Текст книги "Легкое отклонение от канона. Или гоп со смыком по-корейски (СИ)"

Автор книги: esteem

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 29 страниц)

– Сейчас, – засуетилась СуМи, доставая телефон и набирая номер. – Онии? Привет. Хочешь посмотреть как творит твоя дочь? Сейчас, я на запись поставлю.

Когда они всей компанией вошли в студию, их встретила сюрреалистическая картина. Повсюду валялись гусиные перья. Несколько из них взлетели от понявшегося лёгкого ветерка из-за двери. Гений стоял за стекляной стеной у цифрового микшера и микрофона. На его голове были надеты студийные наушники. Музыки не было, но оно качалось у стойки и орало благим матом, пытаясь нащупать мелодию и слова:

– У ней! Такая маленькая грудь!

– У ней татуировки цвета хаки… Нет, таких не бывает. Ну давай, рифма. Приходи. Ага!

– У ней, такая маленькая грудь!

– У ней три жёлтых лилии на сраке!…Не, чё-то не то. Ага!

– И губы, губы красные как маки!

– Ну я ей сейчас покажу! – выкрикнула СуМи и вихрем ворвалась в контрольную.

– Ай, онни! Ой! Уй! Я больше не буду! – под смех сабонима, сонсеннима и пуджаннима извивалась ГопСо, под держащей её за ухо крепкой, маленькой ручкой, оперной дивы.

– Я тебе дам, грудь! Я тебе покажу три жёлтых лилии на…Три жёлтых лилии! А ну, собрала перья и села заниматься!

– Да, онни. Хорошо, онни. Прости, онни. – сам от себя тащусь, когда так говорю СуМи. Хе-хе.

– Ты не забыла, что сегодня в десять придут отлоринголог и фониатор? ГопСо?

– Нет, сабоним, – ответила хмуро гений, потрая гениальное ухо.

– Если сорвала связки, оштрафую!

– Спасибо, сабоним, что заботитесь обо мне!

– Тебе ещё и от оммы, прилетит! – пообещала СуМи-онни.

– Спасибо, онни, что заботишься обо мне!

– То-то. Мы в кафе. На обратном пути заглянем. И если, что…Смотри у меня! – пообещала онни. Уфф. Свалили. Как я так спалился? Совсем расслабился. Ладно, сядем за работу. Не ну всё же, как там?

– У ней, такая маленькая грудь…Блин не даёт мне покоя рассказ оммы.

Когда руководство агенством, вкупе с руководством школы возвращалось из кафе, все студии были открыты, а музыканты и известные всей стране айдолы, собрались у приоткрытых дверей студии 2А.

– Что там? – тихо спросил сабоним у ближайшего мембера агенства.

– ГопСо, зажигает, – ответил тот не оборачиваясь. – Тише.

Вдруг из студии полилась музыка, а девчонка снова запела.

– Вот, неугомонная, – поморщился ИнСон. – Придётся штрафовать.

https://www.youtube.com/watch?v=YJSYn2Me738

ИнСон краем уха услышал, как хлюпнула носом его подруга.

– Ты плачешь?

– Ничего не могу с собой поделать, ответила СуМи. – Как слышу её музыку, сразу глаза на мокром месте.

– Творческие натуры, чувствительные, – согласился сабоним. – Так, а ну-ка разошлись по своим местам! – прикрикнул он на своих жутко известных в стране мемберов.

Секунда, и коридор опустел.

– Ты! – ткнул он пальцем в ЧжунГи. – Работай над тем, о чём договаривались! И незабудь принести ноты и диск новой песни.

– Да, сабоним.

– Ты только время зря теряешь. Не успеем оглянуться, как 1-е марта наступит, а мы не готовы!

– Мы будем готовы, сабоним.

Ли ХёнСу пока молчал, наблюдая перепалку ИнСона и его трейни, внутренне усмехаясь. Но тут к девчонке подошла СуМи и приобняла.

– Ушко болит? – тихо спросила она.

– Что ты, онни! Уже ничего не болит.

– Аранжировку всё равно надо переделать, – всхлипнула онни и направилась к дверям. За нею последовали и остальные. Директор школы приветливо ей кивнул, а сабоним выходя прказал два пальца в виде V.

– Штраф.

– Двести баксов? За что? – возмутилась ЧжунГи.

– За всё хорошее! И это не двести. Историю в школе надо учить. Это римское пять!

– Щибаль!

– И ещё сто!

То же время. Побережье Сомали. Рейдер «Гордость Чосон», в автономном плавание.

– Господин капитан первого ранга, получен сигнал от наблюдателя.

– Что там, вахтенный?

– Данные я сбросил на ваш тактический планшет. Есть засветка постоянной дислокации отряда пиратов, однако наблюдатель чем-то себя выдал. В данный момент он ведёт бой с превосходящими силами противника. Ранен в обе ноги. Просит эвакуации.

– Щибаль! Вот же безмозглый вегугин! – выругался капитан по-корейски(в рубке находились ещё и американцы) – Говорили же ему взять с собой парочку наших ребят! Так, нет! Морской котик! Засранец! Мичинном! – Вахтенный! – обратился к своему офицеру капитан. На этот раз по-английски. – Сержанта Ким ЧуСонга, ко мне! Срочно!

– Есть!

Рейдер «Гордость Чосон», был новейшим боевым кораблём класса фрегат, по международной классификации. И первым в серии таких кораблей, которые собиралось построить корейское правительство и ВМФ РК. И не только РК. Это был первый совместный проект Южной Кореи, Японии и США. Американская и японская военные разработки, на базе суперпрофессиональных корабелов Южной Кореи. Корабль в полнейшем секрете строился на верфях корпорации «Море». От американцев поступало вооружение, от компании «Самсунг» и японцев – электроника. Всё это оборудование, устанавливалось на мобильную морскую платформу, которая по совместному решению всех участников, называлась «Гордость Чосон». Правда была одна небольшая деталь, которую никто нигде не разглашал. А многие и не знали. Искуственный интеллект, который на 60% управлял этим фрегатом. А также ПО для него и для большинства японской электроники, ну и для боеголовок американских ракет, создала одна малюсенькая ближневосточная страна. Но о ней не принято распростроняться. В таких крупных проектах, её как бы вообще нет.

Однако старший брат, сержанта Ким ЧуСонга, наследник корпорации «Море», практически прописался в этой стране. Вместе с супругой. А владелец корпорации, Ким ДуВонг, один-два раза в месяц, навещал старшего сына. Ну и…так, по делам пробежаться…

Сержант Ким ЧуСонг, младший наследник корпорации «Море», присутствовал на фрегате, не только как представитель семьи, но и как командир отделения «Тигровых акул», подразделения спецназа в составе элитной дивизии морской пехоты «Голубые драконы». Элита в элите. В долгом плавание он познакомился и по настоящему сдружился с таким же командиром отделения морских коммандос из Америки, которые тоже присутствовали на борту, как представители от производителя оружия. Винсент Джонсон, был настоящим «бананом». Мать его, кореянка, потомок беженцев войны 53-го года. А отец, происходил из семьи эмигрантов из СССР конца семидесятых, начала восьмидестых годов. Когда его родители давали сыну имя, то по-корейски нарекли, Чхон ВиСан. Соответственно, по-американски это звучало, как Джонс Винсент. Как бы его хотел назвать русский отец – история умалчивает. Однако на языке батюшки, Винни(как звали его сослуживцы и ЧуСонг) разговаривал прекрасно, как кстати и на корейском. В пику ему, ЧуСонг, практически в совершенстве владел французским, что для человека, закончившего до армии Сорбонну, вполне логично. Когда ЧуСонга вызвали на мостик фрегата, Винни последовал за ним.

– Господин капитан первого ранга, сержант Ким ЧуСонг прибыл по вашему распоряжению! – отрапортовал спецназовец

– Вот, что, парень, – обратился к нему командир. – У нас проблема. Их офицер, – он указал на Винни, – попал в засаду. Кроме вас с этим не справится никто. Поэтому, слушай приказ! Бери своих «акул» и дуй выручать вегугина! Все разведданные на твоём планшете.

– Я с ним! – тут же выскочил Джонсон.

– Два отделения, это слишком много, – ответил капитан корабля. – Можете засветиться.

– Отделение остаётся. Я иду один.

– Как знаешь, парень. Только начальство предупреди.

– Есть!

Через полчаса три надувных моторных глиссера, бесшумно отчалили от борта фрегата.

Бой был коротким и ожесточённым. Однако именно он проложил начало славного пути морских коммандос Южной Кореи, которые до этого вообще не принимали участия ни в каких боях. Даже на 38-й параллели. Он вошёл в анналы истории «Тигровых акул» и имя сержанта Ким ЧуСонга и его отделения, теперь навеки вписано в них.

Согласно уставу, тихо подобрались. Тихо сняли секреты и наблюдаталей, навели ракетные установки фрегата на цель. Правда, подобрав своего разведчика, тихо уйти не удалось. Внезапно, во время огневого шквала корабельных установок из проток мангрового леса вылетело несколько моторок с пиратами. Завязалась яростная перестрелка. Пираты, не смотря на всеобщее мнение о них, как об оборванцах в шлёпанцах с рогатками, дрались достойно…но. Своими выстрелами и те и другие привели в возбуждение большое стадо слонов, отдыхающих в тени деревьев. И длинноносые хлопцы, показали пришлым с какими-то железяками в руках, кто на пляже хозяин!

В пылу боя, ЧуСонг потерял товарища из виду, дважды раненный, в левый бок и ключицу, он приказал отделению отходить, а сам бросился на поиски друга. Нашёл быстро, тот тоже раненый и потерявший много крови из последних сил накладывал турникеты на перебитые ноги молоденького лейтенанта.

За спиной, громыхали реактивные снаряды с корабля, разнося в пух и прах строения пиратов. Чуть ближе к ним по поляне бегали разъярённые слоны, добивая тех пиратов, что ещё были живые. Глядя на эту веселуху, ЧуСонг, здоровенный лось, обеими руками подхватил подмышки американцев и на адреналине рванул к лодкам!

Очнулся он уже в больничной палате фрегата. Двое «морских котиков» лежали рядом.

– Что с ними? – перебинтованный как мумия, спросил ЧуСонг у стоявшего над ним и подключающего какую-то аппаратуру, доктора.

– На удивление, ничего серьёзного, – ответил врач. – У лейтенанта Стивенса ранение обеих ног, но кости к счастью не задеты. Через пару месяцев будет скакать как молодой козлик.

– А Винни? – стревогой спросил друг.

– У твоего Винни, счастливый случай. Крови он конечно потерял достаточно, но за две недели восстановится. Ему оперативным способом, осколок гранаты удалил аппендикс! Ещё чуть ниже, и был бы твой друг евнухом. А так. Деньги на операцию тратить не придётся. Пираты поспособствовали, – улыбнулся доктор.

– А со мной?

– Сквозное в бок. Мякоть пробита. Нагноений нет. Ключица так же. Треснули пару рёбер. Через три недели будешь как огурчик. Да, – вспомнил о чём-то врач. – Звонили твой отец и брат. Беспокоились. Капитан их уверил, что с тобой всё в порядке. Доложил твоему начальству на берегу. Жди наград. Пришло приглашение от президента страны. Именное. Тебе. В Голубой дом, на День Независимости. Награждать она обещала лично. Командующий Седьмым Флотом, от лица госдепа, пообещал тебе за спасение двух американских офицеров в бою, высшую награду страны! Пурпурную медаль Конгресса! Ты теперь почётный гражданин Штатов. Со всеми вытекающими льготами и последствиями. Гордись!

– Щибаль! – попытался воскликнуть боец, но закашлялся, а через минуту уже крепко спал.

То же время. Сеул. Агенство FM Entertainment.

Сижу. В студии 2А. Пишу. Гусиным пером. После того, как сабоним и онни ушли, ко мне заглянула ачжума из стаффа. Принесла мантию, белый парик и свечи. А! Ещё и чернильницу. С чернилами.

– Сабоним велел надеть, – едва сдерживая смех сказала тётка. – Велел передать, что все великие композиторы так одевались.

А, что делать? Начальство приказало. Это он так меня наказывает, за моё зазнайство. Как же! Какая наглость! Сравнивать себя с гениями прошлого!

Ничего. Я терпеливый. Да и вправду, чего я за этими перьями попёрся? Что мне в приёмной не сиделось-то? Подскочил, побежал! Как-будто мне под задницу из катапульты выстрелили! Не. Я уже конечно отомстил сабониму…в стол. А то как бы чего…Буду тихонько наслаждаться своей пакостью. А то ишь, взял моду маленьких обижать!

Вот. Теперь сижу. Чернилами пишу. Передо мной пачка бумаги…чёрт,парик чешется! Пачка бумаги. Хорошо хоть чистый свиток не нашли! Сам разлинеить должен. Ага! Счас! Та-ак. Вот если я крестик в середину не поставлю, а сбоку? Что получится?

Дверь в студию 2А ИнСон велел не закрывать. Пусть идущие на обед и с обеда айдолы и трейни видят, что случается с тем, кто быстро заболевает «звёздной болезнью».

– Файтинг, ГопСо! – обычно тихо шептали обитатели агенства. – Держись!

ГопСо только плечами невозмутимо пожимала.

Блин, есть хочется! Сабоним сказал – до его прихода никуда не выходить и работать! Садист! Жрать хочу! Голова чешется, мантия душит! Что за средневековые пытки?

– Хён, что ты хочешь за «Крылатые качели»? – спросил ИнСона, ХёнСу.

– За первое исполнение этой песни твоим хором? – съязвил президент.

– Да, – не стал отнекиваться директор школы.

– Стандартные отчисления…плюс…

– Плюс?

– Ты устроишь этой нахалке, жизнь по уставу! Чтоб на пакости ей времени не хватало! И чтоб, как только уроки закончились – факультатив. Или кружок. Или клуб. А после – сразу ко мне в агенство!

– Ну-у. Это совсем не сложно У меня все дети так живут.

– Ты ещё её не знаешь. Она у меня всего третий день, а менеджер Ким, уже в больнице! ГиСок, ты смотришь за ней?

– Да, сабоним, – ответил главный менеджер агенства, непрерывно мониторя через компютер, за поведением ГопСо.

– Что она делает?

– Сначала ходила, перья собирала. Потом ей принесли вещи, которые вы указали. Покривилась, но надела. Потом что-то на синтезаторе играла. Что? Не было слышно, она наушники подключила. Потом, что-то с увлечением писала, даже язык от усердия высунула. Теперь сидит, голову рукой подперла и пишет.

– Что? Все два часа пишет?

– Да. Уже почти вся пачка закончилась.

– Оппа. Может отпустишь её на обед? – спросила СуМи, стоя у окна и разглядывая нескончаемую очередь в агенство.

– Хён, мы договорились? – спросил директор.

– Да, ХёнСу. Но помни. Ты обещал. Собирай оркестр и через неделю ко мне. Я её сегодня к тебе пришлю как договаривались, с хором поработать.

– Спасибо, ИнСон. Тогда я побежал. И прошу тебя, – остановился он у самой двери. – Не испорть мне ученицу.

– Ха! Да она сама кого хочешь испортит!

– Всё, сабоним, – раздался голос ГиСока. – Она закончила последний лист. Если мы не проконтолируем, ГопСо начнёт скучать, – с намёком закончил он.

– Идём!

Когда я закончил разравнивать пачку исписанной бумаги, в студию вошли сабоним, онни и менеджер ГиСок.

– Закончила? – сурово спросил ИнСон.

– Да сабоним. Спасибо, что заботитесь обо мне, – поклонилась от греха, ЧжунГи.

– Оставь написанное и можешь отправляться обедать. Не забудь отнести на склад реквизиты.

– Да, сабоним…только…

– Что? – нахмурился президент агенства.

– Всё, что я написала, это черновики. Там что-либо понять смогу только я сама. Разрешите после обеда я перепечатаю на принте, начисто.

– Хм. Ну ладно. Забирай и перепечатывай, – с сомнением ответил сабоним. – Хорошо. Свободна.

Девчонка засуетилась, поднимая пачку исписанной бумаги. Ещё раз поклонилась и выскочила в коридор.

– Что-то подозрительно покладисто она себя ведёт? – покачал головой ИнСон. – Ну да ладно.

– Сабоним! – ГиСок поднял с пола несколько выпавших из пачки листков. – Поглядите-ка!

ИнСон подошёл к менеджеру, за ним поспешила любопытная СуМи.

– Что это? – растерянно спросил президент.

– Хи-хи.

– Она, что? Всё это время в крестики-нолики играла⁈

– Ой, – вскрикнула певица. – Оппа, а вот ещё листики. А на них ноты…и слова. Сейчас посмотрим. – Она подошла ко включенному синтезатору и проиграла мелодию.

https://www.youtube.com/watch?v=VhzhoP9CBu4

– Интересная мелодия, – сказала СуМи. – На трот похожа, мне нравится. О! А вот и слова. Та-ак, что там? Ага:

– С Анянского кичмана, сорвалась трейни-яна.

Сорвалась трейни-яна, да на во-о-о-лю.

В FM-овской малине, она остановилась.

Она остановилась атдыхну-уть! – залихватски выводила оперная дива, улыбаясь во все свои тридцать два.

– За що же мы играем? За що же мы танцуем?

За рис с кимчхи и пару добрых слов.

А сабоним ругает. А сабоним штрафует.

И скоро я останусь без трусов!

Ой онни, моя онни!

Скажи же ж моей омме.

Що дочь её погибла на посте!

С комунгою в одною

И с чангою в другою

И с песнею агенства на усте!

– И чангу? С комунго? – заводился ИнСон. – Где она? Я ей покажу – без трусов! Щибаль! ГиСок?

Но менеджер не слышал, он сидел согнувшись на стуле и изо всех сил пыжился, сдерживаясь. Стараясь не уронить лицо начальника. Однако тоненькое «хи-хи» из коридора, прорвало плотину, и менеджер на глазах у изумлённых айдолов и трейни скопившихся в коридоре, рухнул со стула и зашёлся в безудержном хохоте.

Оперная дива давно уже сползла по стенке и тихонько задыхалась не имея возможности вдохнуть. Наконец и сам президент осознав коварную месть своей трейни не выдержал и гомерически заржал.

– Ну? – вопрошал, сабоним отсмеявшись и вытирая слёзы с глаз. – Ну и как с этим бороться?

– Риторический вопрос, оппа, – ответила поднимаясь с пола СуМи. – Это просто надо возглавить.

– СоЁн, БоРам, вы мою новую трейни не видели? Она в кафе пошла, спросил ИнСон у девушек из Т-ARA, стоявших в дверях студии и слышавших и песню и реакцию начальства.

– Нет, сабоним, – ответила самая маленькая. – Её в кафе нет. Да она туда и не ходит.

– Это почему? – удивился сабоним.

– Она вниз обедать ходит, – ответила СоЁн. – В столовую стаффа. Там мясо дают.

Так-так-так. Быстро пожрать и рвать когти в Сонхва. Надо ещё разобраться, что там за хор такой. Потом поеду к омме на работу. Огребу конечно, за жёлтые лилии, ну да ничего. Омма на меня злиться долго не может. А потом домой. Баиньки.

Глава 7

– ДэЮн?

– Я, хозяйка.

– Ну, так подходи. Что ты вечно меня нервничать заставляешь? – раздражённо сказала АнГи.

Сегодня она была дома. В своём обширном поместье. Сидела на резной скамеечке на берегу искусственного пруда и кормила хлебом перелётных уточек. На улице стояла теплынь.

– Простите, хозяйка, – телохранитель подошёл вплотную.

– Есть, что-то новое? – АнГи отряхнула руки от хлебных крошек.

– Молодой хозяин собирается домой, отдохнуть перед дипломной работой.

– ЧеЧжун? Ну, наконец-то! Хоть с сыном повидаюсь! Хорошая новость. Спасибо, ДэЮн.

Мужчина поклонился.

– Ещё, что-нибудь? – догадалась АнГи. – Что-нибудь с моими отшельницами?

– Да, хозяйка. Маленькая госпожа, сдала экзамены в школу «Сонхва».

– Сонхва? Интересный выбор. И она уже сдала экзамены? Не рановато?

– Да, хозяйка. Причём общеобразовательные предметы, она не сдавала вообще.

– Холь! Интересное заявление! А что она делала тогда?

– Вот, – мужчина передал ей свой телефон. – Она играла музыку.

– Музыку?

– Она играла произведения собственного сочинения. На рояле и скрипке. Ваш любимый Маркус Штайнц, хозяйка, пообещал маленькой госпоже, такую же скрипку как и у него.

– Страдивари?

– Да, хозяйка. Хотя по её мимике, я сделал вывод, что Страдивари ей не очень.

– Та-ак. Интересно. Тогда, что же ей очень?

– Она с восхищением смотрела на поддельную Гварнери. Полагаю, что ей нравятся большие залы.

– Вопрос первый. Откуда ты разбираешься в скрипках?

– Я с детства люблю классическую музыку, хозяйка. В свободное от службы время много читаю и слушаю.

– Какой у меня интеллигентный начальник охраны! – удивилась женщина. – А я и не знала! Вопрос второй. Откуда ЧжунГи разбирается в скрипках? Учителя пансионата, обращали внимание на неплохое владение фортепиано. Но о скрипке ничего не говорили…нет говорили, что она стала увлекаться скрипичной игрой, но о владении ею инструментом, не было сказано ни слова.

– И тем не менее, хозяйка, – не ответил на вопрос ДэЮн. – Вот послушайте, что она играла, и как. – Он включил запись с экзаменов, которая обошлась ему в немаленькую сумму.

АнГи с интересом посмотрела на экран. Там её внучка как раз поднималась на сцену, щурясь от яркого света софитов. Хальмони несколько раз пересмотрела эпизоды, где соннё за роялем, а потом играет на скрипке.

– Боже, какая музыка! – воскликнула довольная женщина. – Неужели это она сочинила?

– В этом нет никаких сомнений, хозяйка, – подтвердил ДэЮн. – Она автор. Музыка уже запатентована.

– Кем?

– А это вторая новость. Маленькая госпожа, после экзаменов подписала контракт с FM Entertainment. Музыкально-развлекательным агенством. Теперь она мембер и трейни этого агенства. Его владелец, Ким ИнСон. Друг детства молодой хозяйки и её жениха Такэда Таёда.

– Добился таки своего. Проказник, – улыбнулась АнГи. – То есть он теперь начальник моей соннё? А он…

– Он знает всё. Он непосредственный участник тех событий.

– Так я и знала, – с горечью ответила женщина. – Что скажешь, ДэЮн? – немного подумав спросила она.

– Музыка уникальна, хозяйка. Совершенно новое направление в классике. Так сказала Ли СуМи.

– Великолепная Ли? – удивилась АнГи.

– Это её слова, своему оппе, – с хитринкой ответил ДэЮн. – Киму ИнСону.

– Даже так! В это я могу поверить. Она, с её богатым опытом, имеет мало шансов на ошибку. Но ИнСон-то каков! Такую девку захомутал!

– Хозяйка, спешу вас предупредить, – посерьёзнел начальник охраны.

– Что-то случилось? – тревожно спросила АнГи.

– Пока ещё ничего. Но вокруг вашей соннё, начинают закручиваться настоящие интриги. Ли СуМи, с позволения своего оппы, отослала запись с экзамена своей подруге в Италию.

– Монсератт?

– Да, хозяйка. Но это ещё не всё. Мы проследили за дальнейшими звонками великой певицы. Она связалась со своей русской подругой. Вашей любимицей.

– Да, ладно! – не поверила АнГи. – Неужели с госпожой Образцовой?

Вместо ответа, охранник с поклоном двумя руками принял из рук хозяйки свой телефон, включил на нём функцию диктофона и вновь таким же образом передал в руки женщины. Как только начался разговор по экрану побежали строки перевода на английский и корейский.

– Алло, Элен? Извини, что разбудила, – всхлипнула Монсератт. Говорили на итальянском.

– Чего тебе не спится, Монси? – послышался сонный голос Образцовой. – Опять переела?

– Если бы. Я вторую ночь не сплю. Плачу. Представляешь? Я последний раз плакала когда мне было лет шесть. Помню тогда, соседский ублюдок Джованни мне в башку камнем из рогатки засадил. А сейчас реву, как молодой виноград под прессом. Не могу остановиться!

– Это какой же самоубийца тебя так обидел? – охнула Образцова. – И сколько ему жить осталось?

– Дай донна Мария, как можно больше! Мне Ли СуМи из Кореи привет передала. Хочешь послушать? – не слушая ответ, она включила в своём телефоне запись музыки. Сначала рояля, потом скрипки. В трубке воцарилось долгое молчание.

– Ну, как? – снова всхлипнула Монсератт.

– Это какой же ангел к нам на грешную землю спустился? – глухо спросила великая актриса. – Где эта хитрая чернобурая лисица, его отыскала?

– Корейцы говорят, кумихо, – хихикнула итальянка.

– Да, похер! – интеллигентно ответила русская дива. – Для меня она как была, хитрожопой Сумкой, так и останется.

– А у меня ещё три записи есть, – похвасталась Монсератт. – СуМи вечером вчера прислала.

– Давай.

Снова пауза, на прослушивание музыки из магазина музыкальных инструментов и двух романсов для СуМи.

– Клавир, конечно гениальный. А вот в романсах я чувствую что-то родное. Композитор, что их написал не имеет русских корней?

– Это пятнадцатилетняя девочка. Кореянка. Она недавно закончила среднюю школу для детей-аутистов. Так мне СуМи сказала.

– Аутистов? – переспросила Образцова. – Что-то такое я читала про этих людей. Они очень необычные, можно сказать, не от мира сего. Монси, как мне с этой девочкой познакомиться? И как её зовут?

– Хитрая какая! Я сама хочу! СуМи сказала, что зовут её Ли ГопСо. Но я сомневаюсь. Что-то она долго думала, прежде чем имя назвать.

– Знаешь, что, подруга? Приезжай-ка ты ко мне! Посидим, поокаем, думаю торопиться не следует. А вдруг это единственное, что девочка написала? Тогда не стоит и огород городить, а вот если… Но там, – вспомнила Елена, – в записи было ещё что-то. То, что ты пропустила. Я права?

– Да там, не классика. Так, девочка песенку спела.

– Давай. Включай.

– Эй подруга выходи-ка на крыльцо… – послышалось в трубке.

– Ну, я же говорю! Есть в этой музыке, что-то родное! – воскликнула Образцова.

– Ты считаешь, что соннё, что-то грозит? – спросила АнГи, возвращая телефон.

– В физическом плане – нет. А вот с точки зрения будущих просьб, уговоров, обхаживаний. Слишком много людей будет вокруг неё крутиться. Трудно будет уследить. И ещё, хозяйка. Я взял на себя смелость, отправить запись с экзамена вашей соннё в институт музыкальных и литературных исследований при корейской академии наук. Точнее я сам съездил и отдал запись на экспертизу. Настоял, чтобы её делали при мне. Это заняло время, поэтому я и опоздал. Прошу прощения.

– Заключение с тобой?

ДэЮн, молча передал АнГи, плотный лист бумаги, который он до этого всё время держал в руках.

– Экспертиза, проведённая в отношении фортепианной пьесы под названием «Буря», подтверждает, что данное произведение написано согласно всем канонам написания классических произведений, – принялась громко читать АнГи. – Пьеса написана в характерном стиле конца 18-го начала 19-го столетия и является неоспоримым родоначальником нового направления.(выбор названия направления, принадлежит автору) Исследования подтвердили, что манера написания пьесы, в корне отличается от уже известных музыкальному сообществу произведений, композиторов с мировым именем. Таких как Бах, Вивальди, Гендель и т.д. и т.п. Что неоспоримо подтверждает авторство ученицы школы Сонхва, Чхве ЧжунГи. Такое же заключение экспертизы, следует и в отношении скрипичной пьесы, «Каприс» №1. Исследовательская комиссия при сеульской академии наук, настоятельно рекомендует министерству культуры обратить внимание на подающего большие надежды, молодого автора.

Председатель экспертной комиссии, доктор искусствоведческих и музыковедческих наук. Профессор Мин ЁнМун.

– Что ж, – задумчиво произнесла АнГи. – Дело действительно приобретает серёзный оборот. Я как-то не думала, что всё будет так… – она сняла очки и прикусила дужку. – Экспертиза при академии наук, это совсем другой уровень. Тут уже политикой попахивает. А на данный момент нам это не нужно. Поэтому до поры, я эту бумагу припрячу. Пусть всё идёт своим чередом. А мы понаблюдаем.

– Понял, хозяйка.

В это время у женщины зазвонил её телефон. Неторопясь она достала его из сумки.

– Алло. СуБин? Это ты старая перечница? Чего звонишь? Трудно поднять костлявую задницу и проехать на своём электрокаре двести метров до моих ворот? – звонила одна из её лучших подруг, из соседнего поместья, разделённого одним забором.

– Нет времени, – ворчливо отозвались в телефоне. – Час назад привезли ЧуСонга с его другом-«бананом».

– Ну слава богине! – вздохнула АнГи. – У тебя внук, настоящий герой! Я горжусь, что держала его на руках и кормила грудью…твоей безмозглой невестки, которая ошпарила обе руки в кипящем молоке, пытаясь проверить температуру. А ты в это время заламывая руки носилась по поместью, не зная что делать. Ладно, ладно. Шучу. Ты в это время своей бамбуковой палкой гоняла по поместью нерадивую ХенРи, свою внучку.

– АнГи, скоро приедут мой сын ДуВонг и старший внук ЕнХёк с женой. Навестишь нас? ЧуСонг будет рад видеть тебя и твоего мужа-бирюка.

– МёнСу, как всегда на работе. Я приду.

– Спасибо. Как у тебя дела? Как дети?

– Смотри ты, всё-таки поинтересовалась! Всё хорошо. ЧеЧжун скоро из Америки приедет отдохнуть перед дипломной работой.

– Жену-американку ещё не нашёл?

– Нет. Он мальчик взрослый. Ответственный. Слушает свою старенькую омму и женится только на кореянке. СуБин, а давай женим его на твоей ХенРи. Она у тебя во всех отношениях положительная, да и невеста завидная! Президент сети отелей "Gold Crown'.

– Так они ж в детстве, терпеть друг друга не могли! Постоянно дрались!

– Сколько твоей внучке?

– Двадцать семь.

– А ЧеЧжуну двадцать девять. Он же после армии ещё и поработать успел, только потом поступать уехал. Самый возраст. А то, что в детстве дрались, так сейчас только крепче любить друг друга будут.

– Хм, АнГи. Я как-то даже не задумывалась. Породнится с такой семьёй как ваша – большая честь!

– А ты, задумайся. Если наш финансовый конгломерат «Фаворит интернейшенел» и вашу корпорацию «Море» соединят родственные узы, перед нами откроются новые горизонты. Согласна?

– Вполне, – подумав ответила СуБин. – Хорошо, я поговорю с сыном.

– Вот и ладно.

– Слушай, АнГи, я чего спросить-то хотела. Мне сегодня утром, начальник охраны принёс запись из магазина музыкальных инструментов. Он рассказал интересную историю. Там выступала девочка. Её зовут ГопСо. Ли ГопСо. Ты же знаешь, я люблю заглянуть в сеть. Молодёжные чаты почитать. Так я и сама себя моложе чувствую. Так вот эта ГопСо, сейчас в сети невероятно популярна. Представляешь, всего за три дня о ней уже говорит полстраны. Очень подвижная девочка! И она в магазине такую песню спела, мне даже стыдно тебе показывать! Но самое интересное, рядом с ней стояла твоя ХёЧжин с охраной. И охранники запретили снимать девчонку.

– А к тебе как запись попала? – недовольно спросила АнГи.

– Так у моего СаНо, племянник в охране магазина работает. Он с камер общего наблюдения запись и снял.

– Понятно. А теперь сама подумай, зачем ХёЧжин будет стоять у никому не известной девчонки и охранять от незапланированных съёмок?

СуБин не была глупой. Глупая никогда в жизни бы не подняла такую компанию как корпорация «Море».

– Это…это, твоя внучка? Но…она же…умерла…

– Как видишь, нет. ЧжунГи почти пятнадцать лет провела в закрытом пансионате для девочек-аутистов. Три дня назад, она вышла, как говорит доктор МёнСок, из «сумрака» и начала познавать мир. Что поделать, если у неё такой способ адаптации к нашим реалиям?

– ЧжунГи? Не Ли ГопСо? Погоди. А музыка?

– Она сама пишет музыку. Сейчас… – АнГи переслала подруге съёмки с экзамена. – Послушай.

Через десяток минут, СуБин прошептала:

– О, богиня! Это всё она?

– А кто? Ты, что ли?

– Не верю! Не могу поверить, чтобы в пятнадцать лет, так творить! Аутист…

– А придётся! И уже бывший аутист, бывший. Запомнила?

– Я сейчас ХенРи покажу! Она обожает классику!

– Покажи. Только девочку зовут Ли ГопСо. Поняла? О том как её настоящее имя никто пока знать не должен. Только я ты и ХёЧжин. Помнишь, как она, лет двадцать назад, настучала по башке твоей ХенРи, за слишком длинный язык? Сейчас всё намного серьёзней!

– Поняла, – медленно ответила подруга. – Поняла.

Положив трубку, СуБин посмотрела на начальника своей охраны, СаНо.

– Всё слышал?

– Да, хозяйка.

– Присмотри за девчонкой.

– Там есть кому присматривать, хозяйка, – возразил СаНо. – Там и охрана её оммы и хальмони.

– Слушай, что я тебе говорю, СаНо. Присмотри за девчонкой. Слишком она подвижная. Не забудь, у меня не только внучка, ещё и младший внук растёт. Как думаешь, двойные семейные узы укрепят вдвое отношения? Правда она неказиста. Но кто его знает? Она ведь ещё растёт…

– Что скажешь, ДэЮн? – спросила АнГи.

– Хозяйка, а вы уверенны, что нам так уж необходим союз с «Морем»?

– А, что тебя не устраивает?

– Ну-у, есть компании и посолидней. «Самсунг», например. У них тоже девушка на выданье есть. Наследница. Они с удовольствием объединятся с нами. Я проверил. Также и «Киа» и «Хёндай». Правда у «Хёндай» наследник, но у нас Чжуна.