Текст книги "Любовь, рожденная в аду (СИ)"

Автор книги: Extazyflame

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

41

Цепи звякнули о стену, отпуская ее руки.

«Выживи любой ценой. Любой. Потом ты будешь танцевать на его могиле».

После того как Джулия опустилась на колени, её взгляд был прикован к полу, а её тело, несмотря на внутреннее сопротивление, оставалось неподвижным. Кей был уверен в своей власти. Он стоял перед ней, не предпринимая никаких действий, как будто давая ей время осознать всю глубину происходящего.

– Ты теперь понимаешь, что ты больше не имеешь права решать, – его голос был спокойным, но в нем звучала неоспоримая власть. – Всё, что тебе нужно, это слушаться. Слушать и подчиняться.

Он сделал шаг вперед, его глаза не отрывались от её лица.

– Когда я захочу, чтобы ты стояла, ты будешь стоять.

Когда я скажу, чтобы ты ползла, ты будешь ползти.

Ты будешь носить то, что я скажу.

И каждый раз, когда я буду приходить, ты будешь встречать меня так, как я скажу.

Ты не будешь смотреть мне в глаза, если я не разрешу.

Ты не будешь говорить, если я не позволю.

Он посмотрел на неё, и её тело сжалось от слов, ощущение полного контроля пронизывало её душу.

– Ты не решаешь, когда и как что-то делать. Ты не имеешь права на собственное мнение или желание. Ты будешь делать всё, что я скажу, и делать это без вопросов.

Он подошёл ближе, наклонился и тихо добавил, почти шёпотом:

– Если ты забудешь хотя бы одно из этих правил, ты пожалеешь. Я буду контролировать каждый твой шаг. Я только приласкал тебя этой плетью сегодня. Ты даже не представляешь, что я могу с ней сделать.

С этими словами он отступил. Так, как будто дал ей время понять, что мир изменился.

Теперь она была частью его правил, его воли. В его восприятии все оказалось гораздо проще.

«Добивайся целей, используя слабости своего врага». Отец мог бы издать сборник своих цитат, и тот бы пользовался ошеломительным успехом. Но Кей быстро помог ему уйти в иной мир.

Джулия едва сдерживала своё дыхание, её тело было напряжено. Она подняла взгляд, несмотря на то, что чувствовала, как его слова сжимают её душу.

Что она могла сделать сейчас? Бороться дальше – и окончательно потерять все шансы на спасение.

Кей ухмыльнулся. Ей даже показалось – после ее капитуляции Тьма внутри него слегка отступила, но ее палач делал все, чтобы она видела в нем свой фатум.

Её голова гудела от страха, её тело было холодным, словно она утонула в ледяной воде. Она не могла понять, как она оказалась здесь, в этом темном месте, где каждый звук эхом отражался в её сознании.

Кей Кастелло. Прежде в ее жизни не было столь опасных мужчин. Она понятия не имела, какие последствия может иметь ее дерзость.

«Не такие! – кричала вся ее сущность. – Это не та цена, которую нужно платить за обычный конфликт!»

Жизнь не текла в рамках правил, увы. И сейчас человек, который знал, как разрушить, как владеть, стоял перед ней. Его слова вспарывали её, как острозаточенный нож.

Она чувствовала, как её сердце сжимается, как будто его взгляд мог разорвать её на части. Неизбежность. Каждый раз, когда она пыталась вырваться из этого мрачного ощущения, его присутствие возвращало её обратно. Всё внутри неё кричало, но она не могла найти силы ответить. Слова не могли спасти её, и все её попытки казались слабостью.

– Пожалеть тебя, Джули? – она не дала себя обмануть мягкости в его голосе.

Отрицательно замотала головой. Могла бы промолчать, но ужас перед плетью сделал свое дело.

– Готова взять в свой разговорчивый ротик?

Она задохнулась от шока. Но Кей будто не замечал.

– Решайся, девочка. Я мог бы оттрахать тебя в глотку, но мне не интересно. Сделай это сама.

Его рука коснулась ее затылка.

– Я тоже умею быть великодушным. Уснешь без цепей. И без оргазма, который ты так ненавидишь с прошлой ночи. Уснешь в кровати, а не в клетке, прикованная к полу. Ну?

Её гордость была где-то далеко, в глубине, словно погребённая под тяжёлым грузом страха и отчаяния. Кей... её душу охватывал ужас, но она не могла позволить себе показать это. Не могла. Потому что если она проявит свою слабость, если он почувствует её дрожь, всё будет потеряно. Но вот в чём дело – она уже знала, что всё потеряно.

– Без острых зубов, моя девочка. Иначе получишь десять ударов. Твой брат бы выдержал, насчет тебя не уверен. Как думаешь?

Он не давил. Он просто спокойно, будничным тоном описывал последствия ее отказа.

Палец лег поверх ее дрожащих губ.

– Ты ночью стонала в моих руках. Теперь заставь стонать меня.

Каждая мысль была как шаг в пустоту.

Еще не сошла дрожь от плети, безысходность от ее капитуляции – Кастелло вбивал в ее сердце новые лезвия, напоминая о том, как глубоко она падала с каждой минутой нахождения в его руках.

Её мысли, как туман, расплывались, не давая возможности сосредоточиться.

Звук ширинки заставил ее вздрогнуть. Но страх, который поселился внутри, был сильнее гордости.

И все же Джулия отшатнулась, когда теплая головка возбужденного члена скользнула по ее припухшим искусанным губам. Открыла рот в немом протесте, не вполне понимая, что делает. Содрогнулась всем телом, когда широкий диаметр его фаллоса проник внутрь полости рта, впрочем, не пытаясь сразу достать ее горло.

– Вот так. Не заставляй меня снова брать плеть. Это не мои методы. И не твоя вина, что это твоя психотравма.

Джулия не шевелилась. Могла только беззвучно дрожать.

– Так, милая, мы так с тобой не договоримся. Втягивай, тебя учить этому не надо. И язычком вверх-вниз…

Она подчинилась только потому, что от перспективы пережить кошмар детства все внутри сжималось. Страшна была не боль от плети – она напоминала поверхностный ожог, не более. Страшно было окунуться в пережитый ужас и сойти с ума.

«Это всего лишь минет. Я его делала с удовольствием много раз. От этого я не рассыплюсь».

Но подсознание все же успело напомнить: раньше это был только ее выбор.

Джули протянула дрожащую ладонь, обхватив его член у основания. В других обстоятельствах она бы оценила внушительный диаметр и длину. Но сейчас все, чего ей хотелось, закрыть глаза и автоматически, не подключая голову, сделать все, что умеет.

Удары плети пульсировали на коже.

Воспоминания из детства будто опаляли огнем через разные промежутки секунд, которые стали мучительно медленными.

Ее язык двигался во рту вокруг члена Кея, повторяя узоры, задевая чувствительную плоть, скулы сжимались.

Она не делала это ради его удовольствия. Она делала это, чтобы скорее закончилось.

У нее получилось. Только язык уже ощутимо болел от резких движений, может более грубых, чем обычно, но до нее словно сквозь туман из ваты долетали хриплые стоны Кея.

Затылок полыхнул болью от натяжения ее волос в крепком мужском кулаке. Головка члена, который увеличился в размере и стал еще твёрже, ударила в глотку, заставив Джули задохнуться, отшатнуться в бесполезной попытке уйти от грубой атаки, но Кастелло крепко держал ее за волосы.

Горячая семенная жидкость брызнула в горло, вызвав приступ кашля, но даже после этого Кей не отпустил ее. Исторгнув из горла почти звериный рык, разжал ладонь и в грубой ласке хлопнул свою поверженную пленницу по щеке.

– Репутация шлюхи, а горло так и не разработали, – почти беззлобно, самодовольно произнес в пустоту, прежде чем отстраниться.

Джулия закашлялась.

Кей с невозмутимым видом натянул плавки обратно, застегнул ширинку и поднял пальцами ее подбородок.

Джулия закрыла глаза.

– Со мной ты научишься брать глубоко. Глубже, чем ты пала.

Девушка не ответила, ее тело сотрясала мелкая дрожь. Кей ухмыльнулся.

– Что ж. Я держу свое слово. В ванной найдешь антисептик, обработать свою царапину. Сегодня спишь без цепей. Разве что хочешь продолжения…

Она не ответила. Все ее мысли сейчас крутились только вокруг одного – не расплакаться прежде, чем он уйдет.

К счастью, ее мучителю хватило ее унижений. Он не стал ждать слез.

Удаляющиеся шаги прозвучали в унисон биению ее сердца. Щелкнул электронный замок.

К счастью, ее сердце не остановилось под ритм этого щелчка.

42

Отголоски острого, почти болезненного удовольствия все еще полыхали в напряженном теле Кейро, когда он уверенным движением закрывал электронный замок тюремной камеры, оставив Джулию Санторелли тяжело дышать на полу.

Это было похоже на потоки лавы, которая застывала черным обсидианом, но внутри полыхали, не угасая, багровые разряды.

Момент, к которому он готовился так тщательно, оставил в его душе совсем иные ощущения.

Ему казалось, возьми он плеть, прочувствуй тот самый слом своей жертвы – за спиной вырастут большие черные крылья цвета этой лавы, дыхание перехватит, как на вершине Эвереста. Да что там – сам мир качнется навстречу, открывая новые горизонты.

Будто скажет: «Теперь ты можешь все. Ты архитектор чужих судеб».

Но ничего из этого не произошло.

Руки дрожали, как от перенапряжения. Пульс глухо стучал в висках, иногда выстреливая оглушительно громко.

Ее глаза. Огромные, дерзкие, сводящие с ума – как дерзость в них вытеснил панический ужас, который не смогли смягчить ее слезы, как появился первый проблеск неотвратимого осознания, а потом это самое понимание менялось, как вспышка, паникой и первой искрой покорности.

Или он так хотел видеть это в ее глазах. Потому что то, что он видел, назвать покорностью в классическом понимания не получалось.

Он видел много раз, как ломаются люди. Особенно женщины. Обычно им много не надо было.

Потому что они сами, как бабочки на свет, летели в его огонь.

Но было то, что объединяло их всех. Пустота и отрешенность во взгляде, поникшие плечи.

И вроде бы он увидел то же самое в Джули. Но в то же время, увиденное в корне отличалось от шаблона.

Она словно контролировала свое падение, свою внутреннюю ломку. Словно было что-то, что позволило ей сломаться под натиском… но сломаться красиво.

Практически не удалось ее унизить, когда он заставлял ее саму, добровольно, взять в рот свой член. Не почувствовал той самой отдачи слепой болезненной покорности. Вместо этого – что-то, что сделало его удовольствие неполным.

Он боялся себе признаться, ч то в этот момент представлял, как дерзкая девчонка сама демонстрирует желание это сделать… и тогда его иллюзорные черные крылья раскрывались на полную силу.

Ритуал ее окончательного слома не удался, только все запутал еще больше.

В спальне его ожидал пропущенный звонок от сестры. Кей мрачно усмехнулся. Что ей надо? Опять сухие разговоры о том, что она собирается вернуться?

Лучше заткнуться, если не хочет, чтобы он ее заказал. В мире мужчин девчонке делать нечего. Одна уже начала это понимать – там, в подвале.

Запотевший графин с виски обжег пальцы холодом. Подхватив его и бокал, Кей вышел на терассу, не понимая, почему в голове шумит, хотя он еще не пил.

Вот такое правило он установил себе сам: не ломать и не пользовать свою пленницу в состоянии алкогольного опьянения.

Но его слегка пошатывало. Терраса встретила мужчину прохладным воздухом, бризом с моря, в котором дрожал блик неполной луны.

Так, как дрожала Джули – но это отражение в глади воды все равно возвращало свои прежние очертания, несмотря на волны.

Он выпил залпом, надеясь, что это поможет унять бешеный стук сердца. Отказался от желания включить музыку – тяжелый рок в своем стиле, потому что сейчас прежние вещи казались далекими и чужими.

Напиток ударил в голову, но пульсацию крови не успокоил. Сознание сразу подкинула взгляд Джулии, как она смотрела на него сверху вниз.

Вроде сломленная, принявшая свое положение как неизбежность, и вместе с тем…

Разгадать загадку ее взгляда он не успел. Потому что почти сразу ее взгляд и отчаянное «прошу, остановись» смел совсем другой образ.

Он буквально перебросил его в прошлое с такой безжалостной скоростью, что любой телепорт бы сломался от зависти.

Тогда была такая же ночь.

Сейчас на том месте был ночной клуб, принадлежащей его семье. А семнадцать лет назад – пустырь.

Голые остовы балок. Арматура, торчащая в ночное небо. Запах бетона и пыли смешивался с ароматом моря и азалий.

Это напоминало черную мессу. Отец, его консильери, охрана и сам Кей стояли полукругом вокруг скорчившегося на полу Энцо.

Его единственного друга с самого детства. Друга, который научил его драться, дрифтовать, прыгать с высоты и оставаться при этом целым и невредимым.

С ним была раскурена первая сигара, украденная у отца – еще в юном возрасте. С ним впервые в четырнадцать лет, надев маски, заявились в бордель, чтобы вкусить радости плотской любви. Энцо. Тот, кто всегда прикрывал спину Кея.

– Знаешь, зачем мы здесь? – спросил сухо отец.

Кей не мог говорить. Он кинулся к связанному и окровавленному товарищу, но отец с силой ударил его в живот.

– Не сметь. Ты знаешь, что должен сделать. Партию оружия перехватили наши конкуренты, и нам ее уже не достать. Энцо должен был руководить операцией. Он не справился.

– Нет… ты же сам велел ему быть в другом месте… Папа, прекрати, – уже понимая, чем все закончится, прохрипел Кей.

– Я мог велеть ему все то угодно. Хоть в ад провалиться. Но если доверенный человек не справился, набрал не ту команду, не просчитал все риски – это плевок в лицо. Мне. Тебе . Нашей семье. Ты понимаешь последствия, Кайро? Это как на бирже. Акции клана Кастелло – его авторитет и место в и иерархии – теперь объект насмешек. Это то, что смоет только кровь.

И, толкнув в спину Кея, который ощутил, как земля исчезает под ногами, безжалостно произнёс:

– Один выстрел. Чтобы не мучился. Ты же не позволишь другу умирать мучительной смертью.

– Нет! – кровь ударила молодому Кастелло в виски. – Отец, дай нам время. Освободи его. Я клянусь честью нашей семьи, что мы все исправим. Мы прямо сейчас отберем наш товар любой ценой. Еще не поздно, я работаю уже над этим. Но без Энцо мне не справиться. Останови это!

– Упрямый. Как и его мать была когда-то, пока я не показал, что ее место – рожать и молчать. – старший Кастелло махнул рукой. – раскалите арматуру и бейте его как копьем. Чтобы не истек кровью раньше времени. А ты, Кейро, смотри и не смей отворачиваться. Ты же не можешь спасти своего лучшего друга от боли…

Псам отца не надо было повторять дважды – проигравших сразу отменяют в самом сознании, несмотря на то, что ранее Энцо даже спас жизнь одного из них. Раскалили автоген, заставляя смотреть, как прутья становятся красными.

– Давай, – в руки Кея лег револьвер. – Ты сам все понимаешь. Он не жилец. Но я умею быть милосердным. Избавь его от страданий сам.

Мир разлетелся на осколки. Понимая, что ему сейчас придется сделать самый ужасный выбор в своей жизни, Кей шагнул вперед.

Энцо поднял голову. Губы разбиты, один глаз заплыл. Но в нем был этот взгляд.

Не покорность судьбе. Скорее какое-то рациональное осознание. Он умирал не сломленным, хотя ему было страшно, как и Кею.

Он не умолял. Но мольба и надежда все же была в глазах друга. Словно Кей мог что-то решить тогда.

– Прости, – прорыдал он в пустоту и спустил курок.

Его вырвало почти сразу, хотя на друга, который упал на бок с зияющей раной в виске. Он не смотрел.

Отец подошел к сыну и потрепал его по затылку в скупом выражении родительской ласки.

– Молодец. Ты подарил ему милость, убив сразу. Не смей рыдать. Не при них!

Кей почти его не слышал. Кастелло старший рывком за ворот пиджака поднял сына на ноги.

– Я сказал, не смей. Разрешаю напиться сегодня и порвать парочку шлюх. Но завтра чтобы был как штык в порту. А оружие, я тут подумал – его действительно можно вернуть… Завтра этим и займемся.

Словно в полусне от шока, Кейро Кастелло снял свой пиджак. Шатаясь, подошел к бездыханному другу и накрыл его таканью.

…Он даже не понял, что спустя столько лет слезы все еще текут по лицу. Что луна плещется в водах залива все так же невозмутимо, словно ее уже не трогает все, что она повидала на своем веку.

Залпом выпив виски и не пьянея, Кей наконец понял, на что был похож взгляд Джули в момент ее слома.

На взгляд Энцо перед своей смертью…

43

Джулия проснулась с тяжестью в голове. Она старалась как могла не потерять счет времени в своей тюрьме без окон, поэтому ориентировалась только на скупую информацию от тюремщика.

Его циничное «доброе утро», его безжалостное «пора в постель» и приемы пищи.

В этот раз ее руки не держали цепи. Она не сразу вспомнила, как оказалась здесь. А потом при движении что-то обожгло бедро. Сон слетел мгновенно, когда она увидела след от удара.

Последнее, что всплывало в сознании, – это вкус отчаяния на губах, холод прикосновения, насмешка в голосе, звучавшая, как приговор.

Она быстро встала, словно боялась, что Кей наблюдает за ней сонной и максимально уязвимой.

Тело казалось чужим, будто её собственная кожа больше не принадлежала ей. Она поднялась с кровати огляделась по сторонам.

Ничего не изменилось. Холод. Стерильный и пугающий. Цепи на полу. Цепи на спинке кровати. Кольца в стенах, где вчера…

Слезы брызнули у нее из глаз. Но девушка с яростью их смахнула. Только этого сейчас не хватало. Нет, не думать и не крутить в сознании вчерашний вечер, как ее привела в ужас плеть и как она отрешенно сосала его член, будто это физическое действие было единственным, что могло удержать ее от падения в бездну.

…Горячая вода стекала по её плечам, стирая остатки сна. Когда пар начал заполнять ванную комнату, Джулия выключила воду. Терла тело так, словно оно было ее предателем вчера. Поспешно натягивала широкую белую рубашку – тюремщик оставил ей стопку таких.

Расчесав влажные пряди, Джулия застыла, остановившись перед зеркалом.

Взгляд задержался на отражении.

Кто эта девушка? Та же внешность, но взгляд… Такой пустой, такой чужой.

Джулия провела пальцами по коже, ощущая, как внутри поднимается что-то острое, что-то, что она не могла назвать. Потеря? Гнев? Или… осознание?

– Что показывают интересного? – раздался низкий голос.

Она вздрогнула. Как он вошёл так бесшумно, и как давно он здесь?

Обернувшись, увидела Кея. Он стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку. Рубашка слегка расстёгнута, волосы в беспорядке, взгляд ленивый, но пристальный. Он наблюдал за ней, словно изучал.

Джулия посмотрела на него через зеркало. На секунду воцарилась тишина. Затем она заговорила – голос был хрипловатым, тихим, но в нём звучало нечто новое.

– Кажется, я не знаю, кто я теперь.

Кей чуть приподнял бровь, но в его лице не было удивления. Он ждал этого. Он ждал момента, когда она сломается, когда примет свою новую реальность.

Он сделал шаг вперёд.

– Тебе не нужно знать. Просто принять.

Его голос был мягким, почти нежным. Но в этой мягкости таилась сталь. Он подошёл ближе, встал за её спиной, а затем, не сводя с неё глаз, наклонился к самому уху.

– Тебе нужно просто принять. Страшно? Больно? Выхода нет, милая. Только смириться с тем, что ты теперь моя собственность.

Она не отстранилась.

Вместо этого её губы дрогнули, а затем она заговорила, и каждое слово пронзало наполненный паром воздух комнаты, как лезвие.

– Ты забрал у меня слишком много.

Всё изменилось в одно мгновение.

Кей замер. Тишина между ними натянулась, как струна. В её голосе не было ни покорности, ни мольбы. Только холодное осознание. Только вызов.

Он выпрямился, его глаза сузились.

– Стало быть, я ещё не закончил.

Он был готов к слезам, к жалобам, к тому, что она признает свою беспомощность. Но вместо этого услышал слова, которые звучали как выстрел в его спокойную жизнь.

Она не сломалась.

«Ты забрал у меня слишком много.»

Он снова шагнул вперёд, но теперь его реакция была не такой уверенной, как обычно. Он замер на мгновение, почти не заметил, как его взгляд стал более внимательным. Он почувствовал, как напряжение нарастает – не от злости, а от того, что её сила всё ещё горит в её глазах.

Он хотел бы сказать что-то жестокое, что-то, что снова поставит её на место. Но что-то внутри сдерживало его. Он не мог не признать, что она уже больше, чем просто жертва. Что-то изменилось вчера, и он ненавидел это запутанное чувство.

– Ты думаешь, ты всё понимаешь? – его голос стал чуть тише, как будто он сам не был уверен в своём следующем шаге. – Я просто обжег тебя вчера. Но могу и сжечь. Опасайся развеселить меня своими словами слишком сильно.

Он подошёл ближе, почти вплотную, намереваясь схватить пленницу за волосы и бросить на колени, чтобы повторить вчерашний минет в более грубой форме. Только что-то остановило его на месте. Вместо этого он тяжело вдохнул.

– Ты обречена. Просто сдавайся. Так я быстрее устану от тебя и отпущу. Может быть.

Он схватил её за руку так сильно, что она почувствовала, как его пальцы сжали её кожу. Он буквально вытолкнул дерзкую рабыню в комнату, не обращая внимания на её сопротивление. Каждый его шаг был безжалостен, как будто он уже знал, что всё кончено.

Когда он подтащил Джули к кровати, бросил на пол и поставил на колени, его лицо было холодным, полным решимости. Девушка же не двигалась, только слабо скривила губы, как будто его усилия были ничем. Он обошёл её, уставившись с презрением, и на мгновение, ему показалось, что она снова сломана.

– Здесь ты будешь знать своё место, – произнес он, словно подтверждая свои слова. В его голосе не было ни малейшего колебания, только пустое, холодное удовлетворение.

Но вместо этого дерзкая сука Санторелли просто усмехнулась, и её глаза стали ещё более хищными.

– Знаешь, у меня ещё арахнофобия, – сказала она, взгляд её был холодным, но в нем скользнуло нечто опасное. – Можешь запустить сюда тарантулов.