Текст книги "Легкое отклонение от канона. Или гоп со смыком по-корейски (СИ)"

Автор книги: esteem

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц)

– Какого ещё имущества? – снова взвилась ЧжунГи. – Я ничего не ломала.

– Пока, – согласился ИнСон. – Пока не сломала. Но всё к этому идёт. Твои голосовые связки, с этого дня принадлежат агенству, которое собирается зарабатывать на них деньги. Как и на твоих талантах к написанию музыки и слов к песням. Также и твоё тело, которое будет усиленно тренироваться и на котором агенство тоже собирается заработать. Поэтому если ты принесёшь себе физический или моральный ущерб – будешь оштрафована.

– Я рабыня?

– Ты, трейни! ХёЧжин?

– Ты, трейни, дочка. Пора привыкать к ответственности, – согласилась омма.

И вот чё теперь делать? Меня купили. В прямом и переносном смысле!

– СуМи-онни, спаси! – обратилась девчонка к последней надежде.

– Трудись, ГопСо. И всё у тебя получится! Файтинг!

– Файтинг, – вяло отозвалась ЧжунГи. – Я пошла в туалет. Топиться! Нет, сначала в туалет, потом есть, а потом топиться!

– Насчёт поесть, это на втором этаже в дальнем крыле. Девочки тебя проводят. – ИнСон повернулся к притихшим от таких разговоров девушкам.

– Да, сабоним, – поклон. – Мы и сами туда шли. Да вот…

– Да вот на ГопСо случайно наткнулись, – усмехнулся президент агенства. – Ладно. Проводите свою хубэ в столовую и сами покушайте хорошо.

– Спасибо, что заботитесь о нас, сабоним, – нырок.

– Ступайте. ГопСо, демо-диск на стол!

Едва только троица мемберов подошла ко входной двери в студию, как раздалась песенка: (на мотив, раскинулось море широко)

– Бандитская пуля злодейка

– Пробила пузырь мочевой

– Подайте, подайте копе-ейку

– На новый и на запасной!

– Сабоним, – вдруг перед самой дверью, ГопСо обернулась. – А с чего я буду выплачивать? У меня пока никаких доходов не имеется.

– А с доказательства твоей профессиональной и финансовой состоятельности. Ты ведь это хотела мне доказать? – и он потряс телефоном, на экране которого до сих пор на счёт ГопСо сыпались донаты.

– Подайте подайте копе-ейку… – послышалось из коридора.

– И что ты с ней будешь делать? – с улыбкой поинтересовалась СуМи у ХёЧжин.

– А, что я должна делать со своей дочкой? – переспросила та. – Она моя дочь и этим всё сказано. Вот, что ИнСон-оппа будет с нею делать? Вот вопрос.

– Эмм… – задумался мужчина. – Вопрос риторический. Она моя трейни. Будет как все.

– Если она будет как все, ИнСон-оппа, – сказала СуМи, – то это не правильная позиция. Она изначально не может быть как все.

– Почему? – не понял сабоним. – У меня проходят обучение десятки трейни. Все обучаются по единой программе, признанной и одобренной министерством культуры. В чём проблема-то? Выучится, я с удовольствием выпущу её на большую сцену.

– Повторяю, – начала раздражаться дива, – стандартное обучение её просто уничтожит. Уничтожит как личность!

– Но почему?

– Потому, что такие дети как она не приемлют общепринятых правил! Ваше обучение основанно на определённых алгоритмах действий. Стандартных по своей сути. Как в цирке. Сделал упражнение – получи бонус. Не сделал – остался на ужин без сладкого! Вот, образно говоря, весь принцип трейни, а после и айдола. Да, несомненно в каком-то смысле это можно назвать творчеством. Творчеством из-под палки. Даже не так! Это творчество музыкальных продюсеров и постановщиков хорео. Но никак не самих айдолов. Как у вас называют самых лучших? Дэнс-машина. Рэп-машина. Машина! Понимаешь? А ей нужен полёт! Свобода! Если ты будешь обучать её по стандартной программе, то я посоветую онни, – она указала на ХёЧжин, – прямо сейчас разорвать контракт с агенством. Иначе через восемь лет, на выходе она получит законченного интроверта, обозлённого на весь мир мизантропа. И вынуждена будет вернуть свою дочь назад, в пансионат для аутистов. На этот раз – навсегда.

– СуМи, не сгущай краски. Можно подумать, что у нас здесь тюрьма.

– В некотором роде так оно и есть! Сколько раз на выступлении, айдолы падали от голодных обмороков? И всё по требованию агенства, ограничить вес! На сцене мол девочки в теле плохо смотрятся. Да и фанаты ещё подзуживают. Чуть, что не так, и ты уже толстая корова!

– Ну-у. У меня такого пока не было, – ответил ИнСон.

– Пока. Ключевое слово – пока. Погоди, ИнСон-оппа. Ты ещё молодой тебе всего десять лет. Всё ещё будет. И обмороки и обморожения зимой, когда девочки в одних шортиках выступают и самоубийства.

– Типун тебе на язык, СуМи, – открестился ИнСон.

– Послушай меня, ИнСон-оппа, – сказала наконец, ХёЧжин. – Онни во многом права. Такие дети, как ЧжунГи, по словам её лечащего врача, штучный товар. Каждый ребёнок сумевший выбраться из «сумрака», как он утверждает, выносит оттуда частичку «чего-то». И это, «что-то», делает его уникальным. Каждого в своём роде. Чжуна например начала писать музыку. Причём самую разную.

– Нуна, зачем ты мне объясняешь? Я не глухой и всё прекрасно слышу и понимаю, – тоже начал сердиться сабоним. – Но что скажут остальные, если я дам ей ту свободу, которую она для себя хочет? И как это отразится вообще на моём агенстве и имидже? Вы поймите, айдол не только песни и танцы. Айдол – лидер мнений. Он постоянно на экране. Он постоянно на связи с прессой! А если она ляпнет чего-нибудь в телевизор?

– Так я и отдаю тебе её, чтобы ты научил её общаться с людьми! – прикрикнула ХёЧжин. – Ты думаешь мне твоё агенство нужно? Или ты думаешь, что ей нужно айдольство? Я ей сама любое агенство куплю! Хоть завтра!

– Онни, не нервничай, – успокоила ХёЧжин, СуМи.

– Я спокойна. Я просто пытаюсь объяснить ИнСону-оппе, что девочке нужно общение. Социализация в обществе. Ей нужен человек со стороны, которого она будет уважать и слушаться. Меня она априори слушать не будет. Не потому что не любит. Наоборот. Я чувствую её любовь. Но я при всём своём желании, не смогу ей ни в чём отказать. Ей нужен мужчина-наставник. Понимаешь? Чтобы научил её дисциплине и порядку. Сдерживать эмоции и держать лицо. К сожалению мои родители на это оказались не способны. Аппа отказался от внучки, а омма так вообще ничего не знает.

– А не рановато ли ты, сделала такие выводы, нуна? Она всего второй день как…

– Вот именно, ИнСон-оппа. Всего второй день, а уже знаменита на всю страну! – высказалась СуМи. – Я к сожалению знаю артистов, которые и за меньшую известность «звездились» так, что стыдно было на них смотреть. А тут несовершеннолетняя девочка! И поверь мне, случись что, хейтить её будут по взрослому. Причём её же бывшие фанаты. Т-АРА тебе в пример!

– Кстати, о «Тиаре», – самодовольно ухмыльнулся ИнСон. – Я выкупил их контракт у агенства.

– В самый разгар обструкции? После «Тёмного океана»? – удивилась ХёЧжин.

– Да. Агенство не знает, что делать и как себя вести в такой ситуации. Президент вообще слился и не подаёт в отношении них, никаких признаков жизни.

– И что ты будешь с ними делать? – поинтересовалась СуМи. – В подвал посадишь?

– Мм…кажется я нашёл решение. Эти безголовые курицы, сами на себя навлекли проблемы. Ничего бы не было, если бы ДжиХён и ХёМин не выставили на публику свои твитты. Ещё ничего не произошло, а они уже начали оправдываться! Но и в подвал, топовую группу сажать нерентабельно. Я их, ГопСо отдам. На перевоспитание. Они её будут воспитывать, а она их. Заодно и подтанцовкой для неё поработают! А? Как я? Выкрутился?

– Ну, не знаю, – с сомнением произнесла СуМи. – Девочки уже довольно взрослые. Как бы чего не вышло.

– А, чтобы не вышло. Я им и менеджера хорошего подберу. И команду стафа. Нуна, как думаешь, ГопСо понравится работать с девочками?

– Надеюсь. Ты как был авантюристом по жизни, ИнСон-оппа, так им и остался! Но только смотри… – в это время у ХёЧжин запиликал телефон. Пришла смс-ка:

«Омма, а давай купим агенство сабонима. Порулим!»

– Что я говорила? – смеясь она показала ИнСону послание от дочери.

– То, что вы мыслите одинаково, – ответил слегка обескураженный, президент. – Настоящие мать и дочь.

– Смотри, ИнСон-оппа, – посерьёзнела ХёЧжин. – Я отдаю тебе в руки самое важное, что есть у меня в жизни. Не разочаруй меня…как тогда.

– Кстати, нуна. А почему бы Такэда не поин…

– Стоп, ИнСон! На этот раз, стоп! Мы уже обсуждали эту тему. Такэда не узнает, пока я его не прощу!

– Но ты же ездишь к нему, каждый месяц! – не выдержал, мужчина. – Зачем ты его мучаешь? Вы ведь жить друг без друга не можете! Для чего все эти дурацкие трудности? Давно бы жили…

– Вот именно, что давно бы жили! А ХеМин – нет! Она умерла!

– Но ЧжунГи, как ей без…

– Я сказала, молчи! Нам никто не нужен!

– А если ты забеременеешь?

– Вот тогда и буду думать. А пока, ты обещал…

– Я держу слово, нуна.

«Вот же дурные бабы» – подумал ИнСон. – «Вместо того, чтобы жить в роскоши, котороую не всякий правитель может себе позволить, ребёнок пятнадцать лет провёл в закрытых пансионатах для… гм…даже думать не хочу. И всё из-за дурацких амбиций, одной, хоть и умной, но дуры! А тот тоже идиот, в день помолвки… упился сакэ от радости…тьфу-ты, Зита и Гита!»

– Кстати, с тех пор он больше не пьёт, – грустно усмехнулась ХёЧжин. – И в ресторан ходит только со мной. Даже с родителями даты не отмечает. Говорит смерть ХеМин, отбила всякие желания веселиться.

– Я сожалею, нуна.

– Все мы сожалеем ИнСон-оппа. Так, что ты окончательно решил по поводу моей дочки? Мне аннулировать контракт?

– Это с чего бы ты его аннулировала? ГопСо моя трейни. Она получит возможность сочинять музыку. У неё для этого будут все условия. Общаться с ней буду или я лично или мой помощник ГиСок. Но это не значит, что она будет разговаривать со мной неформально или пинком ноги открывать двери в кабинет. Если ты надеешься на это, то я сам разорву договор!

– Во-первых, не ори, – ХёЧжин нарочито пальчиком потёрла ухо. – Во-вторых, я наоборот хочу, чтобы её исподволь приучали к порядку и дисциплине. Сама я не справлюсь. Кстати, ты знаешь онни? – ХёЧжин развернулась к подруге. – Я ей дала карточку, кредитную. Так она стала моську корчить, чего мол золотая? Я уж подумала, совсем мне девку в пансионате испортили, сразу платину ей подавай! Я его и курировала, пансионат то есть, в финансовом плане. Ну думаю приеду, всех разгоню. А оказывается она простую карточку спрашивала. А где я ей простую возьму?

– Вот-вот, – отозвался ИнСон. – Кто кого балует.

– Ладно, тебе, – отшутилась ХёЧжин. По виду её настроение поползло вверх. – Лучше, продолжай, как будешь холить и лелеять мою дочь.

– Палками по спине и солёными розгами по жопе, – мрачно буркнул сабоним. – Если напросится.

– Хм. Тоже метод, – усмехнулась СуМи. – Только я могу расписать тебе перспективы на будущее, если поведёшь себя правильно.

– Ну, давай. Искусительница, – хмыкнул ИнСон.

– Я тебе уже объяснила, кто может получиться из девчонки, в мире классической музыки?

– Вполне доходчиво, – подтвердил сабоним. – Новые «Битлз». И всё что им сопутствует.

– А кто в продюсерах у них числился. Помнишь?

– Не помню, – пожал плечами ИнСон. – Я как-то ими не интересовался.

– Некто Брайан Эпстайн. Так вот, когда группа была на пике своей популярности, а именно он вывел её туда, к нему на поклон ходили все. Начиная от владельцев Голливуда и заканчивая президентами и премьер-министрами. Понимаешь?

– Не совсем.

– Этот парень мог реально влиять на политику самых мощных государств мира. Просто одним своим согласием или несогласием приехать и привести ребят. Понял? Хочешь быть вхож в Голубой Дом? Ни один президент агенства, такой чести не удостаивался. Хочешь запросто пить кофе поутрам с министрами и депутатами парламента?

– Хм. Заманчиво. Действительно искусительница. Но как может простая музыка повлиять…тем более классическая?

– Эх. Мужчины, – вздохнула ХёЧжин, моментом по-женски уловив посыл своей онни. – Скажи-ка мне ИнСон-оппа, кто сегодня ходит на концерты классической музыки? И не только у нас, а вообще в мире?

– Ну-у. В основном люди культурные.

– А что подразумевает под собой, уровень культуры? – вкрадчиво продолжила СуМи.

– Э-э. Хорошее образование. Наличие финансов на это образование. В общем на такие концерты ходят люди как минимум состоятельные. Ну и во всём мире правители тоже как правило ходят на классические концерты или оперы.

– То есть, иными словами, сегодня на классику ходит элита. Я права?

– В общем-то да. Простому работяге сегодня не до классических концертов. Хотя разные люди попадаются.

– И при наличии такой талантливой трейни, музыка которой…хочешь сейчас совсем крамольные суждения выскажу? – вдруг спросила СуМи.

– Рискни, – усмехнулся ИнСон.

– Я, исходя из своего опыта. Не жизненного конечно, – скромно добавила звезда оперы, – а исполнительского. Считаю что пьеса ЧжунГи. Извини ИнСон-оппа, но в классической музыке не приняты сценические псевдонимы, даже если их дал корейский народ. Так вот, пьеса ЧжунГи стоит наравне, если не превосходит и того же Баха и Генделя и Гайдна. И даже Вивальди! Ты это можешь осознать?

– Не совсем, – неуверенно отозвался поражённый такими выводами подруги, сабоним. На ХёЧжин было страшно смотреть. Похоже она начала осознавать все масштабы происходящего с её дочерью.

– Я наверное всё же аннулирую контракт и…и…и куда-нибудь уеду…с ней.

– Даже не думай, – автоматом ответил сабоним. – Я своего согласия не даю. Кстати, где нотариус? Уже давно должен был быть.

– И ЧжунГи совершенно не соврала, когда говорила о драйве, напряге и энергии.

– Она это говорила про рок-композицию

– Неважно. То, что она играла на экзамене, в корне отличается от той классики, которую мы привыкли слушать. Это именно драйв, напряг и энергия невиданных масштабов! Это экспрессия. Это столетие в музыкальной жизни планеты, будет называться Эпохой ЧжунГи. Эпохой экспрессионизма! Вот помяните моё слово. Я отослала видео, которое ты мне дал ИнСон-оппа, от твоего айтишника, Монсерат. Спросила как ей.

– Ну и как? – очумел от такой новости сабоним.

– На, читай. А, ты ж по-итальянски не читаешь. Тут написано, – она поднесла экран своего «Самсунга» к глазам ИнСона. – «Отстань»! Понял?

– Нет.

– Если она так сказала, лучше её не трогать. Значит она чем-то увлечена. Я её хорошо изучила. Насчёт элит ты надеюсь понял?

– Знаешь, от таких перспекив дух захватывает. И единоличный хозяин, я и моё агенство.

– Представь, – продолжала совращать «девственника», оперная змея. – В Сеул, чтобы послушать новую классику съезжаются все правительства мира!

ИнСон, представил. Вот к его агенству подъезжают королевские экипажи. Выходят короли, королевы, принцы и герцоги. В роскошных костюмах восемнадцатого века. За ними кортежи президентов, восточных монархов, премьер-министров. Дальше к площади у здания подходит босоногий Папа. В тиаре и с посохом. За ним патриарх греческий и московский. Не спеша разговаривают расчёсывая бороды. Потом степенные имамы с учениками и весёлые раввины. С пейсами скрипками и балалайками, или что там у них. Кришнаиты и буддисты. Синтоисты японцы с ветками сакуры в руках. А за ними сплошные элиты, толпами идут. Идут и идут. И конца-краю не видно. И он их встречает на крыльце агенства. В тунике, сандалиях на босу ногу и с лавровым венком на голове и лирой в руках! А на лавровом венке, по бокам трепещут крылышки! И босой Папа, кланяется ему в ноги и басом провозглашает:

– Приветствуем тебя, о великий Орфеус! Кажи нам чудо! – И все элиты тоже кланяются. ИнСону поплохело.

– И что? – хрипло спросил он. – Все они приедут слушать вот это? Которое сейчас с моими мемберами пошло в кафе? Которое за два неполных дня вынесло мне мозг?

– Онни, принеси сабониму воды, пожалуйста, – попросила змея в человеческом облике, свою подругу.

– И мне придётся, посылать её на гастроли за границу! – вскричал и без воды пришедший в себя сабоним, от посетившей его мысли. – А там, она будет зарабатывать восемьдесят процентов от сборов!

– Контракт подписан, – улыбнулась ХёЧжин.

– То-то я смотрю ты не возражала, что ГопСо останется в агенстве на восемь лет!

– Контракт подписан.

– Провела меня вокруг пальца. А ещё, нуна! Холь! Ты настоящая кумихо!

– Ты ещё молодой, ИнСон-оппа. Твоему агенству всего десять лет. Опыт приходит со временем.

– Сабоним, – раздался из интеркома голос секретарши. – Пришёл господин нотариус.

– Онни, показывайте где столовая, очень кушать хочется, – сказала ЧжунГи, когда компания девчонок отдалилась от студии и в длинном пустом коридоре, отгремело последнее эхо песенки о копейке.

– Не столовая, а кафе, – ответила Арым хватая меня за левую руку. Айрин соответвтенно схватила за правую и мои онни поддали газу. Не прошло и парочки минут, как мы ещё раз завернув за очередной угол, попали в ярко освещённое помещение с одуряющим запахом еды.

– Ух, ты!

– Это кафе работает круглосуточно, ГопСо.

– Почему?

– Иногда айдолы или группы заканчивают свои выступления поздно вечером или ночью, или даже под утро. На такие случаи, в агенстве, их всегда ждёт горячий ужин, обед или завтрак. Сама видишь, кафе небольшое. Так-то мы сами себе готовим в наших апартаментах.

– Апартаментах?

– Ну, да. Как правило группы живут вместе. Размещаются в нескольких комнатах по двое-трое в одной, – объясняла мне Айрин.

– А если группа, смешанная?

– У нас пока таких нет, – ответила Арым. – Эта новая мода только входит в к-поп.

В небольшом помещении, расчитанном на десяток столиков, не более, действительно было почти пусто. Только за парочкой столов сидело три мальчика и несколько девчонок. И лишь в самом углу, размещалась компания девушек, занявших два вместе сдвинутых стола. Их было шестеро.

В принципе, кафе работало, как обыкновенная столовая. Только одно название, что кафе. А так, сам берёшь поднос и отправляешься на раздачу, где тебе несколько ачжум, накладывают в тарелки рис или лапшу, а к ним различные добавки и соусы. Ну и конечно вездесущее кимчхи. Бее. И всё острое. Мяса я не заметил, что и сказал своим онни.

– А что ты хотела? Это ведь агенство, а не ресторан. Здесь всё диетическое, для поддержания формы, – ответила Арым.

Заказал тарелку рамёна с маслом и соевые лепёшки хотток. Да я здесь от голода сдохну! Зато большуший стакан холодного, свежевыжатого апельсинового сока, внушал оптимизм.

– Скажи, ГопСо, – начала Айрин, – как ты не боишься, так разговаривать с сабонимом?

– Как, так? – не понял я.

– Ну, так свободно. Я когда его вижу, у меня уже коленки дрожат, а если он ещё и заговорит. Вообще теряюсь.

– Он, что? Кусается?

– Нет, но…он же президент, понимаешь? Владелец целого агенства!

– И что?

– Ты видела какие очереди на улице стоят? И все хотят стать его мемберами!

– И поэтому ты боишься его, онни?

– Конечно! Мы же флопнулись! А ну, как возьмёт и в подвал отправит?

– Какой подвал?

– Так говорят, когда лишают выступления на сцене. Флопнулся, значит ещё не готов выступать. И отправляешься снова в трейни. Понимаешь?

– А-а, теперь понимаю, – важно сказала ЧжунГи, хлюпнув при этом рамёном. – Но вы не бойтесь. Вам подвал не грозит. Я вас выведу под свет юпитеров!

Девчонки прыснули в ладошки, глядя на игру ЧжунГи.

– Вы у меня, так озвездитесь…то есть звезданётесь…то есть… – в дальнем углу кафе, тоже послышались тихие смешки. Но я не обратил внимания.

– Да ты сама со звезды упала, – хихикнула Айрин. – Так разговаривать с сабонимом! Я бы в штаны наделала! А он слушает.

– И штрафует, – помрачнела ЧжунГи.

– Холь! Девочки, – зашептала Арым. – Это же Т-АRA!

– Где? – тоже тихо спросила Айрин.

– Там в углу. – они обе тайком оглянулись в сторону стайки сдвинувших стол девушек.

– Тара? – переспросила ЧжунГи. – Бутылки, что ли сдают?

– Какие бутылки? Ты точно со звезды рухнула! «Тиара», айдол гёрлз-группа!

– Тоже флопнулись? Что-то они очень тихо сидят. И еды у них не видно.

В эту минуту в двери кафе заглянул дядечка, среднего роста, средней упитанности и средней наружности.

– Тиара, на выход! – крикнул он на весь небольшой зал.

– Менеджер, Ким! – вскочила тёмненькая, длинноволосая девушка…и поклонилась. За ней повскакивали и остальные.

– Менеджер, Ким! – вскочили и парни и девушки с других столиков.

Мы тоже подскочили, как ужаленные. За компанию.

– Менеджер, Ким!

– А что это за хрен с бугра? – поинтересовалась ЧжунГи.

– Тсс! – зашипели мои онни. – Это помощник главного менеджера агенства, Пак ГиСока!

– А кто такой, Пак ГиСок?

– Первый помощник, сабонима. Второе лицо в агенстве!

– А-а-а.

Тем временем Тиара проходила мимо нашего столика. А, что? Такие себе приличные тёлочки. Вдруг первая, тёмненькая, наставила на меня указательный палец…и проследовала дальше. За ней, вторая, рыженькая. Тоже наставила пальчик и прошла мимо. Третья, светленькая. Чуть тормознула, отчего следующая за ней малышка, врезалась в спину.

– КюРи! – зашипела маленькая. Но та, тоже ткнула в мою сторону пальчиком и пошла на выход, а вот маленькая тихо сказала:

– Файтинг.

– Файтинг, – послушно ответила ЧжунГи на пароль.

Ещё одна тёмненькая, хотела ткнуть, но передумала и просто помахала ладошкой, а последняя с короткой стрижкой проходя сказала:

– Мы тебя запомнили, ГопСо. Берегись! – потом улыбнулась и покачивая бёдрами последовала к дверям.

– Поторапливайтесь, девушки! – раздался из коридора голос менеджера Кима. – Господин ГиСок, определил вам место проживания, а ваши вещи уже прибыли!

– Холь! – посмотрели на меня, удивлённые онни. – Ты знакома с Тиарой?

– Первый раз вижу!

– А откуда они тебя знают?

– А я откуда знаю? Наверное оттуда, откуда и вы?

– Точно. Из сети.

У меня затренькал телефон. Смотрю на экран, знакомый номер. Принял вызов.

– Ну, что? Наелась? – ха, знакомые всё голоса! Айрин с Арым, как по команде сжались в комок. Я им подмигнул. Расслабьтесь, мол.

– У вас не кафе, сабоним, а передвижная столовая для неимущих! – девчонки побледнели от ужаса. – У вас, даже мяса нет!

– Следующий раз, перед тем как пойти обедать, сообщи мне. Лично для тебя привезут столько мяса, чтобы ты обожралась и лопнула. Мне меньше забот, – невозмутимо ответил президент. – Давай ГопСо, быстро в мой кабинет. Прибыл нотариус.

– Зачем?

– Не спрашивай, а выполняй то, что велено! – припечатал сабоним и отключился.

– Всё, онни, я поскакала, – засобиралась ЧжунГи – Слышали? Труба зовёт!

– И ты, нисколечки не боишься? – неподдельное удивление, наряду с неким восхищением сквозило в голосе Арым.

– Не-а, – отважно помотала головой ЧжунГи.

– Ну, ты и нахалка!

– Ага! Всё, девочки. Побежала. Скоро увидимся и над песенкой поработаем.

– Файтинг, ГопСо!

– Файтинг, онни!

Когда девчонка убежала, Айрин посмотрела на подругу.

– Думаешь она нам поможет? – с лёгким сомнением в голосе спросила она, онни.

– Поможет или не поможет, дело будущего. А пока до отбоя у нас есть четыре-пять часов. Пойдём-ка подруга, потрудимся как следует. Ноты надеюсь не потеряла? На улице уже темно и холодно. А в студии светло и приятно.

– Только пойдём в ту, самую дальнюю. 4 С. Чтобы никто не подслушал.

– Правильно! На ГопСо надейся, а сама занимайся!

– Можно? – отчаянно семеня, я прошёл мимо секретарши босса. Она конечно заметила мои экзерсисы.

– Ещё раз приветствую вас, пуджанним, – поклонился я ей на ходу.

– Не кривляйся, ГопСо, – сказала эта фифа, похлопывая ладонью по столу, словно намекая. – Или настроение хорошее?

– Как ни странно, да, – ответил я прислушиваясь к себе. Ну, точно. Настроение было прекрасным. И я понял почему. – Я могу войти?

– Погоди. Она нажала кнопку интеркома:

– Сабоним. К вам ГопСо.

– Пусть, зайдёт.

– Проходи, – разрешила церберша.

Ну я и прошёл.

– Познакомься, ГопСо, – сказал сабоним указывая на сидящего за длинным столом для совещаний, напротив оммы и онни СуМи(не, но я просто таю, называя одну из величайших оперных исполнительниц современности – онни!) пожилого господина в сером двубортном костюме белой сорочке с красным галстуком и красным платочком в кармане пиджака. Ещё один престарелый франт! – это натариус агенства, господин Пак ДуГо.

– Здравствуйте, Пак ДуГо-сии, – поклон. – Я трейни Ли ГопСо. Позаботьтесь обо мне пожалуйста.

– Какая вежливая, девочка, – улыбнулся старик. – Только в том деле, которое поручено мне, ты фигурируешь как Чхве ЧжунГи.

– Простите, пуджанним. Я представилась вам сценическим именем, – снова поклон.

– Ничего страшного, – снова усмехнулся дед. – Все молодые девушки, такие ветренные! Подойди сюда, дитя. Я ознакомлю тебя с делом.

Подошёл.

– Это, – он пристукнул ладошкой пачку документов лежащих перед ним на столе, – разрешение твоей оммы, на временное твоё опекунство, твоим сабонимом, на период отсутствия её в стране. Это если в двух словах. Тебе только надо подписать документ на последней странице. Это будет означать, что ты с ним ознакомлена. Документ написан скучным, канцелярским текстом. Не уверен, что тебе будет интересно полностью читать его.

– А можно мне всё-таки почитать? – не очень вежливо попросил я, помня какую свинью подложил мне сабоним, с контрактом. ЧжунГи не заметила, как онни СуМи многозначительно посмотрела на ИнСона.

– Как тебе будет угодно, – скривился старый хрыч, пододвигая по столешнице бумаги по направлению ко мне.

– Та-ак, – принялась комментировать девчонка. – Акт приёма-передачи от саджаннима Чхве ХёЧжин, сабониму Киму ИнСону, некоей Чхве ЧжунГи во временную личную эксплуатацию. Где расписываться?

ИнСон, ХёЧжин и СуМи одновременно переглянулись.

«Понял»? – говорил взгляд ХёЧжин. – «Всего два дня, а я уже не справляюсь.»

«Не повезло тебе, ИнСон-оппа» – хитро усмехалась СуМи.

«Ну это мы ещё посмотрим!» – утверждал сабоним.

Перехватив этот взгляд, ЧжунГи, встала, перешла на сторону мамы и тихо спросила, опасливо косясь на ИнСона:

– Омма, а ты уверена, что застанешь меня живой, когда вернёшься?

– Что ты такое говоришь, тталь? – расстроилась мама.

– Всё-всё! – поспешила девчонка успокоить женщину. – Я пошутила. Прости.

Чёрт! Что на меня опять нашло? Неужели тот самый, пресловутый гормональный взрыв начинается, что тот лепила из клиники предрекал? Как не вовремя! Или вовремя? Омма вернётся из поездки, а тут я такой, весь красивый и цветущий! Да ну, чепуха. Это процедура долгая и довольно болезненная, если брать во внимание ещё и «эти самые дела». Нет. Не буду пока об этом думать!

Я молча вернулся на место и приняв из рук нотариуса ручку, подписал последнюю страницу. Ознакомлен. В аренду – готов!

– Отлично, – сказал сабоним. – Господин ДуГо, больше вас не задерживаю. СуНа, выпиши штраф трейни ГопСо, за недостойное поведение. Пятьсот тысяч вон, – добавил он когда за старпёром закрылась дверь.

– У-у…

– Молчи, а то добавлю!

– Молчу, – насупилась девчонка.

– Ну, что ж, – сказал вставая сабоним. – Рабочий день окончен. Пора и по домам, – он посмотрел на СуМи. – Я вас провожу, СуМи-сии.

– Сделайте одолжение, – улыбнулась дива.

– ГопСо, может останешься? Посмотришь как у нас всё устроено? Я тебе и сопровождающего подберу? – спросил ИнСон. – Переночуешь?

– В следующий раз ИнСон-оппа, – ответила омма. – У нас с дочкой тоже остались незавершённые дела. Завтра в агенстве встретитесь.

– Какие дела, если не секрет? – поинтересовался сабоним.

– Мы с оммой едем покупать мне синтезатор! – гордо ответила ЧжунГи.

– Прекрасная идея! – согласился мужчина. – Тогда будем прощаться?

На улице, темно. Но очередь продолжает стоять. Агенство работает, а значит надежда стать его трейни остаётся. Аудишен закончится ещё спустя два часа. Поток желающих не иссякает. Шкаф прокладывает дорогу к стоянке. Омма впереди, я за ней. СоЮ, замыкающий.

В машине тепло, можно распахнуть пуховик.

– Омма, – тихо спрашиваю я. – Ты меня простишь?

– Да я на тебя и не обижалась, – легко улыбнулась она.

– Тогда почему всё время молчала?

– Привыкаю.

– К чему?

– Быть мамой, настоящего живого ребёнка. А не…хм…

– Понимаю, – я вдруг обнял ХёЧжин. Просто захотелось.

– Ты на волнуйся, дочка. Я на долго не задержусь. Съезжу и сразу назад…только заскочу по дороге ещё кое-куда, – добавила она неуверенно. – Привезти тебе чего-нибудь из Японии?

– Ты и в Японию поедешь?

– На день…или два. По делам.

– Ну, мне-то ничего не надо. Знаешь, привези что-нибудь Никотинке. Какую-нибудь японскую игрушку. Ей понравится.

– Нэко-тяне?

– Ага.

– Хорошо. Но откуда ты знаешь, что ей понравится?

– Не знаю, – задумалась дочь. – Просто знаю, – добавила она как-то странно.

Куда нас вёз наш минивэн, я толком не запомнил. Но остановился он у здоровенного магазина музыкальных инструментов. когда мы всей компанией вошли в торговый зал, к нам бросились сразу трое работников, словно мы самые дорогие и близкие их родственники. А у меня как и в Тиффани, разбежались глаза. Хочу всё! Всё и сразу! Но первым делом, я отправился к стойкам с клавишами. В поисках…вот он! Мой лучший друг и кормилец! «Roland Fantom»! Аудиорекордер, секвенсер, вакодер, многотысячный звуковой банк. А-а-а! Он здесь существует! Берём не глядя. Но…сначала проверим.

– Господин продавец, можно опробовать аппарат? – поинтересовалась девочка у работника зала.

– Естественно, – расплылся тот в улыбке. – Прошу вас, госпожа…а я вас кажется узнаю, вы же ГопСо?

– ГопСо, – со вздохом призналась ЧжунГи. – Омма, пора мне маску надевать, – шепнула она маме.

Чтоб такого сбацать? Может это? Или вот то? Или…

ЧжунГи включила несколько опций и начала тестовый прогон, синтезатора.

https://www.youtube.com/watch?v=IrH349w1akc

Как только ЧжунГи начала играть, вокруг стали собираться посетители и покупатели магазина.

– ГопСо играет! – тихо раздавались шепотки.

– Точно! ГопСо! Откуда она здесь?

– Что за музыка?

– Она всегда играет только своё.

– Очень необычная, но захватывает.

– Она синтезатор тестирует.

– Да тише вы, вот опять собирается что-то играть!

https://www.youtube.com/watch?v=u5YRb_8YRzo

У работника зала, по совместительству студента сеульской консерватории глаза вылезли из орбит. Такой техники от девчонки он никак не ожидал, а музыка? Что это? И ведь не спросишь, вон какие шкафы её окружили! Заодно и телефоны приказали всем выключить, под страхом судебного преследования.

Так, чтобы ещё такого…чтобы, ух! И можно покупать. ЧжунГи заиграла…и запела:

https://www.youtube.com/watch?v=5AEtOl_f-SU

– Что? Что она поёт?

– А-а, ха-ха-ха!

– Давай, подруга, жги!

– ГопСо!

– ГопСо! Форевер!

– ГопСо, огонь!

Ещё бы чуть-чуть и мы бы не убежали! Даже с охраной! Омма, расплачивалась на ходу с продавцом под бурные крики работников магазина. Требовали песню на бис! Ой, что завтра в агенстае буде-ет! Омма орала на меня благим матом! То плакала, то падала со смеху. Говорила, что даже она такой в детстве оторвой не была.

– И всё ведь из-под тишка сотворила! Классикой своей меня успокоила, а потом и выдала про заборы! Маленькая негодяйка! – жаловалась она дома госпоже ДаСом.

А я очень хотел жрать, но подумав отменил это дело, от греха. Они там сидят, меня обсуждают. Лучше я с Никотинкой поиграю. Она такая прикольная. А поем утром.