Текст книги "Легкое отклонение от канона. Или гоп со смыком по-корейски (СИ)"

Автор книги: esteem

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 29 страниц)

– Н-да, кому-то не повезло нарваться на чеболей. Подумали просто девчонка с улицы…

Дверь в кабинет внезапно открылась.

– Сабоним, а «Тройку» записывать будем? Нужен оркестр.

– Исчезни, я сказал! – рявкнул ИнСон. – СуНа, почему посторонние мне мешают работать?

Дверь закрылась.

Я привычно просеменил мимо секретарши, она привычно фыркнула. Традиция, однако. Кое-что припомнив, вернулся в приёмную.

– СуНа-сонбэ, не подскажете, где я могу получить пропуск? Постоянный или гостевой. Меня охрана на входе не пропускает.

– А как же ты вошла? – удивлённо посмотрела на меня сонбэ.

– Охранники знают меня в лицо. Поэтому вовнутрь, пропускают. А вот обратно, требуют пропуск или разрешение моего менеджера. А у меня ни того, ни другого, – развела руками девчонка.

– И как ты выходишь? – хитро усмехнулась СуНа.

– А-а, – печально вздохнула ЧжунГи. – Пришлось у стаффа попросить бухту бельевой верёвки, бежать на третий этаж, привязывать к крыше и спускаться.

– Холь! – округлила глаза секретарша. – А к первому этажу нельзя было привязать?

– С третьего спускаться прикольней, – радостно улыбнулась трейни.

– Ты, дура?

– Ага!

Мне очень нравится смотреть, как корейцы удивляются. Они вообще, очень эмоциональный народ. Большие круглые глаза и на несколько мгновений из них пропадает всякий проблеск интеллекта.

– Холь! – повторила СуНа и открыв ящик письменного стола, выложила на поверхность пластиковую карточку-бейдж упакованную в ламинат, с отверстием. Затем на свет появилась и лента с карабином.

– Забирай и проваливай, мичиннён! Учти, я всё доложу, сабониму!

– Да, сонбэ. Спасибо, сонбэ, – девчонка поклонилась и выбежала в коридор.

Интересно, с чего это она так разозлилась? За меня, что ль перепугалась? Хе-хе. Я спускался по ступенькам вниз и разглядывал свой пропуск. На одной стороне написано имя агенства, адрес и телефон. На другой, моя фотография и имя. Чхве ЧжунГи. Трейни. Дата рождения, место проживания и ID номер, присвоенный мне с рождения. Внезапно до меня донёсся шум, а вскоре показалось несколько мужчин из стаффа. Они почти бежали, неся телескопическую лестницу и ещё какие-то инструменты.

– Пуджанним СуНа, сказала на крыше, – донеслось до меня сверху.

– Быстрей! Может она уже наверху! Не дай богиня, сорвётся!

Н-да. Пошутил называется. Только зря людей взбудоражил. Ладно, после обязательно извинюсь.

Настоятель католического собора, понравился мне с первого взгляда. Вполне себе приятной наружности, слегка полноватый хангук.

Падре Габриэль.

Встретились мы с ним, в просторном, полном воздуха и света зале храма. Ну или как он там называется. Я его увидел первым, он стоял среди прихожан и о чём-то с ними разговаривал. Дождавшись, пока верующие разошлись по своим делам, подошёл, поздоровался и представился.

– Так вот ты какая, ГопСо-ян. Маленькая создательница, большой музыки, – улыбнулся дядечка. – Очень рад тебя видеть.

– Спасибо, святой отец, – ЧжунГи слегка засмущалась. – За добрые слова.

– Покраснела, – ещё шире улыбнулся священник. – Хороший знак. Скромность украшает человека. Ты веришь в Бога, дитя моё?

Так, если мы сейчас начнём теологический диспут, я до утра отсюда не выберусь, а мне ещё в школу, директору Ли ХёнСу, ноты клавира и оркестровку сюиты отдать надо. Пусть начинают работать.

– Я агностик, падре. Постоянно нахожусь в поиске идеала.

– Какая умненькая у меня гостья, – ответил отец Габриэль, вполне понимая моё нежелание не вступать с ним в полемику. – И всё же, безотностительно какого ты вероисповедания, ты веришь в Бога?

– Падре. В Бога, даже Эйнштейн верил! Так что уж говорить обо мне? Естественно верю.

– Ладно, дитя – смилостивился падре. – Не буду мучать тебя вопросами. Поднимайся на хоры. Там тебя уже заждались. Ответь мне только на один вопрос. Как ты относишься к католической церкви?

– А зачем вам, святой отец? – напрягся я. Меня, что, сейчас охмурять начнут? В стойло загонять?

– Понимаешь, – замялся священник. – Примерно неделю назад, в наш мир пришла новая, написанная тобою музыка. Она настолько хороша, что возможно старший католический клир, заинтересуется ею и мне не хотелось бы…как бы это выразиться…

– Впасть в ересь, относительно меня? – подсказала ЧжунГи.

– Приблизительно так, – облегчённо выдохнул настоятель.

– Я нормально отношусь ко всем церквям, падре. Просто я разделяю веру и религию. Наверное вам это покажется банальным и вы уже сто раз слышали эти сентенции. Но к религии, к церкви, я отношусь как к бизнесу. Вполне себе успешному, между прочим. Так, что если ваши начальники заинересуются мной, как композитором – милости просим в агенство. Что же касается веры, то разговор бога со своим созданием, настолько интимный акт, что боюсь даже аналогии не подберу. Во всяком случае, этот акт намного интимней, чем ночью между мужем и женой, – улыбнулась девчонка.

– Маленькая негодница! – рассмеялся падре. – Не богохульствуй в храме! Хорошо. Я услышал тебя. Ступай, – он махнул рукой, отпуская меня.

С хористами вышло ещё проще. Я даже удивился. Хотя среди них большинство было местных, корейцев, но попадались и вегугины и тайцы и даже парочка яппов. И самое главное, в храме не поощрялись местные традиции взаимообщения.

– Здесь все дети бога, а значит все равны, – сказала пожилая монашка-француженка. – Можешь говорить с нами на равных.

Говорить у меня времени не было. Я быстренько отдал ноты и текст, которые до поры лежали в минивэне, старшине хора. Она потом их сама распределит по голосам. От имени ИнСона пригласил их в понедельник в агенство, на спевку. Концертировать буду я, на своём Роланде. Без оркестров обойдусь. В агенстве же, даст ГуаньИнь и запишем. Для истории…и продаж. Потом ещё полчасика послушал как хористы интонируют, и поблагодарив всех, и попрощавшись с падре, отправился в школу Сонхва. Уфф! Одно дело сделано!

Директор ХёнСу, встречал меня самолично в школьном коридоре, недалеко от всё той же 26-й аудитории.

– Не волнуйся ГопСо-ян. Все шепотки о твоём недостойном поведении, я пресёк на корню, – обрадовал он меня.

– Шепотки? – что-то я не понял. – Какие шепотки, сонсенним? И о каком недостойном поведении идёт речь? Я кого-то ненароком обидела?

– Я говорю о твоей вчерашней беседе с капитаном танкистом.

– Танкистом? А-а, с военным дядечкой? Так, что в ней было непочтительного? По-моему мы друг друга прекрасно поняли. И откуда вам и…и школьникам это известно?

– Холь! ГопСо-ян, в каком мире ты живёшь? – изумился сонсенним. – Ваш разговор засняли и выложили в сеть!

– Да?

– Ты, что. В интернет не заходишь?

– Да, как-то в последние дни, не было особо времени, сонсенним. Ноты вот, вам принесла. Клавир для хора и оркестровку сюиты.

– Сюиты? – удивился ХёнСу.

– Ну я же обещала, – недоуменно посмотрела на него ЧжунГи.

– Прости, ГопСо-ян, – повинился директор. – у меня сегодня совсем голова не работает, из-за всех этих нападок на тебя в сети.

– Нападок? Что, уже хейтят? – улыбнулась девчонка.

– Ещё, как! ИнСон тебе не говорил?

– Сабоним ругал, – согласилась Чжуна. – Только он в последнее время, часто меня ругает. Я уже и не прислушиваюсь.

– Надеюсь если у нас дойдёт до порицания, ты будешь слушать то, что я тебе говорю, – строго сказал ХёнСу.

– Да, сонсенним, конечно, сонсенним. Спасибо, что заботитесь обо мне, сонсенним, – поклонилась ЧжунГи.

– Судя по выражению твоего лица. Ты и сама в это не очень-то веришь, – подозрительно заметил директор. – Впрочем, дело сейчас не в этом. Давай сделаем так. Ты мне сейчас отдашь ноты и отправишься по своим делам. Сюиту я сразу отдам в работу музыкантам оркестра, а над клавиром сам поработаю. Сделаю оркестровку. Согласна?

– Скажите, сонсенним. Хористы занимаются речетативом? Скороговорки повторяют? – это было важно для меня. Иначе они не смогут исполнить то, что я принёс.

– Да они и шепчутся скороговорками на занятиях и разговаривают целыми днями, стараясь быстро, чётко и внятно произносить слова. Подозреваю, что и ночью в кампусах также перешёптываются, – улыбнулся ХёнСу.

– Тогда, ладно, сосенним. Забирайте ноты. Только, пожалуйста, сонсенним, когда будете работать над сюитой, прошу обращать внимание на все сопутствующие знаки и акценты расставленные над нотным станом. И обратите внимание на темп. Это моё требование, как автора!

– Я не первый год, руковожу оркестром. Можешь не переживать…автор, – скептически усмехнулся директор. – Всё. Можешь идти.

– До свидания, сонсенним. Встретимся в понедельник в агенстве, – поклонилась девчонка.

– До свидания, ГопСо-ян.

Возвращаясь домой, меня не покидала мысль, что я или ошибся или что-то упускаю. Вопрос в чём и где? Хм. Меня уже оказывается хейтят. Становлюсь понастоящему знаменитым! Настроение поднялось. Хорошо всё-таки быть организатором! Нашёл подходящих людей, сбросил на них проблемы и ехай себе, до дому. Я всунул руку в рюкзачок и пощекотал пузико Никотине. Поедем жрать, сопля розовая? Послышалось довольное мурчание. Отлично! У меня ещё три дня, относительного ничегонеделания! Буду ваять нетленки!

Башня Лотте. 30-й этаж. Кабинет ХёЧжин.

– Омма, это конечно высокие для меня лично, сферы. Но если ты не можешь или не желаешь, то я сама буду разбираться. И уж будь уверена, я ни перед чем не остановлюсь. И плевать мне на репутацию, одельных приближённых к кабинету правительства, деятелей! Слишком уж долгий и трудный путь я прошла, чтобы добиться взаимопонимания с Чжуной. Недаром она меня оммой назвала.

– ХёЧжин, расскажи мне ещё раз, что выяснили твои люди, – АнГи и самой нетерпелось разобраться с обидчиками соннё. Тем более, что сама внучка ничем не спровоцировала нападки на неё в сети.

– Позвольте, я доложу, хозяйка, – тихо произнёс стоящий рядом со столом, ДэЮн. СоЮ расположился около ХёЧжин, которая не скрываясь от матери, дымила короткой пузатенькой сигарой. Кстати АнГи и СоЮ разрешила курить в её присутствии.

– Начинай, ДэЮн.

– Как только первый видеоролик разговора Чжуны с капитаном-танкистом появился в сети – а это случилось после полуночи – тут же, как по заказу, на девочку посыпались тонны хейта с самых разных аккаунтов. Как выяснилось позже, 90% из них – сетевые боты. Создаётся впечатление, что операция, по дискредитации ЧжунГи, была спланирована заранее. Но, аналитики СБ молодой хозяйки, – ДэЮн уважительно поклонился ХёЧжин, – пришли к интересному выводу. Операция была подготовлена не против ГопСо лично, а против того кто первым под руку попадётся.

– А почему я не знаю об этом? – изящно приподняла бровь ХёЧжин.

– Мы не посчитали нужным, тревожить вас, хозяйка, пока противник не сделает первый ход, – СоЮ выпустил струйку дыма в потолок. – Чжуна оказалась прекрасным предлогом, для начала операции. Её фееричное попадание в сеть, с новой песней. А после и с новой классической музыкой, дало нашим визави отличный повод, для начала боевых действий. Причём они очень тонко сыграли с некоей особой, приближённой к президенту. Сыграли втёмную.

– Стоп-стоп! СоЮ, – потребовала АнГи. – С этой секунды, медленно и по порядку!

Ли СоЮ, телохранитель оммы.

– В общем, дело обстоит, следующим образом, – снова взял слово ДэЮн. – После принятия годового бюджета в начале января этого года, парочка ушлых чиновников из министерства финансов, а именно второй помощник министра со своим заместителем, решили каким-нибудь образом надавить на хозяина, вашего супруга, АнГи-сии. С целью более активного участия капиталов конгломерата "Favorite'' в социальных, государственных программах. Направленных на дополнительные выплаты бюджетникам, врачам и учителям. Дело конечно благородное, но на это…

– На это в бюджете изначально были заложенны дополнительные средства! – не дала договорить ему АнГи. – Мы с МёнСу, участвовали в составлении годового бюджета Кореи.

– Вот-вот, хозяйка, – приподнял уголки губ в улыбке, телохранитель. – Это означает лишь одно, второй заместитель со своим помощником, решили запустить руки в казну государства. Для этого им понадобился компромат на хозяина, МёнСУ-саджаннима. А так-как ничего мало-мальски стоящего они найти не сумели, то решили с помощью одного из чиновников аппарата президента, проверить всю историю семьи Чхве. Начиная с вашей свадьбы, хозяйка.

– Потом скажешь мне имя этого чиновника. Утру наконец-то нос, КынХе, – прикусила нижнюю губу в усмешке АнГи. – Продолжай.

– В разработку попали также и молодой хозяин в Йельском университете и молодая хозяйка со своим «Корё-бьюти». Но на их счастье в сети объявилась маленькая госпожа. Ещё до появления Чжуны, эти прощелыги, с помощью тайно и незаконно проведённого аудита, при участии всё того же чиновника, выяснили, что довольно крупные суммы ежемесячно переводились на рассчётный счёт некоего закрытого пансионата для девочек-аутистов. Причём не со счетов "Favorite'', а с личного счёта хозяина. В течение почти пятнадцати лет. Так они и узнали, что у хозяина есть один маленький, неучтённый скелетик в шкафу.

– Вот же, аппа! – досадливо вскрикнула ХёЧжин. – При каждой встрече со мной, укорял меня в безответственности. Мол, удочерила бастарда. А сам…

– А я тут не при чём! – заливисто расхохоталась АнГи. – Я ничего не знаю! У меня больное сердце и тревожить меня нельзя!

– Говорю же, самая настоящая дорама, – буркнул ДэЮн.

– Да, но какова их настоящая цель? Для чего весь этот балаган?

– Ну, я уже объяснял, хозяйка. Сбросить на конгломерат, выплаты по социальным страхованиям для бюджетников. Соответственно такую же сумму из бюджета, присвоить себе. В противном случае, маленькую госпожу, будут хейтить по всякому поводу, благо она сама их даёт. А любителей кого угодно потроллить, да за определённую мзду, увы – в нашей стране с избытком. Кстати хозяин уже догадался, кто отец ребёнка. Но пока молчит.

– А вы-то откуда всё узнали? Я имею в виду не секректы семьи. Вы и так – семья. А про намерения чиновников финансового аппарата?

– А у нас хозяйка, свои источники, – уклончиво ответил СоЮ. – В аппарате службы охраны президента.

– Ясно. А кто эта особа? Приближённая к президенту? Я так полагаю – СунСиль? Мудан? Но ей-то зачем нападки на Чжуну? – задумалась АнГи. ХёЧжин фыркнула, удивляясь недогадливости оммы. – И почему, по вашему мнению, с ней играют втёмную?

– Втёмную, чтобы не выяснила истинные цели прощелыг. А почему именно СунСиль, так она постоянно ищет новые таланты, для своего фонда Mir. Продвижение волны Халлю на запад, это её идея фикс! И ей очень хочется, чтобы новые звёзды на небосклоне к-попа и остального мира, загорались под её именем! Ну и соответственно – гонорары! Вот ей и подкинули ГопСо. Талантливого композитора, якобы из подворотни. Она и не успокоится, пока полностью не загнобит маленькую госпожу, а потом по примеру средневекового рыцаря, галантно подаст ей руку помощи. Ну и всё. Чжуна у неё в кармане и работает только на неё. При необходимости она и ИнСока в порошок сотрёт, если тот откажется перепродавать ей контракт ГопСо, – пространно ответил СоЮ. – Кажется мне, что скоро и в ассоциацию деятелей культуры КЕМА, придёт от неё запрет на исполнение песен и музыки маленькой госпожи.

– Как придёт, так и уйдёт, – нахмурилась АнГи. – Она, что, не понимает с кем воевать собралась?

– Она не то, что не понимает. Она просто не знает! Её втёмную играют.

– Я сейчас позвоню КынХе и объясню этой ведьме, её подруге, с кем она собирается воевать! – решительно потянулась к телефону хальмони Чжуны.

– Не стоит, хозяйка, – остановил её ДэЮн. – Тогда СунСиль потеряет «лицо», как перед чиновниками, так и перед подругой-президентом. А нам эта женщина ещё может пригодиться.

– Так, что же делать? – ХёЧжин деловито загасила сигару в пепельнице.

– Надо ей как-то намекнуть, кто такая ГопСо. Так, чтобы поняла только она. Чиновники и так в курсе.

– И как это провернуть? – растерялась ХёЧжин.

– Позвони своей тталь, – посоветовала АнГи. – Она у тебя… как ты рассказывала? Креативщица? Вот пусть и придумает, а мы поддержим.

ХёЧжин взяла со стола телефон.

– ЧжунГи, ты где, дочка?

– Я в Лотте, омма. Купила домой небольшой микшер, несколько микрофонов и парочку студийных колонок с усилителем. У меня в студи прекрасные условия для записи классических произведений. Тишина. На нашу верхотуру никакие посторонние шумы не долетают. За исключением мявканья Никотины. Сейчас Шкаф расплатится и отнесёт покупки в машину, а я поднимусь к тебе. Кушать будем?

– Будем, будем, – улыбнулась в трубку ХёЧжин. – Поднимайся скорее. Я жду.

– Чжуна едет сюда? – правильно поняла АнГи.

– Да, омма. И поэтому вам надо исчезнуть.

– Фу, какое выражение, – скривилась АнГи. – Но ты права. ДэЮн – на выход! – у двери она остановилась. – Тталь, после поговорим. Не пропадай!

Загрузив Шкафа тележкой с покупками, и отправив его к машине, я неторопливо отправился в сторону лифтов. В мозгу, как гвоздь засела мысль. Что я сегодня сделал не так? Это «не так», произошло именно в школе. Это я точно понял. Но вот, что именно?

Пока я задумавшись шагал по широкому коридору торгового центра, надев по совету Шкафа, тёмные очки и медицинскую маску, из дверей цветочного магазина, вывалился какой-то молодой мужик, неся в руках здоровенное кашпо усаженное ярко-алыми розами. Ничего не видя перед собой, он двинулся прямо на меня, я даже пискнуть не успел, как в морду мне врезались острые шипы!

– Ай! – крикнула ЧжунГи, падая на попу.

– Ой! – вскрикнул мужчина, от неожиданности выпуская горшок с цветами. Тот по закону всеобщего тяготения(неприятностей)опустился на колени девчонки.

– Уй! – снова вскрикнула она, когда шипы снова встретились с её лицом.

– Ты, чего дура! Не видишь куда прёшь? – закричал мужик.

– Сам, дебил! Размахался своим веником! – получил он в ответ. Девчонка меж тем стряхивала со своей одежды комья земли.

– Ты как разговариваешь со взрослыми, чусан-пурида! А ну, быстро извинилась!

– Щас! Буду я ещё извиняться перед одноглазым идиотом!

– Почему одноглазым? – на секунду завис мужик.

– Потому что я сейчас позвоню своей омме!

– И что?

– Она второй тебе на жопу натянет!

В толпе любопытных корейцев, которая тут же собралась вокруг инцидента, раздались смешливые возгласы и недовольное ворчание.

В это время из рюкзачка девчонки, как чёртик из табакерки, выскочил розовый котёнок. Взгромоздившись на её плечо, он выгнул дугой спинку, вытянул хвостик трубой и грозно и громко зарычал:

– Миу!…Миу, Миу, Мяу!

– Холь! – выкрикнули из толпы. – Это же кошка ГопСо! ГопСо это ты?

– ГопСо, снимай маску, тебя узнали!

– А! Это та невежливая девка, что с капитаном спорила!

– Летс Гоп! Летс Гоп!

Мужик подхватил одной рукой кашпо, другой меня с Никотиной на плече и быстро поволок в сторону от толпы.

– Так ты ГопСо? Точно? У нас тебя зовут, Джипси. Слушай ты классные песни сочиняешь. И музыку. Почему на английский не переводишь? Твоя бы «Эй, подруга!» у нас точно бы попала в ротацию на Billboard Hot 100!

– А ты, «банан»?

– Вот опять ты обращаешься неформально! Нет, надо обязательно с твоей оммой познакомиться. И указать ей на пробелы твоего воспитания. Слушай, продай кошку. Я её своей нуне подарю. Старшей сестре. Она тут в Лотте арендует офис.

– Друзей не продают, – мрачно ответила ЧжунГи, доставая из рюкзачка прокладки и стараясь вытереть кровь с лица.

– Прости, я не специально, – заметив её действия повинился мужчина. – Просто спешил к сестре. Давно не видел.

– Я тоже к омме шла, – заметила девчонка. Они подошли к лифту.

Когда двери открылись, мужчина испытал второй шок. Из кабины лифта, первым вышел знакомый ему охранник, а следом за ним, красивая модно и дорого одетая женщина. Едва он раскрыл в удивлении рот, как та, моментально оценив обстановку, глядя на девчонку которая всё ещё старалась оттереть царапины на лице. Кошку на её плече. Повернулась к нему и приложив палец к губам, отрицательно качнула головой. А потом, чему-то улыбаясь, прошла мимо. Следом за ней и охранник, напустив на себя таинственный вид.

– Тебе куда? – спросил меня мужик с веником в горшке.

– Тридцатый, – ответил мрачно. Вся одежда в грязи и земле. Морда расцарапана шипами. Омма прибъёт!

– Мне тоже, – чему-то обрадовался он.

Поднимались молча. Когда проходили мимо банковского офиса – по привычке показал девушке с ресепшена, язык. Та ответила тем же. Это у нас тоже традиция. Мужик только хмыкнул:

– Ну ты и нахалка!

Странно, я иду в матушкин офис и этот «садовод», тоже за мной. Ну и ладно, хочет познакомиться с оммой – флаг ему в руки. Сам нарвался!

Прохожу через приёмную СоНа. Привычно семеню, вертя хвостом. Привычно не успеваю увернуться от удара по пятой точке, краем глаза замечаю, как СоНа почтительно кланяется мужику. Чё-т подозрительно. Этот тип здесь, как у себя дома. Наконец открываю двери кабинета, привычно попав в лапы СоЮ. А вот сейчас, глядя на меня он удивлён. Удивлён и насторожен. Пытается меня отряхнуть, уже и рот раскрыл, чтобы спросить, куда я вляпался в этот раз. Но посмотрев на мужика, замолкает и тоже кланяется. Молча.

– Нуна!

– Омма! – говорим мы одновременно ХёЧжин, раскуривавшей очередную сигару.

– Холь! – восклицает омма. – ЧеЧжун, ты наконец-то соизволил приехать! Давно не виделись, тонсен.

Тонсен? Это что? У оммы есть младший брат? Мой дядя? Блин! Снова влип! Вот мама смотрит на меня.

– ЧжунГи, что с твоим лицом?

И что сказать? Твой братец постарался? Мне вдруг стало жалко самчона. Он-то в принципе нормальный пацан. Извинился даже. И вообще, он мне симпатичен.

– Упала, омма. Поскользнулась и упала. А там осколки стекляные, вот и поцарапалась. Но я всё уже вытерла. До свадьбы заживёт.

Самчон с восхищением смотрел, как я вру и не краснею, как бы невзначай поставив горшок с веником на какую-то тумбу.

ЧеЧжун. Тонсен оммы и самчон ЧжунГи.

– Какое стекло? Какая свадьба? – губы у мамы задрожали. – Быстро в больницу!

Схватив меня за руку, как тряпичную куклу, омма потащила меня на выход.

– ЧеЧжун, не отставай! – походу крикнула она дядьке. За самчоном, эстафету подхватил ачжоси СоЮ. Расталкивая и правых и виноватых, он как ледокол прокладывал путь сначала к лифтам, а потом и к минивэну оммы на стоянке. Увидев такое дело, мой Шкаф, который уложив покупки возвращался обратно, тоже поспешил к моей машине. Кавалькадой из двух бронированных чёрных вагонов, мы вылетели на широкую улицу Сеула.

Пока молоденькая медсестричка, подхихикивая и предварительно получив мой автограф и селфи, под завистливые взгляды, снимающих нас на телефоны подруг, мазала мне морду зелёнкой, в клинике св. Петра. Доктор Пак МёнСок, пытался успокоить омму, которая была вот-вот готова впасть в истерику. Как же, её кровиночке, кто-то всю рожу расцарапал! Помогло успокоительное, и беседа со штатным психологом.

Странно, но я всегда считал её сильной женщиной. Чтобы заниматься крупным бизнесом, нужно иметь стальные нервы. Особенно женщинам. Особенно в Корее. Но очевидно у всех людей существует какая-то граница выдержки. Я ведь не знал, какой стресс пришлось пережить омме, в связи с моим внезапным хейтом.

По дороге обратно, омма пояснила мне ситуацию, сложившуюся вокруг моей скромной персоны. Я даже немного погордился – какие люди пытаются мне строить козни, ради своей карьеры! И ведь всего-ничего, неделя прошла с моего выздоровления, а я уже, образно выражаясь, у всех на устах! Приятно.

– Ты, дочка, сможешь, что-нибудь придумать для этой мудан?

– Мудан? – очень удивилась ЧжунГи.

– А я разве не сказала? Подруга нашего президента, госпожа СунСыль – мудан. Гадалка.

Самчон, Че, слушая наши разговоры и имена которыми мы оперирвали, натурально офигевал!

– Я постараюсь, омма. И знаешь, что? Давай-ка я пересяду в свою машину и поеду в агенство. Мне не терпится начать мстить, той твари, которая подняла против меня, такую волну хейта. Да и ИнСона я ей не прощу! Тоже мне, удумала моего любимого босса извести! А ведь ты говорила, мудан надо верить! – не удержался я от подколки.

– Ах, дочка. В каждом стаде есть паршивая овца, – устало ответила омма.

– Так что, нуна, – спросил ЧеЧжун, когда ЧжунГи пересела в свой минивэн. – Ребёнок ХеМин умер вместе с ней?

– Давай не сегодня ЧеЧжун. Я устала и перенервничала. Обещаю позже, всё рассказать.

– Хорошо, сестра.

ХёЧжин, набрала на телефоне знакомый ей номер.

– ИнСон? Ты ещё в агенстве? Скоро к тебе приедет ЧжунГи. Так надо! Если она успеет сделать…то что успеет, я попрошу тебя об одной услуге. Только Чжуна об этом знать не должна. Записывай…

Голубой Дом. Кабинет президента РК.

– Ничего не понимаю, – чертыхнулась пожилая женщина, раскладывая карты Таро, на столе для совещаний.

– Что у тебя, СунСиль? Снова не сходится пасьянс? – спросила другая, такая же пожилая леди, сидящая во главе этого самого стола.

– Не сходится, онни. То король выпадает, то булава. То солнце, то шут и смерть. Совершенная чехарда.

– Может не стоило затевать эту интригу?

– Стоило, онни. Стоило. Ты сама слышала произведения этой девчонки. Это новое слово в создании классической музыки.

– И тебе обязательно захотелось прибрать её к рукам, – констатировала Пак КынХе.

– Онни. Наши союзники американцы, собирают у себя, всё самое лучшее. Талантливые учёные, гениальные поэты и музыканты. Писатели и художники со всего мира стремятся уехать в Америку. А мы чем отличаемся?

– Они уезжают туда, добровольно. А ты предлагаешь насильно отобрать девчонку у агенства.

– В агенстве она годами будет сидеть в подвале, в качестве трейни. А я уже на следующий год выпущу её на сцену, как бы она не выглядела. Меня не интересует её вижуал. Меня интересуют её способности.

– К зарабатыванию денег, – хихикнула президент.

– И это тоже. Чем мой Mir, хуже всего остального мира?

– Ну, да. Обдерёшь ребёнка как липку и будешь счастлива.

– Зато она будет одета, обута и накормлена. И не будет зарабатывать деньги на улице!

– Она в агенстве, ты не забыла?

– Да знаю я чем занимаются девушки в этих агенствах! Сколько уже судебных разбирательств было! Напомнить?

– Как знаешь, СунСиль. В этом деле я тебе не помощник. Только зря ты подняла против неё такую волну хейта. Причём на пустом месте. Армия, её командование, удивлены таким поведением некоторой части молодёжи. К девчонке они не имеют никаких претензий. Вот увидишь, скоро люди догадаются, что гонение на неё вызвано искуственным способом и тогда я некоторым не позавидую. Бумеранг, он имеет свойство возвращаться. Но если это коснётся меня, тогда подруга мы будем разговаривать по-другому!

– Да не переживай ты так, онни. К тебе это вообще никакого отношения не имеет.

– Смотри, СунСиль. Я предупредила.

Агенство. Вечер.

То, что попросила сделать омма, было совершенно несложно. При первых же её намёках, я понял, что мне нужно. Самое трудоёмкое это клип и бэк-вокал. Сама тема, заезженная до дыр в том мире, мною исполнялась тысячи раз. Вернее не мною, а певицами. Насчёт минусовки я вообще не заморачивался. Я в своё время сделал сотню, если не больше аранжировок на эту тему. Сабоним меня встретил не сердито, но и не распростёртыми объятиями. Можно сказать по-деловому.

– Онни, – к его удивлению, я первым делом обратился к СуМи. – Хочешь спеть ещё одну новую песенку?

– Какую? – обрадовалась дива.

– Песенку про мудан и в образе мудан.

– Муда-ан? – протянула она сомневаясь.

– Ну ты же пела Пиковую Даму, Чайковского?

– Пела.

– Так это почти тоже самое. Не сомневайся, онни. Тебе понравится, – уверил её я.

– Ну-у. Давай попробуем, – нерешительно согласилась мировая звезда.

– Сабоним, – теперь я обратился к боссу. – Могу я на вечер заполучить Айрин и Арым, для бэк-вокала?

– Думаю, да, – солидно ответил босс.

– А могу я заполучить вас, сабоним в качестве одного из актёров клипа?

– Меня? – изумлению ИнСона, не было предела.

– Очень нужно, босс. Для нашего же агенства стараюсь, – я был убедителен.

– Хорошо, – наконец-то улыбнулся он. – Рискну. – Если бы попросил кто-то другой…

– Тогда и гримёров пригласите. Нужно будет онни, как следует состарить. И обязательно родинку на щёчку. Побольше! Да и с вами поработать. Например фингал под глазом нарисовать. Хи-хи.

– Ну-у, если мне фингал нарисовать, меня потом коллеги засмеют.

– Сабоним, вы не хотите на минутку стать артистом? Попасть в кадр? Прославится в конце-концов?

– Не нужно меня уговаривать, ГопСо-ян. Я ведь уже согласился.

– Спасибо, сабоним. А я пока минусовкой займусь и текстом. Съёмки можно проводить и здесь. Натуры не нужно. Только пригласите ещё хорошего айтишника, для виртуального антуража.

Короче, работа закипела!

Но как обычно, о том, что в агенстве снимается клип, стало известно сразу и всем. Десятки любопытных айдолов, собрались как бы случайно у кабинета босса. Трейни не было. Малы ещё! По ходу пьесы набрали массовкую Одного парня из группы N. Pilot и двух попавшихся од руку «Тиарок». ХёМин и ДжиЁн. Айрин и Арым, узнав, что будут сниматься вместе с сабонимом и онни – млели от восторга и занимались бэк-вокалом истово и самозабвенно! Айтишник, творил чудеса, прямо в онлайн режиме. Гримёры превзошли самоё себя и вскоре СуМи нельзя было отличить от одной пожилой мудан. Так она была похожа. Повсюду царила атмосфера ожидания праздника.

Наконец, девчонки выучили вокал, онни выучила текст и начались собственно съёмки. Снимали профессионалы агенства. Когда народ впервые увидел сабонима в кадре, это был культурный шок! Но когда в следующем у него нарисовался фингал…короче ломка стереотипов и шаблонов. Но сам ИнСон, как ни странно был весьма доволен.

– Жаль, что нельзя будет его в сети и на ТиВи крутить, – сокрушался он.

– Почему? – удивлённо спросил я.

– СуМи очень уж на одну персону смахивает. Цензура не пропустит.

– А мы потом её перегримируем!

– Хм. А это выход, – подумав ответил сабоним.

Поздо вечером, практически уже ночью, съёмки закончились и сабоним засняв всё на свой телефон, прямо с монитора компьютера, отослал его кому-то. Правда меня заинтересовало одно обстоятельство. Вопреки всем правилам, титры шли не после, а до самого действа. В имена я не всматривался. Раз сабоним решил, так и должно быть!

В начале одиннадцатого часа вечера, ХёЧжин получила на свой телефон, готовый клип от агенства FM. Просмотрев его несколько раз, посмеялась, подивилась музыкальному сопровождению, сразу же ложившемуся на «ухо». И отослала его своей омме. Та крутила клип раз десять, в конце сама уже напевая вместе с Великолепной Ли, котроую сама еле признала в гриме. Но особенно ей понравились титры перед съёмкой. Она ещё раз ехидно ухмыльнулась и отослала клип…куда нужно.

Голубой Дом. Кабинет президента РК.

– СунСиль тебе ещё не надоело чепухой заниматься? – раздражённо спросила Пак КынХе, свою подругу. – Почти одиннадцать часов. Пора и честь знать!