Текст книги "Летний снег (СИ)"
Автор книги: DtPrince
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 60 страниц)
Глава 7
Мгновение неожиданного, невозможного триумфа оборачивается потрясением.
Бесшумный взрыв восприятия гвоздем вбивает яркий свет прямиком в зрительный нерв, резко, мучительно.
Передо мной, куда ни посмотри, я вижу снег.
Снег и лёд.
Два вечных напарника, мои неутомимые спутники.
Смена обстановки слишком обескураживающая. Я судорожно пытаюсь прийти в себя, наскрести пару нехотя работающих извилин, упрямо игнорируя схожесть ситуации с моим самым первым пробуждением. На самом деле, сходств не так уж и много. Вокруг не было ни намека на зеленый цвет, лишь белый и оттенки синего. Не опушка леса, а скорее горное ущелье.
Не лес, а скорее Антарктика.
Родившаяся мысль заводит двигатель разума, выводит из ступора.
Я резко вскочил на ноги, чудом умудрившись не провалиться в снег. Первым, что я заметил с нарастающей паникой, было отсутствие Зеркала. Вторым, отсутствие Мадоки.
– Она же была у меня в руках, что случилось?!
Думай, думай, что произошло? Что ты сделал?
Мне была нужна ясность и план действий. Сейчас же.
Глубокий вдох. Я закрываю глаза.
Первым делом я отрезаю слух. Гул ветра исчезает, утопая в тишине. Следующими отрезаются тактильные ощущения, унося с собой колкость снежинок и легкую прохладу. Вкус и обоняние уходят практически незаметно.
Затем я вырезаю себя из ситуации. Все личные связи, чувства, переживания замирают. На некоторое время они перестают принадлежать мне.
Остаётся лишь биокомпьютер в мясном костюме, управляемый моей волей.
Техника Мадоки, по крайней мере её разновидность, разработанная мной лично. Отличное средство против паники. Нечто похожее умеет делать и Забуза, но он сам использует лишь часть, просто отрубая любые эмоциональные связи с врагами настолько основательно, что те прекращают быть людьми в его глазах.
Ставший холодным разум мгновенно начал анализировать ситуацию.
Я был потерян. Мысленно и, похоже, в пространстве. В который раз я оказался в подобной ситуации?
Часть вины была на мне самом. Я помнил, что Забуза пытался свергнуть Мизукаге, которого, в тайне от всех, контролировал Обито. Но что я мог сделать? Полностью открыть все свои секреты? Возможно, я бы так и поступил, если это помогло бы переубедить Забузу, заставить отказаться от его плана. Я знал, что это бы не помогло.
Да и откуда я мог подозревать, что у Обито с Мадокой была такая связь? Очевидно, что самого Забузу он мог бы оставить в покое. Но только не Мадоку.
Однако проблема была не в том, могли ли мои действия что-то изменить или нет. Проблемой было то, что я не хотел об этом думать пока не стало слишком поздно.
И когда она умирала у меня на глазах, я хотел сделать хоть что-то, и поэтому сглупил.
Сейчас, смотря на всё произошедшее трезвым взглядом, я понимал, что действовал неадекватно. Для начала, я мог бы просто спросить местоположение печати Последнего Шанса на теле у Мадоки ещё задолго до того, как всё началось. Но я был уверен, что уж с таким вёртким по жизни человеком ничего плохого не может случится. Первая ошибка.
Затем я решил, что в ситуации, для выхода из которой у меня не было средств, любая идея была полезной. Я не знал, как нахождение в зеркале могло повлиять на организм Мадоки, но безумно надеялся, что это замедлит её смерть. Вторая ошибка. Эксперименты с техниками в стрессовой ситуации никогда не являлись хорошей идеей, особенно с ранеными людьми под мышкой.
Обе ошибки серьёзны, но в данной ситуации не имели значения. Даже если я смог бы использовать печать, Обито умеет телепортироваться. Не знаю уж чем его потравила учитель, но вряд ли бы это задержало безумного нукенина надолго. Я в любом случае не смог бы уйти далеко. А мой эксперимент так или иначе, но к чему-то привёл.
Но что именно произошло?
Ассоциативные связи ведут меня по закрученным дорожкам к наиболее логичным умозаключениям.
Обито умеет телепортироваться и перемещать своё тело между измерениями. Он построил свой стиль боя на этой технике, и она его почти никогда не подводила.
Почему он так долго возился с Мадокой? Она не боевой специалист…
Используя бритву Оккама, остаются пара предположений. Он хотел поиграть, помучить? Нет, он был слишком зол, на взводе, неуравновешен. Слишком нестабилен для подобного. Значит остаётся лишь один ответ. Он не мог.
Почему?
Мадока – мастер фуиндюзцу. Обклеивает любое место своего проживания печатями словно это обои. Какая-то из них сработала и против него. Какая именно?.. Нет. Не важно. Активированная печать заблокировала его игры с измерениями. А значит, могла повлиять и на Зеркала.
Каким-то образом печать Мадоки открыла новый путь мне там, где раньше я лишь безрезультатно бился лбом о стену.
Выяснив причину, осталось изучить следствие. Где я оказался?
С одного взгляда понять не удалось. Крутые, гротескного вида скалы целиком изо льда, вездесущий снег, который до сих пор подсознательно вызывал у меня лёгкое неприятие – вот и всё, что я мог сказать об окружении.
Я перепрыгиваю на другой логический виток.
Сюда меня вывела техника моего генома. И она должна иметь связь с путешествием между измерениями. Рассматривая вопрос с такой стороны, если Кеккей Генкай Льда куда-то вёл, то почти наверняка это было местом, связанным с этой стихией.
Вывод. Повторное использование техники Зеркал может вывести меня отсюда.
Недостаток. С высокой вероятностью появившееся зеркало выведет меня туда же, откуда я пришёл. Неприемлемо.
Недостаток. Мне неизвестно местоположение Мадоки. Неприемлемо.
Неприемлемо.
Непри-
…С трудом я открываю глаза и глотаю арктический воздух, постепенно приходя в себя.
Я почти не испытывал этот транс раньше. Теперь понимаю, что зря. Но все люди крепки задним умом.
Он оказался очень полезным, но глюк в самом конце вызывал опасения. Мне ещё не хватало восстания машин в своей собственной голове. Тараканы, там проживающие, не поймут.
Зеркало, значит. Нужно проверить, ведь Мадока могла остаться на той стороне.
Но если это так… Разве она уже не…
Нет, нужно собраться. Время идёт на секунды.
Делая пасс рукой, я начал собирать нужную форму, когда меня прервал оглушительный грохот, сопровождаемый землетрясением.
Почуяв неладное, я заозирался, приклеившись чакрой к поверхности снега чтобы удержаться на ногах. Скала в паре сотне метров от меня, высотой со средних размеров небоскрёб, внезапно начала сбрасывать с себя ледяной покров, наращивавшийся долгими веками.
Тонны снега поднялись в воздух, и я был моментально оглушён возникшим грохотом и треском древних льдин.
Вытерев глаза и отплевавшись от набившегося в рот снега, я уставился на исполинский глаз.
Сначала я даже не понял, на что смотрю. Желтый белок с оранжевыми оттенками по краям был слишком чужеродным в этом бело-синем пейзаже.
Пока спустя пару секунд чудовищных размеров вертикальный зрачок не сдвинулся, и я не понял, что он смотрит прямо на меня.
Эта была не скала. Это была грёбанная морда.
Тяжесть всего мира обрушилась на мои плечи, принуждая упасть на колени. Нарастающее давление забрало моё дыхание, заставив сбиться с ритма сердце. Ощущение апокалиптической беспомощности накрыло меня с головой.
[Человек/Проклятая пародия/Червь, способный лишь воровать]
Чужие образы пронзили мой разум, складываясь в слова и значения, вырезая их образы острой иглой на моём мозгу. Тягучая боль растекалась по черепной коробке с каждой новой секундой.
– Кто… Что ты такое?! – выдавил я хрипло, пытаясь не подавиться кашлем.
[Кураоками/淤加美神]
Весь ландшафт содрогнулся, стоило этому имени обрести форму, будто сама земля услышала его и возликовала.
[Дождь, моя воля/Снег, мои мысли/Лёд, моя плоть]
Температура начала стремительно падать. Слезы, текущие из моих глаз, почти мгновенно образовали линии льда. Слишком внезапно, слишком ошеломляюще, слишком…
[А ты = Мерзкая случайность/Подарок удачи/Необходимая жертва]
Образы вдруг словно окрасились цветом ненависти.
[Моя украденная сущность/Что течёт в твоих венах/Проложила тебе путь сюда]
Даже моё тело, защищённое клановой способностью от холода, стало замерзать.
[Я хочу выгрызть твои внутренности/Вылакать твою кровь/Очистить свою эссенцию от мусора, облепившего её]
– Но ты не можешь этого сделать… Разве не так? – спросил я, внезапно засмеявшись. Сухой скрежет, вышедший из моего горла, плохо напоминал смех, но я знал, что это существо услышит его таким, каким я его представлял в моих мыслях.
Изменения в температуре резко остановились. Ветер приутих.
Я широко улыбнулся, несмотря на боль, вызванную движением заледеневших мышц лица, и продолжил говорить, стараясь сфокусироваться на уверенности, которой не чувствовал.
– Я нужен тебе. Иначе ты бы меня уже убил. Поведай же мне, о могучий дракон, сколько сотен лет ты сливался с этим ландшафтом? Когда последний раз свободно разгуливал по просторам этого мира? Твоя чешуя не отражала лучи солнца целые века. Способен ли ты просто встать на ноги, или даже этого лишился?
Ответом мне был лишь утробное рычание, заставившее все моё тело завибрировать.
– Т-ты прав, я попал сюда случайно. Настолько случайно, что сомневаюсь, что кто-то из моего клана мог повторить мой успех. Да и не упустил бы ты шанса. Ты говоришь, что в моих венах течёт твоя сущность? Что её своровали? Это ли причина, по которой ты лежишь статуей здесь все эти годы?
Жгучая, раздирающая ненависть.
– Я читал о тебе, бог снега и дождей. Лишь упоминание вскользь, как о предрассудках древних, малообразованных дикарей. Никто не помнит тебя, почти никто не знает о тебе, даже люди, использующие твою силу, не имели ни малейшего понятия о том, что она кому-то принадлежала. Может ты и был богом… Но чего стоит бог, в которого никто не верит?
Дикий, необузданный голод на мгновение забил мои чувства, заставив желудок, судя по ощущениям, пару раз перевернуться.
Всё-таки я был прав!
– Вряд ли вера нужна для поддержания твоей жизни, иначе ты бы давно умер. Но без неё у тебя нет былого могущества. И даже раны свои вылечить тебе не под силу. И теперь ты тратишь последние крохи… Чтобы напугать меня? Заставить склониться перед своей волей? Не смеши меня!
[Ты станешь мои жрецом/Дабы нести слово обо мне в свой мир/Искупить грех своего рода]
– И с чего ты взял, что я соглашусь на что-либо? Ты угрожаешь мне, оскорбляешь, но при этом хочешь, чтобы я был твоим жрецом?
[Ты станешь им – или умрёшь/Я слышу это в твоём сознании/Твой животный страх]
– Если умру я, умрёшь и ты, тупой дракон! Я знаю, как жестока бывает надежда! Моего клана больше нет! Никто больше не попадет сюда, даже если случится чудо! Со мной исчезнет твой последний шанс, и ты проживёшь остатки своих дней зная, что сам похоронил себя. Моя смерть станет твоей. Жалкое насекомое сравнится с богом. Этого ли ты хочешь?!
[Ты станешь моим жрецом/Или встретишься с тем/Чего боишься больше меня]
Смерть, понял я. Эта ящерица-переросток говорит о смерти. Что я боюсь её куда как больше, чем самого Кураоками.
Сообразительная тварь. Можно бояться боли, насилия, даже опасности – и я их боялся, как все нормальные люди. Вот только по-настоящему я боялся лишь одного – конца своего существования. Размеры дракона и догадки о его прежней силе поражали воображение, но не вызывали того самого страха.
Но это ничего не меняло. Мы оказались в патовой ситуации.
…И тут я почувствовал его предвкушение.
[Раз свою жизнь так бережёшь/Не против будешь/Коль оборву я чужую]
Спустя мгновение я, словно наяву, увидел Мадоку, пленённую во льду. Это был лишь образ, и по нему было невозможно определить, где она находится.
Я понял, к чему он клонит.
[Червь, что бережно держал в руках ты/Не дал уйти за грань ей я/Её судьба = Твоё решение]
Шах.
Теперь моё вхождение в кабалу было лишь вопросом времени. Вне зависимости от того, насколько я не хотел её смерти, если я не начну делать уступки, я потеряю её, чем бы этот конфликт не закончился в итоге.
– Если… Если я соглашусь. Что я получу взамен? – выдавил я.
Чудовищный глаз будто начал наливаться огнём
[Жадный вор/Хочет красть/Даже на смертном одре?!]
В этот раз его мысли словно кричали, и я застонал от головной боли.
– Если я вернусь тем же путём, что и пришёл сюда, я умру, – еле выговорил я, пытаясь донести свою мысль во что бы то ни стало. – Я не смогу убежать. Мне нужен другой выход. И мне нужна Мадока. Мой клан истребили, и до сих пор ненавидят. Она нужна мне!
Воцарилась тишина, прерываемая лишь моим прерывистым дыханием.
Секунды текли, но он молчал.
И я решил использовать последний козырь.
– Кагуя Ооцуцуки. Плод чакры. Дерево-Бог.
В ту самую секунду, как я произнес первые два слова, я ощутил, как всё его внимание сконцентрировалось на мне. Это было невозможно описать словами.
– Я знаю о них. Я знаю, что это они почти убили тебя, – прошептал я одними губами.
[Садовники]
Неожиданность ответа выбила меня из колеи.
Что, простите? Точнее, кто, простите?
[Чужие миры/В их глазах лишь сад/Для культивация их чудовищного саженца]
Внутри меня всё похолодело, хотя, казалось бы, куда ещё?
Сколько ему было известно? Стоила ли моя информация хоть чего-то?
[Надменные паразиты/Разбрасывающиеся чужими вещами/Не понимая их сути]
Я ошалело молчал, переваривая новые факты.
[Мои раны/Не их воля/А саженца жажда]
Синдзю съело богов? Как будто я до этого мало боялся этого лавкрафтовского ужаса. Но в данном случае оно играло мне на руку.
[Глупого садовника/Что саженцем порабощён был/Заточили вместе с его хозяином]
– Эта глупая садовница оставила лазейку, которой в скором времени могут воспользоваться для возрождения… «Саженца», – прервал его я.
Воцарилось молчание.
[И знаешь ты/Кто мир обречёт/И путь его?]
Я выдохнул. Он почувствует ложь. Поэтому нужно перевести всё в полуправду.
– Я знаю достаточно, чтобы это остановить. Если мы договоримся.
Потому что правда была в том, что я не знал «кто» и «как». Я не дочитал историю до конца. Про Кагую и Синдзю я знал откуда-то ещё. Обсуждал с друзьями, которые прочли? Узнал спойлеры? Суть в том, что мне были известны лишь их имена и роли, и я мог только догадываться, как всё в итоге разрешилось.
Но я знал о цепочке событий, которая привела к «финальной битве», и этого должно быть более чем достаточно чтобы её прервать.
Наконец, спустя несколько минут размышлений, Кураоками заговорил вновь.
[Отныне наши жизни сплетены/Найду иной выход отсюда тебе/Но другого червя лечить не стану]
– Да не нужны мне твои жалкие остатки энергии! Просто удержи на этом свете и дай доступ к её телу!
Спокойно, Хаку, Спокойно. Дыши глубже.
[Жрецу моему лишь желание нужно/Чтобы мир этот лепить/С моего благословения]
Отправленный им мыслеобраз, показывающий как, отчётливо отдавал ехидством.
Вот же мелочная ящери—
В следующий момент мои мысли вышибло от хлынувшего в мозг потока информации.
Кураоками не соврал, когда сказал, что я могу лепить этот мир как хочу.
По правде говоря, это и не было полноценным «миром». Просто карманное измерение, способное выдержать метафизический «вес» бога. Поэтому физические законы здесь были словно из пластилина, податливые, мягкие, легко меняющие форму и свойства. Это был обоюдоострый меч. Я не мог позволить себе «слишком» многое – иначе мог вычеркнуть себя из мироздания неудачным жестом. Как и бесполезны были попытки перетащить что-либо созданное мной здесь между мирами.
…А я уже собирался превращать снег в сахарную пудру…
Я не мог отыгрывать полноценного хозяина измерения, однако со мной поделились инстинктивным пониманием, что можно, а что лучше не надо.
И, разумеется, я не мог как-то влиять на дракона или вредить ему.
Спустя невыносимо долгих пяти секунд всё закончилось.
Я пожелал и обернулся.
Передо мной возвышался столб из кристально чистого льда, парой метров в диаметре. В центре него застыла, словно в янтаре, Мадока.
Я подошел ближе, поднимая руку ладонью вперёд, и лёд расступился предо мной, растаивая стайками твёрдых капель. Наконец моя ладонь уперлась в ткань блузки. Через прикосновение я ощущал, что температура её тела была гораздо ниже нуля по Цельсию. Также я заметил, что лёд не освободил её, вновь заполняя открытые участки против моей воли, как только я убирал руку оттуда. Видимо, это было тем, что на данный момент не давало Мадоке умереть.
Запоздало я сообразил, что если хочу найти печать на её теле, то мне, возможно, придётся её раздевать. А если она ещё и скрытая в пассивном состоянии?
Отгоняя непрошеные смущающие образы, я дёрнул рукой натренированным движением и схватил выпавший из рукава свиток. Развернув его, я распечатал кисть и чернила, небрежным жестом руки заставил падающий снег исчезнуть, погоду проясниться, а ветер утихомириться, и затем воздвиг небольших размеров стол и стул изо льда. В догонку, просто из вредности, сделал свет ярче, направляя его лучи на стол и позади меня.
Мне нужно было сконцентрироваться, чтобы не напортачить. Печать Последнего Шанса была обманчиво простой, а у меня не было бесконечного числа попыток. Впереди меня ждало около часа кропотливой работы.
А гигантский годзилла-подобный дракон, раздражённо зыркающий мне ослеплённым глазом в спину? Что ж, он ждал всё это время, так что сможет подождать ещё немного.
И нет, я совсем не мстителен.
* * *
Ждать, как оказалось, пришлось гораздо дольше, чем ожидалось. Печать Последнего Шанса не была волшебством, и ей было нужно некоторое время, чтобы вывести организм из критического состоянии и стабилизировать его. В случае Мадоки – несколько часов для того, чтобы я мог нести её, не опасаясь случайно добить.
Я смотрел на масляно-чёрный лёд моего нового выхода из этого измерения и размышлял о сущности бытия. Конкретно о том, в Ад какой религии меня может отправить эта хренотень.
Кураоками сказал, что эта штука выведет меня относительно далеко, но в пределах континента. Уточнять он не собирался, да и у меня не было сил выцеживать из хиккикомори со стажем и раздутым чувством собственной важности информацию о географии Элементальных Стран тысячелетней свежести.
Перед тем, как я собрался с духом и вошёл в жуткую вариацию моего Зеркала, Кураоками остановил меня.
[Жрецы мои/Обязанность несут/Восхвалять меня ритуалами]
Я удивлённо обернулся.
– Ритуалы? Небось и жертвоприношения тоже нужны?
[Одно есть другое/Жертвы, что я требую/Не жизнь, но часть души]
– И что это значит? – спросил подозрительно я.
[Поймёшь ты вскоре/Когда время придёт/И я позову]
– То есть ты хочешь сказать, что у нас теперь телепатическая связь и ты будешь мысленно разговаривать со мной?! – ошеломлённо спросил я. – Только этого не хватало. Мне не нужна шизофрения!
Ответом мне было молчание. Стоило мне моргнуть, как дракон исчез, явно воспользовавшись своими божественными правами администратора. То, что некогда было похоже на горную местность, превратилось в равнину.
Мне оставалось лишь хлопать ртом в немом возмущении.
Негромко выругавшись, я обернулся и, удобней перехватив Мадоку на своём плече, зашагал прочь из этого мира. Впереди меня ждало множество проблем – выживание, поиск еды и жилья, но все они были решаемы. Я уже не был тем беспомощным дитя, которому требовалась помощь сирот, чтобы не подохнуть с голоду.
Вот только я надеялся, что Кураоками не будет сильно злиться, если я вернусь сюда в том случае, если понадобиться срочно скрыться от преследования.
Или просто на ночлег. Ведь тут так безопасно!
Скорость моего сердцебиения потихоньку приходила в норму, и в голову начинали лезть крамольные мысли.
Например, стоило ли мне начинать выклянчивать у него билетики на посещение?
Глава 8
Бывают такие моменты в жизни, когда хочется открыть окно Статуса, и абсолютно бесстыже вложить все свободные очки в параметр «Удача», чтобы затем откинуться на спинку удачно подставившегося кресла и расслабленно наблюдать, как с неба аккуратно сыплются деньги, красотки, и красотки, обернутые в деньги.
К сожалению, для получения такой удобной способности сначала нужно быть достаточно удачным, чтобы она оказалась реальной, а не чьим-то разгулявшимся воображением.
Я же таким точно не был, поэтому в данный момент усердно разжигал спичками собственноручно собранный костёр.
Спичками! Костёр! Блин, шиноби я или погулять вышел?!
…На самом деле я был просто слега раздражён, а использование спичек шиноби никак не порицалось. Далеко не каждый может щелчком пальцев вызвать чакру огня, так как управление стихийной чакрой занятие не из простых, ему обучают обычно в гораздо старшем возрасте, и многие останавливаются на той стихии, что ближе им. Я, как тот, кому изначально легко давались Вода и Ветер, был в этом плане среди избранной элиты, так как с самого начала владел сродством со сразу двумя. Грех жаловаться.
Огонь просто отказывался подчиняться, по крайней мере пока. Что поделать, всего лишь плохая синергия с уже освоенными. Мне совершенно нечего стыдиться.
С ненавистью посмотрев на коробок, с обложки которого надо мной смеялся какой-то чересчур добродушного вида мужичок, я тяжело вздохнул и убрал инструмент своего позора обратно в карман.
Самое главное, что костёр был готов и уже вовсю разукрашивал яркими отблесками стены и потолок воздвигнутого мной ледяного домика, согревая лежащую неподалёку бесчувственную Мадоку. Мне-то холод не страшен, а вот ей среднестатистическая температура Страны Снега явно не пошла бы на пользу.
Страна Снега… Боже, вот уж удружил, так удружил.
С одной стороны, это было логично. Войдя в одну льдину, я вышел не абы где, а из другой. На этом континенте было не так много мест, где можно найти натуральные конструкции изо льда подходящего размера.
С другой стороны, к чёрту логику. Я помнил Страну Снега по урокам Мадоки. Маленькое островное государство, зима круглый год, живут за счёт экспорта различной техники, живут относительно бедно. А ещё где-то пять лет назад здесь, в результате вооружённого переворота, сменилась власть, главный ум страны умер от руки младшего брата, и жить стали совсем плохо. Как вскоре оказалось, характер у нового правителя оказался самый что ни на есть отвратный, и имел он гораздо больше амбиций, чем мозгов, но тут его выручала банда «технически не нукенинов». Нового Даймё интересовала лишь разработка нового оружия, и его слово было закон. Экспорт быстро накрылся медным тазом, а все нужные для комфортной жизни ресурсы его банда собирала с населения. Тут бы нарасти гражданским волнениям, а шиноби Юкигакуре наконец-то начать активные действия против узурпатора, вот только население было слишком малочисленным, оголодавшим и беспомощным для волнений, а бравые шиноби Деревни, скрытой во Снеге, и были теми самыми «технически не нукенинами».
Вся эта история была очень мутной, особенно вялая реакция других стран на такой наглый захват власти и смену Даймё руками шиноби своей же деревни. Весь существующий мир был построен на связи между странами и их личными деревнями шиноби. Даймё и государство страны управляли потоками денег и ресурсов, обеспечивая свою Деревню так нужными ей заказами, по самым премиальным расценкам, а те, в свою очередь, были обязаны служить в роли военной мощи страны и эти заказы выполнять. И если связь между ними нарушалась…
Убийство Даймё считалось святотатством. Та же Сунагакуре, оказавшаяся в отчаянном положении из-за решений Даймё Страны Ветра аутсорсить заказы чужим шиноби, вместо того чтобы устранить его, напала на Коноху, чтобы доказать ему свою силу и профпригодность. Потому что, если ты хочешь доверия между страной и деревней, деревня не может устранять членов правительства страны, которая её приютила. Особенно её лидера. Этим можно не только порушить всю систему, обеспечивающую комфортную жизнь и доступную работу десяткам тысяч твоих людей, но и привлечь внимание соседей, которые с радостью воспользуются ситуацией, при полной поддержке лидеров своих стран, которых такая безнаказанность совсем не устраивает.
Тайное устранение не поможет. Охрана Даймё, как правило, набирает почти весь свой состав из шиноби своей же деревни. Если они упускают успешное покушение, то первым делом тень падает именно на них. Любая смерть действующего Даймё расследуется как покушение по умолчанию.
Показательной была ситуация в стране Воды, чью Даймё убил Кисаме, после чего Ягура завладел абсолютной властью в регионе. Киригакуре пыталась держать всё в стабильности силовыми методами, но страна утекает у них из рук. Бюрократы, чьми руками поддерживалась экономика, мертвы или в бегах. Вся система управления страной порушена. Повсеместный голод, безработица, запредельная преступность, анархия… И соседи, обливающеся слюной.
А в Конохагакуре Даймё даже выбирает самого Хокаге, пусть это по большей части и формальность, так как кандидатуры для него подбираются самой деревней и согласовываются при активном участии её верхушки.
Так что, скорее всего, ситуации в Стране Снега кто-то помог развиться. Может, кому-то не нравился технологический прогресс, а может, потому что всех не устраивал предыдущий Даймё. Возможно, причина была в том, что это маленькое, бедное островное государство и всем было плевать, какие интриги тут проворачиваются и каким образом это происходит, пока это не касается их интересов.
Ведь хоть аристократия и реагировала болезненно на шиноби, свергающих власть, они вполне привыкли к обычным, банальным переворотам в результате борьбы за власть между аристократами.
Всё это было очень занимательно, но я не собирался напрямую ввязываться в местную политику. Меня волновало собственное благополучие и Мадока. Поэтому во всей этой истории меня беспокоила лишь одна неприятная деталь.
Ко всем своим прочим блистательным личным качествам, Казахана Дото был лютым параноиком, везде видевшим заговоры против себя. Это выражалось в том, что никто не пересекал границы страны без его ведома, а любых подозрительных личностей могли запросто лишить жизни.
И, чего уж лукавить, миловидный и ухоженный маленький мальчик с бессознательной женщиной под мышкой были подозрительней некуда.
Лишнее внимание нам было совсем ни к чему. Поэтому я даже не пытался найти ночлег в каком-нибудь близлежащем поселении, избегая даже приближаться к ним, и впервые на практике воспользовался печатью, собирающей дым, чтобы костёр не выдал наше местоположение.
Долго так продолжаться не могло. Я не собирался селиться в этой богами забытой стране.
Однако достичь континента на своих двоих попросту не представлялось возможным – море было слишком неспокойным, а расстояние слишком большим. Так или иначе, но нам придётся найти корабль и, если мне не изменяет память, в Стране Снега был лишь один портовый городок, который почти наверняка находился под пристальным надзором Дото и его шиноби.
Однако, это были проблемы будущего меня. Сейчас же моей первостепенной задачей был уход за Мадокой и добыча еды.
Я прямо чувствовал незримое одобрение со стороны своих первобытных корней. Костёр, охота, своё логово с бессознательной женщиной внутри – всё по заветам предков, только дубины и набедренной повязки не хватает.
Ясно было одно – ситуация не сдвинется с места, пока Мадока не очнётся и не восстановится до подвижного состояния. К счастью, все её конечности были на месте, голова или сердце не повреждены, а значит, что вопрос был лишь в том, сколько времени на это уйдёт.
Облегчение, вызванное её поправлявшимся здоровьем, помогало справиться с пережитым днём ранее. Я еще пару часов отходил от напряжения, глупо хихикая время от времени, после того как вышел из того измерения. Не потому, что меня что-то рассмешило, просто нервишки шалили.
Встреча с местным божеством вызывала множество вопросов, думать о которых совершенно не хотелось, но мои мысли раз за разом возвращались к ним.
Кеккей Генкай – эссенция богов, взятая у них силой? С этим ли связаны названия некоторых определённых техник? Я почти не помнил имени «Кураоками» до всего этого, но я и не особо интересовался азиатскими пантеонами. Зато я был хорошо знаком с именами «Аматерасу», «Сусаноо», «Изанами» и «Изанаги». Упоминания о них встречались и в этом мире, но Синтоизм не являлся активной религией, назывался по-другому, и вообще относился скорее к полузабытым мифам.
Чем являлся Шинигами? Трупом божества, чем-то ещё? Откуда у Узумаки были эти их маски, помогавшие управлять им?
Что насчёт Хидана и его Дзясина? Была ли их ситуация похожа на мою? И кем был Дзясин? Ведь «Злое сердце» явно не его настоящее имя.
Мне катастрофически не хватало информации, но я абсолютно не горел желанием выпрашивать её у Кураоками. Слишком свежи были воспоминания от встречи, слишком тяжело его присутствие в моей голове.
Решив, что мне срочно нужно было развеять мрачные мысли, я поправил поудобней подсумок с кунаями на ноге, жестом руки расплавил проход в ледяной стене и направился на охоту.
* * *
Это случилось на третий день моего пребывания в этом промёрзлом лесу.
Лицо Мадоки наконец-то начало возвращать себе здоровый цвет и, по моим крайне приблизительным прогнозам, она должна была очнуться со дня на день. Слегка пораскинув мозгами, я пришёл к выводу, что, проснувшись, она будет зверски голодной, и мне надо бы запастись провиантом, поэтому отправился за дополнительной крольчатиной.
Но стоило мне отойти на пару сотню метров от своего импровизированного лагеря, как я наткнулся на двоих помятого вида личностей, устало бредших по направлению к нам.
Выглядели они неважно. Грязные, рваные плащи носили следы порезов, явно оставленных режущим оружием, пестрили дырками, и почти не скрывали самурайских доспехов. Шлемов при них не было. Лица были измождённые, волосы спутанные и давно не мытые, но взгляд у обоих был твёрдый и упрямый. Они не заметили меня, прыгавшего по ветвям и стволам деревьев, но я не мог сказать, что в этом была целиком моя заслуга – я сомневался, что они были в состоянии вовремя заметить медведя, если бы тот внезапно объявился и понёсся на них.
Судя по всему, я наблюдал членов местного сопротивления. В этой стране разве что они могли одновременно быть при таких доспехах и оружии, и в то же время в таком плачевном состоянии.
Определив на глазок траекторию их пути, я понял, что на мою ледяную постройку они натолкнуться не должны, и уже начал прикидывать, следует ли мне незаметно сопроводить их, на случай если они вдруг решат поменять направление, когда услышал в своей голове чужой голос.
[Они сойдут]
Вне своего измерения мыслеречь Кураоками была не такой иной, не оглушала своей интенсивностью, но даже так я чуть не свалился с ветки от неожиданности.
– Сойдут? Для чего? – шёпотом спросил я, почуяв неладное.
[Для ритуала. Время пришло.]
Я устало облокотился спиной на ствол дерева.
