Текст книги "Легкое отклонение от канона. Или гоп со смыком по-корейски (СИ)"

Автор книги: esteem

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 29 страниц)

– Рано ещё соннё о замужестве думать. Я знаешь, что решила? Пойду-ка я завтра к мудан схожу. Поищи мне назавтра самую сильную в Сеуле мудан. Хочу посоветоваться.

– Хорошо, хозяйка.

В это время у АнГи пиликнула смс-ка.

– Щибаль! – в сердцах выкрикнула, женщина. – Ончи! Чэнг-чанг! Ттон!

– Что случилось, хозяйка? – тут же напрягся ДэЮн. Он впервые слышал, чтобы она так ругалась!

– На, – она протянула телефон. – Смотри!

На экране был коллаж из двух фотографий. На первой была ЧжунГи, за синтезатором у башни Лотте. У неё как раз ветерок сдул с головы капюшон новой куртки. А на второй… стоял мальчишка. Совершенная копия девочки. Под фотографией надпись по-японски: Такэда Таёда. 11 лет.

– Дэбак! – не сдержалася ДэЮн.

Поднявшаяся было женщина, вновь устало опустилась на скамеечку.

– Она мне этого не забудет.

– Миоку-сана?

– А кто ж ещё, – усмехнулась женщина.

– Не простит?

– Простит конечно. Куда ж она денется. Но я разве про прощение говорила? Я сказала, она не забудет. А это разные вещи. Холь! И откуда у неё уличная запись?

– Из интернета, полагаю, – ответил ДэЮн.

– Уже и до них добрались?

– Сегодня на дворе, век информации.

– Ёксоль! – снова выругалась АнГи. – Говорила же я ХёЧжин. Добром укрывательство ребёнка, не кончится! Но она никого не слушала! Её захлестнуло цунами разочарования!

– Но, Чжуна родилась не совсем здоровой, – попытался защитить молодую хозяйку, ДэЮн. – Она всё равно обречена была провести всё детство в спец учреждении.

– А ты поди, объясни это Миоку. Она ведь как и все – кроме меня – поверила, что ребёнок умер в утробе матери. Поверила словам МёнСу, моему недалёкому муженьку. А теперь, вдруг, у неё появились подозрения. Недаром же она прислала мне фото. И она прекрасно знает, что центральный корейский офис «Корё-бьюти» находится в Лотте. Если я и сейчас ей совру, мы разругаемся навсегда. И никакая будущая свадьба Такэда и ХёЧжин, делу уже не поможет!

– Нам готовится к худшему?

– К худшему, даже в мирное время нужно быть готовым. Вот помяни моё слово – день-два, максимум неделя, и Сеул заполнится бандами якудза из выкупленного ею клана, Гото.

– Ну, хозяйка. Это вы загнули. Целыми бандами? Я думаю приедет пять-шесть человек. Пошустрить и присмотреться. Возможно попытаются добыть материалы ДНК Чжуны.

– Надо Пак МёнСока предупредить. И ХёЧжин, – забеспокоилась омма.

– Ни в коем случае, хозяйка! Не мешайте им. Пусть делают своё дело и убираются восвояси. Не дай богиня, нам доставить неприятности, своему семейному доктору. А к молодой хозяйке они не сунутся. Чтобы Чжуну не испугать. Иначе Миоку их сама живыми сожрёт!

– Хм. Возможно ты прав.

– И всё-таки хозяйка. Почему бы вам и не рассказать Миоку-сана о внучке, раньше? Мы бы избежали стольких проблем!

– Ну я же объясняла. Сначала, ХёЧжин была категорически против, потом стало поздно. Чжуну отправили в закрытый пансионат. ХёЧжин не могла уделить ей должного внимания, а няньки не справлялись.

– Ну вот и ответ! – обрадовался ДэЮн. – Расскажите Миоку всю правду и дело с концом!

– С концом? – криво усмехнулась АнГи. – Ты имеешь в виду, с моим концом?

– Что вы такое говорите, хозяйка? – всполошился начальник охраны.

– Хорошо. Объясню ещё раз. Возможно до мужчин доходит труднее. Ты знаешь в чём разница между нами и японцами? Мы к больным, уродливым, калекам и раненым – если они не получили ранения в бою за Родину, конечно – относимся с брезгливостью. Сторонимся и стараемся держаться от них подальше. Японцы – наоборот. Пытаются помочь, подбодрить, обогреть, накормить. Понимаешь? Если я скажу, что Чжуна будучи ещё совсем маленькой, была отдана в пансионат, Миоку меня не поймёт. Она со снисхождением отнесётся к ХёЧжин. Для неё она, как и её сын, всегда будут детьми. А вот меня она точно не поймёт. Бабушка, имеющая в Корее сотни единиц недвижимости, не смогла приютить внучку? Ей же не объяснить, что настаивая на своём, я бы потеряла не только внучку, но и единственную дочь! После смерти ХеМин, ХёЧжин закусила удила и даже мне поначалу не хотела показывать Чжуну!

– Ну, хорошо. А что бы сделала в этом случае она?

– В Японии?

– Да.

– За Чжуной бегал бы полк врачей, психологов, психотерапевтов и прочей медицинской братии. Миоку же не надо было с нуля поднимать бизнес?

– Ну так и почему бы молодой хозяйке не отдать на время бабушке в Японию, дочку? – не находил логики в рассказе хозяйки, ДэЮн. – Рос бы ребёнок под присмотором родных. Тем более с любящим отцом.

– А вот этого ХёЧжин не желала больше всего!

– Вы имеете в виду, ту историю? С перепутанными номерами гостиницы?

– Если бы Такэда был трезв, то Чжуна была бы стопроцентным ребёнком ХёЧжин. И возможно родилась бы здоровой. И ХеМин была бы жива! Вот этого моя адыль и не может простить своему жениху. Уже пятнадцать лет! Представь – ЧжунГи, до сих пор не знает, что у неё есть хальмони, харабоджи и самчон. И это только в Корее. И только самые родные! А двоюродных дядек, тёток, кузенов и кузин – легион! А что делается в Японии? Там целая армия! ХёЧжин серьёзно решила присвоить дочку, только себе!

– Н-да, – вздохнул ДэЮн. – Кино-дорама.

– В жизни, – горько усмехнулась АнГи, – бывает и похлеще. О! Снова смс-ка пришла. Чэнг-чанг! Никаких якудза не будет! Миоку через неделю приезжает сюда вместе с Майкой. Младшей внучкой. Дочкой родной сестры Такэда, Сэёми!

– А Миоку-сана не расскажет о своих подозрениях сыну?

– Нет. В этом я уверенна. Она хоть и любящая мать, но в этой истории полностью на нашей стороне. Кстати ХёЧжин, Миоку любит ничуть не меньше Такэда. И поэтому она будет молчать, пока сама не разберётся. А когда разберётся, будет молчать пока ХёЧжин не разрешит говорить. Смерть ХеМин она Такэда ещё долго не забудет.

Чхве АнГи. Хальмони ЧжунГи

.Ким СуБин.

ХенРи.

ДэЮн.

Омма ЧжунГи. Чхве ХёЧжин.

Миоку Таёда. Обаасан ЧжунГи.

Такэда Таёда. Аппа ЧжунГи.

Часть обширного поместья семейства Чхве.

Из агенства я сбежал, только пятки сверкали. Представляю, что сейчас происходит в студии 2А. Сабоним наверное рвёт и мечет! Хе-хе. А потому что, нечего…Я ведь спецом «уронил» последние несколько листков. Наскоро перехватив в столовой для стаффа, хотел выскочить через главный вход, но охранник не пустил. Потребовал пропуск.

– Ты, мембер агенства, ГопСо, – сказал он. – И по правилам, не имеешь права покидать его без пропуска. Постоянного или временного. Или без письменного распоряжения своего менеджера.

– Так у меня пока нет ни того, ни другого, ни третьего.

– Ничего не знаю. Правила одинаковы для всех, – сказал этот амбал, демонстративно запирая турникет.

Блин! Куда я попал? Точно, что ль, Анянский кичман? Молча развернулся и потопал назад. Поднялся на третий этаж и вызвал отдельный лифт старшего менеджерского состава. Тот, на котором сабоним впервый раз меня сюда привёз. Помнится в одном из фильмов на той земле, один из героев говорил:

– Страна непуганных идиотов.

Спускаясь к отдельному входу в тот красивый круглый зал, я был с ним полностью согласен. Дверь была не заперта. Бочком-бочком, чтобы вертухай из главного входа не заметил, я вылетел на парковку, при этом помахав рукой обрадованной хоть каким-то развлечением, бесконечной очереди в агенство и попозировав на публику. Дальше – Шкаф, кресло в салоне минивэна и поездка в школу Сонхва. Где по идее, меня уже должен был ждать хор. Чисто ради знакомства. Ещё ни нот, ни демо-диска я не приготовил. И ещё мне хотелось проверить уровень подготовки хористов в одной, довольно утилитарной области вокального исполнения.

Дорога не заняла много времени и вскоре минивэн заехал на стоянку у школы Сонхва.

– Мне пойти с вами, маленькая госпожа? – наконец-то я услышал голос Шкафа. Довольно приятный.

– Зачем? Школа охраняется. Оставайтесь здесь, ачжоси. Или…Вы не голодны случайно? – я посмотрел на него, а потом на водителя. Надо будет с ними поближе познакомиться. После работы соберёмся, как-нибудь. Посидим вечерком. Побухаем. Гы-гы. Мечты, однако. Хм, давненько я беленькой не пробовал. Или уже не в этой жизни? Что-то не туда меня заносит. Но мысль в голове засела. Надо будет пивка купить. – Если вы хотите пообедать, то сейчас самое время. Я скорей всего задержусь на несколько часов. Так что можете распорядится ими по своему усмотрению.

– Благодарю, маленькая госпожа, – сказал Шкаф подавая мне руку на выходе из машины. На этот раз, я не проигнорировал его жест. Опёрся. Приятно, чёрт возьми! – через два часа мы будем здесь.

– До встречи, ачжоси.

– До встречи, маленькая госпожа.

Маленькая госпожа. Во как! Хорошо иметь богатую омму! Думал я поднимаясь по широким ступеням школьного крыльца. Охранник у дверей, сначала хотел меня тормознуть, но потом передумал. Узнал, что ли? Тоже Ютуб-юзер? В чатах небось сидит, гадости про меня пишет.

– Доброго вам дня, ачжоси охранник. Я ученица этой школы, Ли ГопСо, – поклонилась ЧжунГи. – Не подскажете, где сегодня собирается школьный хор?

– Здравствуй, ГопСо, – добродушно улыбнулся дядька. – Хор обычно собирается на втором этаже в одном из музыкальных классов.

– Большое спасибо, ачжоси, – снова поклон. Блин, как они тут, так живут? По идее годам к шестидесяти, все корейцы должны буквой «г» передвигаться. Ан нет. И в старости прямые как палка. И не ходят, а бегают!

Не торопясь, поднимаюсь по широкой мраморной лестнице на второй этаж. Коридор большой, просторный. На стенах, портреты композиторов, музыкантов, скорей всего местных, я никого не узнаю, да и морды все корейские. Есть портреты и художников, это я из подписей понял, и балетных, ну этих ни с кем не перепутаешь. В небольших нишах, стоят скульптуры. Поделки местных учеников? Работы мастеров? Хрен его знает. Если в живописи я ещё могу отличить, красное от зелёного, то в скульптуре – полный ноль.

Помню на той ещё земле, посетил я ради интереса музей живописи. С группой иностранных туристов…просто по дороге попались. Так там тётка, работница музея, указывая на античную статую бегущего, то ли Ахилла за Геркулесом, то ли Геркулеса в туалет, с восторгом в голосе рассказывала, как мастерски переданы в мраморе напряжённые мускулы, стремительное движение. Кажется ещё мгновение и воин оторвётся от постамента и… ага, ускачет в даль. А потом вернётся и своим гладиолусом, или кажется гладиусом, порубает всех посетителей в мелкий винегрет.

Не знаю. Лично я видел каменного мужика, одна нога его торчала в воздухе, а вторая намертво прибита к постаменту. И никуда он не убежит. Никакой стремительности я не заметил. А ещё говорят о знаменитых пейзажах, они мол дышат воздухом.

https://www.youtube.com/watch?v=kSnrQR9BS80

Вот-вот. Я тоже постоянно задавался подобным вопросом. Какой может быть воздух на куске расписного холста?

Покая задумавшись плёлся по школьному коридору, навстречу мне из-за угла, выкатился давешний распорядитель экзаменов.

– Здравствуйте, господин распорядитель экзаменов, – вежливо поприветствовала сухого, неприятного на вид мужчину, ЧжунГи.

– А-а, – проскрипел он, брезгливо оттопыривая нижнюю тонкую губу. – Возмутительница спокойствия, ученица Ли ГопСо? Или правильнее Чхве ЧжунГи?

Интересно, что я ему успел плохого сделать? Или до сих пор не может простить, что я его за скрипкой послал?

Пак СонгЁ.

– Я таких уродливых выскочек как ты, на дух не переношу! – сразу с оскорблений начал этот мужик, вернее мудак. – Ухитрилась по лёгкому сдать экзамен? Вместе с бездарями из окрестых деревень? Конечно, на их фоне, ты выглядела вундеркиндом! А по честному? Боишься сдавать вместе с одарёнными ребятами из Сеула?

– Простите, ачжосси, – снова поклонилась ЧжунГи. – Не имею чести знать вашего имени.

– О какой чести ты говоришь, девчонка? У таких как ты, скользких угрей, нет ни чести ни совести. Не понимаю, как великий маэстро Маркус Штайнц, мог предложить тебе свою скрипку? За первое же твоё пререкание, я бы гнал тебя со сцены взашей!

Так, по-моему мне здесь делать нечего. Я развенулся и потопал на выход.

– А ну, остановись! Я ещё с тобой не закончил!

Да пошёл ты!

– Меня зовут, Пак СонгЁ. И я помощник директора по воспитательной части. Учти! Я буду следить за каждым твоим шагом!

Да пошёл ты ещё дальше!

– За каждый, малейший проступок, я буду штрафовать!

Омма, расстроится. Что? Что он там прокаркал? Штрафовать? Ещё один ИнСон?

СонгЁ с удивлением уставился на девчонку, которая вместо того, чтобы совсем уйти, резко развернулась и пошла на него сжав кулачки.

– А вы мне деньги будете платить за учёбу? – поинтересовалась она останавливаясь, не доходя до помощника директора нескольких метров.

– Какие деньги? – растерялся СонгЁ.

– С которых штрафовать собираетесь? Или может с моих роялти, за произведения? Потому что сабоним с донатов стрима не оставил мне даже на чашку риса!

– Какой сабоним? – всё больше запутывался СонгЁ.

– Сабоним ИнСон! Президент FM Entertainment.

– А ты здесь причём?

– А я трейни этого агенства! И учтите, если даже попытаетесь засунуть свои грабли в мои роялти, я от вашей школы камня на камне не оставлю!

– А кто здесь вообще говорит про деньги? – зло усмехнулся помощник директора. – Речь идёт о штрафных баллах. За каждый твой проступок, в зависимости от его тяжести, я буду снимать с тебя баллы.

– Ха! – нагло рассмеялась ему в лицо девчонка – Баллы не трусы, и тем более не деньги. Можете снимать!

– Как ты разговариваешь, негодяйка! Как тебя только мать воспитывала! – рассвирепел СонгЁ.

– Каждому воздастся по мере его! – подняла указательный палец вверх, перед носом оторопевшего от такой наглости СонгЁ, ЧжунГи.

– Сто пятьдесят баллов – минус! – заорал брызжа слюной помощник директора.

– Да хоть, стопицот! – отмахнулась нахалка. Затем развернулась и пошла к лестнице.

– А ну, стоять! – крикнул СонгЁ. – Развернулась и пошла в обратную сторону, до 26-й аудитории. Там тебя давно ждут, лентяйка! И учти, я за тобой слежу! И хоть телесные наказания давно не рекомендуются, я для тебя обязательно сделаю исключение! – ехидно усмехнулся мудак.

– Да? – скопировала его гримасу ЧжунГи, обходя со стороны. – У меня чёрный пояс по тхэквондо. Я его в сумашедшем доме получила! – сказала… и задала стрекача.

Нахалка-то она нахалка, – подумал помощник директора глядя ей вслед. – Но стержень в ней оказывается, есть! И не такая она уж страшная. Просто некрасивая. Так таких полстраны. Но смотреть я за ней буду пристально! Вундеркинд! Что она там про сумашедший дом говорила?…

Постучавшись, я заглянул в аудиторию. За партами сидело человек двадцать учеников. Все возраста 18–19 лет. Выпускной класс. Странно, каникулы практически только начались, а они никуда не разъезжаются. До начала учёбы, почти месяц. Хористы распевались, поэтому наверное и не слышали как я в коридоре ругался с этой сволочью. Я значит, уродливая выскочка? И, что? Вот так открыто в лицо, учитель может оскорбить ученика? Это норма поведения такая, что ли?

Вспомнилась вдруг та школа. В той жизни. Как я её не ненавидел, с её учениками подонками и гопниками но меня-то обходили стороной. Не то, чтобы я там всех подряд метелил. Я ни разу своих знаний и умений на практике вообще никогда не применял. Не было повода. Кроме той злосчастной берёзки. Однако, что касается учителей, то кроме наверное нашей конченой мрази из младших классов, никто больше так себя с детьми не вёл. Наоборот. Помню нашу классную. Вполне себе нормальная женщина. Постоянно к нам домой приходила. С мамой часами сидели у телевизора, болтали о том о сём. Хоть мама и была намного младше её. Нет, что касается учителей, мне было бы грех, жаловаться. А тут значит, им позволительны такие выпады, как личное оскорбление. Омме, что ли пожаловаться? Интересно, а как поступают настоящие девочки в таких случаях? Не. Ну так-то я мужыг. Мне как бы в падлу. Должен сам разобраться. А девочки? Я же ж как бы и да? Ох. Дилемма, однако.

Но такие выходки я всё равно просто так не оставлю. Плевать, что он выше и сильнее меня нынешнего. Если дело дойдёт до рукоприкладства, то как говорят, держите меня семеро! Ох, что-то я раззадорился. Но у нас, у «девачак», спародически возникает такое чувство: кому бы в морду дать?

Помню как-то…Нет даже вспоминать не хочу. Такая стыдоба…В общем в конце восьмидесятых ещё, играли мы свадьбу, в каком-то селе. А может и в небольшом городке? Ну и как обычно на танцполе завязалась эпическая драка. А мы играем. Нам пофиг. Я тогда на бас-гитаре играл. Советской такой, кондовой. Со здоровенным грифом, тяжёлой декой и колковым механизмом. Колки тоже, крупные, мощные. И обрывки струн из них торчат. Драка своим чередом, мы своим. И вдруг на низенькую сцену запрыгивает здоровенный такой, кабан. И сжав кулаки прёт на нас. Я на автомате отвернулся от него и резко повернулся назад, грифом и колками заехав ему прямо в рожу. Пацан улетел в толпу, а когда поднялся, всё его лицо было располосованно обрывками струн. Он вытянул кулак и разжал его, а там пятерик. Оказывается он просто песню хотел заказать!

Мало того, что я его неделю поил потом. Он ещё и жил у меня полгода, пока ему пластику делали. Лёгкую. За мой счёт. Но сдружились мы крепко. Он из сидельцев оказался. Премудростям тюремным меня учил. Слава богу, не пригодилось. А вот как звали, не помню. Эх…

– Здравствуйте сонбэ, – поклонилась ЧжунГи приветствуя класс. – Я Ли ГопСо, ученица первого курса этой школы. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

Аудитория была настоящей университетской. Ряды шли полукругом и амфитеатром. Наверху располагались басы, ниже баритоны, ещё ниже тенора и в самом низу сопрано. Как в классическом хоре.

– Холь! – выкрикнул кто-то из середины. – Действительно, ГопСо. Привет, хубэ!

Я снова поклонился. Рядом у двери стояло небольшое пианино. За ним сидела девушка. Я попал как раз в перерыв между распевками. В центре помещения, стояла кафедра за которой стоя улыбался мне сонсенним Ли ХёнСу. Директор Сонхва.

– Здравствуй, ГопСо. Рад, что ты приехала. Ученики, – обратился он к хористам. – ГопСо пишет для нас песню, посвящённую открытию железнодорожной станции в Чхунчхоне. Аккомпанировать вам будет наш школьный оркестр. С ним, ГопСо познакомится через неделю, когда мы с вами допишем песню посвящённую Дню Независимости. Прошу вас выслушайте со вниманием, что наша ученица хотела бы вам сказать.

– Простите, сонбэ, – начал я. – Я ещё не закончила с нотами и текстом(хотя и не начинал). Для того чтобы предложить это произведение вам, мне нужно кое-что проверить. Сразу говорю, это классическая пьеса.

– Ну, давай, – снова выкрик из хора. – Спрашивай.

– А вы запомните, что я вам скажу или лучше записать?

Тут же хористы, прилежно достали телефоны и направили на меня.

– Записывайте. Это скороговорка. Карл у Клары украл кораллы, а Клара у Карла украла, кларнет. Я сейчас буду стучать ладонью по столу, а вы в такт моим ударам проговаривайте слова. Готовы? Начали!

И что тут началось! Сначала не в лад и не в попад. Потом, кое-как синхронизировались. Сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее. Я по глазам хористов видел, что им и самим понравилось. Где-то с полчаса мы занимались речетативом. Затем вдоволь ухохотавшись, я начал вызывать певцов по одному. И в процессе репетиции выяснилось, что фантазия у хористов работает как надо. Как оказалось, по версии моих сонбэ, Карл у Клары и соответственно Клара у Карла, украли не только кораллы и кларнет. Они друг у друга обнесли квартиры, угнали личны транспорт, вынесли всё включая и зубные щётки, а Карл, даже унитаз у женщины стырил. Не говоря уже про двор траву и дрова, что было следующей скороговоркой

Директор так смеялся, что устал и сел прямо на пол. А девушка-концертмейстер легла грудью на клавиатуру пианино.

Но это были ещё цветочки. Ягодки начались, когда я рассказал про Сашу, шоссе и сушку. Бедная Саша. Чего она только не насосалась за последний час. И сошку и ложку и кошку и мошку, в конце-концов, разошедшиеся хористы всё-таки впихнули ей в рот, унитаз который Карл уволок у Клары!

Когда мы распрощавшись начали расходиться, сонсенним лично выносил девушку-аккомпаниатора на руках. Сама идти она не могла. Уже на выходе я встретился глазами с мудаком СонгЁ, который два часа стоял за дверьми и подслушивал. Он тупо ржал как стоялый жеребец. Я прошёл не поклонившись и не поприветствовав его. ХёнСу заметив это прислонил девушку к стене и подошёл ко мне. Настрение стало портиться.

– ГопСо. В чём дело?

– Устала, сонсенним, – хмуро ответила ЧжунГи.

– С тобой всё в порядке? Может вызвать такси? – всё-таки он неплохой мужик. В отличие…

– Нет, господин директор. У меня свой транспорт. Спасибо, что заботитесь обо мне – поклон.

– Ну, хорошо. Как только напишешь песню, сообщи мне.

– Договорились, сонсенним. До свидания, сонсенним, – поклон.

– До свидания, ГопСо. Иди и хорошо покушай.

Когда девчонка скрылась за поворотом коридора, директор спросил своего помощника:

– Что, случилось, СонгЁ. Почему, когда она тебя увидела, сразу замкнулась? До этого всё было хорошо.

– Сонсенним, вы слишком много внимания обращаете на эту выскочку, – добродушно ответил СонгЁ, сбрасывая невидимую пылинку с лацкана модного пиджака с серебряным отливом. – Вы с утра сорвались и поехали в агенство к сабониму ИнСону. И всё ради неё, – это уже прозвучало как завуалированное обвинение. ХёнСу, нахмурился.

– Так, СонгЁ. Быстро ко мне в кабинет. Там мне дословно передашь…я так понимаю ты с ней встретился?

– Да, сонсенним.

– Дословно. Слово в слово передашь ваш разговор, – директор внимательно смотрел на выходящих из аудитории смеющихся хористов.

Некоторое время спустя. Кабинет директора.

– Стой, стой. Погоди. Ты хочешь сказать, что назвал её уродливой выскочкой? Я правильно понял?

– Я привык говорить правду в лицо, сонсенним, – как-то даже с гордостью ответил помощник. – А что не правда? Экзамены сдала лишь наполовину. И не со своим потоком, а с абитуриентами из периферии. С Сеульскими, почему-то побоялась. Почему? – СонгЁ совершенно не чувствовал никакой вины в своём поведении. Он просто не понимал, что он сделал не так. – Не перед кем выпендриться?

– Выпендриться? – чуть не вскричал директор. – СонгЁ, ты соджу перебрал? Щибаль! Выпендриться? Твоё счастье, что ты не преподаватель, а всего лишь следящий за дисциплиной в школе! Ты бы у меня сегодня же вылетел из школы с волчьим билетом! Идиот!

– Сонсенним, – недоуменно пробормотал помощник. – Что вы такое говорите?

– Я говорю, что ты кретин! На, – директор выдвинул верхний ящик письменного стола и достал бумагу. – Читай! Это мне прислали сегодня. Два часа назад, из министерства культуры. Существует всего три копии. Оригинал у…не твоё дело у кого оригинал! – он зло взглянул на помощника. – Одна копия у меня, вторая у ИнСона, а третья в министерстве! Это результаты экспертизы её произведений! Прочитал? Проникся? О, богиня! За что ты послала мне этого кэсэкки!

– Но сонсенним, я же…

– Три дня, СонгЁ. Всего за три дня, она написала шесть произведений. Шесть! Три из которых попали в сеть. Всего три из шести. Посмотри сколько у неё просмотров. Идиот! Сколько просмотров! А там ведь и одна классическая пьеса! Не поп или рок или ещё чего! У неё за три дня своя фанбаза образовалась. С названием уже! Понимаешь кэджащик? Фанклуб!

– Но сонсенним, – потерянно пробормотал помощник.

– Такчё! Туэчё! Сансори!

СонгЁ пулей вымелся из кабинета разъярённого директора.

– И чтоб я тебя рядом с ней не видел! Ттораи!

Я был зол и на кураже. Эта тварь под конец испортила такой классный вечер в школе. Да, уже вечер и я еду к омме на работу. Шестой час. Зима. Февраль. Темно. Но ужасно тепло, куртку я снял и вручил Шкафу. Он снова подал мне руку, когда я садился в машину. Хм. Хоть это отчасти скрасило плохое настроение. Хе. Ужасно хочется вытворить чего-нибудь эдакого. Гормоны? Ну и хрен с ними! Хочу скрипку! Электрическую! Да! Электроскрипку! Буду как Ванесса Мэ…Что-что-что? Ванесса Мэй?

– Ачжоси, вы можете достать из кармана моей курточки, телефон? – попросил я Шкафа. Интересно как его зовут? А водилу? – Спасибо, что заботитесь обо мне, ачжоси, – вежливо поблагодарил я, получив в руки свой девайс. Так, что у нас с Ванессой? Набираю имя в поисковике…Хе-хе. Нет. Что у нас вообще по электрическим скрыпачкам? Скрыпачки есть, но играют на них мало. Вроде экзотики. Есть, то есть, а вот что с ними делать, музыкальный мир ещё не решил. Моя ты прелесть! Решено! Едем к омме, там за стекляной стеной есть мой компик, а в нём хорошая звуковая карта и программка для аранжировки. Я позавчера проверял, правда не пользовался ещё. Вот сейчас и проверю.

Вокруг высотки, светящиеся неоном и рекламными роликами на большущих экранах. Фонарные столбы и светофоры. Народ вышел на вечерний моцион. Толпы страждущих облепили палатки с местным фастфудом. Ррр. Это у меня в желудке заурчало. Надо бы тоже топлива подбросить. Блин, вот сморишь на эти палатки, как ачжумы ловко готовят прямо при тебе. Поливают еду разными соусами. Вот кажется всё б сожрал!

– Ачжоси, а вы не могли бы купить мне пива? – само собой сорвалось у меня с языка. Блин. Сам удивлён!

– Пива? – морда у Шкафа, стала похожа на лошадиную. – Пива, маленькая госпожа, если только ваша омма, позволит.

У-у-у! Ссыкло! Банку пива зажал! Жадина! Ладно, после что-нибудь придумаю. А ведь он ещё и омме передаст. У-у! Передаст!

– Приехали, маленькая госпожа, – за своими мыслями я и не заметил как мы нырнули на минус второй этаж Лотте.

Я поднялся с места и величаво, как мне казалось, проследовал к выходу из минивэна. На подножке плавно подал руку Шкафу, скорчив при этом великосветскую рожу. Насторение подозрительно ползло вверх. Ох не к добру! На тридцатый этаж, мы взлетели словно птицы. Проходя мимо филиала омминого банка, показал девчонке на фронтдеске язык. Правда это была не та агасси. Но ничего, для профилактики и эта сойдёт. В душе посмеялся заметив её испуганную моську. Шкаф открыл передо мной двери в мамин офис. Я как и в приёмной сабонима, показательно просеменил виляя задницей у стола омминой СоНа. Только я забыл, что эта совсем другая На. Эта На фыркать не стала, а ловко перегнувшись через стол, врезала мне такую затрещину по жопе, что я бы врезался лбом в дверь омминого кабинета, если бы она вдруг не открылась и я влетел прямиком в объятья дядечки-ачжоси СоЮ.

– Ой!

Он молча меня отстранил. Осмотрел. Поправил воротник колючей шерстяной блузки. Сдул пылинку с плеча и подтолкнув вовнутрь, также моча закрыл за мной дверь. Это что сейчас было?

Омма, снова курила сигару, перед ней стояла чашка кофе, а рядом стопка документов.

– Мам. Привет.

Она молча вытянула руку вперёд и по-корейски, ладонью вниз подозвала меня к себе. А когда я подошёл, цапнула за ухо притянула к лицу и чмокнула в обе щеки, а отпустив сказала:

– Тталь. У меня для тебя две новости. Одна хорошая, а другая…как сказать.

– Начни с «как сказать», – попросил я.

– Мне придётся уехать на месяц раньше. Не в конце апреля, а в конце марта. Продержишься без меня два месяца? – в её взгляде, не смотря весёлые искорки, таилась тревога.

– Продержусь, – я пожал плечами. – Конечно продержусь.

– А с Майкой не передерётесь?

– Хм. А есть шанс? – вопросом на вопрос ответил я.

– Не знаю. Не думаю. Она девочка хорошая…только немного суетливая.

– Ничего. Если первая не полезет, так и я не начну.

– Хорошо. Теперь хорошая новость, – сказала омма и подняла пачку документов со стола. – Вот. Это результаты аудиторской проверки, французской сети отелей «Плаза». Мы их с тобой покупаем!

Я упал на колени и полез под оммин стол.

– Что ты делаешь? – испугалась она.

– Ищу упавшую челюсть. Она куда-то к тебе под ноги закатилась.

– А ну вставай, негодница! – рассмеялась омма. – Прекращай паясничать.

Встал.

– Мам, а мы потянем? Всё-таки известный бренд. Больше сотни лет!

– Мы всё просчитали, – ответила ХёЧжин.

– Мы? Мы, это кто? Я ничего не считала.

– А тебе рано ещё считать. Мы. Это я, СоНа и её муж СоЮ. И предвосхищая твои вопросы. СоНа, мой младший компаньён и партнёр. То, что она сидит в приёмной, это её бзик. Никого не хочет ко мне подпускать. Единоличница!

– А ачжоси СоЮ?

– СоНа не разрешает ему курить. Он от неё у меня и прячется. Иногда.

Я вспомнил как в первый день омма перебросила ему пачку. Вот! Вот кто мне будет покупать пиво! В моей наивной тэгари, закрутились мысли о лёгеньком таком, шантаже.

– Я смотрю глазки заблестели? – не так поняла меня омма. – Кстати, ты знаешь как мы назовём отели?

– Ты, что? Собралась переименовывать столетний бренд? – оху…охнул я.

– Я что? Похожа на дуру? – оху…охнула омма.

– Тогда что?

– Отели остануться под своим именем, но внизу будет маленькое дополнение. "Plaza gypsy''.

– Цыганка? Но зачем?

– А ты в сеть заглядываешь?

– Нет. Не было времени сегодня.

– Тебя за границей Кореи прозвали gypsy. ГопСо европейцам трудно выговорить по-корейски. Твои видео распространяются очень быстро. Но за границей как ни странно, очень полюбилась твоя классическая музыка из магазина музыкальных инструментов.

– Соната. Соната номер… – если я скажу шестнадцать, омма не поймёт. – Номер один.

– Европейцы просят ещё. СоНа каждые десять минут прибегает и показывает новые комменты.

– СоНа?

– Представь себе. Даже ИнСон звонил. Спрашивал, может и твою «Бурю» в сеть выложить для поддержания интереса у иностранцев?

– Да пусть выкладывает. Мне-то что? – согласился я.

В это время забежала мамина компаньёнша и действительно молча сунула ей под нос телефон. При этом подмигнула мне! Мне? Я полез вниз, почесать правое полупопие. СоНа заметила и наконец фыркнула.

– И ты решила моим именем назвать отели? – не дал я омме отойти от темы. СоНа ещё раз фыркнула и ушла, а я снова почесал внизу.

– Мало того. Они на тебя и будут записаны. Я лишь буду управлять ими до твоего совершеннолетия, – омма сияла!

– Но…но зачем? Я ведь не отельер. И никогда им не стану! Я же в этом нечего не понимаю! – растерялся я.

– Не спорь с оммой! – хлопнула она сурово по столу. – Мала ещё!

– Прости, омма, – поклонился я.

– То-то же! Ты чего приехала-то?

– Я-то? – а действительно чего я припёрся? Новость от оммы совсем выбила меня из колеи. А! Вспомнил! У меня же кураж!

– Мам. Я хочу купить электроскрипку.

– Ну так покупай. Денег что ли не хватает?

– Хватает. Просто прежде чем опробовать, надо кое-что записать. Аккомпанимент.

– Где компьютер ты знаешь. Всё. Не мешай работать, – омма затянулась сигарой и пустила ароматный дым в потолок, чему-то загадочно улыбаясь. Надеюсь у неё сигары без «веществ»?

Следующий час я был очень занят. Готовил минусовку к одной из композиций. Старался сделать качественно и не сильно торопился. А потом позвонил: