Текст книги "Легкое отклонение от канона. Или гоп со смыком по-корейски (СИ)"

Автор книги: esteem

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 29 страниц)

– Хорошо, – говорил ИнСон. – Предлагаю послушать. И достал флэшку с Вивальди.

– Хм, оригинально, – заметил ХёнСок. – А ещё что-нибудь есть? Похожее. И вообще-то эта музыка не ГопСо.

– Нет, – ответил ИнСон. – Это так сказать пробный вариант.

– Я такой вариант, допустим в машине с удовольствием бы слушал, – сказал ХёнСок и вопросительно посмотрел на меня.

– Так всего два дня прошло, – удивилась ЧжунГи выжидательному молчанию.

– Уверен, что ты за два дня уже что-то сделала своё, – улыбнулся этот искуситель.

– Хорошо, – вздохнула девчонка. – Только давайте в нашу студию пройдём. Здесь рядом. И учтите, испонение будет вживую мы не успели записать.

– Музыка твоя? – спросила рыжая женщина, незаметно подкравшаяся к нам. Ну точно – лиса!

– Моя.

Гости с интересом рассматривали как мы рассаживаемся по местам. Сзади за установку села Мина. Слева от неё встала Майко с бас-гитарой. Справа я сел за свой синтезатор. Перед Миной расположились ЫнЧу и Арым с виолами. Ещё перед ними СоРи И ЁХэ с альтами, ну а впереди, все остальные скрипки включая и Дани с Айрин.

– Небольшая пьеска. Менуэт, – объявил я.

https://www.youtube.com/watch?v=tbJLi2B9QTY Adya Classic Vol 1 04 Menuet( Ну нет в рутубе)

Я с удовольствием наблюдал вытянутые лица гостей и айдолов. А ещё было приятно видеть с каким наслаждением играют мои онни. Особенно Мина. Та вообще улетела в горние выси!

– Я в доле. UMG в проекте! Возражения не принимаются, – заявила наглая кумихо, когда музыка смолкла.

Глава 20

– Мам, ну колется! На улице уже тепло, зачем мне шерстяные гольфы! – капризничает ЧжунГи стоя в спальне перед зеркалом.

– Терпи, тталь! Не спорь с матерью! Днём тепло, а под вечер может и похолодать. Весной в Сеуле погода непредсказуема!

– Ну, мам.

– Терпи я сказала!

– Ну, мам. Лифчик жмёт!

– Жмёт, потому что у тебя грудь подросла. Сейчас поправлю.

– У-у.

– Не укай, одеваться положено, по форме.

– Зачем вообще этот лифчик дурацкий!

– Подрастёшь, узнаешь.

– Мам.

– Ну, что ещё?

– Трусы натирают.

– Где? Покажи.

– Вот, – девчонка задрала подол короткой, тёмно-синей юбки. Потом сунула палец под трусики и подвигала там. – А-а. Нет. Это подкладка завернулась. Я поправила.

– А где защитные шортики? – всплеснула руками ХёЧжин.

– Какие ещё, защитные? – удивилась ЧжунГи.

– Чжуна, где шорты?

– Какие шорты, мам?

– Защитные, идиотка!

– Я в школу иду, а не в хоккей!

ХёЧжин, зарылась в шкафу дочери.

– Вот, – через минуту она вынула из бардака, что царил у дочери в вещах, чёрные, короткие, эластичные шортики. – Надевай!

– Ну и так, жарко! Гольфы колются! Теперь ещё и эту синтетику напяливать! Нахрена они вообще нужны? Ай!

– Я тебе сейчас поругаюсь!

– Больно!

– Ничего, я сейчас тебе ещё одну лилию нарисую, ремнём! Привыкла у себя в агенстве выражаться? ИнСон с тобой справиться не может? Может хальмони Миоку позвать? Чтоб тебя такую королеву в школу нарядить?

– Принцессу, хи-хи.

– Нас ещё не внесли в реестр императорской семьи, – ответила омма.

– Бюрократия? – поинтересовалась тталь.

– Не знаю. Вот прилетит твоя собо, всё расскажет.

– А она, что? Улетела? – не поверила Чжуна.

– Представь себе. Пока вы с Майко были заняты своей порнографией на северной границе, собо улетела домой. По делам. Скоро вернётся.

– Почему сразу порнографией? – обиделась ЧжунГи.

– Потому что! На весь мир нас ославила! Кто тебя просил сниматься на камеру голой? А?

– Я не голая была! Я боком стояла! И сиськи руками прикрывала!

– Сиськи прикрывала? – разозлилась ни с того ни с сего ХёЧжин и вдруг, ка-ак жахнет ладонью под всё ещё задранный подол юбки дочери!

– Ай! А-я-яй! – заверещала та.

– А ну, надевай шортики, эксгибиционистка! Порнозвезда недоделанная! Сиськи она прикрывала! Зато всё остальное напоказ всему свету выставила!

На этот раз я промолчал Ну его! Что-то с оммой последнее время происходит. Настроение скачет каждые пять минут…Постой-ка-постой-ка. Она ведь не?…Или уже?

– Омма, что у тебя с настроением? – подозрительно спросила тталь. – Ты то смеёшься, то злишься, то плачешь. Да-да. Я видела, не отрицай!

– Не знаю, – мрачно буркнула ХёЧжин.

– Омма, – вкрадчиво продолжила ЧжунГи. – А тебя не тошнит часом, по утрам?

– А ты откуда знаешь? – удивилась ХёЧжин. – Тебе тоже было сегодня после завтрака плохо? Может надо ДаСом предупредить, что доставщик привёз некачественные продукты?

– Нет, омма. Со мной всё в порядке. Я хорошо покушала. Лучше ответь, когда у тебя последний раз были месячные?

– ЧжунГи, нахалка! – вновь возбудилась родительница. – Как тебе не стыдно вообще говорить на такую тему с матерью?

– Мам. Просто ответь.

А ведь она не знает! Подумал я. Она же никогда не рожала!

– В начале января, – хмуро бросила она. – За две недели до того, как тебя привезла из пансионата.

– А в Японии когда последний раз была? У аппы? – продолжает лезть с вопросами Чжуна.

– Когда, когда, – омма наморщила лоб вспоминая. – Когда я вернулась, на следующий день ты из «сумрака» вышла.

– Омма, – серьёзно сказала дочь. – Тебе нужно обязательно показаться врачу.

– Ты думаешь я заболела? – испуганно спросила ХёЧжин.

– Я думаю, тебе нужно обратиться к врачу, омма. И лучше к гинекологу.

ХёЧжин растерянно посмотрела на дочь и густо покраснела.

– Ты…ты считаешь… – не договорила она.

– Я надеюсь, – улыбнулась Чжуна.

ХёЧжин быстро подошла к дочери и крепко её обняла.

– Прости, доченька, – всхлипнула она и погладила девчонку по тому месту куда той не так давно, конкретно так прилетело. – Очень больно?

– Не, мам. Всё нормально. Ты не виновата, это всё гормоны, – успокоила её ЧжунГи.

– Как у тебя? – хихикнула омма в макушку дочери.

– Как у меня, – согласно кивнула та.

– Давай собираться, а то опоздаешь в школу, – ХёЧжин разжала объятия. – И шортики не забудь.

– Уже надела, – уверила её ЧжунГи. – Только всё равно не понимаю, зачем они нужны. Они же синтетические. «Там» всё со временем взопреет, вспотеет и…и завоняет, не дай богиня! – девчонка указала глазами вниз.

– Ничего «там», – ответила омма, – не взопреет и не завоняет! Это специальные шорты, чтобы «там» ничего не застудить и не поранить. А если какой-нибудь нахал, задерёт тебе юбку, то ничего нового не увидит. Все айдолы и трейни твоего агенства носят такие шортики, даже во время физических упражнений. И никто ещё не жаловался на пот или неприятный запах.

– Да?

– Можешь спросить у своих онни. Я кстати тоже ношу, – мама чуть приподняла край своего дорогого платья. Точно! Такие же как у меня, только серо-зелёные под цвет одежды. Хм, но при встрече с аппой, они ей не помогли. Не…лучше промолчу, а то опять выхвачу люлей!

– Пиджак неудобный!

– Не ври! С тебя мерки снимали!

– Значит пошили неправильно!

– В моём ателье? Для тебя? Думай, что говоришь, нахалка!

– А чего он жёлтый?

– Под цвет твоих глаз, – хмыкнула омма. – Ну и заодно, согласно школьным требованиям.

– Рубашка, с дурацким воротником, галстук кривой! – продолжала по инерции ныть ЧжунГи.

– Рубашка в соответствии с правилами, галстук я сейчас поправлю. И вообще! – возмутилась омма. – Кто у нас беременный. Я или ты? А ну марш в школу!

Да. Наконец я еду в школу. Сподобился на старости лет. После вчерашнего бурного заседания в малом зале консервато…агенства, сабоним милостиво отпустил своих подданых, сиречь айдолов по своим местам согласно трудовому расписанию. Я в расписании числился эдаким свободным электроном, мог на своё усмотрение прилепиться к любому атому. Но, я прилепился к Шкафу и поехал домой. Благо два дня заточения прошли. Целый день, валял дурака. То есть дуру Никотину. Мы с ней устроили настоящий погром в отдельно взятой квартире. Я кстати наконец-то выяснил размеры нашего вигвама. Впечатляет! Через час наших догонялок, я натуральным образом заблудился! И уже было подумывал вызвать МЧС, чтоб меня вывели к людям, но вовремя заметил розовый хвост, который и послужил мне нитью Ариадны.

Заметив меня с Никотиной на шее, рабовладелица…э-э…домоправительница ДаСом, только ухмыльнулась и вызвала-таки бригаду. Но не МЧС а клининга.

Сейчас кошка посапывает на своём законном месте у меня за спиной в мягкой и тёплой подкладке моего рюкзачка, который и куплен кстати, исключительно для неё(это она так думает). А я по дороге в школу, пытаюсь анализировать прошедшие события.

Во-первых: За каким, спрашивается, лешим приезжали оба дирижёра? Чтобы меня поддержать в случае чего? Не верю. Вот за какими-нибудь плюшками – поверю на сто процентов. А какие могут быть плюшки в музыкальном агенстве, где числится в качестве трейни(договор о моём айдольстве ещё не готов) композитор новой, как сегодня модно выражаться в околомузыкальных кругах, классики? Правильно. Новые произведения. Значит приехали не поддержать меня и айдолов агенства, а клянчить у ИнСона ноты. Хе-хе. Пусть их. Сабоним любит поторговаться. Ему бы не агенством, ему бы финансами заведовать.

Во-вторых: Чего приезжал Ян ХёнСок? Защитить своих айдолов? BlackPink? Так им всё равно ничего не грозило. Что им может сделать ИнСон? Штрафами обложить? Чушь! Там девчонки ушлые! Сами кого хошь обложат…обкладут! На меня посмотреть? Возможно…хотя у ХёнСока совсем другое музыкальное направление. Чистый k-pop. Но он сам сказал, что мою классику в эстрадном исполнении с удовольстием слушал бы в машине. И о чём он после трудового собрания рабочего коллектива, шушукался с ИнСоном? В окружении своих айдолов?

В-третьих: Лиса-кумихо. Оказывается её зовут Викки Ренуа. И она исполнительный директор одного из самых крупных в мире музыкальных лейблов. UMG. Вот ведь повезло девке с именем. Викки Ренуа. Каково? Недаром я не хотел с ней встречаться. Она обозвала меня…уточкой! Меня! Кондора! Кондору? Кондорку? Кондориху? Тьфу! Совсем запутался. Короче, меня обозвали кряквой! И сдаётся мне эта кумихо, нацелилась меня сожрать. Не зря же она ИнСона своим рыжим хвостом обмахивала! А ну, как она мой контракт трейни у него перекупит? ИнСона я хоть изучил, знаю как с ним общаться и где можно надавить, а где луше не стоит нарушать границу дозволенного. А эта? Поди знай что у неё на уме. Вот получит мой контракт, сразу обруч на шею, цепь к мачте и весло в руки. Греби уточка! Только веслом двигай почаще и загребай поглубже! И ничего не докажешь. Контракт!

В-четвёртых: Ли ХёнСу. Директор школы. Вот где удивил, так удивил! Ведь прекрасно знает, причину моего пропуска предшкольной линейки и первого учебного дня. ИнСон лично его предупредил, что не выпустит меня из агенства. Но нет, он припёрся, чтобы предьявить претензии мне! Дескать, почему пропускаю занятия? На моё место сотни учеников найдутся! Ну я в горячке и предложил ему набрать эту сотню вместо меня! Он наивный думал, что я сейчас в реверансах перед ним распластаюсь? Или же это такая манера намекнуть мне на откупные? Типа получить композицию напрямую от производителя, минуя посредническую контору в лице ИнСона? Так ведь он же должен знать, что это прямое нарушение контракта с моей стороны? Или ему пофиг? Единственное, что он сказал правильно, так это приехать чуть позже начала занятий, чтобы своим присутствием не создавать ажиотаж среди школьников. Ладно, это сегодня. А завтра? А после завтра? Я всегда должен буду опаздывать?

Ладно, с этим разберёмся, а вот то, что меня начинает бросать из стороны в сторону, это не хороший сигнал. Хвататься сразу за всё – не получится. Нужно сесть с сабонимом и обговорить план работ. Ну или самому составить. Ведь свободу действий для меня он так и не отменил, несмотря на все мои закидоны. Вот и думай тут, а нужна ли мне эта кумихо? UMG, это конечно круто, но мне это надо? Меня и дома прекрасно кормят…в столовой стаффа. И вообще…как говорится, где родился, там и пригодился. Но…посмотреть мир охота. И все эти местные заморочки с поклонами и вековыми традициями, я начальник – ты дурак…Вот и пример с директором школы напрягает. Дилемма, однако. Хотя…чего я вообще решил, что лиса приехала по мою душу? Может она отбить ИнСона хочет у СуМи-онни? Мне пока никто кусок сладкого пирога не предлагал, чтобы я гордо от него отвернулся и упал мордой в родное кимчхи! Кажется приехали…Ну что, «звезда», а слабо второй раз букварь покурить?

Телефонный разговор:

– Йобосейо, самчон Чхве.

– Аньон, сынок. Как твои дела? Как агенство? Моя внучка его ещё не разорила? Хе-хе.

– Всё бы вам смеяться, дядя МёнСу, – улыбнулся в трубку ИнСон. – Не беспокойтесь, с агенством всё в полном порядке. А ваша внучка хоть и пытается манипулировать мной, но пока тщетно.

– Ты думаешь у неё есть какой-то умысел, или она действует по чьему-то наущению? – голос МёнСу слегка напрягся.

– Нет-нет, самчон. Это чисто подсознательные действия. «Я девочка, я талантлива и поэтому мне всё можно.» Думаю, как-то так, самчон. Ну и ваша дочь, потакает ей во всём.

– Это, да. Ну…это моя проблема, сынок. Я её потихоньку решаю. Как у тебя с девушкой? Помолвку объявлять собираешься? – в голосе МёнСу послышалась тонкая усмешка.

– Я-то давно уже её прошу. Но она выставила условие – только после успешного дебюта оперы!

– Это которую пишет моя соннё? – довольно хмыкнул харабоджи.

– Да, самчон. Она уже написала её, во всяком случае, она мне так заявила. Теперь, образно говоря, сводит треки. К концу апреля ожидаем приезда Монсератт Кабалье! – похвалился «племянник».

– Ого! – изумился, дядя. – Высоко взлетела, птичка!

– Высоко-то высоко, самчон, но… – ИнСон замолчал.

– Что-то не так? – вновь напрягся харабоджи ЧжунГи.

– Да вроде всё так, но есть определённая проблема.

– Говори.

– Что вы знаете о музыкальных лейблах, дядя МёнСу?

– Знаю, что они занимаются развлекательными шоу, раскручивают артистов, музыкантов, певцов. А что?

– Да вот боюсь, как бы Монсератт приехала не к нам, а куда-нибудь… в Париж например.

– Это ещё почему? – изумился самчон. – Ты переносишь своё агенство во Францию?

– Нет, дядя – усмехнулся ИнСон. – Просто есть такой музыкальный лейбл: Universal Music Group, слышали о таком?

– Я, сынок, не слежу за музыкальными новинками. У меня просто времени на это не хватает, – ответил МёнСу. – Но про UMG, слышал. И в титрах различных зарубежных фильмов видел. И что?

– А то, что это один из самых крупных в мире музыкальных лейблов. Второй – Sony Music. Но…Sony, я так полагаю, слились и будут действовать согласно ранее подписанному контракту, за фиксированный процент.

– Что значит слились? – спросил самчон.

– Они не требуют у меня, уступить им контракт трейни.

– Трейни, я так понимаю, моя соннё?

– Совершенно верно, дядя.

– Ну, то и понятно, – задумчиво произнёс самчон в трубку. – Всё-таки японская компания. Наверное им из Токио позвонили. Из правительственных кругов…насчёт девчонки…в свете последних событий.

– Но это не помешает им исподволь, натравить на меня десяток самых крупных в мире лейблов, являющихся их дочерними предприятиями.

– Дай я сам догадаюсь, сынок. UMG предлагают тебе выкупить контракт Чжуны? Я угадал?

– Да, дядя. При этом предлагают совершенно неприличные деньги! – возмутился ИнСон.

– Сколько? – скептически хмыкнул МёнСу.

– Эта рыжая кумихо, исполнительный директор лейбла предолжила мне «на подумать», как она сказала, восемьдесят миллионов! И это ещё до концерта в школе Сонхва, который будет через две недели в честь начала учебного года. Где бенефициаром будет моя «Струнная группа» под руководством ГопСо! По договорённости со школьной администрацией, они будут выступать в финале с несколькими номерами. Я уже обзвонил все телеканалы. Представляете, самчон? Будут все! И мне уже заранее прислали эксклюзивные контракты на выступление «Струнной группы»! А также шоу, ток-шоу, различные викторины и соревнования моих айдолов, как между собой, так и с другими агенствами.

– Восемдесят миллионов… – уточнил МёнСу. – Вон?

– Евро! И это только «на подумать»!

– За мою соннё? – хмыкнул харабоджи.

– За неё. И это только начало! Вы сегодня будете смотреть премьеру на канале «Нейшенел географик»?

– А что там такого? – полюбопытствовал МёнСу.

– Там сегодня начинается цикл фильмов под общим названием «Тяжёлая поступь цивилизации». Так вот, по заказу кинокомпании снимавшей этот фильм, «Парамаунт Пикчерс», ЧжунГи обеспечила всё музыкальное сопровождение. Включая основной саундтрек, несколько клипов с Лео Рохасом и один отдельный клип. Кстати вчера вечером я получил от американцев извинения за то, что этот отдельный клип они поставили в самом конце фильма. После четвёртой, заключительной серии.

– А почему?

– Дело в том, что фильм рассказывает о завоевании обеих Америк. И в той части где рассказывается о завоевании Северной Америки, постановщики фильма без купюр и прикрас, показали весь ужас истребления коренного населения белыми переселенцами. Так как фильм имеет политическую подоплеку, то премьерный показ прошёл в здании Конгресса США. Так вот, конгрессмены, натуральным образом ужаснулись деяниями своих предков, а посмотрев клип, ужаснулись ещё раз и сказали, что современный американский обыватель их не поймёт. Оказывается, какой-то умник в титрах клипа указал, что это достоверные портреты девушек из племени Вийот. Замученных, изнасилованных и убитых переселенцами. Разгорелся скандал, и клип перенесли в конец четвёртой серии, где всё уже хорошо и показаны современные условия жизни индейцев США.

– И ты думаешь…

– Я подозреваю, дядя, – невежливо перебил МёнСу, разгорячившийся ИнСон, – что этот «умник», наша с вами знакомая трейни. Которая, кстати сама в клипе снялась совершенно голой!…Ну если исключить ракурс съёмки прикрытые руками «прелести» и перья на голове! Уж лучше бы она ими свои шедевры писала.

– А было что прикрывать? – усмехнулся МёнСу.

– Я вам сейчас перешлю клип. Сами посмотрите! И ещё, ХёЧжин, очень не довольна этим обстоятельством.

На несколько минут разговор прервался.

– Н-да-а, – протянул МёнСу. – Музыка её?

– Её.

– Н-да, – повторил самчон. – Ты, это, сынок. Надери ей задницу как следует! Чтоб не выставляла свои мослы напоказ…оказывается и прикрывать есть… кое-что…н-да-а. Так ты чего спросить-то у меня хотел?

– Понимаете, самчон. На предварительном показе в Конгрессе, присутствовали многие предстваители музыкальных лейблов. Мой телефон разрывается от приглашений в Америку. Я взял на себя смелость и пригласил всех через две недели в школу Сонхва. На, так сказать, реалити-шоу с ГопСо и её группой. И представляете? Согласились приехать все. Составить конкуренцию UMG.

– Отлично! Тяни с ними сынок, сколько возможно. Потом продай контракт.

– Продать? – в голосе ИнСона сквозило откровенной паникой. – Продать мой лучший актив?

– Не ори! Кто тебя только воспитывал?

– Вы, самчон. Простите самчон.

– Не стоит указывать на мои недостатки, – усмехнулся МёнСу. – Только в договоре о перепродаже контракта трейни, не забудь указать, что договор распростроняется только на территории, вне границ Республики Корея. В самой же Корее, контракт трейни считается приоритетным и взаимодействие с выкупившим его лейблом, действует по остаточному принципу.

– То есть. На тебе боже, что нам не гоже? – улыбнулся ИнСон.

– Именно. А если контракт получит UMG, то в Корее он будет осуществляться по обычной схеме. В связи с наличием у вас уже существующего договора. Понятно? Постарайся вытянуть из них как можно больше!…Работорговец!

– Что вы такое говорите, самчон? Я изначально не хочу продавать ГопСо!

– Не волнуйся, она останется в Корее и у тебя в агенстве. Я позабочусь.

– Хорошо…я верю вам дядя.

– Вот и молодец, сынок. Да я всё хотел спросить, кто это такой, Лео Рохас?

– Это мой айтишник.

– Тогда что он делает в клипах моей соннё?

– Играет на разных индейских флейтах.

– Так он музыкант?

– Нет. Говорю же, айтишник. Это ГопСо сделала его музыкантом. И кстати это ещё одна большая проблема. Мне совершенно непонятно, как клипы с его участием попали в сеть.

– Может если он айтишник, сам их и выставил? – предположил МёнСу.

– Может…только как мне стало известно из достоверных источников, правительства Эквадора и Колумбии, собираются объявить его…«национальным достоянием» Южной Америки.

В классе стояла полная тишина, не смотря на то, что школа была в основном направлена на развитие творчества, точные науки в ней тоже никто не отменял. Сегодня учительница математики, госпожа Ким ЧеУ, давала новый материал. Расписав на полдоски что такое дифференциал и какое значение он имеет в жизни школьников выпускного класса(касательно Сунына), она обернулась и заметила, что один из учеников, стоит у окна и внимательно за чем-то наблюдает.

– КиБом, это что ещё такое? Ты почему не записываешь? – строго спросила она. – Или на второй день учёбы, не терпится получить десять баллов в минус?

– А? – встрепенулся парень. – Простите, учитель-сии. Просто там, – он указал пальцем за окно. – ГопСо приехала.

Через секунду, опрокидывая стулья и парты, толкаясь и напирая друг на друга, весь класс собрался у окна.

– Точно, она.

– Какая классная!

– И ничего такого…

– Не завидуй.

– Больно надо!

– Глянь какие ножки!

– Ну ты, потише ори.

– А форма ей идёт, да онни?

– Определённо.

– Интересно в каком классе учиться будет?

– Жаль, что не у нас. Маленькая ещё.

– Жаль.

– Скоро концерт. Говорят она много нового сочинила.

– У меня сестра трейни у ИнСона, она новую группу создала. Говорит такой музыки раньше не слышала.

– Хорошей?

– Говорит, огонь!

– Эй, «Гопники», – позвала класс учительница. Ребята с неохотою возвращались на свои места. – Я у неё, – она кивнула на окно, – тоже буду преподавать. Так что если будете хорошо учиться… – она не договорила, но класс всё понял и дружно встав поблагодарил преподавателя.

Ага, не создавать ажиотаж! А если он сам создаётся? Как в том фильме…не помню…ну-у, где мужик к пленнице зашёл с подносом шампанского и фруктов, а вышел с цветком на ухе.

– Ничего же не сделал! Только вошёл!

Вот так и я. Ничего не сделал, только из розовой «бамбины» вышел…Иду в учебный корпус, Шкаф лениво отмахнулся и остался стоять у машины. Мол ты тут в безопасности. Ага! В безопасности! А вдруг как в той песне…и разрывали прям на сувениры, довольно дорогие пинджаки…Или я себя накручиваю? Ладно. Идём. Идём и дрожим. Но грабками в окна машем. Потому как там – лица. Что-то кричат, но я не слышу. Окна закрыты, потому как март это не май. Вот и входные двери.Уфф. Мне нужен третий этаж, помещение 19 А. Ха я так понял, что этот класс выходит окнами в школьный двор и с улицы меня никто не видел. Ну и слава, богу. Стучусь…

– Можно? – робко спросила ЧжунГи приоткрывая дверь и просовывая любопытный нос в образовавшийся проём.

– Ну входи, уже. Пропажа, – усмехнулась учительница. Молодая женщина, возраста оммы девочки.

– Аньон хасейо, – ЧжунГи вошла и поклонилась. В классе стояла полная тишина, переходящая сначала в удивлённую, затем в изумлённую, а после в ошеломлённую.

– Меня зовут… – дальше она договорить просто не успела.

– А-а-и-и-у-у-и-и!! – раздался восторженный вопль двух десятков глоток. – ГопСо-о-о-!!! – на дисциплину в классе, на несколько минут было положено, забито и забыто. – ГопСо!! У нас! А-а-а! Мы самые крутые!

В класс ворвался директор ХёнСу.

– Что? Что случилось? – встревоженно выкрикнул он, глядя на учительницу, но потом заметил причину криков. – А-а. ГопСо! Явилась наконец-то. Не создавай, ажиотаж, я же просил, – недовольно заметил он. – Вон у окна есть место. Садись и готовься к уроку.

– Спасибо, что заботитесь обо мне, сонсенним, – поклонилась девчонка и отправилась на своё место.

– Дети, – сказал директор. – ГопСо такая же ученица как и вы. Поэтому не нужно так восторгаться. Принимайте её как свою одноклассницу. Уважаемая Чон МиЧо, моя помощь нужна? – спросил он учительницу.

– Нет, сонсенним. Благодарю вас, – женщина поклонилась.

– Хорошо. Продолжайте урок, – директор вышел из класса.

– Итак, класс, – с улыбкой сказала преподаватель, – у нас пополнение. ГопСо ты уже устроилась?

– Да, учительница-сии.

– Хорошо. Продолжим наше знакомство. Меня зовут Чон МиЧо. Я буду преподавать вам корейский язык и литературу. А также и японский язык и литературу. Я родилась в Японии и прожила там до окончания старшей школы. Мои родители дипломаты. Затем мы переехали на Родину и я закончила Йонесай. Филологический факультет. Вела аспирантуру, а после перевелась к вам в Сонхва. Сегодня у нас первый урок, вчера как я понимаю, был короткий школьный день. Но сегодня у нас начинается настоящая учёба. Давайте вначале познакомимся. Итак, – она заглянула в журнал. – Кто у нас первым по списку?

Но тут девчонка принялась доставать учебник и тетради и как всегда первой вытащила Никотину…Опять переполох…

Блин…учиться мне всё же не дали. Только всё успокоилось, только Никотина побывавшая у всего класса на руках залезла обратно в рюкзачок, как дверь в класс распахнулась и на пороге появился смущённый отчего-то директор, за ним два мужика средних лет, европейской наружности и…Катя Найтли.

– Хеллоу, – сказала она ошалевшему от такого наплыа знаменитостей классу. – Где моя Джипси?

Из рюкзака снова появилась розовая мордочка и сказала:

– Миу! – типа вот она, я.

– Тебя я знаю, ты её кошка, – серьёзно ответила американка и посмотрела на меня. – Ага. Розовые волосы в наличии…

– Не факт, – на чистейшем американском отвечала девчонка. – Вон у Майко тоже розовые волосы.

Катя посмотрела на мою кузину. Совсем забыл, что она тоже в моём классе. И в отличие от меня школу начала посещать вовремя. Во время первой репетиции «Струнной группы», она сказала, что приняли её очень хорошо. Ведь она трейни и уже участница Quartz Seal. Узнали её сразу и фанатов у неё тоже хватает. И своя фанбаза есть. Кстати её фанклуб оказался более предприимчивым чем мои «Гопники», они сами написали в агенство с просьбой начать выпуск мерча. Или же они сами согласны и выпускать и распространять, делая отчисления агенству. Повидимому у неё фанаты не из бедных. Сейчас она вся такая важная сидит в окружении своих поклонниц.

– Майко? – переспросила Катя.

– Моя кузина, – подтвердил я.

– Кузина⁇ – ахнул класс. – Так она же японка!

– И тем не менее, – сказал я улыбаясь.

– Так ты тоже, что ли? – спросил мой одноклассник. Имя ещё не успел узнать.

– Я наполовину. Омма, кореянка.

– Вот это номер! – парень тут же отвлёкся на свой телефон. Остальные глядя на это дело, тоже полезли за гаджетами. Директор нахмурился а госпожа МиЧо поджала губы.

– Так, Джипси. Я тебя забираю. У нас очень много дел! – безапелляционно заявила актриса.

Я вопросительно посмотрел на директора. Тот только развёл руками. Два мужика стояли и хитро улыбались глядя на наше с Катей общение.

– Слушай Джи. – сказала она мне по ходу движения на выход. – Ты так хорошо по-английски говоришь.

– Кать, я полиглот. Я знаю много языков.

– Вау!

– А куда мы идём? – поинтересовалась девчонка.

– Мы едем в отель Gold Crown, мы там остановились. Саймон и Стив, хотят кое-что с тобой обсудить по поводу фильма.

– Да? – я посмотрел на мужчин.

– Я Саймон Брайан, – сказал более плотный и высокий. – Сценарист и второй режиссёр.

– А я Стивен Браун, продюсер и режиссёр-постановщик, – ответил, как там писала Катя? Железный Стив?

Самое интересное, что ко встрече со знаменитой актрисой и не менее знаменитым продюсером, министерство культуры готовилось тщательно! Я даже и не думал, что у топовых актрис, могут быть такие запросы. Ну, например лимузин. И не какой-то «Майбах», а длинный, как они там у себя привыкли то ли «Линкольн», то ли «Крайслер». Да и дело-то не в этом. А в том, что наши топовые богемы, не имеют привычки ездить в таких автомобилях. Нам и минивэн сойдёт. Но не тут-то было! Американцы потребовали исполнения тютелька в тютельку райдера Кати Найтли. Поэтому несчастному министру культуры, пришлось за счёт министерства оплачивать заказ на переделку «Хёндай» Туксон в длиннющую колбасину. В ней мы как раз и ехали в отель. Интересно, а что министерство будет делать с лимузином, когда съёмки завершатся и Катя усвищет к себе домой?

– Понимаешь, Джи, – уговаривала меня Катя. Она Саймон и Стив сидели на кожанном диване вдоль длинного борта со стороны водителя. – Саймон и Стив пришли к мнению, что фильм нужно немного разбавить дополнительными сценами.

– Секса? – рефлекторно вырвалось у меня.

– Секса? – переспросила Катя. – Нет, постельных сцен в картине хватает. И не только постельных. Будут эпизоды и в гараже и на пляже и на кухне и вообще под мостом…в дождь. Я не об этом. Стив и Саймон считают…

– Погоди, Кать, – перебил я…мм…можно сказать подругу. – А почему сами Саймон и Стив молчат?

– Видишь ли, Джипси…Джи, – можно тебя так называть? – первым заговорил Стив. – тогда меня зови Стив, а его Саймон.

Я замахал рукой. Да называй мол как хочешь. К делу давай!

– Саймон и Катя, опасаются, что ты не захочешь сняться в нескольких эпизодах.

– Я? В эпизодах? – невольно вырвалось у меня громче чем надо.

– Ну? Что я вам говорила? – Катя поджала губки. – Она не захочетт сниматься в эпизодах! Ей полноценная роль нужна! Я же предлагала сделать её моей младшей сестрой. От другой матери. Второй жены нашего отца!

– Катя, повторяю, – устало потянулся в машине Саймон. – Придётся переписывать весь сценарий. А съёмки уже завтра. Сейчас в отель привезут и твоего напарника. Как там его зовут, – он повернулся к Стиву.

– Чжунки…вроде так.

– Во. Чжунки. Вы познакомитесь, порешаете технические вопросы и назавтра начнём работать. Когда мне сценарий переписывать? И учти, это не сериал, чтобы можно было по ходу пьесы переделками заниматься!

– А…а эпизоды? – робко спросила ЧжунГи.

– А эпизоды – пустяк. Лишних парочка минут. Написать и снять. Желательно что-нибудь смешное. Чтобы разбавить напряжение мелодрамы. Но роль второго плана, – Саймон печально покачал головой.

– Так я буду сниматься? – уточнила девчонка.

– Если тебя не смущают короткие вкрапления с твоим участием, – ответил Стив.

– А…а почему, я? – недоверие напополам с надеждой сквозило в голосе девушки.

– Потому что ты подходишь, – просто ответил Стив. – Катя согласна, я тоже. Поэтому и проб не потребуется.

– А-а-а!!! – заорала на весь салон ЧжунГи. – Я снмаюсь в кино!!! – американцы даже не вздрогнули. Лишь заулыбались. Сами такие…больные. – А что надо играть? – ступил я как обычно в стрессовых ситуациях.

– Кино, – съязвила Катя.

– Поняла. Но что именно?

– Саймон придумает, – отмахнулась подруга.

– А ты, Джи, что думаешь? – внезапно спросил Стив.

– Мне нужно почитать сценарий. В принципе все мелодрамы одинаковы, но сценарии разные.

– Хорошо подмечено, – сказал Саймон и всучил мне в руки, откуда-то появившуюся пачку листов формата А4.

Я читал всю доогу до гостиницы. Читал когда мы покинули лимузин и в сопровождении подъехавшей охраны и моего Шкафа двинулись внутрь здания. Читал когда на пороге меня встретила срочно отправленная ИнСоном, СуНа. Читал когда она беседовала с хозяйкой сети отелей, госпожой ХенРи. Как отвечала на вопрос хозяйки, почему я два дня назад, не приехал в составе T-ARA в поместье Кимов. Поздравить именинника-героя с днём рождения. Читал в номере отеля. Наконец буквы кончились. Я отодвинул от себя стопку листов и чуть не опрокинул стакан с апельсиновым соком, СуНа успела остановить моё резкое движение. Оторопело оглянулся. Мы сидели за столом, накрытым к обеду. Фарфор, хрусталь. Чинно, благородно.