Текст книги "Легкое отклонение от канона. Или гоп со смыком по-корейски (СИ)"

Автор книги: esteem

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)

Уже засыпая, меня разбудил телефонный звонок, я только едва успел принять вызов:

– ГопСо, тебе выписан штраф. Знаешь за что?

– Да, сабоним.

– Спокойной ночи, ГопСо.

– Спокойной ночи, сабоним.

Только упал в подушку, как снова в носу чем-то мягким защекотало.

– А-апчхи!

– Миу!!

Глава 6

Стою. Смотрю на себя в зеркало. Просыпаюсь, точнее стараюсь проснуться. Никотина, скотина такая! Разбудила меня ровно в 6:30 утра! Да я последний раз, в такую рань вставал, если не ошибаюсь, только в армии. Эта мелкая сволочь, носилась по моей спине как угорелая! И всё чего-то фыркала, царапалась и мявкала, пока я не подскочил с кровати. Тогда эта свинья тут же успокоилась, свернулась в клубок и захрапела! То есть, засопела. У-у, зараза!

– ЧжунГи, просыпайся, – это омма из-за двери меня будит. А я-то уже на ногах. Моюсь вот, зубы чищу. Сморкаюсь.

Что-то подозрительно. Мне кажется или на самом деле полоска пробора чуть-чуть расширилась? Поторогал набухшие веки. Набухшие. Приоткрыл один глаз…

– Ма-ам! Мама-а-а!

– Что случилось? – в ванну влетает встревоженная родительница.

– Посмотри! – раскрываю веко.

– Хм. Может у тебя желтуха?

– Что? Желтуха? Поехали скорее к врачу!

– Да пошутила я. Тебя только вчера проверяли. Никакой желтухи не нашли. Это просто глазик жёлтенький. Как у Нэко-тяны.

– А второй? – осторожно открываю другой глаз.

– И второй жёлтенький, – умильно улыбается омма.

– Ма-ам. Разве такое бывает?

– Не знаю, но ведь доктор предупреждал. Сама слышала.

– Слышать-то я слышала, но честно говоря, не поверила.

– Доктора надо слушать, – наставительно сказала омма.

– Ага. А мудан надо верить, – повторил я сказанные оммой вчера слова.

– Да, а мудан надо верить. Она зла, не пожелает! Да и чего тебе переживать? Твоих глаз почти не видно.

– Ну, хоть это успокаивает, – вздохнула ЧжунГи. – Но вот полоска на голове, подозрительно расширяется.

– Дай посмотрю, – омма схватила меня за голову. – Н-да, – констатировала она, – весьма похоже. Если так дело и дальше пойдёт, придётся тебя красить.

– А нам обязательно скрывать, что у меня растут розовые волосы? – поинтересовался я.

– Вот такого точно не бывает, – ответила омма. – Если глаза и можно объяснить. То розовые волосы…А знаешь, я ведь в связи с последними событиями, совсем упустила из виду одну новость. У меня есть одна знакомая девочка, которая носит розовые волосы. Это родная племянница одного моего хорошего знакомого…из Японии. У них в семье… – лицо оммы вдруг стало таким удивлённым, я бы даже сказал изумлённым!

– Что? – встревоженно спросила ЧжунГи.

– До меня только сейчас дошло, – омма обхватила себя руками. – Понимаешь, дочка, у этой девочки есть прабабушка. Старенькая совсем. Седая. В молодости она жила и работала в Нагасаки, в порту…гейшей. Перед атакой американцев в конце войны, она успела перебраться в Токио. Потом была ранена каким-то англичанином. Потом крутила любовь с каким-то марсельцем – французом. Ну и в конце-концов, встретилась со своим будущим мужем-японцем. Так вот, по словам моего знакомого, эта бывшая гейша, носила натуральные розовые волосы! Натуральные! А его племянница, кстати она младше тебя на год или на два, красит волосы в угоду бабушке.

ХёЧжин сказала не всё. У той старухи-японки, были жёлтые, хоть и выцветевшие от времени глаза. Она эту бабку хорошо знала и по-своему уважала. На старых фотографиях, Аяно-сама выглядела потрясающе! И ХёЧжин хоть и со скрипом, но признавала, красивей женщины она никогда не видела.

Аяно-сама в молодости.

– Так я совсем забыла, что через две недели, эта племянница приезжает поступать в школу «Сонхва». Мой хороший знакомый, попросил позаботиться о ней. Прости, ты была тогда ещё в пансионате и я не была уверенна, что ты выйдешь из «сумрака» и пообещала ему присмотреть за девочкой. Ты не против если она пока поживёт у нас? Если тебе не понравится, я устрою её в хороший отель. Она девочка не из бедной семьи. С ней и охрана приедет. А потом, если она поступит, то получит комнату в кампусе школы, – омма вопросительно посмотрела на меня.

– С охраной? Ниндзя наверное! – обрадовалась ЧжунГи. – Шиноби!

– Пфф! Анимешек пересмотрела, тталь? Манхв перечитала? Какие ниндзя? – рассмеялась омма. – Может они и стоили чего-либо лет двести назад, а сегодня любой охранник супемаркета, сделает этого ниндзю выстрелом из шокера!

– У-у, – показательно расстроилась девчонка. – А я уже размечталась. Ты знаешь, что я в пансионате тхэквондо занималась?

Это мне сама Чжуна передала. Так что с растяжкой у меня должно быть всё в порядке.

– Учителя мне всё о тебе рассказали, ЧжунГи. Так, что насчёт племянницы моего знакомого? Поживёт у нас?

– Пусть поживёт. Я совсем не против.

– Её зовут Майко.

– Майка?

– Нет. Майко. Майко Таёда.

– Хорошо, омма. Я запомнила.

– Вот и ладно. А теперь, быстро приводи себя в порядок и к столу. Сегодня ты едешь в агенство, самостоятельно. Я поеду на своей машине, а у тебя будет своя. Хочешь, с тобой поедет СоЮ?

– Нет, омма. Ачжоси СоЮ, твой охранник. Оставь мне Шкафа. Мне с ним как-то спокойней.

– Шкафа? Нового напарника СоЮ?

– Ага.

– Хорошо, я поговорю с обоими. Всё, дочка. Времени в обрез. Тебе надо быть к восьми в агенстве, а время уже семь!

Быстро собрался, дёрнул за хвост спящую свинину. Она чего-то вякнула в ответ, но даже своих лупалок открыть не соизволила, и полетел на кухню. С вечера не жрамши!

Свинья, Никотина.

Ровно в семь двадцать, мы покинули нашу квартиру и в сопровождении Шкафа и СоЮ спустились на подземную парковку, где уже стояли два чёрных, тонированных минивэна.

– Дочка, пообещай вести себя прилично, – потребовала от меня омма. – Чтоб я на работе не выслушивала жалоб от твоих начальников и онни. И не краснела.

– Обещаю стараться, вести себя прилично! – торжественно сказал я. – Только ты зря заставила меня напялить эту юбку. Она постоянно съезжает набок! Приходится всё время поправлять.

– А ты не ходи как солдат по плацу, – усмехнулась омма. – Ты девочка. Ходи аккуратными шажками.

Я вспомнил как вчера кривлялся перед СуНа. Хм, бумеранг вернулся.

– Всё, тталь. Разговоры закончены. Поехали. Опаздывать не прилично.

– Эскадрон, по-коням! Шашки наголо, аллюр три креста. Марш! Марш! – гаркнула во всю глотку ЧжунГи, неприлично задрав шерстяную, до колен юбку, одним прыжком залетая в салон, теперь уже, её личного транспорта, проигнорировав руку Шкафа. Тот только пожал плечами и забравшись в машину вслед за маленькой госпожой, дождался закрытия двери и уселся рядом с водителем.

– Неисправима, – вздохнула ХёЧжин, опираясь на руку молчаливого СоЮ.

– Радуйтесь, хозяйка, – неожиданно отозвался он.

– Я и радуюсь, – вздохнула женщина. Просто боюсь, что это только сон. А вдруг я проснусь, а всё как и прежде?

Несколько ранее. Агенство FM Entertainment. Кабинет президента.

– Ну, что скажете? ГиСок? Ким? – сабоним ИнСон, только что продемонстрировал своим помощникам, все имеющиеся у него видеоматериалы с участием новой трейни. Включая и те которые были тайно сняты охраной ХёЧжин в магазине музыкальных инструментов и по её распоряжению отосланы ему на телефон. И те, что были сняты на экзаменах в «Сонхва», айтишником агенства.

Сам он был в хорошем расположении духа, оставив СуМи досматривать сны в его постели.

– Э-э, девочка несомненно талантлива, сабоним, – осторожно начал менеджер Ким. – Однако совершенно не умеет вести себя на людях, – всё-таки осмелился добавить он.

Менеджер Ким

– Придётся потратить много времени, чтобы вбить в неё дисциплину и уважение к старшим, – Ким сидя поклонился сабониму.

ИнСон. Сабоним.

Ли СуМи. «В образе» на сцене.

– Ким, единственное, что я хочу тебе посоветовать, это забыть слово «вбить», в отношение этой трейни, – строго сказал ИнСон.

– Что я слышу! – улыбнулся менеджер. – У вас появились любимчики ИнСон-сии?

– Нет. Это производственная необходимость, – нахмурился президент.

– Необходимость?

– Именно так. Это девочка, в недалёком прошлом – аутист. Понимаешь? С ней надо быть внимательным и осторожным. Но и спуску ей не давать!

– Типичное поведение, гения, – задумчиво произнёс ГиСок.

Первый помощник сабонима. ГиСок.

– Как-как ты сказал? Поведение гения? – переспросил ИнСон

– Типичное, – добавил ГиСок. – Я изучал психологию в SKY. Безудержная целеустремлённость в одной области и совершенный инфантилизм во всех остальных. Ей совершенно всё равно, как и что о ней думают остальные. Кроме, естественно, близких ей людей. Она ещё по сути своей ребёнок, поэтому ведёт себя непосредственно и открыто. При этом обладает острой эмпатией и совершенно непредсказуемым чувством юмора. Сами можете судить, сабоним. По её «ранней поэзии» и по последней композиции из магазина. Кстати музыка очень стоящая. И заметьте, всё экспромтом, всё придумывается на ходу. Она даже не запнулась ни разу! Это ли не показатель гениальности? О классике я даже речи не веду. Разноплановая музыка в отностительно короткий промежуток времени. Я полагаю, ГопСо подписала стандартный контракт?

– На восемь лет.

– Прекрасно. Наша задача, менеджер Ким, – посмотрел на того ГиСок, – не вбивать дисциплину, а мягко направлять талант трейни в нужную нам сторону. По возможности огибая, а то и закругляя острые углы её беспокойного характера. Через пять-шесть лет, она повзрослеет и сама уже будет в состоянии управлять своими эмоциями. А пока…ей нужен личный менеджер, сабоним. Который будет постоянно находиться рядом и в случае чего, поможет и направит её в правильный фарватер.

– Судя по тому, что я видел, ей нужен инспектор по делам несовершеннолетних, из ближайшего отделения полиции, – пробормотал менеджер Ким.

– Ты слишком предвзят, мой друг, – усмехаясь сказал сабоним. – Ты же с ней, даже незнаком.

– Мне хватило и ваших видео, сабоним. Все наши трейни воспитываются в соответствии с требованиями министерства культуры и в интересах политики агенства. Так почему она, должна иметь послабления и льготы? Она какая-то особенная?

– Можешь считать и так, Ким. Наши трейни, как они не хороши – музыку не пишут. Да тебе в принципе и не надо заботиться о ГопСо, тебе и Тиары пока вполне хватает. Вот когда я познакомлю девочек с этой малолетней преступницей, тогда уж и тебе забот прибавится. А пока, пока есть время, пользуйся последними минутами покоя, ха-ха-ха. – ИнСон повернулся к помощнику:

– ГиСок, как ты считаешь, есть у нас перспективы на будущее с этим, как ты говоришь, гением?

– Я не только говорю, сабоним. Я в этом уверен. А перспективы…

– Мне кое-кто нарисовал такую картину будущего, что остаётся только или в президенты Кореи баллотироваться, либо с моста в реку Хан бросаться.

– Не стоит впадать в крайности, сабоним. При правильном к ней подходе, мы сможем контролировать большую часть музыкального рынка страны. Возьмите хоть песенку про заборы. Поменять слова, сделать подходящую хореографию и она сразу же займёт топовые места во всех местных чартах. Я ручаюсь!

– Хорошо. Возьмёшь на себя эту задачу.

– Спасибо, что позаботились обо мне, сабоним, – склонился ГиСок.

– Дальше?

– Дальше? Если она всерьёз возьмётся за классику,то мы выходим на международный рынок. Это даже не обсуждается! – безапелляционно заявил ГиСок. – Но если на внутреннем рынке, то есть у нас в стране мы можем проводить свою политику относительно безопасно, хотя делиться всё равно придётся. Да, да, сабоним. Делиться придётся в любом случае. Или остальные крупные держатели рынка объединятся против нас. А мы, даже обладая таким козырем, как ГопСо, в одиночку не выстоим. На нас обрушится столько хейта, от фанатов их топовых групп, что обструкция Тиары, покажется бурей в стакане воды.

– Хм. Согласен, – ответил ИнСон немного подумав. – Так что на внешнем рынке?

– А на внешнем рынке, нам придётся балансировать на жёрдочке, между мировыми музыкальными лейблами. А это ещё покруче чем хейтерские войны внутри страны. Там хищники намного покрупнее и попрожорливее, чем YG или SM или JYP. UMG или SONY, нас просто проглотят и не заметят. Придётся покрутиться.

– Да-а, перспективка так себе, – помрачнел сабоним. – Я просто никогда не расчитывал работать на международных площадках по крупному. Я и не знаю как это делается. Холь! А ведь хочется!

– Тут многое будет зависеть от нашего композитора-трейни. От её к нам лояльности.

– Лояльности? – перебил его Ким. – Какой лояльности? Она мембер агенства! Что скажут то и будет делать!

– Не нервничай, хён. А подумай головой. С помощью этой девчонки, мы можем выйти на международный уровень, что кстати СуМану не удалось. Его Girls Generation флопнулись! Эта новость ещё широкого распространения не получила, но те кому надо, уже в курсе.

– SM не удалось, а мы значит сможем? – хмыкнул менеджер Ким.

– Мы, в потенциале – да. У нас есть что предложить миру, помимо трясущихся задниц «Соши», – улыбнулся ГиСок.

– Ты только не особо распространяйся по этому поводу, – предупредил его ИнСон.

– Не вчера родился, сабоним. А вот нашу ГопСо, крупные лейблы и перекупить могут. По этому она должна быть лояльной к нам. Понял хён? И самое главное, господа. Я уже упоминал, что проходил курс психологии?

– Да, – подтвердил сабоним.

– Тогда прислушайтесь сейчас к тому, что я вам скажу. У людей такого рода как наша трейни, своя собственная точка зрения на нашу реальность. Иногда в корне противоположная. Не надо им мешать набивать собственные шишки. Они на мир смотрят совсем с другого ракурса. Не так как остальное общество. В этом их гениальность и в этом их беда. Просто они смотрят подругому. Надо себе это уяснить и тогда общение с ними будет в разы легче и продуктивней.

– Ясно, – пробормотал ИнСон и посмотрел на часы. – Кстати сейчас и познакомитесь. Она должна быть уже в приёмной, – он нажал кнопку интеркома. – СуНа? ГопСо уже пришла?

– Она была здесь сабоним. Я сказала, что у вас утреннее совещание, она посидела десять минут, потом подскочила и убежала. Сказала, что очень надо и она скоро вернётся.

– Вот засранка! – в сердцах выругался сабоним отключаясь. – Ну я тебе сейчас покажу, «очень надо»! – ИнСон набрал номер ГопСо.

– Ты где?

– Я на птичьем рынке! – послышался радостный голос. – Доброе утро, сабоним!

– Холь! Что ты там ищешь? – забыл поздороваться от удивления ИнСон.

– Я решила написать монументальную портянку! Великие композиторы писали гусиными перьями. Нельзя нарушать традиции!

– И ты поехала за гусиными перьями? – даже привстал со своего места сабоним.

– Так, традиция же?

– ГопСо, в агенстве на первом этаже есть театральная студия, – постарался взять себя в руки ИнСон. – Там среди реквизита, ты можешь найти целую сотню натуральных гусиных перьев. Уже очинённых и готовых к использованию. Почему ты не спросила СуНа?

– Я не знала, сабоним.

– Срочно возвращайся! Мы тебя ждём!

– Спасибо сабоним! А то тут холодно и воняет!

– Нет, вы видели? – ИнСон в раздражении бросил телефон на столешницу. – Она уже великий композитор и собирается писать монументальную портянку! Портянку! Чёрт бы её побрал! Ей компьютерных программ мало?

– Я предупреждал, ИнСон-сии.

– Да понял я, понял, – махнул рукой сабоним. – Легко с ней не будет.

Чуть позже. Примерно через полчаса.

– Сабоним, ГопСо ожидает в приёмной, – раздался по интеркому голос секретарши.

– Пусть заходит.

В кабинет президента вошла девочка-подросток. Темноволосая, не очень симпатичная, но мордочка выглядела, как говорят фотохудожники, с неуловимой изюминкой.

– Здравствуйте, – с поклоном поздоровалась она. – Я трейни Ли ГопСо. Позаботьтесь обо мне, пожалуйста.

– Проходи, садись, – недовольно буркнул сабоним. – Все уже знают кто ты. И догадываются, что их осчастливил своим визитом, «великий композитор», – добавил он с сарказмом. – Вот, показал он на пачку листов у себя на столе. Давай перейдём к делу, он поднял первый листок. – Первого марта страна отмечает День Независимости. На сайте министерства культуры выставлены заявки на конкурс патриотической песни или музыкального клипа. Мы можем, что-нибудь предложить?

Я пробежался по памяти. Песни? Патриотические, только про Ленина и комсомол. Здесь это нафиг никому не надо. Может северянам продать? Хи-хи. Они купят. А вот клип…

– Надо подумать, сабоним. Прикинуть. Думаю мы сможем предложить…и даже вкладываться сильно не придётся.

– Да? – повеселел босс.

– Думаю можно просто музыку наложить на хронику какого-нибудь строительства. Музыка должна быть очень энергичной! У меня уже в голове складывается мелодия!

– Хорошо. Сколько времени тебе понадобится?

– Написать? Примерно неделю.

– Хорошо, – повторил сабоним.

– Я конечно могу и на своём Роланде сыграть, но хорошо бы оркестр. Настоящий, сабоним.

– Оркестр?

– Ага. Эстрадно-симфонический.

– Где я тебе оркестр-то найду? Им же платить надо!

– Как хотите, сабоним. Я и на синтезаторе не хуже сыграю. А потом запишу.

– ИнСон-сии, – обратился к нему ГиСок. – А как насчёт вашего друга?

– Какого?

– Ли ХёнСу.

– Сейчас посмотрим.

ИнСон поднял со стола телефон и набрал своего делового партнёра. Вначале как обычно поговорили о погоде, природе и видах на урожай. Потом перешли к сути:

– Хён. У тебя же в школе есть оркестр?

– Есть! – решил похвалиться директор Сонхва. – Наши композиторы ещё полгода назад сочинили песню ко Дню Независимости. Нас пригласили на торжества. Выступим вживую в Голубом доме!

– ХёнСу, вы уже записали песню?

– Практически заканчиваем. Ещё недельку и всё. А, что?

– Понимаешь, моя трейни и твоя ученица Ли ГопСо, тоже включилась в марафон. Нет, она и на синтезаторе может записать…

– ГопСо? ЧжунГи?

– Да.

– Где будем писать? У тебя? У меня?

– Через недельку, – усмехнулся в трубку сабоним. – И лучше у меня. Условия более подходящие.

– Хорошо, хён. Через неделю я со школьным оркестром старших курсов, буду у тебя в агенстве. Как там она?

– Гусиные перья покупает.

– Холь! Зачем ей гусиные перья?

– Говорит, что все великие композиторы, писали свои монументальные портянки, гусиными перьями.

– Монументальные портянки? Это она так о симфониях? Ха-ха-ха. Вот маленькая нахалка! Но где-то она права. Гусиные перья, в своё время, писали намного более качественную и прекрасную музыку, чем сегодняшние компьютерные программы! Хорошо, хён. Договорились.

ИнСон, недоуменно выключил телефон.

– Качественную и прекрасную, – пробормотал он. – Поди ж ты.

– Я такая, – ухмыльнулась ЧжунГи.

– Есть ещё одна заявка на День Независимости, – не обратил внимания на её бахвальство ИнСон. – Ещё с начала января висит. Но никто почему-то её не принимает.

– О чём речь? – спросил молчавший до этого менеджер Ким.

– Песня о войне.

– Холь! Кто сейчас может сочинить такую песню? Не дай бог, не то слово…и под суд!

– Вот поэтому наши композиторы и не берут. Им легче что-нибудь для к-поп, чем действительно серьёзное произведение. ГопСо?

– Эмм…на первое марта?

– Да. Если комиссия министерства культуры одобрит, могут и в Голубой Дом пригласить. Как твой школьный оркестр.

– Не-е. Не хочу пока сольно светиться. Фактура не та.

– Опять ты со своей фактурой?

– А давайте клип, сабоним?

– То есть песня будет?

– Думаю, да. Через недельки полторы-две.

– Сначала покажешь демо-диск, а потом будем решать.

– Хорошо, сабоним.

– Так, теперь дальше…э-э…есть ещё одна заявка на сайте министерства транспорта. Железнодорожники провели скоростную ветку из Сеула в Чхунчхон. Это в провинции Канвондо. Открытие новой станции, приурочили к празднику 1-го марта. Она, кстати так и будет называтся, – станция им. Дня Независимости. Торжество будет проводиться в здании станции, при большом стечении публики. Практически все крупные агенства, посылают туда своих айдолов. Но это так, концертно-танцевальная программа. Транспортники просят, что-нибудь на открытие. Чтоб было не хуже чем в Голубом Доме, – сабоним оглядел соратников…и одну соратницу.

– Не хуже чем Голубом Доме? – покачал головой менеджер Ким. – Эк они замахнулись!

– Я посылаю Т-ару с их японским альбомом. Пусть начинают приносить пользу агенству. Да и от Сеула подальше. Но за открытие, обещают хорошие деньги. Мы там будем не одни. Приедут и оба сеульских оркестра, – сабоним со значением посмотрел на меня. А у меня из головы не выходила мысль, чего я вдруг сорвался и поехал за гусиными перьями? Это ведь не моя идея была! Чжуна? Приходит в себя потихоньку? Или опять гормоны шалят?

– ГопСо? – спросил сабоним. – Чего молчишь?

– Думаю, босс, – на автомате ответила девчонка. – Предлагаю ничего не давать в Голубой Дом. Там и без нас достаточно песен и клипов будет. И ещё оркестры со всех музыкальных школ и академий. Вы говорили, сабоним, что у Сонхва есть патриотическая песня? И уже записанная? Вот пусть её и поют. А мы, – девчонка улыбнулась и потёрла ручки, – пойдём налево!

– Ох, что за язык! – укоризненно покачал головой сабоним. ГиСок, только ухмыльнулся. А менеджер Ким сидел с каменной физиономией.

– А можно ли узнать, регламент производимых мероприятий?

– Какие слова! Регламент! Где только выучила?

– И всё же, сабоним?

– Насколько я знаю, начало в десять часов утра, 1-го марта. Сначала торжество посвящённое Дню Независимости. Речь мэра Чхунчхона, представителей правящей партии, затем оппозиции. Речи посвящённые избавлению от японской оккупации, войне. Затем минута молчания, а дальше о восстановлении нашей Кореи, экономическому рывку.

– А можно во время минуты молчания исполнить, что-нибудь…э-э…такое. Торжественно-мрачное? – девчонка неопределённо помахала в воздухе рукой.

– ГопСо, ты издеваешься? Какое торжественно-мрачное? Это же минута молчания! – хмыкнув заметил ГиСок.

– Ну-у… можно же как-то оформить красиво? Чего люди просто так, молча будут на морозе стоять? Пусть послушают, красивую…мм…скажем мессу. Или реквием?

– Реквием? – изумился ИнСон. – Ты написала ревием?

– Ещё нет, но в голове уже крутится мелодия.

– Торжестенно-мрачная?

– Ага. Представьте, объявляют минуту молчания, и звучит хор! Реквием! Ну не весь, конечно. Весь он минут на пятьдесят. А так, отрывок…

– Пятьдесят минут? Отрывок? Хор? Да где я тебе хор-то возьму? – уже не стесняясь вскричал сабоним, хватаясь за голову. ГоСок снова ухмыльнулся, а менеджер Ким приложил ладонь к груди в области сердца.

– А у сонсеннима ХёнСу? Если есть оркестр, то хор должен быть обязательно!

– Хм, – задумался сабоним. – Возможно, – он снова стал набирать номер своего друга.

– Хён? Это снова я. И снова беспокою тебя по поводу твоей ученицы.

– Что-то случилось? – встревожился директор. – Репетиции отменяются?

– Нет-нет. С этим всё в порядке. Как и договорились, через неделю жду твой оркестр у себя в агенстве. Но теперь ГопСо понадобился ещё и хор.

– Хор? – голос директора повеселел. – Есть у нас хор. Отличный хор! Выпускников последнего года обучения. Когда он нужен?

Сабоним вопросительно посмотрел на девчонку. Та показала пальцем сначала на себя, потом за окно, а потом на пол. А после сделала жест, как-будто подносит ложку ко рту. Сабоним понятливо кивнул.

– Она сама подъедет к тебе в школу. Сегодня, после обеда.

– Прекрасно, – обрадовался директор. – Буду ждать.

– Спасибо, хён, – ИнСон облегчённо выдохнул и закрыл телефон. – Ну? Довольна?

– Да, сабоним. Спасибо, что заботитесь обо мне. Но это не тот хор, что мне нужен. Вернее тот, но мне нужен ещё один. Церковный. И самое главное, сабоним. Все написанные мной произведения, я собираюсь продюсировать лично.

Бум! Со стула на пол упало тело менеджера Кима. ГиСок вскочил с места.

– Не трогать! – приказал ИнСон и нажал на клавишу интеркома. – СуНа, срочно вызови скорую! И…и у нас есть таблетки от головной боли?

– Есть, сабоним.

– Неси!

Секретарша босса. СуНа.

Я был в шоке! Сидел, молчал, а потом бац и в обморок. Или ещё чего хуже.

– Сабоним, а что случилось с менеджером Кимом.

– Ты. Ты случилась. Мало того, что имеешь наглость присутствовать на совещании верхушки агенства. Так ещё и требования высказываешь. Ты сломала бедному Киму, все шаблоны поведения в корейском обществе.

– А…а, что мне надо было делать?

– Уже ничего. Ты уже всё сделала. Отвечай, зачем тебе ещё один хор? Церковный?

– Босс, погодите! – растерялась девчонка. – Ещё тело не успели вынести, а вы, как говорится, уже закусываете.

ГиСок, хрюкнул в кулак, изо всех сил стараясь сдержать лицо. ИнСон не успел ответить, в кабинет ворвалась бригада скорой помощи. Через несколько минут манипуляций, менеджера Кима погрузили на носилки.

– Ничего страшного, – констатировал врач. – Микроинфаркт. Через недельку-другую выпишут.

– Так зачем тебе церковный хор, понадобился? – строго спросил сабоним.

– Так для реквиема же.

– А школьный не подойдёт? И тогда зачем тебе он нужен?

– Для открытия станции. Я для них песню напишу.

– А монахи?

– А монахи нужны не всякие, – принялась разглагольствовать ЧжунГи. – Допустим православный хор не подойдёт. Специфика не та. А вот католический в самый раз.

– СуНа, – снова позвал секретаршу ИнСон. – У нас есть связи с католической конфессией?

– Да, сабоним, – ответила девушка. – У нас есть номер телефона кафедрального собора Мёндон. Его настоятель, отец Габриэль, в миру Ким СанОк. Соединить?

– Соединяй.

Минуту ничего не происходило, а потом на том конце провода, подняли трубку.

– Слушаю вас, раздался мягкий баритон. Я настоятель храма Непорчного Зачатия Пресвятой Девы Марии. Отец Габриэль.

– Доброго вам утра, падре, – вежливо поздоровался ИнСон

– И тебе утра доброго, сын мой, – ответил голос.

– Падре, я владелец музыкально – развлекатнельного агенства «FM», Ким ИнСон.

– Очень приятно, сын мой, – усмехнулся в трубку свщенник. – Что же привело сюда, ко мне,столь занятую особу?

– Падре, а можно без предисловий?

– Нужно!

– Благодарю. Так вот, моя трейни пишет реквием по случаю Дня Независимости и настаивает, чтобы первым, его исполнил хор католических священников.

– Реквием? – в голосе настоятеля послышалось явное удивление наряду с уважением. – Она верующая?

– Я не знаю, святой отец. Она мне не рассказывала. Просто это её горячее желание. И реквием должен прозвучать в минуту молчания, памяти жертв японской агрессии и погибших в войнах за независимость нашей страны.

Несколько секунд тишины.

– А где будет происходить церемония?

– В Чхунчхоне.

– Канвондо?

– Да, падре.

– Ну, что ж. Это похвальное желание. Есть у нас в соборе певчие-монахини. Когда ты собираешься прислать ко мне это дитя?

– Когда вам будет удобно, святой отец.

– Давай тогда через два дня, часам к пяти вечера.

– Спасибо, падре. Через два дня в пять часов вечера, ГопСо будет у вас.

– ГопСо? – рассмеялся отец Габриэль в трубку. – Эта девочка, которая «Танцуй Корея»?

– Да.

– Присылай. Молодые монахини будут рады встретить её.

– Ещё раз благодарю, отец Габриэль. И всего хорошего.

– До свидания, сын мой.

– Ну? – обернулся ко мне, сабоним. – Я выполнил все твои хотелки?

– Спасибо, сабоним, что заботитесь обо мне, – поклонился я сидя.

– Тогда беги и старайся выполнить свои обязательства. Студия звукозаписи 2 А, сейчас свободна. Туда тебе скоро принесут гусиные перья, принимайся за работу, монументальная портянка!

– Сабоним, а как с моим продюсированием?

– Брысь, сказал! Посмотрим.

Ни слова не говоря, я побыстрому вымелся из кабинета ИнСона, просеменил мимо СуНа, чем заработал очередной фырк, и выйдя из приёмной направился к лифту. Первый рабочий день начался!

Буквально через десять-пятнадцать минут, как за ЧжунГи закрылась дверь кабинета, по интеркому раздался голос СуНа:

– Сабоним, к вам пришла Ли СуМи-сии, – сразу же, – Сабоним, к вам сонсенним Ли ХёнСу.

– Пропусти обоих,– ответил ИнСон.

Двери распахнулись и вошли оперная дива и директор школы Сонхва.

– Здраствуй, хён.

– Привет, оппа, – сказали они одновременно и рассмеялись.

– Прости, не выдержал, – начал оправдываться директор. – Очень хочется узнать, что ГопСо собирается написать на 1-е марта.

– На 1-е марта? – удивилась певица.

– День Независимости, – подсказал ГиСок, тихо примостившийся за столом президента агенства.

– Ах, да! Как я могла забыть. А, что? Она собралась выступать?

– Нет. Выступать будут другие. Она собралась к этой дате написать несколько произведений.

– Несколько?

– Она пообещала. Сейчас ушла над ними работать.

– А мы как раз созвонились с уважаемым директором и решили подписать предварительный договор.

– О чём?

– О моём поступлении на работу в школу Сонхва, в качестве преподавателя вокала. Оппа, – добавила певица лукаво.

ГиСок, усмехнулся, ХёнСу внимания не обратил.

– А так-как сонсенним, выразил желание навестить старого друга и делового партнёра, мы решили совместить приятное с полезным, и встретиться у тебя в агенстве.

– Тогда не спуститься ли нам вниз и наконец-то позавтракать? – предложил сабоним. – Признаться честно, господа с самого утра маковой росинки во рту не было.

– Бедный, оппа, – СуМи погладила мужчину по руке. – Совсем дела замучали?

– Твоя любимица, – буркнул сабоним. – За то время, пока вы сюда ехали, я уже успел отправить менеджера Кима в больницу и переговорить с настоятелем кафедрального собора.

– Менеджер Ким помер? Отпевать будут? – спросила СуМи. – Когда? Надо бы соответствующим нарядом озаботиться. Сейчас онни ХёЧжин позвоню, – она полезла в сумочку за телефоном.

Директор школы Сонхва. Ли ХёнСу.

– Погоди, дорогая, – прервал её занятия, сабоним. – С менеджером Кимом, будет всё в порядке. Во всяком случае, так пообещали врачи. Сказали, что через две недели он вернётся на работу. По большому счёту, именно твоя ГопСо и отправила его на больничную койку.

– Что?

– Его сердце, честного хангука, не выдержало нашего с ней, свободного общения. Для него, сабоним – это высшее существо. А для неё, я лишь рычаг воздействия на всех остальных, чтобы не мешали достижению её вполне конкретных целей.

– Каких?

– Я полагаю – мировая слава и известность.

– Неплохая цель, скажу тебе. Для творческого человека, – улыбнулась СуМи, явно намекая на себя.

– Я с тобой полностью согласен, дорогая. Поэтому пока терплю её выходки. Представляешь, она собралась продюсировать свои композиции, на День Независимости! Я кстати не буду сразу отказывать. Дам своим продюсерам и сравню с её работой.

– Какой ты у меня умный, оппа! – подлизалась явно удовлетворённая женщина. ИнСон только усмехнулся.

Они проходили мимо целого ряда студий звукозаписи. Все были заняты и оттуда доносились звуки гитар, стук барабанов. Хотя специальное покрытие и скрадывало основную часть звуков, но небольшое количесто децибелл всё-таки вырывалось на свободу.

Дверь в студию номер 2А, оказалась неожиданно приоткрытой.

– Хочешь посмотреть, как работает, по словам моего ГиСока, гений? – спросил с улыбкой ИнСон у подруги.

– А разве нет? – ГиСок указал на дверь. – Типичное поведение, гения. Забывает обо всём, кроме того, что ему надо.