Текст книги "Легкое отклонение от канона. Или гоп со смыком по-корейски (СИ)"

Автор книги: esteem

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 29 страниц)

– Не притворяйся! Я всё знаю!

– Да ничего я не сжигала, сабоним! Оно само, ка-ак жахнет! Ка-ак, пыхнет! Наверное коротнуло где-то.

– Что?

– Коротнуло, закоротило, короткое замыкание, короче, – совсем запутался я.

– То есть, вдруг жахнуло и вдруг пыхнуло? – ехидно ухмыльнулся ИнСон

– Истинная правда, монсеньор…тьфу-ты, сабоним! – честно ответила ЧжунГи.

И тут ИнСон в который раз удивил меня.

– Значит, миледи, во всём виноваты мушкетёры короля? -перешёл сабоним на французский, с лёгкой усмешкой. КюРи вынырнула из-под стола и уронила челюсть.

– Вы совершенно правы, ваше преосвященство, – ответила ЧжунГи на языке Вольтера, изящно, совсем не по-корейски присев в реверансе, – у КюРи выпала и верхняя челюсть.

– Любишь исторические романы мсье Дюма?

– Читала в пансионате. В оригинале.

– ГиСок, – обратился к незамеченному мной главному менеджеру стоявшему у окна, на обычном корейском языке. – Ты записал её в студию «Кирин»? – если бы у КюРи была третья челюсть, она бы и её потеряла.

– Да, сабоним. Со следующей недели, по вторникам четвергам и субботам, ГопСо-ян сможет посещать студию актёрского мастерства. С директором школы, уже согласовано.

– Отлично! Итак, ГопСо-ян ты отвергаешь своё участие в поджоге студии?

– Да, сабоним. Отвергаю. Я не виновата.

– А кто виноват?

– Не знаю, сабоним.

– Ну хорошо. Сейчас служба охраны проверяет записи с камер. Я не думаю, что ты меня обманываешь, ГопСо-ян. Жалко конечно оборудования, но оно всё равно застраховано. День-два и студия вновь начнёт функционировать. Хорошо, – снова повторил ИнСон. – Про твой танец не спрашиваю, знаю уже, что на тебя иногда «находит». Главное, чтоб это делу не мешало.

– Дело, двигается, сабоним. Одна минусовка к танцу почти готова, только…

– Что только? – напрягся ИнСон.

– Хотелось бы живую музыку босс, – уж четвёртой челюсти у КюРи точно не было. – Хотелось бы хорошую профессиональную группу именно под проекты такого плана.

– Я ищу варианты, ГопСо. Мы с господином Ли СуМаном, решили совместно подобрать тебе команду. Только твою, заточенную под твои музыкальные хотелки. Ты довольна? – ИнСон подбоченился. (А пяти челюстей даже у акул не бывает!)

– Спасибо, что заботитесь обо мне, сабоним, – поклонилась ЧжунГи.

– Тебя СуНа предупредила, что завтра вас ждут в Velvet? – кстати может у пауков восемь челюстей как и глаз? Но КюРи ведь не паучиха?

– Я знаю, сабоним, – недовольно ответила девчонка.

– И что тебе не нравится? – удивился босс. – Это ведь одна из самых знаменитых компаний в Европе.

– У меня и без рекламы дел по горло, сабоним! – седьмая челюсть паучихи КюРи канула в Лету.

– Съезди, ГопСо-ян, – добродушно посоветовал ИнСон. – Для общего развития тебе пригодится. Для понимания внутренней кухни шоу-бизнеса. А если подпишешь контракт, ещё лучше.

– Хорошо, босс. Съезжу.

– Ну, тогда, – ИнСон посмотрел на часы, – можешь быть свободна. Дождись СуНа и отправляйся домой. Завтра не забудь приехать перед кастингом в Velvet. Я предупредил стафф, чтобы тебе сделали причёску и мейкап, – всё, по моему быстрому взгляду на онни, КюРи совсем осталась без зубов.

– Поняла, сабоним.

– До свидания, ГопСо-ян.

– До свидания, босс, – дверь за девчонкой закрылась.

– Сабоним, а что… – но закончить предложение ГиСок не успел, ИнСон поднял вверх руку с вытянутым указательным пальцем.

– Тсс, ГиСок. Ты же знаешь её привычки.

И действительно, через секунду дверь вновь отворилась.

– Сабоним, а можно Майко завтра поедет со мной? – спросила голова ЧжунГи, заглянувшая в кабинет.

– Нет, ГопСо-ян. Приглашение выписано только на тебя.

– Понятно, сабоним. Спасибо, сабоним, – дверь закрылась, а КюРи почувствовала себя пиявкой у которой потерялась девятая челюсть.

– Так, что ты хотел спросить, ГиСок?

– Я хотел спросить, босс, что у нас с «хитом столетия»? Кан НиХо меня предупредил, что съёмки вот-вот начнуться. Дожидаться Катю Найтли не будут.

– Ви! – всхлипнула КюРи.

– Что? – строго спросил ИнСон посмотрев на девушку.

– Простите, сабоним. Американская актриса Катя Найтли приезжает в Корею на съёмки? – голосок КюРи задрожал от возбуждения.

– А что тут такого? – ИнСон самодовольно посмотрел на айдола. – Она будет сниматься в совместном американо-корейском фильме. Рабочее название – «Каникулы в Корее». Саундтрек к фильму по её требованию, написала ГопСо. Да ты же вчера слышала?

– Да, сабоним. Прекрасная музыка, только ГопСо не вытянет. Вот я бы…

– Саундтрек, будет испонять СуМи. Она вытянет, – перебил её сабоним. Кстати, сама Катя, приезжает с целью познакомиться с ГопСо-ян. Ну и попутно сняться в фильме, – интересно, десятая челюсть у КюРи осталась? Если осталась, то она её потеряла, как и одиннадцатую:

– КюРи, ты знаешь зачем я тебя позвал? – спросил директор агенства, усмехаясь.

– Нет, сабоним.

– И никаких догадок?

– Нет, сабоним.

– Пока никому ничего не говори, – загадочно сказал ИнСон. – Но завтра при встрече с ГопСо, обязательно поблагодари её.

– За что, сабоним?

– Завтра в десять утра, нас с тобой будут награждать в Голубом Доме! Сама президент Республики Корея, госпожа Пак КынХе! Меня и моё агенство за существенный вклад в продвижение Халлю. А тебя, за… – он посмотрел в красивый украшенный орнаментом картон на столе, – за великолепное, берущее за душу исполнение, поистине народной песни «До свидания, мальчики». А также в твоём лице, всех айдолов не жалеющих сил во имя продвижения корейской национальной культуры, на Запад.

– Щиба-аль! – прошептала КюРи. Но ИнСон услышал.

– Сто тысяч вон, штраф, КюРи, – нахмурился сабоним. – Сама знаешь за что!

– Да, сабоним, – со счастливой улыбкой на лице(без одиннадцати челюстей), ответила КюРи. – Спасибо, что заботитесь обо мне, сабоним!

– Ладно, – слегка вальяжно произнёс ИнСон. – Отправляйся к себе КюРи и завтра в девять, чтоб была готова!

– Да, сабоним. До свидания, сабоним.

– До свидания, КюРи.

– ГопСо-ян, обидится, – заметил ГиСок, отходя от окна, когда дверь за КюРи закрылась.

– Обязательно обидится и будет тысячу раз права. Но, что я могу поделать? – нахмурился ИнСон – Я лишь час назад получил официальное уведомление на гербовой бумаге. Привёз его личный посланник президента.

– Зачем она это делает? Мстит за подругу? – осторжно спросил главный менеджер.

– Президент-то? Нет. Не думаю. Она же видела титры на клипе «Гадалка».

– Тогда, почему? Ну не дура же она кусать руку которая её кормит?

– Не говори, глупости, ГиСок, – ещё больше нахмурился ИнСон. – И вообще, нас это не касается!

– Понятно.

– Ничего тебе не понятно, ГиСок. Я думаю, что инициатива исходит от самчона МёнСу.

– Харабоджи Чжуны?

– Именно.

– Но зачем?

– Когда-то, давно. Когда я хотел посторить своё агенство…Кстати ГиСок, ты в курсе, что деньги на агенство мне дал самчон МёнСу? Он конечно не мой родственник, но я с детства привык его так называть, ещё когда мы сопливые возились в песочнице. Я, ХёЧжин…и ХеМин.

– Не знал, сабоним, – озадаченно ответил ГиСок.

– Ну так знай. Самчон всегда был со мной откровенен. Как-то раз он рассказал мне историю, про своего абоджи. Тот воспитывал самчона в строгости и с детства спуску ему не давал, чтобы как адыль подрастёт, чувствовал ответственность за семью и за дело, которое только-только, начал его аппа. Понимаешь?

– Примерно, – уклончиво ответил менеджер.

– Так вот, мне кажется, что МёнСу решил так же воспитать и свою наследницу. В строгости и покорности старшим. Сиречь ему.

– Но ведь наследница, по идее, госпожа ХёЧжин?

– Нуна ничего не возьмёт у своего аппы! Ничего и никогда! Она никогда не простит ему, смерть сестры! И даже не столько смерть ХеМин, сколько отказ от ЧжунГи! Со смертью ХеМин она смирилась, но Чжуна, отдельная история. Поэтому, наследница – ЧжунГи. И МёнСу, принял это как должное. Особенно когда узнал кто отец девочки. Но…

– Что? – подобрался ГиСок.

– МёнСу, не принял во внимание, что родственники его будущего зятя не приминут разузнать всю историю этого загадочного дела. И судя по прибытию в Сеул Майко, в сопровождении Миоку-сама, этому самое явное подтврждение, – задумчиво сказал ИнСон.

– Вы говорите загадками, сабоним.

– А? – опомнился ИнСон. – Да какие уж тут загадки. Японские родственники Чжуны, узнали кто есть кто и теперь у МёнСу нет никакой возможности подмять под себя наследницу.

– Да-да, вы как-то упоминали, – принялся вспоминать ГиСок. – Что-то…

– Нет, ГиСок. Я не упоминал. Не придумывай. Но я расскажу. Всё равно скоро всем всё станет известно. Только ты пока помалкивай. Пока правда не выйдет наружу, – ИнСон посмотрел на своего помощника.

– Я нем как рыба, сабоним!

– Хорошо, – ИнСон поднялся с кресла и прошёлся по кабинету, разминая затёкшие от долгого сидения ноги. И вообще, ему так легче было рассказывать. Давняя привычка ещё из университета. – Что тебе говорит, фамилия Таёда?

– Таёда? – усмехнулся ГиСок. – Так вот о чём речь! Империя «Favorite group» противостоит империи Toyota Cars? И всё из-за одной девочки, которая является наследницей Чхве?

– Ну-у, тут ты мой друг, не прав дважды, – ответил ИнСон, также, как до этого ГиСок глядя в окно, где уже спустились сумерки, однако очередь в агенство продолжала стоять. – Во-первых, Чжуна – наследница двух империй.

– Ого!

– Да-да! А во-вторых, если речь заходит о наших соседях, то можно сказать, Империи, – разницу чувствуешь?

– Не совсем.

– Что ты знаешь о фамилии Таёда? – повторил свой вопрос ИнСон. – Я почему спрашиваю? Дело в том, что отосан Чжуны, мой лучший и единственный друг. Вообще-то, мной по идее должны были заняться как наша NIS, так и японские спецслужбы. И если бы дело не шло к развязке, я бы тут перед тобой не распинался. Но…всё идёт к тому, к чему идёт, – грустно улыбнулся сабоним. – И мы с тобой в самом центре фокуса. Потому что ГопСо наша трейни. Так я снова задам свой вопрос: Что ты знаешь о Таёда?

– Ну-у, фамилия стала известна после Второй Мировой. Когда появились первые автомобили, – рассеянно ответил ГиСок.

– Правильно…Ну хорошо. Ты историю в школе хорошо учил?

– Не очень, – признался ГиСок.

– Плохо, – констатировал ИнСон. – Ну, тогда слушай. В 1792 году, когда Французская Революция, пыталась сбросить самодержавие, в далёкой, ещё никому не известной стране, империя только-только зарождалась. Два брата, правящие Сёгунатом Хонсю, в тридцатилетней войне, разбили всех остальных правителей островных княжеств и объединили Японию в одно государство. Старшего брата, звали Такэда, а младшего Хито. И оба они носили фамилию…угадай с трёх раз?

– Не знаю, сабоним. Ну…не тяните!

– Правильно. Оба носили фамилию, Тойода! От них в будущем пошли и Ямамото и Токугава и Охаяси и многие-многие другие рода. Кстати именно Ямамото разбили русских в Порт-Артуре и при Цусиме…но это так, к делу не относится. Так вот. В начале 1900 года, в Японии перестали указывать фамилию императора. А просто относили его к роду Хито. Почему? Хито же был младшим братом? А потому, что Такэда в последней битве получил множество ран от которых в последствии и скончался. Хито, как верный брат поклялся, хранить род брата, как свой собственный. Что до сих пор императорами и выпоняется. Вот поэтому фамилию Тойода и забыли. Ближайшие родственники императора носили имя рода, Такэда. Императора звали просто, ну-у допустим Хирохито. Понимаешь? Фамилия Тойода, всплыла лишь перед самым концом войны, когда именно род Такэда Тойода, подняли волну «священного ветра» камикадзе. Именно лётчики их рода, первыми бросались в самоубийственные атаки на авианосцы гайдзинов. Но после бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, император Хирохито снял с себя божественные обязанности, и прикрыл Тойода, перечеркнув их род(как кстати и свой), чтобы американцы не добрались до семьи. Так и появилась на свет фамилия Таёда. Но кому надо, всё знают.

– Тогда, сабоним…тогда появляется дилемма. Если Чхве МёнСу, будет давить на свою соннё, которая оказывается…настоящая…

– Об этом рано говорить! – быстро перебил его ИнСон, – Я думаю новости дальше Миоку-сама никуда не пошли. Но в потенциале…хм…как кстати и нуна ХёЧжин, хе-хе, я об этом как-то не задумывался. Ваше Выс…хм, – тихо пробормотал он. – А что? Как говорит ГопСо, прикольно! А если она обидится, в чём я уверен, то будет, как говорит та же ГопСо, ещё и стрёмно. Но честное слово, я в этом не виноват!

Глава 17

– СуНа, онни, ты где? – я стоял на парковке у запасного выхода из агенства. По общей договорённости со Шкафом и Водилой, мы решили парковаться у заднего «кирильца», как говорил когда-то Райкин. Чтобы не светить по чём зря розовой «бамбиной» и вообще, самому не мозолить глаза школьникам в очереди. Интересно, школа-то уже послезавтра, а очередь по моим ощущениям, наоборот, увеличивается. Рассчитывают заскочить в поледний момент в последний вагон? Вряд ли. Ну да ладно. Не мои проблемы.

– Я у тебя дома, ГопСо, – ответила наконец-таки моя вечно занятая, менеджер. – Собираю твою подружку, мне её хальмони помогает.

– А омма?

– Её дома нет. Очевидно на работе.

– Онни, а я уже свободна, – обрадовал я её. – Жду тебя на выходе. Ты ещё долго?

– Езжай без меня, ГопСо. Я задерживаюсь. У Майко много вещей.

– Хорошо, тогда я к омме в офис поеду.

– Аньон, ГопСо.

– Аньон, онни.

В доме Чжуны и её оммы, дым стоял коромыслом. Майко при помощи СуНа и бабушки Миоку, собирала свои вещи, которые за недельное пребывание в гостях, были разбросаны по всей не маленькой квартире. Аккуратистка СуНа, находила их даже там, где сама ЧжунГи ни разу не бывала. Зато Майко, как оказалось, облазила всё вдоль и поперёк. Пока СуНа потерялась в дальних комнатах, Майко стояла у большого, зеркального шкафа-купе в спальне кузины.

– Это, не надо…это потом заберу, это… это сейчас, Тора-анэ, всё равно не носит, – на людях она звала кузину на корейский манер, а дома в основном на нихонгу. Тора или Торанэко. – Это, – она развернула лиловые трусики и маечку, – тоже заберу. Торанэко не любит такой фасон.

Пока она бормотала, в спальню старшей внучки вошла собо Миоку. Так-то она никогда не входила в жилые помещения детей. Ни у себя в Японии, ни тем более тут в Корее. Не хотела нарушать личное пространство, но сейчас, когда Майко в срочном порядке собиралась, а Торанэко-тяна отсутствовала, бабушка позволила себе впервые заглянуть в святая святых любой девочки. В спальню.

– Что ты там ищешь в вещах кузины, магомусумэ? – строго спросила она.

– Ай, собо. Не мешай. Тора-онэ сан, это всё равно не носит, а вещи качественные из магазинов оба Хё. Я их себе решила забрать.

– А Торанэко знает?

– Ну конечно знает! Она сама мне сказала – бери всё, что понравится! Вот я и беру! Ба, смотри какой прикольный топик, – Майко на вытянутых руках показала Миоку ярко-жёлтую тряпочку.

Но Миоку уже не видела, она сначала посмотрела на стену с плакатом разрисованных чёрным фломастером девушек из SNSD, а потом перевела взгляд на противополжную стену…да так и застыла. На стене висел большой постер изображающий Торанэко рядом со своим вторым софу…Нарухито. Фотошоп? Ну точно, фотошоп! Вот маленькая хитрюга! Но…но не просто же так, она это сделала? А что там размазанными после увеличения буквами снизу написано? Есть мнение, что ГопСо, внебрачная дочь японского императора? Да эти корейцы совсем с ума посходили!…Хотя именно в этом случае они-таки угадали! Только не дочь…внучка. Наряду с Майко и Айко.

Вот как теперь, пока ещё всё не ясно и зыбко, рассказать старшей внучке и наследнице рода Такэда… обо всём? Что в Японии сегодня, существуют только два рода, объединённых в один императорский под одной общей фамилией Тойода. Кстати нужно напомнить ани Нарухито, об его обещании снять завесу секретности с их общей фамилии и вернуть её в семью. Можно и не афишировать особо. Кому нужно, тот узнает. Вот интересно, а знает ли сама ХёЧжин, что её мужа зовут не Такэда, а Сору? Сору(Такэда) Тойода? Такэда это имя рода, наряду с Хито. И если уж быть совсем откровенным, то по большому счёту, его имя можно произносить как и имя императора. Нарухито и его племянник Сорутакэда. Но племянник, это для посторонних, в семье он такой же сын как и Фуми. И считается таким же родным. Без всяких экивоков. Хм, улыбнулась Миоку. У Фуми и у Сору два отца и две матери, Масако в роду, считается родной сестрой Миоку и второй мамой Сору. А у Айко Майко и Торанэко, ох сколько там родни? Жаль только, что со стороны именно Такэда осталось, как там Тора сказала, когда не думала, что её услышат? Хрен да немножко? Вот-вот. Хаха Айано, она сама, её сын, дочь и внучка. И всё! Её муж, муж её дочери и мусумэ ХёЧжин, не считаются. Пять! Пять человек из всего, двухтысячелетнего, огромного рода! Проклятая война!…Впрочем, время терпит. Она обо всём расскажет своей магомусумэ.

За неделю Миоку успела привязаться к Торанэко. И вроде виделись не часто и разговаривали совсем чуть-чуть. Видно было, что Тора пока немножко сторонится Миоку. Ничего. Привыкнет. Бабушка уже позаботилась о маленькой тигрице. Все документы отосланы в канцелярию премьер-министра. Ну не сами документы, а копии. У бабушки ведь есть телефон? И ещё копиии в канцелярию по делам императорской семьи. Так, что ани Нарухито уже должен быть ознакомлен с обретением ещё одной внучки – наследницы со стороны Такэда. Такой же, как и Айко со стороны Хито. Интересно, что сейчас происходит во дворце? Хи-хи. Прибавила она родственничкам хлопот! Ну, а что? Они там совсем забронзовели! Вот уверена, – Миоку даже улыбнулась. Айко уже устроила родителям и бабке с дедом грандиозный скандал. По характеру они обе схожи, такие же непоседы и шкодницы.

Интересно, что об этом всём думает Масако? Она ведь никаких обещаний, в отличие от неё, Миоку, ни АнГи ни МёнСу не давала! Правда и с ХёЧжин, Масако знакома только со слов Сору…ладно пусть пока побудет Такэда. И Масако не в курсе, что ХёЧжин и Такэда уже десять лет как женаты! Надо её срочно предупредить, а то подумает, что тигрёнок, какой-нибудь бастард. Вот сейчас проводит всех и позвонит анэ. Да! Нужно ещё не забыть и о самом маленьком котёнке. Нечего Нэко-тяне таскаться в рюкзачке Торанэко. Пусть дома сидит. У бабушки на коленях. Когда она мурчит, Миоку не надо никакого успокоительного!

– Ты думаешь, она что-то знает? – вывел из задумчивости Миоку, вопрос рядом стоящей и смотрящей на постер внучки.

– А? – встрепенулась бабушка. – А-а. Нет не думаю. Там внизу кусочек текста. Это местные жёлтые таблоиды напридумывали. Но где-то они угадали.

– Я ей ничего не говорила.

– Ты и не могла сказать, что-то конкретное. Ты и сама мало знаешь.

– Знаешь, собо, – Майко серьёзно посмотрела на Миоку. – Ведь если, как мы с Тора-анэ слышали, оба Хё и оджи Такэда женаты. И уже кажется десять лет как, то собо Масако и софу Нарухито десять лет знают об этом, но почему-то помалкивают. Ведь регистрация была в центре Токио.

Миоку захотелось вдруг, треснуть себя по голове. Вот дура! Старая интриганка, как она сама не додумалась до этого? И спрашивается – кто здесь забронзовел?

– Думаешь ведут свою игру, магомусумэ?

– Скорее приглядывают…и ждут твоего решения.

– То-то я заметила, что в последние лет пять-шесть, они стали больше привечать Такэда, а к нам с Йошира относиться как-то более официально. Наверное подумали, что мы всё знаем, но на свадьбу семью не позвали. Однако я уверена, что мой сын не знает, что у него есть дочь!

– Оджи Такэда не знает, – согласилась Майко. – Иначе он уже был бы тут. И софу и собо, тоже не знают о Торанэко-онэ сан. Иначе оджи Такэда, уже давным-давно был тут, а мы бы втроём с Айко, сидели в дворцовом зале и слушали завиральные байки сособо Айано. Как она в девятьсот четвёртом отбила у гайдзинов Порт-Артур, а в тридцать восьмом захватила танковую дивизию на Халхин-Голе. А собо Масако, говорит, что сособо родилась в тридцать третьем.

– Поговори мне тут, негодница! – нарочито насупилась собо Миоку. – А ну марш, собираться! СуНа, между прочим, не твой личный менеджер, а твоей кузины. И не обязана ждать тебя тут часами!

– Это да, – поспешила к двери Майко, и на ходу произнесла. – СуНа-сонбэ, очень строгая. Она может так своими граблями заехать, что жопа треснет!

– Что? Как ты сказала, маленькая нахалка? – вспыхнула праведным гневом бабушка.

– Это не я сказала, – Майко схватилась за дверную ручку, – Это Торанэко сказала! – подняв многозначительно указательный палец вверх, добавила. – Наследница! – и выскочила за дверь.

– Уже я вас обеих научу вежливости! – донеслось до внучки из-за двери.

Примерно через час, когда входная дверь закрылась, а охрана Майко нагруженная вещами спускалась в лифте на подземную стоянку, Миоку наконец-то набрала номер телефона по супер защищённой линии:

– Масако? Добрый вечер, сестрица.

– А-а, Миоку. Здравствуй. Я почему-то так и подумала, что ты мне сегодня позвонишь.

– Вы документы получили?

– Да. И очень…невероятно удивлены. Если ты сейчас мне не докажешь, что сама ничего не знала, я тебя побью. А нашу с тобой мусумэ ХёЧжин, при первой же встрече, побью обязательно. Это ж надо столько лет издеваться над Сору!

– Такэда сам виноват.

– То есть ты в курсе этой истории, – утвердительно констатировала собеседница.

– Только здесь, на месте разобралась. И учти, я мусумэ не виню!

– Рассказывай! – потребовала императрица Японии.

– Пятнадцать лет назад, – начала Миоку, – в одной из гостиниц Токио, в ресторане, произошла помолвка нашего Такэда и ХёЧжин. На тот момент студентки старшего курса Токийского университета. На помолвке в качестве свидетелей присутствовали также, сестра-близнец невесты ХеМин, а со стороны жениха, его друг Ким ИнСон.

– Это который сейчас FM Entertainment? – поинтересовалась Масако.

– Он самый. А ты откуда знаешь?

– Айко интересуется, внучка. Ну и я за компанию. Айщ! Бриз, брысь с кровати!

– Гоняешь своего мей-куна? – хмыкнула Миоку.

– Скучно.

– Скучно? Даже после моих новостей? – удивилась Миоку.

– А что я могу сделать, пока вы не появитесь в пределах моей досягаемости? Самой к вам отправиться, даже инкогнито, не могу. Хотя очень хочу! Всё что Нарухито мог сделать, уже сделано. Айко, рвёт и мечет, так хочет увидеть сестру…и может я даже разрешу это ей…посмотрим. Вот. Сижу. Скучаю. Бриза по спальне лазерной указкой гоняю, а то совсем обленился…Новую музыку некоей ГопСо слушаю…и переслушиваю. Ты же знаешь как я к классике отношусь? Представляешь? – зашептала императрица. – Говорят она уже оперу пишет! И отзывы такие! Мне по секрету Елена Образцова рассказала, когда у нас пару дней назад гастролировала!

– Я сама слышала, как ГопСо её писала! – огорошила Масаку Миоку. – И как напевала при этом. Это в основном по ночам происходит.

– Хи-хи. Сестра, ты что по ночам в агенство к молодому ИнСону бегаешь?

– Нет, сестра. У ИнСона есть с кем время проводить. Кстати ты должна её знать, – ехидно усмехнулась в трубку, Миоку.

– Да?

– Это твоя любимая Ли СуМи.

– Что? Ли? ИнСон?

– Ну да. А что? Дело молодое. Кстати позвони ей сама, она одну из партий в этой опере будет исполнять.

– Хорошо. Мой секретарь с ней свяжется. Но ты не отвлекайся, что дальше-то было. Я всё ещё не получила доказательств твоего алиби.

– Дальше? – хмыкнула Миоку. – А дальше наш Такэда, выпив лишку сакэ на радостях, просто взял и перепутал гостиничные номера! И вместо своей почти уже законной ХёЧжин, с нетерпением ожидающей его, влез под одеяло к её сестре-близнецу ХеМин. Такой же пьяненькой и неадекватной. И через девять месяцев, на выходе, мы с тобой получаем внучку-аутиста.

– Но Сору известили…его невеста, что ребёнок погиб вместе с матерью!

– О беременности ХеМин до самых родов, Такэда и не подозревал! А когда пришло время и его всё-таки известили, он просто физически не успевал приехать. Поэтому, всё ещё злая и обиженная на него ХёЧжин, сказала что ребёнок умер.

– Я совсем запуталась Миоку, – пожаловалась Масако. – Погоди, дай отдышаться. Ага. И что дальше?

– ХёЧжин позвонила Такэда и сказала, что ребёнок умер в утробе матери. А сама прямо можно сказать на остывающем теле сестры, удочерила её. И причём знаешь как?

– Как?

– Она не оформляла удочерение через службы опеки. Я-то у неё искала соответствующие документы, а она оказывается прямо в родильном отделении переписала метрики на себя. Поэтому и получилось, что в графе родители, записаны оба. И мать и отец. Тут же на месте, по её словам, врачи провели анализы ДНК. И оказалось, что они с сестрой не то что однояйцевые, а чуть ли не одноклеточные двойняшки! Если у покойной ХеМин совпадение с дочерью было 99.98%, то у ХёЧжин было 98.92%. А ведь так не бывает!

– Как видишь, бывает, – вздохнула вторая бабушка. – Только вот, что я тебе скажу, сестрица. Про помолвку, я узнала от Сору, только тогда, когда он зарегистрировал брак с этой ХёЧжин. О нас и нашей семье, он повидимому ещё ей не рассказывал, то есть частично о семье она знает, то что касается Такэда. А вот то что касается Хито – нет.

– Верно.

– Вообще-то я ещё не до конца разобралась. Что в отношении её родителей?

– Её мать знает, и знала с самого начала, хотя её отец и запретил рассказывать дочери о ребёнке. Он не принял внучку, посчитав её внебрачным ребёнком. И его можно понять. Ведь и он, как и мы ничего не знал о помолвке. И имя жениха тоже. Поэтому узнав о родах он примчался в клинику, обругал ХёЧжин за удочерение и запретив рассказывать матери порвал с ней всякие отношения. Хотя как оказалось в последствии, через год он всё выяснил и с тех пор поддерживает с нами хорошие отношения. Правда и мы не знали о рождении внучки. ХёЧжин присвоила её себе и не рассказывала никому. Кроме своей матери. А та тоже хороша! Испугалась, что дочка отлучит её от внучки и все эти годы молчала!

– Стоп-стоп. Давай по порядку. Итак. Молодые люди встретились и полюбили друг друга.

– Да. Такэда приехал из Гарварда на каникулы, где кстати учился вместе с ИнСоном и встретил ХёЧжин, которая вместе с сестрой поступала в Токийский университет. А ИнСон ещё и другом детства сестёр оказался. Ну и вот. Влюбился и перевёлся в Токио. Несколько лет они, как сейчас говорят, гуляли вместе и наконец решили пожениться. Никому не говоря ни слова, они совершают помолвку в компании сестры и друга. Потом сын совершает ошибку и молодые расстаются. Дальше, сестра рожает и умирает. ХёЧжин удочеряет ребёнка, опять же втихую. Но тут на горизонте появляется её отец и они разрывают семейные отношения. Потом о внучке узнаёт её мать, хотя мне ХёЧжин ничего не говорит. Обидно, между прочим.

– Согласна, – поддакнула императрица.

– А через некоторое время, мусумэ приезжает в Японию и отношения нашего сына с ней, возобновляются. Потом через год после ухода моего отосана, ХёЧжин и Такэда женятся. И вот вопрос. Почему ты, сестрица, узнав о браке мне не сказала ни слова?

– Да потому что я на тебя обиделась! Как так? У вас свадьба, а нас не зовут?

– Майко оказалась права.

– В чём?

– В том, что вы подумали о том, что мы знали и вас не позвали. А мы не знали. Совсем. Представляешь?

– Нет.

– И я нет.

– Дальше.

– А что дальше? По рассказам мусумэ, она не могла одна справляться с ребёнком-аутистом и ей пришлось отдавать её в пансионат, для специалных детей. Там она в общей сложности провела одиннадцать лет. Ребёнок, не то, чтобы трудный. Нет. Просто неадаптированный. А так-то она молодец. Умеет держать удар. Да и сейчас берёт у судьбы, всё что ей недодали в детстве. Только я зла на её деда и бабку. За бездействие, хотя дед и обеспечивал финансово её сущестование, да и мать не из бедных.

– А кто они?

– Как кто?

– Ну, так. Я только сейчас всё узнаю, вот и хочу из первых рук получить информацию, -недовольно сказала Масако.

– Они, это «Favorite group».

– Да? Жаль что я раньше не знала. Правительство ведёт с ними кое-какие дела.

– Мы тоже, – призналась Миоку.

– Вот и хорошо, – обрадовалась Масако. – Будет на что надавить. Это всё?

– Нет. Где ты любишь одеваться, сестрица? – лукаво спросила Миоку.

– Ну-у. Обычно мне привозят каталоги из «Корё-бьюти» или если есть особые пожелания, приезжают их кутюрье.

– Так наша с тобой мусумэ и есть, «Корё-бьюти». Владелица и единоличная хозяйка. Чхве ХёЧжин.

– Отлично! Такой актив в семье, дорого стоит! – обрадовалась Масако. – Но вот внучка…девочка-аутист. Как ты её вообще отыскала, если один родитель вообще не подозревает о её существовании, а второй, это существование тщательно скрывает?

– Случайно, сестра. Представляешь, месяц назад захожу на Ютуб и что я вижу? У здания Лотте в Сеуле на синтезаторе играет какая-то девчонка. Меня как обухом по голове! Вылитый Такэда в детстве! Одно и то же лицо! Я, не будь дура, заряжаю своих мальчиков…

– Якудза? – хихикнула императрица.

– Их, их, – согласилась Миоку.

– Будь осторожна сестра. Как бы чего не вышло.

– Они работают за пределами Японии, Масако. Дураков в мире много. Дураков надо учить.

– Ладно. Пока они чего не натворили, не моё дело. Дальше.

– А дальше мне делают коллаж из двух изображений. Девчонки на улице и Такэда в детстве. Этот коллаж я и отправляю АнГи, как сердце чувствовало. Единственная приписка – знак вопроса.

– И?

– Она раскололась! Позвонила, принялась что-то блеять…Короче я взяла Майко и прилетела сюда. Посетила сначала родителей ХёЧжин. Получила кое-какие ответы. Но не все. Поехала к мусумэ и вот там всё и выяснила! Но самое главное было впереди!

– Пока мусумэ рассказывала всю историю, моя Майко моментально сдружилась с девочкой-аутистом. И они сверху со второго этажа, толкаясь задницами внимательно слушали наш разговор!

– Нет, я всё же сначала побью нашу мусумэ. Потом конечно полюблю, но сначала побью. Это ж надо так издеваться над императорской семьёй!

– Грабли обломаешь! – хихикнула Миоку.

– Фи-и! Откуда ты понабралась таких выражений?

– Это не я понабралась. Это Майко научилась.

– Приедет, буду отучать. Принцесса, как-никак.

– А её научила, девочка-аутист. Которая вместе с ней слушала наш разговор.

– Внучка?

– Да. И тоже принцесса…наверное. Если Хито примут её в семью. Впрочем мне всё равно. Она уже моя…

– Миоку, – довольно резко перебила её Масако. – За такие слова, будь мы лет на двести моложе, я бы снесла тебе голову. Лично. Не смотря на всё наше родство. Надеюсь мой ответ достаточно понятен?

– Понятен, – усмехнулась в трубку сестра. – Только патетики поубавь, а то я чуть не испугалась.

– Дальше, – потребовала Масако. – Девочка-аутист, внучка, как её хоть зовут? Эту совершенно невоспитанную принцессу?

– Чхве ЧжунГи.

– ЧжунГи? Это что-то…

– Это примерно Торанэко Такэда Тойода. Кстати Нарухито уже издал указ о возвращении нашей фамилии?

– Он работает над этим. Ага, ага…Торанэко…редкое имя…красивое…тигрица.