Текст книги "Легкое отклонение от канона. Или гоп со смыком по-корейски (СИ)"

Автор книги: esteem

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц)

Ли ХёнСу мельком бросил взгляд на помощника. Тот непонимающе пожал плечами.

– Объясняю, – усмехнулся сабоним. – Ты принял в школу имя. Сценический псевдоним, который дала публика исполнительнице в небольшом скверике перед башней Лотте. Где она пела свои песни. Девочку же, которая сдавала экзамены в твоей школе, зовут, Чхве ЧжунГи. И вот с ней и её оммой я и буду подписывать контракт, а также временное опекунство, на период отсутствия её матери, которая много времени проводит в разъездах по миру. Это деловые поездки. И ещё… – ИнСон, снова ухмыльнулся. – Я ведь как опекун могу и передумать отдавать ГопСо в твою школу, хён. Есть ещё «SOPA», «Кирин», да мало ли хороших школ в Сеуле? До начала учёбы, целый месяц, а документы забрать не проблема. Нэ?

Помощник СонгЁ побледнел.

– Щибаль! – не выдержал всегда спокойный и уравновешенный директор.

Оставив директора школы разбираться со своим помощником и звёздами мировой классической музыки и балета, ИнСон увлёк звезду оперы по длинному коридору в просторный вестибюль этого учебного заведения.

– Красиво вы его сделали, ИнСон-сии, – лукаво заметила СуМи, следуя за мужчиной вослед. – Однако где вы отыскали такую талантливую школьницу? Она к вам приходила на аудишен?

– Честно говоря, СуМи-сии, я очень даже рад, что она не попала на прослушивания в агенстве, а мне посчастливилось встретить её на ступеньках башни Лотте. После всем уже известного выступления ГопСо.

– Почему? – очень удивилась певица.

– Потому что её…э-э…как бы так, помягче выразиться…мои менеджеры не допустили бы даже до приёмной комиссии.

– Но почему? – ещё больше удивилась дива.

– Видите ли СуМи-сии…

– А-а, поняла! Из-за вижуала? Внешнего вида?

– Совершенно верно. Наши эталонные стандарты красоты. У вас в опере с этим полегче.

– Возможно, – сказала СуМи прикусив нижнюю губку. – И всё же, как несправедливо мироздание, придать такому таланту, такую внешность! Она сильно переживает?

– За свой вижуал? Совершенно нет. Наоборот, она попыталась использовать его, чтобы отказаться от участия в моём агенстве. У неё, видите ли, фактура не подходит! – выпучил глаза и пропищал тонким голоском, сабоним, передразнивая одну особу. Отчего оперная дива звонко рассмеялась. Да так, что сопровождающие их тайком абитуриенты, которые прошли экзамены по специализации у высокого жюри и остались на общеобразовательные тесты, от неожиданности перестали прятаться и снимать на свои камеры.

– Та-ак, – грозно осмотрел ребят сабоним. – В музыкальном агенстве, трейни быть хотите?

От такого предложения у подростков, которые прекрасно знали кто такой ИнСон, даже дар речи на секунду пропал.

– Да, сабоним! – ребятки уважительно поклонились.

– Тогда во-первых, брысь отсюда! А во-вторых, – громко крикнул он вдогонку, – если увижу где-нибудь в сети наш разговор с уважаемой Ли СуМи, не только ко мне, но и в другие агенства не попадёте! Я об этом позабочусь!

Удаляющееся, разочарованное:

– У-у-у! – было ему ответом.

– И, что? – охнула СуМи, – вы возьмёте их всех в своё агенство?

– Кто вам такое сказал? – тоже изумился ИнСон.

– Так вы же! Только что!

– Я? Я сказал, что возьму хоть кого-то из них в своё агенство? Когда?

– Ну только же, что! – подтвердила певица.

– СуМи-сии, я спросил, хотят ли они пойти в качестве трейни, в музыкальное агенство, но ни одного слова не было сказано о моём агенстве. Разницу чувствуете? Я никогда и никого обманываю.

– Какой вы коварный, тип, уважаемый сабоним! – снова рассмеялась дива. – Вы мне определённо нравитесь, ИнСон-сии!

– Тогда может перейдём к более…э-э…дружественным отношениям? – мужчина широко улыбнулся.

– Я не против, ИнСон-оппа, – лукаво сверкнула глазками, певица.

– Я тоже, СуМи. Я тоже, – сабоним ловко подхватил ладошку дивы и поцеловал. На европейский манер.

– Какой галантный кавалер, – притворно восхитилась та. – Но давай вернёмся к нашей ГопСо. Там, на ступеньках Лотте, ты предложил ей стать трейни FM Entertainment? После двух прослушанных на улице песен? Кстати, как она поёт?

– Представь себе, да, – ответил мужчина. – Я чувствую в ней большой потенциал. И прошедший экзамен это вполне подтвердил. Что касается пения, с ним мы ещё поработаем. Пока не к спеху. Мне от неё нужны новые песни или хотя бы музыка. А со всем остальным будем разбираться в процессе.

– Насчёт музыки, сам слышал, – серьёзно сказала певица. – Музыка волшебная. Если у неё есть ещё такие произведения, какие она играла сегодня, я уверена будущее её обеспечено.

– Не шутишь?

– Сказать тебе по-секрету?

– Конечно! Я в классической музыке слабо разбираюсь, хотя у меня в агенстве есть небольшая струнная группа. Они и концерты иногда дают. Но так…больше аранжировками для моих айдолов занимаются. Вот может и ГопСо к ним определю. Пусть и рояль у них появится. Как думаешь?

– Не знаю, это твоё агенство, ты и решаешь. Но рояль струнной группе, совершенно не помешает. Я когда закончу карьеру – а это вот-вот должно случиться, надоело по свету мотаться – мне твой хён, директор ХёнСу, предложил должность преподавателя вокала в его школе. Скорей всего, я приму предложение директора Ли. Но больше всего я мечтаю о создании собственного оркестра.

– А может тебе стоит заодно и у меня поработать? Скажем на постановке вокала у моих трейни? Эту должность у меня занимает престарелая ачжума, которая по моему мнению ею явно тяготится. Ей давно уже пора на покой, внуков нянчить. Но лучше неё я пока найти никого не смог.

– Я подумаю, – улыбнулась СуМи.

– Обязательно подумай. Это большой почёт и уважение, когда в агенстве преподаёт всемирно известная певица. Красавица и умница!

– Спасибо, – скромно ответила СуМи.

– Ты ещё, по поводу секрета мне хотела, что-то рассказать. Я весь, внимание, – улыбнулся ИнСон.

– Секрета? – не поняла СуМи. – А-а! Секрета! – вспомнила она. – Секрет состоит в том, что два произведения которые исполнила твоя трейни, – она на секунду задумалась. – Как бы тебе понятнее объяснить?

– Как можешь. Своими словами.

– Понимаешь, моих слов может быть недостаточно, хотя…ты помнишь как спорили ВингЧунг с Маркусом? Как на экзамене директор Ли хватался за голову, а потом за сердце?

– Это было занимательное зрелище, – с улыбкой ответил, сабоним.

– Ты помнишь, как Маркус соболезновал о потерянной русской школе игры?

– Как сейчас эта картина стоит перед глазами.

– Так вот, всё это показуха! Маркус сам пишет произведения, но в сравнении с пьесами ГопСо, они ничего не стоят! Он срочно хочет заполучит себе эту девчонку и раскрутить её под своим именем. Кстати, того же хотят и директор Ли – ты же помнишь, как он сказал, про особый случай – и дирижёр ВингЧунг!

– Она такая крутая? Я имею в виду классику.

– При условии, что это не единственные её произведения – а я могу сказать с уверенностью, что фортепианная композиция, это или исполнение на рояле увертюры к какой-нибудь опере, в чём я искренне сомневаюсь. Потому что школьница никак не может написать оперу. Просто опыта маловато для столь сложных полотен. Или финальная часть фортепианной сонаты или концерта. Там контрапунктом, если ты заметил, просматривались несколько отдельных мелодий в отличие от скрипичной пьесы, которая прозвучала как законченное произведение. Надеюсь я убедила тебя в своём музыковедческом и музыкальном опыте? – вдруг поинтересовалась СуМи.

– Несомненно! – горячо ответил заинтригованный сабоним.

– Тогда повторяю. Если у девчонки ещё есть в загашнике подобные произведения…Ещё один вопрос ИнСон-оппа, – перебила сама себя СуМи. – Кто у нас самый-самый крутой из поп рок-групп? Вообще? Во всём мире?

– Во всём мире?

– И на все времена.

– Что тут спрашивать? «Битлз» конечно. Погоди, ты пытаешься сказать…но…но что в ней такого? «Танцуй Корея»? Ну допустим, качественная композиция. Немного с аранжировкой поработать, записать в студии, хорео поставить. И всё? А-а, ну ещё классика. Пришла поиграла, комиссии понравилась…очень…

– Ага. Так понравилась, что двое, одних из величайших музыкантов современности, чуть из-за неё не подрались!

– Бывает, – усмехнулся ИнСон. – Частный случай.

– Бывает! – начала раздражаться оперная дива. – Частный случай! Ты меня вообще, что ли не услышал? Причем здесь «Танцуй Корея»? Я тебе пытаюсь сказать, что с точки зрения классической музыки, у тебя в руках, в образе твоей трейни – оказались не только «Битлз»! Но и «Роллинги»! А сверху на них опустился и Элвис Пресли в придачу!

– Холь! Простая девчонка? Школьница?

– Кстати. Она ещё не твоя трейни, а директор Ли времени зря терять не будет! – ехидно напомнила СуМи о недоделанной работе сабонима.

– Тут ты права. Поехали найдём ГопСо и её омму, – согласился ИнСон.

– Они наверное обедать поехали в какое-нибудь кафе. Судя по одежде, ГопСо из небогатой семьи. Давай пригласим их в хороший ресторан, – предложила девушка.

– ГопСо вообще уникальный ребёнок. Одевается, как студентка из Силлим-донг, имея омму чеболя!

– Чеболя? – недоуменно переспросила СуМи.

– Да. Кстати вы девушки должны знать о сети бутиков «Корё-бьюти».

– Холь! «Корё-бьюти»? Омма ГопСо, владелица «Корё-бьюти»? ХеЧжин?

– Она самая.

– А ну, бегом! – схватила девушка мужчину за руку и потянула на выход. – Ты – подписывать конракт, а я знакомиться со своим давним кумиром, на которого хотела походить с ранней юности! Я и сейчас пытаюсь выглядеть как саджанним! Где они? Есть номер телефона?

– Не торопись, они сейчас в клинике св. Петра, где ГопСо ежегодно проходит проверку здоровья.

– Это правильно, – согласилась СуМи. – Здоровье нужно беречь смолоду.

Клиника св. Петра.

– Щибаль! – шестидесятилетний, главный терапевт клиники святого Петра, не стеснялся в выражениях, разглядывая белую полоску кожи со светло-розовыми корнями волос на голове девчонки. Не стеснялся, потому что занимая высокий пост в клинике, он совмещал эту должность с должностью семейного врача семейства Чхве. Он в буквальном смысле слова, принимал обех родственниц в гинекологическом отделении клиники. ХеЧжин 34 года назад, а ЧжунГи – 15.

– Самчон, Пак! – укоризненно покачала головой, ХеЧжин.

– Да ладно тебе, детка, – отмахнулся доктор. – Уверен в свои 15 лет, ЧжунГи знакома и не с такими выражениями. Правда, детка?

– Наверное, самчон-сии. Я не помню.

– Как не помнишь? Ах, да! Ты же только вчера утром вышла из «сумрака».

– Угу.

– В общем так, дети, – обратился Пак МёнСок к обеим своим подопечным. – У Чжуны со здоровьем, более-менее всё в норме, – сказал он вновь поднимая «историю болезни» девочки и меланхолично перелистывая страницы. – По заключениям хирурга, терапевта, окулиста, невропатолога, отоларинголога, гастроэнтеролога, эндокринолога, никаких физических отклонений в здоровье, не наблюдается. Психотерапевт, тоже доволен тобой Чжуна.

– Спасибо, самчон-сии, – сидя поклонилась девочка. – А можно вопрос?

– Рискни, – улыбнулся доктор.

– Когда я была у глазного врача, он сначала проверил зрение, а потом закапал мне в глаза какой-то раствор и велел подождать пять минут. А после, через прибор с яркой лампочкой долго вглядывался, у меня аж глаза заболели. Сказал, что глазное яблоко чистое, но радужки из тёмно-карих, стали светло-карими. Я спросила, почему? Он сказал, что у меня замедленное развитие и когда я вырасту, глаза могут вообще цвет поменять. Хоть на зелёный. Всё зависит от генетической предрасположенности. Это правда?

– Не только цвет, но и форму. Уже вон, видела? Кожа на голове пигментацию меняет, а волосы расцветку. Не замечала, что когда рождаются дети, допустим светленькими, могут вырасти тёмненькими. Или наоборот. В твоём случае, всё идёт к гормональному взрыву. Это когда долго-долго не росла и вдруг, бац! За одно лето вытягиваешься в каланчу!

– ХеЧжин, – повернулся доктор к омме. – Будь внимательнее к дочке в ближайший год-два. У неё после «выхода», сейчас начнётся гормональное перестроение. Явление не столь болезненное для ребёнка, сколь беспокоящее для родителей. Подростоковый бум и всё, что с ним связанно. Сама проходила.

– Да, самчон, – ответила мама.

– Ну и мозги соответственно, перестраиваются. Может сама того не замечая, натворить чего-нибудь.

– Я поняла, самчон Пак.

– А ну-ка, дай я сам гляну, – доктор обхватил моё лицо ладонями, поворачивая к себе и поочерёдно раскрыл, «две створки рая, в три карата», как пелось в одной песенке на той Земле. – Действительно, светленькие, – с улыбкой заметил он. – Это ничего. Нормально. О! И на верхних веках припухлости появились. Как у тебя ХеЧжин в детстве, когда второе веко появилось. Вся в омму идёшь, – вновь обратился он ко мне. – Такой же красавицей скоро станешь!

– Спасибо, самчон-сии, – ЧжунГи ответила поклоном.

– А что харабоджи? Всё так…

– Доктор! – резко оборвала врача ХеЧжин.

– Ой! Прости детка, старого дурака, – схватился за голову доктор Пак МёнСок. – Совсем зарапортовался, – он тайком глянул на девчонку, но та как бы и не слышала ничего. Или не поняла. – В общем, ХеЧжин, твоя дочь развивается нормально…э-э…в соответствии с её нынешним состоянием. Но повторяю, последующие несколько лет, станут решающими в её физическом и психическом развитии. Позаботься о ней.

– Спасибо, дядюшка МёнСок, – смягчилась омма.

– Жду вас через год, – с улыбкой закончил доктор. А мы поднялись с мест у его письменного стола в просторном, обставленном современной офисной мебелью, кабинета и ещё раз поклонившись, отправились на выход. За дверью, нас ожидал ачжосси СоЮ и ещё один здоровенный шкаф. Я пока не знаю его имени, да и он не спешил мне представиться.

Когда мы вчетвером подошли к лифту, у оммы затренькал телефон и она знаком попросила нас задержаться.

– Слушаю, ИнСон-оппа, – ответила мама в трубку. – Что? Приняли без дополнительных экзаменов? Прекрасно. Что? Записали как Ли ГопСо? – омма улыбнулась. – И даже табели с оценками за среднюю школу не проверили? Так спешили? Ну и ладно. Не она же себе псевдоним выбирала. Народ дал, а с народом не поспоришь. Нет. Не думаю. Переоформлять документы, тем более, что данные уже в компьютерной базе. Такого геморроя ХёнСу точно не захочет. Да и отчётность перед попечителями. Что? Хочешь прямо сегодня? И контракт и временное опекунство? Где? В холле клиники? С кем? Ого! Я тоже хочу выразить признальность мировой звезде! Очень! Она мне всегда нравилась! Ждите нас. Мы скоро.

Створки лифта разъехались и мы вошли в просторную кабину, сплошь покрытую зеркалами.

– Твой сабоним, ждёт нас внизу, – сказала омма. – Хочет сегодня же подписать с тобой контракт и оформить временное опекунство на три года. Естественно на те сроки, что я буду отсутствовать дома. Не больше, – попыталась успокоить меня.

Да мне как-то пофиг. Нет есть кое-какие мыслишки, но сначала надо всё как следует обдумать. Какой-то подозрительный движ начинается вокруг маленького меня. С чего бы это ИнСону захотелось срочно подписать контракт? Вот прямо здесь и сейчас? Хотя бы до завтра это не могло подождать? Я есть хочу!

– С ним вместе приехала Ли СуМи, – загадочно, как мне показалось, добавила омма.

– Ли СуМи? – переспросила ЧжунГи. – А кто это? Его девушка?

– Ты не помнишь кто такая Ли СуМи? – расстроилась мама. – Она ведь тебе нравилась. Мы иногда…в минуты твоего просветления, вместе смотрели оперы с её участием. Она очень знаменитая актриса. Младше меня на два года.

– Погоди, погоди, – напряг я Чжуну. – Лирическое сопрано? Да. Она мне нравится.

– Ну, слава богу! – облегчённо выдохнула,омма. – Вспомнила!

– А зачем сабоним её привёз? Она же видела и слушала меня сегодня утром, как член приёмной комиссии.

– Не знаю. Сама у него спросишь. Веди себя хорошо, – опомнилась родительница. Наверное вспомнила указания доктора насчёт меня и моих будущих прибабахах.

– Хорошо, омма, – девчонка скромно опустила глазки в пол.

– Вот. Так уже лучше, – омма потрепала тталь по голове.

– Ай!

– Мне можно. Я мама, – отрезала ХеЧжин.

Действительно, в холле клиники нас ждала интересная парочка. Все без исключения посетители стояли недалеко от них, что примечательно все с телефонами наизготовку. Но подходить пока никто не решался, хотя не было в Корее взрослого человека, котрый не узнал бы певицу с мировым именем. А таже ни одного подростка, обоего пола, который не знал, кто такой ИнСон, часто мелькающий на экранах МассМедиа.

Раздвигая толпу мощными плечами, мой шкаф прокладывал нам путь среди островков людского скопления. Сзади прикрывал СоЮ. Когда мы подошли к паре знаменитостей, первому, как самому младшему, незначительному и бесполезному участнику нашей компании, пришлось кланяться шкафу. Хе. Шучу. Конечно мне. Шкаф развернулся к нам спиной и стал рядом с СоЮ.

– Здравствуйте, сабоним ИнСон-сии, – поклон. – Здравствуйте, Ли СуМи-сии. Я ученица первого курса(а что, омма ведь сказала, что я уже поступил) старшей школы «Сонхва», Ли ГопСо. Позаботьтесь обо мне пожалуйста, – поклон.

– Здравствуй, ГопСо-ян, – сказала певица с лёгким наклоном головы. Ух! Красивая чертовка! – Я позабочусь о тебе, – потом она обернулась к маме:

– Приветствую вас саджанним-сии, – поклонилась первой оперная дива. – Меня зовут Ли СуМи, я оперная певица.

– Здравствуй, СуМи, – ответила моя омма, тоже слегка наклонив голову. – Меня зовут ХеЧжин. Я президент и владелица «Корё-бьюти». Давай сразу отбросим официоз. Можешь звать меня, онни.

– Хорошо, онни, – ответила довольная СуМи

Про «позаботьтесь» она почему-то не сказала. А я бы, ох-как, позаботился! Но мельком взглянув в масляные глаза сабонима, понял – о ней есть уже кому позаботиться. Прямо сегодня вечером, про ночь я вообще молчу! Меня так и распирало подмигнуть ИнСону и я кажется даже подмигнул…но он очевидно не заметил. И хорошо! А то последствия могли быть непредсказуемыми. Да и напряги он все свои глаза вглядываясь в моё лицо, всё равно бы не заметил мой подмиг…мигок…подмигок…Короче, всё равно бы не заметил это действие. Потому как, глаза есть, а подмигнуть невозможно. Нет глаз! То есть, они-то есть, но в состоянии вечного подмига. Одновременно.

– Предлагаю, прямо сейчас поехать в агенство. Там и контракт подпишем и нотариуса пригласим для оформления опекунства, – ни с кем не здороваясь сказал ИнСон, на правах мужчины.

Поехали.

А куда денешься в такой ситуации? В Корее, даже три «буфера» объединившись вместе, никогда не попрут против одного «краника». Вот такая-вот, хитрая водопроводно-вагонная, корейская система. Правда у одного вагона не «буфера», а так себе, «бамперы». Даже скорей, «подбамперники». И не у вагона, а как было сказано раньше – «маленькой тележки».

Пока мы ехали в агенство ИнСона, я обдумывал линию своего поведения в будущих переговорах. В своей прошлой жизни, я с таким аспектом бытия никогда не сталкивался. За различные встречи, стрелки, и тёрки отвечал, как правило, руководитель коллектива, где я на тот момент обретался. Так что такие события, как переговоры, пролетали мимо меня. А сейчас, дело касалось меня лично и я совсем не хотел молча сидеть и слушать, как решается моя дальнейшая судьба. Во всяком случае до совершеннолетия. А то ненароком запрягут, как ту колхозную лошадь, и будешь пахать на чужого дядю, пока копыта не отбросишь. Не-е. Такой хоккей, нам не нужен. Будем думать.

Из всех разговоров, что по дороге на экзамены, что на самих экзаменах, что сейчас, можно сделать один вывод: В пищевой цепочке, под названием классическая музыка и к-поп, я нахожусь в самом низу. То есть – корм. Мной питаться будут все. И сабоним(а иначе зачем бы меня приглашать в агенство? ни кожи, как говорится, ни рожи) и члены жюри, ну может кроме балерины, и то, вопрос. И вот эта красавица-певица, на соседнем сидении, что греет своим роскошным бедром мой костлявый бок. Все хотят попробовать на зубок, вкусного меня. Правда сабоним не знает, что с к-поп, в отношении меня, его ждёт полный облом. Если я чего-то не вспомню. Там-то я был всеядным. Слушал что попало, в том числе и музыку Юго-Восточной Азии. Но вот разделить где k-pop, а где j-pop или другие разные попы, я был совершенно не в силах. Если и осталось что-то в памяти, то это скорее к-рок. Вот с этим я согласен поработать. Правда я только вчера утром «родился» и не успел ещё проверить расклады в этой музыкальной нише Кореи. Но и вчера и сегодня, сколько не вглядывался в экраны торгового центра, сколько не вслушивался в музыку звучавшую из всех «утюгов», на рок это было совершенно не похоже.

Касаемо классики…я до сих пор содрогаюсь от воспоминаний. Когда герр Маркус приволок мне на сцену свою Страдивари, мне казалось, что он как рыбак, выводит щуку на живца. Да нет не щуку, какая из меня хищница? Жирного налима. Вот я цап за скрипку, а он хвать меня, и унесёт в своё логово. А глаза какие у него были? А руки? Мне казалось, что они как у Фредди Крюгера начинают удлинняться! А эти слова? – Я тебя из-под земли достану! – Брр. Значит, что? Значит и он и его кореш Мунг ВингЧунг и мой будущий директор, сонсенним Ли ХёнСу – хотят меня поиметь. В плане музыки конечно. Но хотят иметь долго и со вкусом, во всех позах. Причём бесплатно, ну может слово доброе скажут и по головке потреплют. Ты же школьница, Ли ГопСо. Должна выполнять и быть благодарна.

Да я бы может и послал их всех…но я зависим. И прежде всего от оммы. Хотя я ни за что не поверю, что она будет покорно выслушивать хотелки сабонима, сонсеннима и остальных страждущих. В том, что у неё есть стержень, я не сомневаюсь. Не возможно стать чеболем, не переступая через трупы своих врагов. Нигде. Ни в Корее, ни в других странах! Причём трупы могут быть вполне себе материальными! И ещё, узнав немного её – хотя что такое два дня? – я не поверю, что она не спросит моего мнения. Даже если с ним не будет согласна. Надеюсь омма даст мне свободу выбора. Вот от этого и будем танцевать. Иначе просто сбегу. Я махать веслом на галерах не подписывался.

Но вот мы кажется и подъезжаем.

– Что это, сабоним? – невольно встрял я со своим вопросом в тихий разговор старших.

– Где, ГопСо-ян? – нисколько не обиделся президент агенства.

– Да вот же, на улице, – я некультурно указал пальцем за окно нашего минивэна. «Майбах» сабонима плёлся за нами. В нём помимо водителя сидели и мой шкаф и ачжоси СоЮ.

За окном, на сколько было видно глазу стояла очередь. Очередь из молодых парней и девчонок. Мы ещё даже к кварталу, где было расположено агенство ИнСона не подъехали, а эта очередь из мёрзнущей на лёгком морозце молодёжи, вернее её хвост, оставался далеко за нами.

– Это соискатели, – ответил сабоним.

– Соискатели чего?

– Соискатели места на очередь, чтобы попасть на прослушивания в агенство.

– Очередь на место в очереди? – не понял я.

– Совершенно верно.

– На прослушивание?

– Да.

– А для чего?

– Чтобы попасть в агенство, – терпеливо объяснял мне сабоним, под тихие смешки оммы и её новой подруги.

– Айдолом?

– Сначала трейни. Айдолом не всякий стать может. Две трети отсеивается.

– А остальные?

– А остальные, тяжело трудятся, чтобы получать деньги, славу, внимание и любовь публики и корейского народа.

– Тяжело трудятся? – вычленил я главное.

– Очень, – серьёзно подтвердил ИнСон-сии…хотя в его глазах и проскочило, что-то…искринка веселья проскочила. И тут же пропала.

– Ма-ам, а оно мне надо? – с ошарашенным видом повернулась от окна ЧжунГи к омме. – Я ведь в очереди не стояла.

– Иногда, очень редко, случается так, что в очереди стоять не приходится и удача сама идёт к тебе в руки, – вместо оммы ответил всё тот же сабоним.

– Они же меня все возненавидят! – девчонка провела рукой вдоль окна автомобиля.

– Сделай так, чтобы они тебя полюбили, – просто сказал сабоним.

– Но…но как?

– Думай. Трудись.

– А зачем?

– Ты не хочешь стать знаменитой? – удивился такой постановке вопроса ИНСон.

Я прислушался к себе. Однозначно хочу. Но не такой же ценой!

– А можно стать знаменитой, без «трудись»? – омма разулыбалась.

– На моей памяти этого ещё никому не удавалось, – ответил президент.

– Жаль.

– Давай, ГопСо-ян, мы обсудим наши желания в моём кабинете? Тем более, что мы почти приехали.

Минивэн действительно заворачивал на прострную площадь, где раскинулась стоянка, у здания из стекла, горящих на зимнем солнце зеркал и бетона. Над широким входом куда проваливалась очередь, неоном, даже в разгар дня, сияла огромная надпись «Futures Music Entertainment».

Сцена выхода сабонима из минивэна напомнила мне картину «Король вернулся из похода». Как только нога ИнСона коснулась вычищенного от небольшого снежка асфальта, так вся очередь из соискателей склонилась в приветственном поклоне. Руки по швам, спина согнута градусов на сорок пять, если не на все шестьдесят. Причём прогнулись все, даже те кто не видел приезда президента, а чисто по корейской привычке – за компанию. Наверное и в хвосте очереди поклоны били.

– ГопСо, не отставай, – ИнСон первым двинулся вперёд. Проходя мимо тихонько, вполголоса гомонящей толпы я на секунду замешкался не додумавшись накинуть капюшон на голову.

– ГопСо! – выкрикнули из очереди и на меня тут же уставились камеры смартфонов. Гомон усилился. Краем глаза я заметил хитрую усмешку сабонима. Омма и СуМи не обращали внимания и подхватив под ручку друг друга, шли о чём-то тихо шепчась. Я от греха, занял стратегическую позицию за спиной шкафа. Сзади меня попривычке прикрыл СоЮ.

Как я понял, мы направлялись в другие двери. Стоящие отдельно от главного входа, но на каком-то этапе мы вплотную сблизились с очередью.

– Сука! Страшила! Уродина! – услышал я завистливый, громкий шёпот из толпы. Не оборачиваясь, я вытянул в ту сторону руку и показал крикунам средний палец. Возмущённый гомон стал ещё сильнее.

– Мичиннён! Кто тебя воспитывал, нахалка!

– Ккоджё! – ответила ЧжунГи входя вслед за охранником в «президентскую» дверь.

За спиной я услышал восторженный выдох толпы молодёжи:

– Ли СуМи! Это же Ли СуМи! А-а-а!

– И это всё пренадлежит вам, сабоним? – я с откровенным восхищением разглядывал вид комнаты, даже не комнаты, а просторного зала совершенно и абсолютно круглого. В центре возвышалась колонна лифтовой шахты, а вокруг на устеленном тёмно коричневыми с золотым орнаментом плитками полу, вдоль зала по окружности, стояли напольные большие жирандоли с электрическими свечами. Они освещали высокие готические ниши, в выкрашенной в зелёное с золотом стене. В нишах висели полотна картин. Репродукции знаменитых художников. По бокам от ниш, стояли античные колонны с лепными фигурками на постаментах. С расписного орнаментами потолка свисала большая театральная люстра, на золочёных цепях. Всё было так гармонично выверено и по интерьеру и по расцветке, что заходя прямо с улицы и лёгкого морозца, физически ощущалось тепло этого помещения.

– Что ты имеешь в виду, ГопСо-ян? Это фойе или всё здание? – поинтересовался ИнСон.

– Всё. Вы снимаете его в аренду?

– Нет. Это здание строилось под небольшой торговый центр. Однако застройщик перебрал с кредитами и разорился. Мне удалось его выкупить относительно недорого.

– Ого!

– До твоей оммы, ГопСо-ян, я всё равно не дотягиваю.

– Оммы? Она такая богатая? – я как-то вообще не придавал этому значения. Во-первых, только вчера с утра ощутил себя человеком(хоть и девчонкой). Во-вторых моей фантазии пока не хватало, чтобы понять, что могут быть люди богаче человека, купившего здание торгового комплекса!

– Магазины твоей мамы, девочка, – сказала СуМи, продолжая держать омму под ручку, – отличаются тем, что не только продают дорогую и качественную одежду и косметику знаменитых брендов. Но и придерживаются определённого стиля. Мне, как с юности адептки «Корё-бьюти», чтобы одеться для того или иного мероприятия, не надо высунув язык бегать по разным магазинам, выбирая подходящие аксессуары для нового платья или костюма. Всё вместе, включая и одежду и косметику я нахожу в одном-единственном бутике. Понимаешь?

– Эмм…с трудом. Я по правде сказать, ещё не начала разбираться как следует во всех этих, – ЧжунГи неопределённо помахала кистью руки, – тонкостях.

– Оно и видно, – усмехнулась СуМи. – Я было подумала, что ты живёшь в студенческом районе. Судя по тому, как ты одеваешься. Ну да я не об этом, – махнула ладошкой певица. – Я как постоянная клиентка со стажем, всякий раз интересуюсь доходами своей любимой фирмы. Так. На всякий случай. Так вот, ГопСо, в прошлом году оборот «Корё-бьюти» только в нашем регионе, составил около четырёх миллиардов.

– Вон? – брякнул я.

– Долларов, – поправила меня певица. – Западные регионы я не рассмативаю.

– Это как четыре лярда? Откуда? Ну, допустим у нас в стране, – начал считать я загибая пальцы. – В Японии, Китае, Вьетнаме…Тайване на Филлипинах, – стал затыкаться я понимая, что не всё так однозначно. Да и пальцы подходили к концу. Омма ободряюще кивала, а потом добавила:

– Ты забыла ещё много стран. И в каждой стране, во всех её больших городах развёрнута сеть. И каждый отдельный магазин, кроме торговых центров, работает 247. И каждый с небольшой, но стабильной прибылью. Нам же с тобой много не надо? Правда, тталь? – омма ухмыльнулась.

– А включая Европу и обе Америки, – добавил я. – Мам! Так мы с тобой имеем денежки!

– Есть, немного, – скромно ответила, омма.

Офигеть! Молодая, хрупкая женщина, владеет целой тоговой империей! И это моя омма. Круто!

Когда перед нами раскрылись двери лифта, я на секунду оторопел. Зеркала в нём были выставленны так, что казалось снаружи стоит целая толпа народу.

– Мы все не поместимся, – вырвалось у меня. Сабоним захохотал.

– Это специально так сделано, чтобы служащие не толпились у дверей, – ответил он немного успокоившись.

– Я думала, служащие проходят через центральный вход. Через турникет и охрану, – недоуменно заметила ЧжунГи.

– Мои топ-менеджеры имеют определённые льготы, – ответил сабоним. Ну это и понятно. Люди большие, важные, занятые. Не то, что мы, чёрная кость… Но это я так, ворчу по стариковской привычке.

Наконец мы добрались, сначала до приёмной, в которой нас встретила чем-то похожая на мамину СоНа, секретарша ИнСона. Надеюсь меня она по заднице бить не собирается? Или прикрыться шкафом на всякий случай?

– СуНа, – сказал ИнСон, а я подумал, что мир не меняется и периодически получать по жопе я буду и здесь, – Распорядись принести нам кофе. И на ближайшее время меня ни для кого нет.

– Да, сабоним, – ответила девушка и повернулась к нам. – Здравствуйте, ХеЧжин-сии, СуМи-сии. Здравствуй, ГопСо-ян, – чётко обозначила свою наблюдательность и опыт, секретарша. Обе женщины слегка кивнули, наверное знали кто будет отдуваться за них. Уфф!

– Здравствуйте, СуНа-сии, – вежливый поклон и в ответ лёгкий кивок.

– Проходите, – скомандовал сабоним, и мы вошли в святая святых агенства. В кабинет президента.