Текст книги "Любовь, рожденная в аду (СИ)"
Автор книги: Extazyflame
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)
64
Джулия поехала одна. Точнее – так выглядело. На самом деле её мать позаботилась, чтобы «одна» было лишь красивым словом.
Небо над побережьем тянулось в туманную, жемчужную даль, дорога вилась между холмами, где ветер гнул сухую траву. Узкий серпантин поднимался вверх – к утёсу, указанному в последнем сообщении анонима.
Встреча на краю земли. Место, где любая тень превращалась в угрозу.
Валентина сопротивлялась до последнего.
– Ты не знаешь, кто тебя зовёт, – сказала она, холодно глядя в глаза. – И не знаешь, ради чего. Кей опасен, но те, кто хочет дотянуться до его прошлого, – опаснее.
Но в итоге, как всегда, донна Санторелли уступила. Внешне – позволила. В действительности – окружила защитой так, что воздух сам требовал чьего-то разрешения.
Джулия знала о снайпере на скалах. Один – но лучший из тех, кого мать держала в тени. Он занял позицию за два часа до её выезда, укрывшись среди камней, пока волны внизу разбивались о скалы.
И знала о команде, затаившейся под обрывом. Шестеро бойцов, вооружённых, обученных молниеносному подъёму по утёсу – личная бригада быстрого реагирования её матери. Те, кого обычно используют только в войне.
Джулия чувствовала себя не дочерью мафиозной главы, а объектом, доставляемым в защищённой капсуле. И всё же поехала.
Она сидела в салоне чёрного внедорожника. На ней было светлое пальто классического кроя, под ним – трикотажный топ цвета топлёного молока и плотные брюки, подчёркивающие тонкую талию. Волосы она собрала в гладкий низкий хвост, чтобы ветер не развевал их на вершине утёса. Макияж – спокойный, матовый, с акцентом на глаза, которые сегодня были слишком внимательны.
Машину вёл доверенный водитель, стреляющий взглядом в зеркало каждые три секунды. Джулия смотрела в окно, вливала в себя дыхание океана и чувствовала, как в животе растёт тревога – холодная, неостановимая.
Телефон завибрировал.
Она взглянула. Новое сообщение.
На этот раз – имя.
«Микеле Азори. Проверить его по базам медицинского госпиталя не составит труда»
Сначала она просто моргнула. Потом прочитала текст.
«Военный хирург. Доктор, который спас жизнь Кейро Кастелло. Тот самый, кто провёл операцию тогда, когда все – даже его родная семья – были уверены, что он не выживет. Нападение клана Кароззи… Клана, которого уже давно нет. Стерты с карты, уничтожены с корнем – клан Кастелло сам закончил то, что они начали.»
Слова дрогнули в воздухе перед глазами:
«Он в Бахрейне сейчас. Жив. И не один».
Ладони стали влажными. Она перевела дыхание и перечитала снова. Её сердце металось – между страхом и новым, странным чувством, которое возникало всякий раз, когда речь заходила о прошлом Кея.
– Доктор? – тихо проговорила она. – Военный хирург? Он спас… его?
Мысль о том, что кто-то удержал его на грани жизни и смерти, была неожиданной. Слишком живой, слишком человеческой.
И что-то в этой мысли болезненно кольнуло внутри.
«Не один» – это означало, что рядом с этим доктором был кто-то ещё. Кто-то, кого аноним не называл. Кто-то, кто тоже связан с Кеем. Или просто семья этого человека?..
Джулия почувствовала, как в груди разрастается ощущение, похожее на любопытство… и ревность. Смешную, нелепую, но настоящую. Она мгновенно подавила её.
Её голос стал жестче:
– Сможешь найти детали? – спросила она у хакера по гарнитуре.
Тот ответил мгновенно:
– Работаю. Но вы должны понять, синьорина: кто бы ни отправлял эти сообщения, он знает гораздо больше, чем любой, кого вы наняли. И он двигается стремительно.
– Двигайся быстрее, – прошептала она, отключая линию.
–
Автомобиль подъехал к последнему отрезку дороги. Дальше – пешком. Джулия вышла, пальто хлестнуло её по ногам. Ветер взвыл над скалами. Утёс поднимался впереди, словно край света. И где-то там, среди камней, уже лежал снайпер её матери – невидимый, холодный, готовый.
Под ними, под этим каменным гигантом, скрывались шестеро бойцов, которых она не видела… но чувствовала кожей.
Джулия поправила пальто, и её взгляд стал чётким, как лезвие.
Она шла не просто на встречу.
Она шла – вскрывать правду о человеке, который похитил её. О человеке, который до сих пор жил в её крови, как яд.
И если правда о его прошлом была опасна…
Тем более она хотела её увидеть.
Высокая фигура стояла у самого края утёса – словно часть скалы. Ветер бил ему в грудь, но он стоял неподвижно, как будто штормы здесь привыкли расступаться перед ним. Чёрный гольф подчёркивал широкие плечи, тёмные джинсы облегали сильные ноги. Руки – в карманах, осанка расслабленная, но в этой расслабленности ощущалась сила человека, который не прячется и не боится.
Он обернулся, когда она подошла ближе. Лёгкий прищур – и в глубине серых глаз вспыхнуло узнавание.
Джулия остановилась в трёх шагах. Ветер зацепил край её пальто, взметнул хвост волос. Она удержала его рукой и посмотрела прямо в лицо мужчине, которого когда-то узнала слишком близко… а потом решила забыть.
– Привет, Арс, – тихо, но твёрдо произнесла она.
Он едва заметно усмехнулся краем губ. Ни тени удивления, ни попытки скрыть что-то. Только спокойствие человека, который всегда оказывается там, где его меньше всего ждут.
– Привет, Джул, – ответил он, и ветер подхватил его голос, будто отмечая: встреча началась.
65
Утёс продувал ветер, но тишина здесь не была пустой – гул ветра в скалах, море дышало под ними тяжело и ритмично, точно огромное живое сердце. Солнце уже клонилось, воздух пах солью и чем-то металлическим, свежим, хищным.
Арс стоял спиной к ней, будто заранее знал, что она придёт с этого направления. Высокий, почти слишком – тот тип мужчины, который не теряется в толпе не потому что старается выделиться, а просто… иначе не умеет.
Тёмный гольф облегал плечи и руки, подчёркивая силу, которой он не был обязан ничьей охране. Простые джинсы. Ни дорогих часов, ни знаков статуса. Но от него исходил тот холодный авторитет, который не купишь.
Когда он обернулся, Джулия сразу увидела его глаза.
Спокойные. Без тени волнения. Но зрачки – расширенные, как у человека, которого ударили под дых.
Несколько минут после приветствия они просто смотрели друг на друга в немом поединке взглядов. Первой прервала молчание будущая донна.
– Кто ты?
Арс смотрел на неё пару долгих секунд, прежде чем ответить.
– Интерпол. Год как сотрудничаю с AISI.
Голос – ровный, без попытки оправдаться или смягчить удар. Словно он раскрыл ей прогноз погоды, а не то, что следовало держать в секрете.
Джулия вскинула подбородок:
– И моя семья тоже? Ты сблизился со мной, чтобы подобраться ближе? Чем же моя мать так рне дает всем покоя? Не устраивает массовых казней? Вывела из игры черных трансплантологов и работорговцев? Это нарушает баланс?
Арс медленно качнул головой, подходя ближе – но без резкости, без давления.
– Ты будешь удивлена. Мы следим не за семьями.– Он сделал едва заметную паузу. – А за балансом.
Джулия хмыкнула – холодно и жёстко.
– О, значит вы хранители равновесия мафии? Какая честь.
Арс не улыбнулся – но во взгляде скользнула тень иронии.
– Парадоксально, но… да. Взаимодействие кланов, перемещение оружия, теневые сделки, контроль территорий – всё под наблюдением. Если баланс рушится, рушатся рынки. Начинаются войны. Гибнут города.
Мужчина достал тонкую чёрную флешку.
– Клан Кастелло нарушил этот баланс. И теперь он под прицелом – тоже.
Джулия чуть подалась вперёд.
– И вы собираетесь его уничтожить?
– Если придётся.
Она смотрела на флешку, как на ключ. И как на обвинение одновременно.
– Что там?
– Всё, что тебе нужно. Теневые счета. Контрабанда. Схемы убийств, поставок, рейдерских сделок. Список тех, кто кормился с рук Кастелло.
Он протянул флешку ближе.
– Ты можешь дергать за эти нити. Мое руководство решает, стоит ли делать ставку на его сестру. Но я решил, у тебя больше поводов и больше ярости, чтобы использовать ее грамотно.
Джулия не взяла эту бомбу замедленного действия не сразу. Внутри всё сжалось.
– Как ты узнал… – слова сорвались сами. – Что он сделал со мной?
Арс смотрел на неё долго, слишком честно, слишком прямо.
– Это не первый раз. Многие годы такое сходило ему с рук. Но сейчас Кейро Кастелло нестабилен, и это делает его опасным для всех. Даже для его семьи. Так что скоро мои боссы скорее сделают ставку на его сестру, особенно учитывая то, что вы в тандеме положите конец многолетней войне престолов.
Джулия нервно усмехнулась.
– Не сомневайтесь. Правда, неприятно признать, что не одни мы все это решаем, и что вы сидели сложа руки, когда гибли люди. Все павшие кланы… ваших рук дело?
– Когда это выгодно, – спокойно подтвердил Арс. Он не собирался оправдываться.
Девушка пыталась справиться с этой информацией. Знали ли ее мать, кто дергает за нити? Что есть некий баланс, и никто не знает, каким правилам он подчиняется.
Она смотрела на море, но видела кровь. Кровь Кастелло. Смирится ли ее бунтарский нрав с осознанием того, что большой брат негласно наблюдает сверху?
Или пора поумнеть и повзрослеть, чтобы понять, что впереди смотрящий не обязательно твой враг… иногда и компас.
– Это баланс сил выгодный для вашего агентства? Или для тебя лично? Вы идете по шаблонам «Нетфликс», потому что женщины теперь рулят во всех фильмах?
Арс приблизился. Его губ коснулась теплая улыбка. Не фальшивая. Джули действительно позабавила его своим комментарием.
Холодный ветер взъерошил ее хвост.
А Арс внезапно коснулся её лица – осторожно, но уверенно.
И поцеловал.
Не так, как Кей – не грубо, не требовательно.
Властно. Но без насилия. Без давления.
Поцелуй, от которого Джулия не смогла уйти, даже если бы и хотела. И на этот раз она не ушла.
Прислушалась к своим ощущениям, к теплу его губ.
В груди – не огонь, не паника, не жадность. А тихое, ненормальное чувство безопасности. Словно в мире наконец появилась точка, где можно дышать. Не сгорать, не рвать себя на части с мазохистским удовольствием – а просто быть.
На миг мелькнула мысль: этот мужчина мог бы стать моим мужем… если бы я не узнала, что значит погибать от страсти и жаждать этого снова.
Он остановил поцелуй первым. Провёл ладонью по её щеке.
Джулия сглотнула.
– Прости, – прошептала. – Не могу.
Арс отрывисто коснулся пальцами своих губ, будто смывая вкус сожаления.
– Я знаю. После того, что он сделал… я вообще не имел права тебя касаться.
Джулия усмехнулась резче, чем хотела.
– Он не сломал меня. И не убил желание жить. И целоваться – тоже.
Она вдохнула глубже.
– Просто… сейчас не время.
И разжала руку, всё-таки забрав флешку.
Развернулась. Пошла.
Арс смотрел ей вслед долго. И в каменной фигуре неожиданно появилась нежность – та самоя, что он никогда не показывал, даже когда любил.
И ветер шептал имя, которое он не произнёс вслух.
Джулия.
66
Пещера была холодной, влажной, как дыхание земли.
Волны заходили внутрь, разбиваясь о камень – ритм древний, безжалостный, живой. Факелы вдоль стен давали мягкое, мигающее золото, от которого скалы казались живыми.
Валентина шла уверенно – как женщина, которая боится, но идёт всё равно.
Валентина Санторелли – и боится… это был нонсенс. Она давно ничего не боялась. Кроме смерти своих детей… и того, что ей готовит эта встреча.
Внешне никто бы не догадался, что она нервничает. Никто никогда не знал, когда – даже когда в залах для деловых переговоров решались людские судьбы.
Икона стиля с непроницаемым выражением лица. Тёмно-зелёное платье до пола, распущенные волосы, пальцы с тонкими кольцами – символами власти и незримых клятв.
Она остановилась, когда увидела его силуэт.
Высокий, неподвижный, как сама скала. Капюшон надвинут низко, привычно скрывая лицо.
Gost.
Тот, кто решает вопросы, которые никто не хочет озвучивать. Тот, кто появляется из ниоткуда и исчезает прежде, чем успеешь вдохнуть. И тот, кто…
Ничего еще Валентина Санторелли не боялась так сильно, как ошибиться в своих предположениях.
И всё же сегодня он ждал её.
Медленно, будто давая ей время, мужчина поднял руки к капюшону.
Время застыло. Валентина замерла.
Просто так, без долгих прелюдий. Без таинственной речи.
Факелы отразились в его волосах – тёмных, с первой серебряной нитью у виска. Сильные скулы. Нос, будто высеченный. Губы – твёрдые, знакомые.
Глаза…
Те самые глаза.
Тепло ударило ей в грудь. Глаза, теплее солнца. Холоднее моря. Так она когда-то говорила.
– Марко… – сорвалось с губ легко, словно первая капля дождя.
Валентина засмеялась – не выдержав напряжения, боли, облегчения, гнева.
– Господи, Марко. Как?
Он смотрел на неё долго. Очень долго. Так, как смотрят на мираж, который боятся спугнуть.
– Долгая история, Валия… – голос был ниже, грубее, будто разбитый.
Иной. Крепкий. Мужской. Будто его обладатель прошел так много боли и испытаний, что сам стал форпостом воли, отразившейся в голосе.
И в нём было столько прожитого.
Мужчина неспешно подошел ближе. Валия стояла, застыв, а сердце изнутри грозилось сломать ребра.
– Два года я провёл в коме после аварии, – тихо, но спокойно сказал Марко. – Мне не давали шансов. Но я очнулся в тот самый день, когда они собрались отключить аппаратуру жизнеобеспечения. Потом учился снова держать ложку. Потом – ходить. Ну а потом – драться.
Он усмехнулся уголком губ.
– А когда вернул силу… ты уже умела справляться сама.
Валентина не выдержала и подошла вплотную.
– И ты решил исчезнуть…
Марко опустил взгляд на её руки – на кольца, на вену, вздрогнувшую под кожей.
– Я решил, что моё появление сломает то, что ты построила.
Он поднял глаза на неё. В каком-то смысле – преданно. В каком-то – отчаянно.
– Моя девочка, – сказал он почти шёпотом. – Которая любила море.
У Валентины дрогнули губы.
– Я перестала быть девочкой. Еще до того, как… как убила Матео.
– Я знаю, – он улыбнулся чуть болезненно. – Ты стала бурей.
Она сделала вдох и тихо, осторожно, как будто боялась разрушить иллюзию, подняла ладонь к его щеке.
Марко закрыл глаза.
Валентина произнесла спокойно, ровно, несмотря на то, как дрожала внутри:
– Я пришла спросить, чем могу заплатить.
Марко взял её руку, сжал, не отпуская.
– Ты? Ничем.
Пауза повисла между ними. Тяжёлая, неистовая, как море за стенами грота.
Он открыл глаза и добавил:
– Но ради тебя я сделаю все.
Валентина впервые за много лет не смогла ответить.
И только море шумело, словно знало цену этого “всё”.
Он сел на камень, облокотившись спиной на стену, а Валентина встала напротив, скрестив руки на груди, слушая, не перебивая.
Голос его был хриплым, временами сорванным – будто каждое слово вытягивало из него силы.
– Я помню только удар… – сказал он. – Потом – тишина. Долгая. Пустая.
Он смотрел перед собой, как будто видел тот день заново.
– Сначала думал, что умер. Я хотел умереть. Так было проще. Но на третий день после комы проснулся – и понял, что тело не подчиняется.
Воспоминания сейчас вызвали на его губах лишь улыбку.
– Врачи говорили, что я не встану. Никогда. Но я ненавижу слово “никогда”.
– Я учился заново держать ложку. Потом – ходить по пять шагов без падения. Каждый успех был, как победа в войне. Каждый день – как через лезвие. И вот однажды, впервые, я смог поднять руку выше плеча – и заплакал. Не от боли. От того, что жив.
Он посмотрел на нее с такой нежностью, что Валентина ощутила – голова пошла кургом.
– Я тренировался, пока суставы не ныли. Пока мышцы не рвались. Я заставлял себя. Потому что если бы я не вернулся… – он поднял взгляд на неё. – Ты бы решила, что всё внутри тебя, всё хорошее… умерло вместе со мной.
Валентина не выдержала – прикрыла глаза ладонью.
– Я вернулся, когда смог драться. Когда смог убивать так же точно, как раньше. Когда тело стало оружием снова.
Он посмотрел сверху вниз, на собственные ладони.
– И тогда понял… что, возможно, я больше не нужен. Ты стала хозяйкой Белла Веры. Женщиной, о которой говорили шепотом. Которой восхищались и которую боялись. И тогда во мне поселился страх. Что я не достоин.
Тишина легла между ними.
Валентина сглотнула, в горле защипало. Только этого не хватало…
Но в то же время мысль, что она сейчас разрыдается перед тем, кого так и не перестала любить, больше не пугала.
– Как Стефано?
Сердце Валентины пропустило удар.
– Твой сын жив… ты и сам, уверена, все знаешь. Я приняла решение убить Маттео в тот самый день, когда он поднял на него руку на глазах у Джулии.
– Да. Я рад, что ты позволила ему идти своим путем. Джулия… если она взяла жестокость от Матео и мудрость от тебя, она достойная преемница. У т ебя есть еще одна дочь…
– Да. Я удочерила Фьямму, но она об этом не знает. Матео… это дочь девушки, которую он когда-то насиловал несколько лет. Она погибла. Но девочка не виновата…
Внезапно Марко подался ближе. В его лице проскользнула решимость, хотя в обращенных на Валентину глазах все еще плескались чувства.
– Тебе следует отойти от дел, Валия, – произнёс он наконец.– Готовь Джулию. Она сильнее, чем ты думаешь. Я не до того обрел тебя, чтобы снова потерять. В этот раз я отступать не намерен. Надо будет – заберу тебя, как Матео когда-то.
Донна Санторелли медленно подняла взгляд.
– С этого престола не уходят в отпуск, Марко. И на пенсию, как ты понимаешь, тоже. Я нужна своему дому.
И в её голосе было не высокомерие, а страх. Любовь и долг.
Он ничего не ответил. Вместо тысячи слов сделал шаг.
Всего лишь шаг, и мир сузился до одного прикосновения.
Его ладонь коснулась её лица – медленно, будто спрашивая разрешение, которого он не нуждался.
Валентина не отстранилась.
И тогда он поцеловал её – жадно, тяжело, будто пытаясь дышать ею. Будто годы боли сжались в один короткий миг.
Её пальцы вцепились в его плечи, в рубашку, в его шею – как за единственную точку равновесия.
И в этой пещере, под шум моря, под гул крови в висках, они забыли обо всё мире, который ждал их снаружи.
Поцелуй плавил контроль и прошлое. Жаркий и неистовый, со всей болью и страстью разлуки.
Не было холода пещеры, только тепло его рук, срывающих с нее платье, ласкающее каждый сантиметр кожи. Сбивчивое дыхание. Прикосновения – дерзкие, отчаянные, долгожданные. Поцелуи – как то, что было украдено временем.
Он прижал самую могущественную женщину Сицилии к прохладной стене, освобождая от одежды и одержимо целуя – так, что у Валентины закружилась голова.
Только рокот волн за каменными стенами вторил ее дыханию. Только сердце стучало в такт его поцелуям, покрывающим ее гибкое тело.
Марко стащил ее трусики по ногам, раздвинул ноги Валентины коленом и сразу вошел.
Не ярость. Не власть. Не подчинение.
Это было возвращение.
Крики Валентины летели под сводами пещеры. Рикошетили от сталактитов. Отдавались эхом ничем не сдерживаемой страсти, пока он двигался, до тех пор, пока мощный оргазм не сотряс донну криминального клана, в этот самый момент временно утратившую все свои привилегии и титулы.
Когда они опустились к холодной стене, она впервые за долгие годы выглядела счастливой.
Валентина лежала, прижавшись к нему щекой, проводя пальцами по шраму у его ключицы.
И спросила тихо:
– Почему ты скрывался?
Марко глубоко вдохнул – будто собираясь с ответом.
– Потому что… если бы я не спас твою дочь, – его голос дрогнул, едва слышно, – я бы не простил себе того, что показал тебе лицо. Дал надежду. И проиграл.
Он закрыл глаза.
– А я не играю тобой, Валия. Никогда. Подумай над моими словами. Сейчас, когда мы нашли друг друга, не пора ли наверстать все, что мы упустили?
Валентина только сжала его ладонь. До боли, чтобы он понял: она услышала всё.
– Не могу. Не сейчас. Джулия требует вендетты, и я не могу ее бросить в такой момент. Я стану ее стеной. Я приму ее решение. Один бог знает, что моя дочь пережила в лапах у Кастелло. Она никогда об этом не говорит, но она вернулась другой. Жестокой. Я не могу видеть в ней черты Матео, это больно. И я знаю: если она не доведет свою миссию до конца, она превратится в тень своего отца.
– Я не давлю на тебя, – Марко поцеловал ее в кромку волос, как тогда, давным-давно. – Но есть поправка. Теперь ты не одна. Какая бы сильная ты ни была, за твоей спиной теперь мужчина. И я вмешаюсь, чтобы защитить тебя и твою семью. На том основании, что я мужчина, и никак иначе.
– Марко, – рассмеялась Валентина. – Что за сексистские речи?
– Услышал когда-то в одном фильме, кажется, русском. Контекст был немного другой, но почему-то запомнилось. Теперь я никому не дам тебя в обиду… даже если со своими обидчиками ты расправишься сама и куда лучше, чем я…
67
За окнами начинался неспокойный вечер – тучи шли с моря, рваные, тяжёлые, словно кто-то нещадно рвал синюю ткань неба на клочья.
Ветер хлестал по стеклу, словно стремился сокрушить стены особняка. Джулия сидела за массивным столом в своём кабинете и смотрела в экран ноутбука.
Флешка Арса лежала рядом, маленькая, как пуля.
Настолько же смертельная.
Она прочла уже половину отчётов.
И сердце её гулко билось – не от страха.
От злости.
Кей Кастелло…
Имя вспыхивало в сознании снова и снова, как выстрел.
…Она помнила, как его руки удерживали её за бёдра, когда он шептал ей в шею, требовательно, опасно, как настоящий хозяин.
Помнила, как он смотрел, когда она дрожала под ним, беззащитная, скованная… и вопреки всему возбуждённая до предела.
Тогда она думала, что умеет контролировать мужчин.
Но он стал наркотиком.
Плоть и огонь. Ярость и страсть. Ненависть… и желание нырнуть в этот вулкан эмоций снова, даже если рассудок сгорит дотла.
И вот теперь – он корень всей этой гнилой структуры, которую раскрыла флешка.
Грудь сжимали боль… и желание. Странная смесь.
Ядовитая.
Джулия сжала зубы.
– Никогда больше, – прошептала так тихо, что сама себя не расслышала.
Экран светился множеством цифр, схем, таблиц – потоки денег, оружия, контракты, подпольные соглашения.
Сотни файлов и скриншотов.
Годами выстроенная сеть.
Каждый файл, каждая подпись прибавляли к её ненависти новый уровень стального спокойствия.
Её мать была права – монстры живут на вершине.
Их никто не трогает.
Пока кто-то не нажимает правильную кнопку.
_____
К моменту, когда гроза ударила громом по крыше, совет уже собрали.
Зал был холодным, но воздух – густым.
На стене висела карта Европы с трассами поставок.
Хакер Этторе приволок три монитора, казначей – папки с документами, юрист – стильный планшет, нашпигованный по завязку всем тем, чем он привык управлять в своей жизни.
Валентина сидела во главе стола, сдержанная и внимательная.
Джулия стояла. Гордая посадка головы, сосредоточенное лицо, и даже платье нежно-лазурного цвета не могло смягчить выражение ледяной решимости в ее зеленых глазах.
Перед ней на экране мигали схемы серых контрактов Кастелло.
– Мы не успеем перегрызть им горло силой, – первой заговорила она. – Но мы можем выбить у них опору.
Казначей дрогнул.
Этторе судорожно задвигал пальцами по клавиатуре.
Джулия провела пальцем по экрану.
– Сначала – блокировка основных счетов. Через лояльные банки. Под видом финансовой проверки.
Юрист поднял голову:
– На каком основании?
Она коротко улыбнулась.
– На основании материалов с этой флешки.
Этторе вывел данные на общий экран.
Цифры плыли, мигали стрелки, суммы, подписи.
Казначей побледнел.
– Если мы ударим по их обороту финансовых средств, – продолжила она, – они не смогут оплачивать охрану, транспорт, топливо. Машины встанут. Люди уйдут. А партнёры отвернутся.
Юрист хмуро кивнул:
– Без крови. Законно. Но звучит наивно, синьорина. Мне предстоит провести бессонную ночь, чтобы составить схему, которая вас устраивает.
– Пока, – отозвалась Джулия. – Но вы знаете, как сделать из моих розовых желаний конец для Кастелло. Параллельно вы выводите оговоренную сумму в офшоры. Это главное условие Оливии Кастелло. Что-то им придется потерять, и моя партнер на это согласна. Но с сотней евро в кармане она не станет во главе клана, как вы понимаете.
Валентина тихо усмехнулась.
Экран заполнил следующий слайд – маршруты оружия.
Джулия говорила уверенно, будто этот план существовал в ней давно.
– Мы передадим информацию посредникам, чтобы подставить Кастелло под таможенные рейды. Через две недели несколько судов будет задержано. Пресса получит информацию анонимно. Сделаете так, чтобы в то же время на альтернативном канале под контролем Оливии во всем был зеленый коридор. Ее операция по транзиту должна пройти безукоризненно.
Этторе сглотнул:
– Это… война.
– Война, – спокойно согласилась Джулия. – Но без единого выстрела. Пока.
В воздухе повисло молчание.
Все чувствовали – что-то в ней изменилось.
Гроза за окном гремела, как аплодисменты.
После обсуждения перекрытия траффика оружия сменился слайд.
Досье.
МИКЕЛЕ АЗОРИ
Военный хирург. Тот, кто вытащил Кея с того света.
Грудь укололо.
Она почти услышала, как Кей сказал ей однажды:
«Ты будешь жить. Даже если я умру.»
Он сам прошёл по краю смерти. Не сломался.
А затем сделал всё, чтобы сломать её.
Джулия подняла голову.
– Начнем с доктора.
Этторе моргнул.
– Устранить?
Она косо взглянула.
– Нет. Пока нет. Отправим Вито. Пусть полетит в Бахрейн. Мне нужен полный отчёт – связи, окружение, кто к нему приходит. И… кто финансирует клинику.
Валентина приподняла бровь.
– Боишься?
Джулия медленно, почти лениво улыбнулась.
– Нет. Я просто хочу, чтобы когда я поставлю точку – мир видел, почему она поставлена.
Взгляд её был холоден.
В нем словно плескалась жидкая сталь и огонь одновременно.
А внутри, где-то глубоко, сердце всё ещё отвечало на призрак чужих рук на её теле…
…и это только усиливало ненависть.
Ветер бился в окна, будто что-то рвалось внутрь.
Но теперь – Джулия была штормом сама.
