу и волю, выпить душу. Мужчина, который, казалось, не умеет чувствовать.
И не должен переживать ни за кого, кроме себя. Опасный дон, для которого люди – силуэты. Шахматные фигурки, которые безжалостно переламывают, стоит им покинуть доску. Таким его знали все вокруг.
И, наверное, таким как сейчас его не видел никто.
Ноги Джулии затекли от неудобной позы. Подумав, она выпрямила их, поудобнее устроившись у его ног. Даже не осознала, что никакого унижения позиция ниже него не вызвала в этот раз.
Молчание тянулось вязко, как туман. Кей сидел, глядя в пустоту, и в нём всё ещё дрожал след панической атаки – неуверенное дыхание, судорожно сжатые пальцы, глаза, в которых отражались призраки прошлого.
Джулия коснулась его руки. Её ладонь была тёплой, живой, и это тепло вдруг стало невыносимо реальным.
– Моя мать… – произнесла она, тихо, будто боялась, что слова могут ожечь. – Она тоже убирала тех, кто был мне близок. Если тебе станет от этого легче.
Он перевёл взгляд на неё – внимательный, настороженный. В нём не было привычного холода. Только ожидание.
Она смотрела вниз, на его ладонь, и пальцы машинально гладили кожу – как будто так проще говорить.
– Когда я училась в университете, у меня был друг. Кайл. Американец.
Она улыбнулась криво, будто сама себе не верила.
– Такой… наивный, добрый. Знал, что я – из семьи Санторелли. Да, как-то выпили и я сама ему рассказала. Представь, я тогда этим гордилась – принцесса мафии, мать самая крутая женщина на побережье Сицилии…
А он при этом все относился ко мне тепло. Мы вместе готовились к экзаменам, пили кофе по утрам, иногда Кайл приносил мне пирожные из кофейни на углу потому что знал, что я люблю сладкое. Тогда любила…
Её голос стал тише.
– А когда узнал, что мать ведёт переговоры с его отцом, исчез. В один день.
Она выдохнула:
– Его отец потом получил крупный контракт от нашей семьи. А он… просто испарился. Как будто никогда не существовал.
Она подняла взгляд – в нём стояли слёзы, но она держалась.
– Мама тогда сказала: «Не привыкай, Джулия. Люди приходят и уходят. Главное – власть».
Кей молчал, но она видела, как сжимаются мышцы на его скулах.
– Потом была Лаура. – Голос Джулии стал хриплым, как будто горло саднило. – Мы с ней были как сёстры. Делились всем. Она мечтала сбежать из Флоренции, открыть галерею где-то на юге. Смеялась надо мной, когда я рассказывала, что боюсь будущего. А потом… – она запнулась, – её отец попал под следствие. Мама сказала: "Слишком много болтает". Через неделю Лаура уехала за границу. Без предупреждения. Без прощания.
Джулия всхлипнула.
– Я нашла письмо – короткое. Она писала: "Береги себя. Мы не увидимся". Я пыталась ее разыскать спустя несколько лет. Знаешь, что? Кто-то вошел ночью в ее дом. Десять ножевых. Убийцу так и не нашли.
Она провела ладонью по щеке, стирая слёзы, и продолжила:
– После этого я решила, что никому больше не откроюсь. Но однажды появился он… – дыхание дрогнуло. – Старше, сильнее, уверенный в себе. Мы познакомились случайно, он не знал, кто я. Говорил, что у меня глаза цвета дождя. Сделал даже аэрографию с моими глазами на крыле своего мотоцикла.
Её улыбка дрогнула.
– Я поверила. Впервые подумала, что могу быть просто девушкой. А потом… мама узнала. Его бизнес оказался под угрозой, и она просто разорила его. Отобрала сеть закусочных, рейдерский захват. Он пытался бороться… а потом просто дал прокатиться на своем байке какому-то приятелю, не из нашей тусовки. Тот не проехал и пяти километров. Тормоза отказали. С обрыва. Насмерть…
Голос Джулии стал глухим.
– Марио после этого уехал. Без слова. Его фирма поменяла владельца, какой-то прихвостень матери стал главным. А через месяц его имя исчезло из всех деловых реестров. Как будто вычеркнули.
Она замолчала. Несколько секунд в комнате слышалось только дыхание Кея.
– И тогда я поняла, – прошептала она. – Всё, к чему я прикасаюсь, умирает. Не от пуль, не от ножей – от власти. От той самой, в которой я выросла.
Кей опустил голову, локти упёрлись в колени.
Она продолжала, будто ей уже нечего было терять:
– Иногда я думаю, что я – проклятие. Что любовь рядом со мной не выживает. И, может быть, когда ты взял меня… – она глотнула воздух, – я чувствовала не только страх. Были моменты…
Она искала слова. Он должен был ей поверить. Правда прозвучала. Теперь нужно было сказать что-то, что прозвучит так же убедительно, что он ей поверит.
– Когда я думала, ну слава богу. Больше мать не достанет моего мужчину.
Тишина распласталась между ними, густая, почти осязаемая.
Кей смотрел на неё, и в его взгляде не было ни жалости, ни привычной жестокости. Только странное узнавание.
– Я знаю, – сказал он после долгой паузы, – что значит терять всех, кто держит тебя на плаву. Энцо… был единственным человеком, которому я мог доверять. Он вытащил меня, когда я был никем. Учил меня думать, держать себя. А потом я убил его. – Он сжал кулак, пальцы побелели. – Но я не простил отца. Что насчет твоей матери?
Он тихо усмехнулся – сухо, безрадостно.
– Забавно, правда? Иногда, чтобы выжить, приходится самому рыть себе могилу.
Джулия медленно поднялась с колен и села ближе, всё ещё держась за его руку.
– А я всю жизнь зарывала других, – сказала она. – Даже не своими руками. Мама делала это за меня. И теперь… – она посмотрела ему в глаза, – я чувствую, как будто за мной тоже кто-то идёт. По следам. Чтобы стереть.
Он потянулся, и их лбы почти соприкоснулись. Джулия не заметила резкого холода, ей казалось – ее исповедь и ложь продлит момент уязвимости Кея.
Она прошептала:
– Может, мы оба просто сломанные.
Он закрыл глаза. И когда заговорил, голос снова стал твёрдым, ровным, будто этот миг близости был всего лишь иллюзией:
– То, что мы сейчас стали ближе, ничего не меняет.
Он встал. Высокий, собранный, будто снова натянул броню.
– На колени, Джули. Забыла свое место?
Она застыла. Смотрела снизу вверх, чувствуя, как между ними снова поднимается стена.
Слёзы высохли, но сердце будто вывернули изнутри.
И всё же она опустилась.
Ей хотелось вцепиться в его волосы. Орать, что так не поступают с теми, кто протянул руку в критический момент. И чья история потерь и тяжелых решений так сильна созвучна с его болью.
Но она сделала над собой усилие. Опустила глаза. Только дрожь страха вернулась.
– Сними платье. Не двигайся и не смей поднимать глаза.
Он медленно выпрямился. Джулия услышала, как открываются створки шкафа. Все же подняла голову.
Сначала не поняла, что Кей держит в руках и для чего это кольцо из гладкого металла с цепью, прикрепленной к кольцу поменьше.
– Платье! – он не повысил голос, но от прежнего холода тело девушки задрожало.
Она поспешно сняла его через голову.
«Я разбудила зверя. Он не простит мне эту откровенность и иллюзию тепла…»
Кей подошел – медленно, как опасный и разъяренный хищник.
Зазвенела цепь.
– Подними волосы и открой шею. Пора напомнить тебе, что я твой хозяин, а не твой друг…
