Текст книги "Легкое отклонение от канона. Или гоп со смыком по-корейски (СИ)"

Автор книги: esteem

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 29 страниц)

* – Все на площадь к агенству. Поддержим наших «Королев»!

*– Это ещё один Billboard! Зуб даю!

* – ГопСо вывела наших богинь на международный уровень! Ура!

* – Как я и говорила, «Квины» на своём сайте предложили «Гопникам» вместе бороться с хейтерами!

* – ГопСо большой талант! ГопСо, файтин!

* – Внимание! FM прямо сейчас запускает ремикс на Айко Айко!

* – Круто! ГопСо постаралась! Смотрим! Комментируем!

https://www.youtube.com/watch?v=RIWgjoZm39o&list=RDRIWgjoZm39o&start_radio=1

https://rutube.ru/video/f2a3e156ad7f4e8f72405a24b22c7e26/

* – Холь! ИнСон гений!

* – Все мемберы агенства снимаются в ремиксе! Даже трейни! Я там свою тонсен увидела!

* – А эту, светленькую видели? В кроссовках-светлячках? Это ГопСо! Сто процентов даю! Хоть лицо и не видно, но это она!

* – А светлые волоы?

* – Парик! Она так классно двигается!

* – Хочу тоже так научиться!

* – У неё совершенно новые, неизвестные движения!

* – А в начале клипа, девушка? Пузырь из жвачки! Это же великая Ли СуМи! И она согласилась сняться у ГопСо?

* – ГопСо тоже с недавних пор мировая звезда. Почему одной звезде не сняться в клипе другой?

* А видели в помещении на заднем плане показали танцующую девушку. Буквально несколько секунд.

* – Видел и что?

* – Это Пак СуНа, личный менеджер ГопСо!

* – Какая скромница, кх-кх-кх.

* – А как мальчики из Juniors, танцуют? И бэк-вокал тоже они!

* – Кстати здесь сама ГопСо поёт! Я её голос сразу узнал!

* – А мне одной кажется, что парень в маске клоуна, рядом с СуМи, это сам ИнСон? А классно он танцует! Люблю-люблю-люблю!

* – А та, которая на переднем плане кувырок через голову делает? Очень похожа на Су МиНа. Мину!

* – Всем! Всем!Всем! На сайте «Квинов» вышел совместный пресс-релиз «Квинов» и «Гопников». Приглашают на площадь перед агенством поддержать своих богинь! Закупаем поздравительные венки и подарки для T-ARA. Для ГопСо, только мягкие игрушки! Она ещё малолетка!

1-е марта. День Независимости. Чхунчхон. Здание только построенной станции жд.

Сидим. Ждём начала церемонии. Десяти часов утра. У нас всё подготовлено, сюита отрепетированна, песня тоже. Военный клип с участием КюРи, готов. ИнСон сказал, что эта история с Днём Независимости будет долгой. По решению Голубого Дома, был организован телемост со всеми провинциями. Каждое выступление будет начинаться из Сеула и продолжаться всеми столицами по очереди. И так, каждый номер. Площадь у агенства наконец-то очистили от подарков и венков. Всю неделю, с разрешения ИнСона, T-ARA угощала айдолов мраморной говядиной, полученной в подарок от фанатов. И то, излишки пришлось сдавать в столовую стаффа на первом этаже. Моя комната в агентве, забита мишками, дракончиками, ёжиками и прочими чебурашками. Решили с сабонимом отвезти их в ближайший интернат. Пусть школьники порадуются.

По залу станции, подготовленному к церемонии и к последующему концерту мемберов нашего агенства, между рядами пластиковых кресел, время отвремени пробегают репортёры с микрофонами и видеокамерами. Берут интервью. Пытались подобраться и к нам. Благо первые ряды. Но Шкаф и СуНа с сабонимом, твёрдо держали оборону. Ни каких комментариев! Особенно, почему-то от меня! Обидно! О! Вот кажется начинается! Мимо оркестра, школы Сонхва, расположившегося сбоку от наскоро сколоченной сцены, прошли какие-то дядечки и тётеньки. Наверное городское управление Чхунчхона. По всем стенам развешаны мониторы. Мы можем видеть и актовый зал Голубого Дома. Очень часто на экранах мелькают двое военных. Один в нашей форме, второй как я понял, в американской. Это очевидно тот самый сержант Ким ЧуСонг, который вынес из под огня этого похожего на «банана» амера и ещё одного, но того в зале не видно.

Сценарий согласован. И именно после награждения нашего героя, покажут клип с КюРи. Та-ак. Вот на сцену в Сеуле поднимается президент. Ага. Встаём. Звучит государственный гимн. Затем к трибуне подходит госпожа Пак КынХе и заряжает длинную, пространную речь, минут на сорок! Которая заканчивается словами:

– Почтим же минутой молчания, память о наших гражданах, отдавших жизнь, за свободу и независимость нашей многострадальной Родины!

И тут мой первый сюрприз! Как только все встали и в полной тишине склонили головы, при первых ударах метронома, зазвучал католический хор со станции Чхунчхона.

https://www.youtube.com/watch?v=AkP9oMcZ5ec

https://rutube.ru/video/b288c66f21bb0b7236a72017f7ec92a8/

В общей сложности простояли минут пять, но никто не жаловался. Стояли и слушали. Периодически на экранах мелькала и моя морда, так как внизу в титрах было написано: автор музыки и слов Чхве ЧжунГи. Даже засёк заинтересованный взгляд президента. Военный пацык тоже как-то с интересом меня оглядел. Бее. Но вот взгляд его соседки, той самой, стильной девушки из Gold Crown, меня поразил. Такого истинного восторга, я давно не видел. И этот восторг был обращён на меня!

Дальше церемония шла по накатанной, до того момента, когда зрители внезапно узнали, что страна после войны 51−53-го годов, стала отcтраиваться. Полились бравурные песни и произведения, сначала из Сеула, а потом и из провинций. Наконец очередь добралась и до нас. По экранам побежала хроника, а сонсенним ХёнСу, взмахнул палочкой:

https://www.youtube.com/watch?v=B8r7iF39fx4

https://rutube.ru/video/a2b7b39c7f0de77aeb08376fb1a60448/

Бурные аплодисменты, особенно из Голубого Дома. И снова ошалелый взгляд девушки. Приятно.

И дальше, бла-бла-бла. Очень долгое кстати. Выступающих собралось много! И вот наконец:

– За особые заслуги перед отечеством, сержант отдельной роты «Тигровых акул», Ким ЧуСонг, награждается высшей наградой Республики Корея, орденом «Мугунхва»! А так же,высшей наградой американского конгресса, пурпурной медалью. Вручать награды будут президент Республики Корея госпожа Пак Кын Хе и чрезвычайный и полномочный посол США в Корее, его превосходительство, мистер Джордж Браун.

Пошло награждение, поздравления от правительства, родных и близких. Ответная речь героя. А потом на экранах появилась КюРи:

https://www.youtube.com/watch?v=2tCLliMJB7U

https://rutube.ru/video/47671f72e60fdc2cd43c9f2c4b21550a/

Пак КынХе, сломалась на топоте солдатских ботинок. Весь зал и так стоял, практически с первых аккордов. Но после топота, она отвернулась…и заплакала.

– Мелкая сучка, – пробормотала президент. – Меня ещё никто так из равновесия не выводил! – она поднялась на трибуну Голубого Дома:

– Маленькая негодница, – сказала президент, смотря прямо на меня и улыбаясь сквозь слёзы. В залах всех провинций тоже заулыбались. – А что бы ты пожелала нашему герою?

– А можно я спою? – вдруг спросила ЧжунГи с той стороны экрана, вставая.

– Спой!

Ха, напугала ежа…Я вынул из рюкзачка мини-диск. Подошёл к эстраде с инструментами, накинул на себя гитару и вставил диск в приёмник-усилитель:

https://www.youtube.com/watch?v=acq4z_1GIJo

https://rutube.ru/video/e6bda6d1383ecb9e209ba69281e68186/

– У тебя будет хорошая жена, герой, – сказала ни к селу ни к городу, президент Кореи, сержанту под гром аплодисментов. – Ты правильно её воспитываешь!

– Чего? – хотел спросить я но не успел.

– Я знаю, что наша «звёздочка» подготовила ещё одно произведение, посвящённое открытию новой железнодорожной ветки, Сеул-Чхунчхон. Поэтому она и находится сейчас не здесь с нами, а там, – снова заговорила президент. – Давайте послушаем!

Снова все провинции и столица разразились овациями. К хору на сцене подошла онни СуМи, она последнюю неделю работала с учениками по просьбе, сонсеннима. Как будущий преподаватель вокала:

https://www.youtube.com/watch?v=ZQltjAWXh9k

https://rutube.ru/video/75b95c3d99efd10238801be9a1ef4631/

Надо отдать должное той стильной девушке, она первая выкрикнула «браво»! На секунду опередив президента страны.

Я совсем не придавал значения словам президента о жене. Мало ли что старому человеку в голову придёт? Как оказалось – зря.

Но пока я ехал домой. Улыбнулся, когда вспомнил, как начался концерт и вышедшим первой T-ARA, зрители всех провинций и столицы первым делом закричали: Айко Айко!!

Потом все остались на местном хвесике. А я вот. Домой еду. Меня просто и незатейливо, выпиз…выпроводили. Езжай ГопСо, отдыхай! В сопровождении Шкафа поднялся к себе на этаж. Открыл дверь, скинул кроссы и прошёл в гостиную, где рядом с оммой сидела очень красивая японка. Вежливо поздоровался и прошёл к себе, открыл дверь спальни…Там пододвинув стул к стене, стояла розововолосая девчонка и пририсовывала рожки и усы девчонкам из «Соши». Моя Чжуна аж взвилась от негодования!

– Та-ак, – спросил я. – И кто у нас тут, так импрессионизмом увлекается? – девчонка обернулсь.

– ГопСо? – она неверяще помотала головой. – ГопСо! А-А-А!!

Глава 13

– Вежливая, – Миоку проводила взглядом девчонку. – Причём заметила? – она глянула на невестку(которую давным-давно считала дочерью) – Поздоровалась на нихонго.

– Окаасан, все считают её гениальной, – печально ответила ХёЧжин.

– Окаасан? – удивилась женщина. – Сколько я тебя помню, ты всегда называла меня, хаха.

– Но ты же приехала сейчас разбираться. Сама же так сказала. Мало ли, вдруг я уже и не…

– Ты всегда будешь для меня, мусумэ, – Миоку приобняла сидящую рядом за столом, ХёЧжин. – А разбираться я – по долгому размышлению – приехала не с кем-то конкретно, а со сложившейся ситуацией.

– А-А-А!! – раздалось из спальни ЧжунГи. ХёЧжин тут же подскочила.

– Сиди, – придержала её Миоку. – Внучки знакомятся. Бывает. ХёЧжин опустилась на место. – Скажи мне, мусумэ, что за странное имя ты дала моей магомусумэ? Что это за ГопСо? Кстати, даже его я узнала от Майко! И причём здесь Ли? Она имеет какое-то отношение к владельцам «Самсунг»?

– Что-ты, хаха, – улыбнулась ХёЧжин. – ГопСо, это сценическое имя, по-настоящему её зовут Чхве ЧжунГи. Странно, что ты до сих пор этого не выяснила, – она лукаво посмотрела на Миоку. – С твоими-то возможнстями.

– Да я пол месяца просто в шоке, дочка! – развела руками женщина. – Если бы не случайная съёмка её уличного выступления, я бы и до сегодняшнего дня не знала о её существовании!

ХёЧжин положила голову на плечо Миоку и потеснее прижалась. Та легко дунула ей в макушку и обняла.

– Хаха, сколько лет я под твоим колпаком? – спросила ХёЧжин.

– Эмм…Дай-ка подумаю…С семнадцати лет, когда вы с ХеМин приехали поступать в Токийский университет и на ступеньках здания, встретились с Такэда. Он тогда на каникулы приехал из Гарварда и что-то там выяснял у местных преподавателей. Я права? Помню в тот же день, – Миоку улыбнулась в макушку ХёЧжин, – он прибежал домой с влюблёнными глазами и заявил, что переводится в Токио. Кстати, Йошира, его отосан…

– Чичи? – хихикнула девушка.

– Это он для тебя, всегда был чичи. Ты из него и сейчас верёвки вьёшь. Мы же очень хотели дочку…а получилась ты. Но его отец был доволен этим решением. А уж когда ты, через неделю появилась в нашем доме… – Миоку замолчала. ХёЧжин потёрлась щекой о её плечо.

– Что будем делать?

– Сначала мне нужны подробности. Но сразу предупреждаю, с твоей оммой у меня был долгий разговор. Прежде чем я приехала к тебе, побывала в гостях у твоих пумоним. И ты же меня знаешь! Высказала им всё, что я думаю! Твой абоджи, а он и есть виновник всех проблем, намекнул, что вышло недоразумение, он поначалу не знал, что ЧжунГи дочка Такэда. Поэтому и сорвался, обвинив во всём ХеМин…и тебя за удочерение бастарда. А потом было поздно. Он бы потерял «лицо» перед своим окружением, после такого скандала (в узких кругах). Правда примерно через год, его люди раскопали информацию и он даже поделился ею со своей подругой, тогда ещё и близко не президентом вашей страны. Она, по его словам, ему мягко попеняла на его поспешное решение. Кстати она и сейчас не в курсе, что Чжуна его внучка. Чжуна…ЧжунГи… – попробовала на «вкус» имя своей магомусумэ Миоку.

– В вольном переводе с корейского, что-то вроде тигрицы, – подсказала ХёЧжин. – В очень вольном.

– А как это будет на нихонго? Дай-ка подумать…Тора? Торанэко? Торанэко Таёда?

– А почему Таёда? – с плеча Миоку поинтересовалась ХёЧжин.

– Потому что ребёнок должен носить фамилию отца, – наставительно ответила хаха.

– Одни кошки у меня в доме! – фыркнула мусумэ ХёЧжин. – Ты знаешь, что у Чжуны есть кошка?

– Слышала, но ещё не видела.

– Увидишь, ахнешь! Таких как она на свете не существует. Розовая, один глаз голубой, другой жёлтый. Я её обожаю! Она ещё и пиво пьёт вместо воды! Хи-хи.

– Я заметила, что у Торанэко-тяна глаза тоже жёлтые, – сказала Миоку. – Как у моей хаха.

– У собо Айано?

– Да. И она очень похожа на свою сособа. Прабабушку. Только волосы чёрные.

– Волосы тоже розовеют. Уже становится видно.

– Да? Я не обратила внимания.

– Ещё увидишь. А кошку она назвала Нэко-тяна. У меня теперь и Нэко и Торанэко-тяна. И обе Таёды. Хи-хи.

– Ты когда замуж за Такэда выйдешь? Мне ещё внуки нужны.

– Хи-хи. Ты ругаться не будешь? – снова потёрлась ХёЧжин.

– Что? – не поверила Миоку. – Уже?

– А ругаться не будешь? – ещё раз повторила девушка.

– Буду! – честно ответила хаха.

– Мы оформили свои отношения, через год после ухода софу Дайго. В муниципалитете Бункё.

– После смерти моего отосан? Десять лет назад? И ты молчала?

– Хаха. Куда смотрят твои службы? Посуди сама могла бы я ездить по три раза в месяц к Такэда и ночевать у него, будь я невестой, а не законной женой? Это сейчас я сижу дома, потому что Чжуна «проснулась» и мне надо в первую очередь проследить за её социализацией в обществе. А так-то, вспомни, я из Японии и не выезжала…почти. Только по делам.

– Но почему ты до сих пор не сообщила мужу, что у вас с ним есть дочь? И почему, всем нам, говорила, что вы не женаты? И тот, тоже…конспиратор! Молчит, как убитый!

Вот после этого вопроса, ХёЧжин, «ледяную статую», как её прозвали подчинённые, железную бизнесвумен, с лёгкостью перешагивающую через «трупы» конкурентов, прорвало. Прорвало впервые за пятнадцать лет. Такой чисто девичей истерики, Миоку совершенно не ожидала!

– А…а…это вы во всём виноваты-ы! – разрыдалась вдруг ХёЧжин, теснее прижимаясь к плечу Миоку. – Вы-ы! И ваши дурацкие традиции-и-и! Вне…ик…внебрачный ребё-о-онок! По…позор семьи-и! Ку…куда смотрела ваша мать? И-и-и…! Весь…ик…весь мир давно живёт по-другому, а мы всё…ик…на мо…хлюп…на могилы предков оглядываемся-а! А она…она смотрит сквозь меня, а я…Чжуна, Чжуна. А она…хлюп…внимания не обращает! А у меня…работа-а-а! Бизнес! Ку…куда деваться…я и сдала её в пансионат…А…а…аппа…а…асёл!

– Ну, тише, тише, успокойся, девочка моя, – легонько похлопывая ХёЧжин по руке, уговаривала Миоку.

– И Такэда…ик…хлюп…а…асёл! – не слушала уговоры девушка.

– И МёнСу, осёл, – послушно повторяла Миоку. – А Такэда мой, вообще – аслищще! Но всё же, почему ты ему не сказала про дочь?

– А назло! – хлюпнула носом мусумэ.

– Э-э…с логикой не поспоришь, – хмыкнула хаха. И вдруг… – Погоди! Что ты про пансионат сказала?

– А что я могла сделать? Няньки не справлялись, у меня работа, куда мне было деваться? – подуспокоившись и изредка хлюпая ответила девушка. – До четырёх лет, она была со мной, а дальше…

– Ты хочешь сказать, что с четырёхлетнего возраста и…когда ты её забрала?

– Чуть больше месяца назад. В конце января.

– То есть одиннадцать лет, – проговорила Миоку голосом, которым можно было заморозить Антарктиду, – моя внучка безвылазно провела в закрытом пансионате?

– Почему, безвылазно? – ХёЧжин отодвинулась от Миоку и поёжилась, передёрнув плечами. – На выходные – когда могла – и на каникулы я забирала её домой.

– Угу. И ни АнГи, ни МёнСу, ничего не предпринимали?

– Омма, якобы была не в курсе. А аппа, ты же сама уже знаешь…

– Но через год-то он всё выяснил? Почему и тогда ничего не делал?

– Он спонсировал пансионат для детей-аутистов. Как и я.

– Аутистов? Чжуна была в закрытом пансионате для душевно больных⁇!!

– Нет, хаха. Аутисты и душевнобольные это разные патологии.

– А как она вообще туда попала? И ты что-то говорила, насчёт «проснулась». Прости я тогда не обратила внимания.

– Аутисты, это «люди в себе». Интроверты. До остальных им нет никакого дела. Они живут в своём, внутреннем мире. Им там хорошо и комфортно. А «просыпаясь» они как бы открывают для себя внешнюю реальность. Но это не сумасшедшие или душевнобольные. Аутисты очень умные люди. Часто намного умней и талантливей, обыкновенных.

– Н-да? – с сомнением покачала головой Миоку. – А почему Чжуна вообще родилась с такой патологией? В нашем роду рождаются здоровые дети.

– Ой, хаха, а то ты не знаешь историю моей помолвки? – хмыкнула ХёЧжин. – ХеМин была пьяна, Такэда практически невменяем…на радостях.

– Это, что же получается? – спросила Миоку, – У ребёнка с обеих сторон, родители и ближайшие родственники, занимают верхние строчки в журнале «Forbes». А она проводит детство в закрытом пансионате? Вдали от родных? Среди чужаков? – Миоку снова начала заводиться. – У меня появляется всё больше и больше вопросов к твоей омме, мусумэ!

– Омма, пыталась сделать всё, что могла, хаха. Мы даже поругались. Это я ей запретила говорить о Чжуне. Иначе пригрозила, что она вообще никогда не увидит соннё.

– Я тебя не виню, дочка, – мягко ответила Миоку на выпад ХёЧжин. – Ты и Такэда, всегда будете для меня детьми. А дети не должны отвечать за глупости родителей.

– Но омма…

– Твоя омма, мусумэ, старшая женщина в роду! И она обязанна была найти выход из создавшегося положения!

– Но аппа…

– Даже если это положение, создал мужчина. Тем более! Мужчины на то и существуют, чтобы создавать нам проблемы. А мы должны научиться находить лазейки и выпутываться из них! Это они думают, что управляют семьёй. На самом деле мой Йошира ест из моих рук. Твой аппа, такой же. Поэтому и спрос, с АнГи!

– А ты сама, хаха? Ты же сама призналась, что я под твоей негласной опекой с семнадцати лет! Как же ты поверила россказням абоджи и не проверила, что на самом деле случилось в роддоме? И Такэда знал! Когда выяснилось, что ХеМин беременна, омма ведь сообщила вам?

– Твой муж, винил себя во всех смертных грехах, дочка, – печально ответила Миоку. – ХеМин искусно скрывала свою беременность, и от АнГи эту новость, мы узнали буквально накануне родов. Такэда был в России, открывал дополнительные мощности где-то в Сибири. А моих людей в родовое отделение, не пустили. А потом я год была в трауре.

– Вот поэтому я Такэда ничего и не сказала! Ты заметила, хаха, что когда надо, наших мужчин никогда не бывает рядом? То они в России, то во Франции, то ещё где? Один аппа прибыл вовремя, да такую кашу заварил, что мы пятнадцать лет расхлебать не можем!

– Всё образуется, мусумэ, – Миоку снова привлекла ХёЧжин к себе и уложила её голову на плечо. – Всё образуется. Только я согласна с тобой. Такэда пока ничего не скажем. Пусть помучается. Действительно, когда мы в них нуждаемся их никода нет на месте!

– А как же Майко?

– Майко я сказала, что ГопСо твоя приёмная дочь.

– Ну, тогда ладно.

– Оставим пока в покое наших мужчин, – задумалась Миоку. – Что мы-то дальше делать будем? А, мусумэ? Ну с тобой-то всё понятно. Ты, хаха, омма. А я? А АнГи? А Айано, наконец? Ведь если только она узнает…Ты же знаешь её характер. По большому счёту, именно она создала всё то, чем мы владеем! Да я же вылечу из-дому, впереди своего визга! Вслед за Йошира! Вольно или невольно, мы поступили с магомусумэ по-свински. Как она узнает, что в этом мире она не одинока? Не считая тебя, конечно? Что у неё есть большая семья, которая её любит и готова заботиться о ней?

– Не знаю, хаха. Она только месяц как осознала самоё себя. Оммой меня зовёт. Ты не представляешь какое это счастье, видеть здоровую дочь! Любить её, спорить, смеяться, наказывать! Да-да и это мне приходится делать! Если бы ты только знала, какая она непослушная! – слово «непослушная» ХёЧжин произнесла с таким восторгом, что Миоку стало завидно. – Дай мне насладится, хаха, своим материнским счастьем!

– Ну хорошо…не знаю как АнГи, но я с семнадцати лет воспитывала тебя и учила не быть эгоисткой, – с намёком ответила Миоку.

– До конца этого года, – поняла намёк ХёЧжин. – А потом всё ей расскажем. Ну пожалуйста, хаха.

– Хм. Я подумаю. И ещё, что это за школа «Сонхва»? Зачем она ей? Я понимаю Майко. Она младшая наследница второй ветви. С неё спрос невелик. Пусть себе, балуется. Её удел хорошо выйти замуж. Но Торанэко? Она основная наследница всех активов и ресурсов обеих семей! Через десяток-другой лет, на её плечи ляжет как ваша финансовая империя «Favorite-group», так и наша «Toyota-Cars' „и в придачу дочерняя“ "Lexus''. Ей нужно учиться в школе с соответствующим уклоном. Математика, прежде всего. А она в "Сонхва»!

– Не скажи, хаха, – ответила ХёЧжин. – Ты слышала какую музыку она пишет?

– Да. Музыка конечно прекрасная, но какое отношение это имеет к делу?

– Самое, непосредственное. Она уже, в пятнадцать лет, – мировая звезда! О ней заговорили все мировые СМИ. Её музыку требуют самые престижные музыкальные площадки! Два известных на весь мир дирижёра, едва не подрались из-за неё на экзамене. Неделю назад за ней приезжали из Sony Music и из UMG. Самых крупных мировых лейблов.

– Да, – с улыбкой согласилась Миоку. – Наша Майко от неё без ума! Кстати, что-то подозрительно тихо у них наверху. Надо бы проверить…Позже. Ну? И что ты думаешь по этому поводу, мусумэ?

– Я думаю, что если так и в будущем продолжиться, а сомневаться не приходится, по её словам её просто распирает от музыки, то через десяток-другой лет, наши активы и ресурсы, покажутся жалкой лужицей по сравнению с океаном её состояния!

– Ты в этом уверена? – с сомнением спросила Миоку.

– А ты, просто загляни в интернет и посмотри на объём продаж её музыкальных клипов, это просто какое-то сумасшествие! Особенно по поводу классики! Вот уж и сама не думала, что в современном мире, так будут раскупаться её произведения. А ты знаешь, что Ли СуМи, разрешила звать её онни? Ли СуМи! И даже в клипах её снимается! – ХёЧжин подошла к компьютеру на столе и включила ремикс Айко Айко. – Сама смотри!

– Впечатляет, – Миоку закрыла комп. – Да, – повторила, – Впечатляет! И всё равно, на сегодняшний день я других наследников кроме Торанэко не вижу. Придётся ей и экономику и финансы изучать. Но это уже её отосан постарается.

– Чичи, – хихикнула ХёЧжин.

– Аппа, – подтвердила Миоку и сменила тему:

– А за что ты наказала мою магомусумэ, ХёЧжин?

– О-о, это интереная история, – улыбнулась ХёЧжин. – Помнишь, как-то собо Айано, рассказывала, как она оказалась в Токио? И как раньше она танцевала в припортовых кабачках Нагасаки перед гайдзинами? И как бежала перед бомбардировкой? Про любовь с французом и драку с англичанином?

– Да. Я не раз слышала эту историю от неё. Кстати ты знаешь, что после войны, этот француз нашёл-таки того англичанина и вызвал на дуэль офицерской чести?

– Нет, – удивилась ХёЧжин.

– Так вот, он убил его тем же ножом, что хаха Айано выбила у англичанина из руки, когда тот её ранил! Не перевелись ещё настоящие самураи…хоть и среди гайдзинов. А наши всё больше в якудза идут.

– Которых ты с успехом перекупаешь, – усмехнулась ХёЧжин.

– Тссс! Подсудное дело! – с наигранным испугом ответила Миоку. – Человеческий ресурс, тоже ресурс, мусумэ. – Ну так, что про историю хаха?

– Ну вот. Я тоже рассказала байки собо Айано ЧжунГи. А она знаешь, что сделала? Ты не поверишь! Взяла и написала про неё песню!

– Что ты говоришь? – удивилась Миоку. – А можно послушать?

– Я тебе потом поставлю. Я ведь тайком, когда она спит, копирую всё что она пишет. Для семьи и для памяти. Но самое интересное, как она сочиняла! Представь, заходят СуМи и ИнСон в студию звукозаписи в его агенстве – это всё со слов СуМи, я-то в офисе была – и видят ЧжунГи у микрофона. Качается из стороны в сторону как змея, подняв руки, – всё это ХёЧжин проделывала перед Миоку, для наглядности, – и поёт. У ней, такая маленькая грудь! У ней три жёлтых лилии на сраке-е!

Миоку зашлась от смеха.

– Как -как? Три жёлтых лилии на сраке? Ха-ха-ха! Я у неё обязательно спрошу, есть ли эти лилии. Или когда в онсэн поедем, подсмотрю! Ха-ха-ха! У ней три жёлтых лилии на сра-а-аке-е-е! – протянула Миоку

– Уходит капитан в далёкий путь.

И любит девушку, из Нагасаки! – послышалось сверху.

Обе женщины одновременно посмотрели вверх. На втором этаже, сложив руки вдоль перил лестницы и уронив на них головы, прогнувшись стояли две девчонки, покачивая из стороны в сторону своими задницами и периодически ударяя ими друг о дружку.

– Ой! – подскочила ЧжунГи, когда Майко ущипнула её за бок.

– Ай! – подпрыгнула Майко, когда в ответ, я с размаху врезал ей по жопе.

– Познакомились, значит. Подружились, – констатировала Миоку. – И долго вы тут стоите?

– Да как бы не с начала вашего разговора, – ответила Майко.

– И что?

– Что? Что, – не поняла розововолосая.

– Что вы думаете о сложившейся ситуации? Майко?

– Собо, следи за моей мыслью.

– Ну-ну.

– ГопСо, мировая звезда, Майко, двоюродная сестра. Тебе это о чём-нибудь говорит?

– Сонхва, – добавила Миоку.

– В точку! – улыбнулась Майко. – А остальное меня не интересует.

– А ты, Торанэко? – посмотрела на меня…собо. Спрашивала она кстати на японском.

– А мы с Майко собрались в магазин музыкальных инструментов, – ответила ЧжунГи. – В тот самый.

ХёЧжин всплеснула руками.

– Опять? А что ИнСон скажет?

– А мы не играть! Мы гитару мне покупать будем! А то у Майко есть, а у меня ещё нет! Она собралась какую-то херню на экзамене лабать. Мне не понравилось. Придётся ей что-то нормальное накатать. Будем заниматься.

– Тталь! Что за выражения?

– Прости омма, – я поклонился. – Больше не буду.

– Ты видела, хаха? – картинно развернулась омма к бабке…какая там бабка, мне б такую, да «туда». – А ты спрашиваешь, за что я её наказываю!

– Верно, – строго посмотрела на меня собо. – Торанэко, следи за своим языком!

– Да…хальмони, – перешёл я на корейский. – Спасибо, что заботишься обо мне, хальмони.

И тут из моего рюкзачка показалась голова Никотины.

– Миу! – защитила она меня.

– Ой какая прелесть, – размякла бабка. – Иди ко мне моя хорошая, – просюсюкала она путая японские и корейские слова. И «прелесть» пошла! Ну и ладно! Обойдёмся! – Торанэко, там внизу, тебя ждёт сюрприз. Не удивляйся, это мой подарок. Всё, дети, бегите. – Собо уткнулась носом в розовую шёрстку Никотины, не обращая на нас никакого внимания. – Так, что ты говоришь? Она любит безалкогольное пиво? – спросила она у оммы, когда мы с Майко, уже выскакивали из квартиры.

А на парковке меня ждал

Тонированный, бронированный, максивэн…розового, блин, цвета! «Lexsus». Рядом с открытой дверью, невозмутимо стоял мой Шкафчик.

– Куда едем, маленькая госпожа? – спросил водила, когда Шкаф подав нам обеим руки и заняв место рядом с ним, кнопкой на панели закрывал боковую дверь.

– В магазин…тот самый.

– Понял, – он нажал на ещё одну кнопочку и машина завелась. А я вынул из кармана безрукавки телефон.

– Йобосейо, онни. Ты где? – спросил я СуНа.

– В агенстве, ГопСо-ян, – услышал нервный ответ. – Тут после нашего выступления, настоящий балаган.

– А что такое? – удивился я.

– Репортёры оккупируют агенство. В кабинете сабонима, не протолкнуться, – зашептала она в трубку. – KBS, SBS, MBS и прочая мелочь…мы сейчас подписываем целый пакет договоров! Я как твой личный менеджер, обязана присутствовать!

– Так поздновато уже, онни! Да и… хвесик у вас!

– Да какой там хвесик! – с чувством ответила она. – Даже поляну накрыть не успели, как эти…налетели! Это у айдолов и трейни, хвесик. А у нас самая работа!

– Онни, я короче еду сейчас в тот магазин…

– Что? Опять играть? Ты сдурела? Сабоним нас с тобой прибьёт!

– Да не, просто гитару покупать…но может и сорвусь, – пришло мне в дурную голову потроллить онни.

– Стоять! – рявкнула она. Было слышно как в кабинете сабонима все примолкли. – Сбрось мне локацию и жди!

– Хорошо, – я даже испугался. – Сейчас скину.

– Что там, СуНа? – услышал я отдалённый голос сабонима.

– Там это…босс. ГопСо…снова едет в магазин музыкальных инструментов. Тот самый, – послышался грохот отодвигаемых стульев.

– Госпожа СуНа, можно эксклюзивные съёмки? Телеканал MBS.

– И нам можно?

– И нам?

– Контракт на месте, сумму на ваш выбор…

– СуНа, я с тобой, – крикнул босс.

– Слышала? – шепот в трубку.

– Угу.

– Готовься!

Пошутил, блин! Потроллил!

– Онни, с тобой всегда так круто? – восхищённо посмотрела на меня кузина.

– А то! – прищёлкнул я языком. – То ли ещё будет!

Мы стояли и ждали онни. Наконец, рядом взвизгнули тормоза и через минуту дверь открылась. С улицы потянуло теплом. Весна. СуНа вскочила на подножку проигнорировав руку Шкафа.

– Чего тебя снова несёт в тот магазин? – сходу набросилась она на меня. – Что тебе дома-то не сидится?

– Познакомься, онни, – я кивнул в сторону Майко. – Моя кузина из Японии. Майко Таёда.

– Таёда? – переспросила Суна, частично знакомая с моей биографией. – Та самая?

– Да.

– Аньон хасейо, Майко, – постаралась приветливо улыбнуться онни. – Я Пак СуНа, личный менеджер твоей сестры.

– З…здравствуйте, госпожа Пак СуНа, – заробела Майко. Ну, понятно. Перед ней целый личный менеджер!

– Можешь звать меня, СуНа-сонбэ.

– Да, СуНа-сонбэ. Спасибо. СуНа-сонбэ.

– Мы едем в магазин покупать мне гитару, – отчитался я. – Майко сдаёт экзамен по специальности в школу Сонхва. Я ей помогаю.

– Хм. Сдаёт Майко, а гитару покупаем тебе? – удивилась онни.

– Да, – обрадованно сказал я. – Мне. – Я вынул телефон и показал СуНа, нотную запись. Пока тебя ждали, я успела кое-что написать. Потом я сыграю, а Майко начнёт разучивать.

– Но, насколько я помню, экзамены до пятого числа? – засомневалась онни. – Как твоя кузина, успеет выучить произведение к экзамену.

– А-а, – легкомысленно отмахнулась ЧжунГи. – Там не сложно. Успеет. Эм…ну не поспит три дня!

Майко фыркнула.

– Ачжоси, – обратилась онни к водителю. – Магазин закроется через полчаса.

– Успеем, – ответил водила и прибавил газу.

Так быстро я ещё никогда не ездил! Мы проскакивали светофоры, визжали тормозами, обгоняли машины и справа и слева, подрезали. Но в без двадцати десять вечера остановились у магазина.

– Камсахамнида, маленькая госпожа, – сказал мне вдруг водила. Я непонимающе уставился на него.

– Я такого драйва, наверное ещё с войны в Ирак…э-э…давно не испытывал, – вовремя поправился он. Но я понял. – Совершенно не жалею, что начал работать на вас. С вами, хотя бы не скучно.

– Э-э, – не нашёлся я что ответить, и просто кивнул. Однако, приятно, что ни говори!

Как бы мы не спешили, а у телевизионщиков водители наверное ещё круче, чем мой. Ну а что? Волка, как говорится, ноги кормят. Весь зал магазина был уставлен телекамерами, а встречал нас, напоказ, сам его владелец. Ким ЧжиХа, если не ошибаюсь?