Текст книги "Летний снег (СИ)"
Автор книги: DtPrince
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 60 страниц)
– Я благодарна вам, Хаку-сан, – ответила Шизуне тихо, натягивая металлическую сетку на тело. – за то, что подняли Цунаде-сама настроение, пусть и… Таким образом. Она уже давно не… – Девушка прервала себя на полуслове, покачав головой и сжав губы.
– Давай на «ты». Между нам слишком поздно играть в показную вежливость, как мне кажется. Лучше скажи, ты не злишься, что… – я повёл рукой, намекая.
– Ох, – покраснела она, отвернувшись. – …Я бы многое хотела… тебе высказать, но… Я не хочу быть лицемерной, – сказала Шизуне после паузы, вновь посмотрев на меня, на этот раз серьёзно. – Поэтому… Спасибо. Эта ночь была волшебной.
– Тогда как насчёт…
– Но я не заинтересована в более серьёзных отношениях с кем-то в два раза младше меня, – добавила она твёрдо. Чуть задумавшись, она покраснела, и добавила: – Это только моя личная позиция! Не повторяй этого Цунаде-сама! Я рада, что она наконец-то заинтересовалась хоть кем-то, помимо дяди!
– А в несерьёзных? – спросил я с каверзной улыбкой.
Шизуне запнулась, открыла рот, чтобы что-то ответить, но помедлила и задумалась. К её щекам прилил румянец. Чуть кашлянув, она отвернулась, и продолжила одеваться.
– Посмотрим, – смущённо буркнула она наконец. – Для начала переживи разговор с наставницей.
– Мне стоит опасаться за свою жизнь?
– Нет. Уже нет, – покачала головой девушка, завязывая кимоно. Внезапно она посмотрела мне в глаза. – …Но если ты ранишь её сердце, я сама тебя прикончу.
Я лишь кивнул, показывая, что понял.
Вслух я отвечать не стал. Хоть в мои планы и не входило вредить Цунаде, я не знал, как она отреагирует на моё предложение. Лучше в этой компании без повода не лгать, даже случайно.
– Вчера вы меня… Прервали, – продолжила Шизуне, вновь покраснев. – Но я хотела сообщить Цунаде-сама о том, что её нынешнюю форму, вместе с молодым светловолосым юношей, ищут патрульные шиноби Югакуре за вандализм, разжигание бунта и беспорядки. Несколько лет в тюрьме и миллионы компенсацией.
– Цунаде разошлась от души, – прокомментировал я, посмеиваясь и вспоминая сцены побоев. Девушка сражалась аккуратно, явно опасаясь вызвать кровотечение или порезы, но это не мешало ей раскидывать гражданских, как кегли. – Мне кажется, ей давно требовалось что-то такое. Выплеснуть накопившуюся агрессию.
– …Только по этой причине я сейчас на вас не кричу, – холодно заметила Шизуне. – Но, как бы то ни было, нам будет нужно найти способ тихо покинуть город.
– Ох, думаю, проблем с этим у нас не возникнет, – с довольным тоном ответил я.
* * *
Цунаде стояла перед зеркалом, играя цветом своих глаз, прежде чем вернуть родной карий.
Лицо, что смотрело на неё из отражения, вызывало противное чувство потери времени.
Сколько прошло с тех беззаботных пор? Первая любовь, тренировки, наивные мечты… Казалось, что всё это происходило ещё вчера. Она не чувствовала себя взрослой. Молодая дурочка, чьё тело просто состарилось, оставив подростка внутри. Её техника стёрла этот фактор, уничтожив якорь, удерживающий её разум в настоящем. И теперь она порой стала замечать, что целые пласты её жизни на какое-то время просто забываются, заставляя замирать и пытаться вспомнить, какой сейчас год и сколько ей лет.
Цунаде скривилась. Даже на симптомы деменции не спишешь. Она слишком хорошо знает своё тело.
Нет. Её главным врагом и слабостью всегда был, прежде всего, её сознание.
Ускоренное с возрастом течение времени. Алкоголизм. Депрессия. Апатия. Гормональные нарушения. Гемофобия. Ненависть к себе.
Она ползла по жизни, ни на что не надеясь и ни во что не веря. Агония умирающей души. Порой в её голову закрадывались суицидальные мысли, но присутствие Шизуне всегда отгоняло их.
Ах, Шизуне. Глупая, добрая девочка, что порушила свою жизнь ради чужой, по сути, старухи. Отдала лучшие годы молодости чтобы ухаживать за пьяницей и дебоширкой с кучей долгов. Возможные семью и детей…
Сколько лет они бесцельно путешествовали? Порой Цунаде казалось, что моргни она, и пройдёт очередное десятилетие. Она боялась, что со дня на день услышит новость из Конохи, что учитель наконец умер от старости, что труп Джирайи найдут где-то на обочине, что кто-то, наконец, найдёт и убьёт Орочимару. Что эти последние ниточки, сшивающие её с реальностью, порвутся, и она окончательно сойдёт с ума.
Тем странней была вчерашняя встреча. Хаку, юноша, что так сильно напомнил ей о Дане. На Цунаде словно вылили ушат холодной воды, смывая годы трупного оцепенения. Она не хотела, не могла упустить его.
Конечно, это оказался не Дан. Цунаде ни за что бы не призналась в этом даже себе, но она была рада. Ей не хотелось бередить старые раны.
Хаку… Умел заинтересовывать.
Как бы она не любила Дана, их роман был, в какой-то степени, банален. Они приглянулись друг другу, их характеры гармонично сочетались, он напоминал ей о горячо любимом покойном брате. Цунаде сама себя жутко злила, что с годами единственным ярким моментом, что сохранил свою чёткость, стал момент его смерти. Будто это всё, что она ценила и вынесла из их отношений.
Несмотря не внешнюю схожесть, Хаку сильно отличался от мужчин в её жизни. Наглый, но в меру. Настойчивый, но учтивый. Заботливый и чуткий. С чувством юмора. Абсолютный монстр в постели.
…Пожалуй, это можно записать и в недостатки. Парень явно имел слабость к женщинам, и умел находить к ним подход. Чувствовался богатый опыт. Эксклюзивность отношений являлась для Хаку незнакомым понятием.
И всё же, одно это свидание и совместная ночь оказались для неё оазисом среди пустыни. Она хотела, нет, жаждала ещё. Всё, чтобы только не возвращаться к серому болоту бессмысленного существования.
Цунаде знала, что надежда – это самый опасный яд. Она боялась, что лучик света, упавший на её жизнь, окажется лишь жестокой иллюзией.
Ведь и ежу понятно, что Хаку что-то от неё хотел.
Ох, он говорил чистую правду. Цунаде воспользовалась сразу несколькими методами определения лжи, недоступными подавляющему большинству шиноби, и могла с уверенностью сказать, что парень не желал ей вреда, и что никто его не посылал.
Но это, в свою очередь, многое о нём говорило. Одинокий гений, владеющий высокими социальными навыками, непонятно каким образом забравший Биджу у предыдущего владельца, мастер печатей… Всё это намекало на большие амбиции. Парень не упустит такой шанс.
Цунаде была не против. Она просто хотела увидеть, каким именно образом он попросит её об услуге. Его подход определит её реакцию.
И их дальнейшую судьбу.
* * *
Ступая по мощёной улочке в своём более привычном облике «около тридцати», Цунаде, не скрываясь, наблюдала за идущими рядом Шизуне и Хаку. Её ученица и парень негромко переговаривались о чём-то, скорее всего связанным с поменявшим облик юношей. Цунаде не могла не признать его актёрское мастерство. Весь его язык жестов, движения, мимика мгновенно изменились, стоило ему войти в роль, что наводило на некоторые мысли. Женщина сомневалась, что он и правда был актёром, но шпион? Она бы не удивилась, если окажется, что его подготавливали под долгие, опасные миссии по внедрению в чужие силовые структуры.
Однако не всё было так просто. Цунаде доводилось общаться с шпионами разных сортов за свою долгую карьеру. Как в качестве лечащего врача, так и присутствуя на допросах для страховки.
Хаку не походил ни на одного из их братии. Слишком уверен, слишком открыт, чересчур амбициозен. Из подавляющего большинства шпионов в процессе тренировок вынимали стержень, вытравливали определённые черты характера. Никому не нужен шпион, сомневающийся в своей миссии, желающий компании и социализации, истинно сочувствующий людям вне зависимости от их национальности… Цунаде лишь могла предположить, что подготовка парня оборвалась прежде, чем его начали обрабатывать, но эта теория была, мягко говоря, несостоятельной. Вряд ли юного гения будут сначала обучать, а потом уже править. Не говоря уж о целесообразности траты такого таланта на узконаправленную профессию.
Цунаде вновь оценила, как Хаку шагает, его интонацию, тембр голоса, баланс… И лишь интимное знакомство с деталями его тела напоминало ей о половой принадлежности парня. Её глаза видели только красивую брюнетку чуть младше Шизуне. Никаких Трансформаций. Единственной техникой, что воспользовался парень, была странно знакомая материализация одежды из воды.
Взгляд женщины задержался на лице Хаку. Она никогда не придавала этому особого значения, но ей нравились женственные парни. Поставив всех троих мысленно в ряд, увидеть закономерность не сложно. Под таким углом для человека, знакомого с ней, стало бы очевидно, почему она так ни разу и не дала шанса Джирайе.
Игнорируя его тараканы, разумеется. Но она как-то сумела втюриться в Орочимару-подростка, так что это не самый лучший аргумент.
Из мыслей Цунаде вывел приглушенный смех Шизуне. Непривычность звука отдалась застаревшей болью в груди. Когда последний раз девочка смеялась при ней? Когда искренне улыбалась?
Возможно, это к лучшему. Шизуне наконец-то нашла кого-то, с кем сможет связать судьбу. Цунаде отпустит её строить своё счастье, освободив от своей компании.
Резкая боль заставила её зашипеть и отдёрнуть руку, зыркнув в сторону приблизившегося вплотную Хаку. Сбоку от него Шизуне смотрела на женщину с обеспокоенным видом.
– Как всё запущенно, – покачал головой парень, взяв Цунаде за ладонь и переплетя их пальцы. Давно забытое ощущение выбило её из колеи, заставив удивлённо заморгать. Никто не держал её так за руку уже много, много лет. Даже Дан часто стеснялся делать такие жесты, особенно на публике. Вот Наваки… Наваки любил держать свою ладошку в её. – Она часто в таком состоянии? – спросил Хаку, и женщине потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что спрашивал парень у её ученицы.
– …Последние годы… Такие симптомы стали проявляться всё чаще и чаще. Я списывала это на алкоголизм, но даже у меня стали закрадываться сомнения, – поделилась с ним Шизуне, взволнованно прикусив губу.
– Я вообще-то тут и всё прекрасно слышу, – возмутилась Цунаде вяло.
– Хмм… Мы уже порядком отошли от центра, и я не чувствую рядом патрульных. Сможешь превратиться в свою подростковую форму? – спросил Хаку задумчиво.
– «Смогу ли», он спрашивает, – проворчала женщина, сложив ручные печати. Она почувствовала свою фуин, проявившуюся на лбе, всплеск накопленной энергии. Миллионы изменений прокатились по её телу, её внутренности начали противно двигаться, став резко откатываться по внутреннему времени к одному из её ранних шаблонов организма. Всё закончилось быстро, оставив лишь мерзкое послевкусие на языке и слабую дрожь. – Я знала, что тебе понравилась эта форма, но я не ожидала, что ты будешь выпрашивать её у меня, – произнесла она с усмешкой.
Хаку переглянулся с Шизуне, подняв бровь, на что её ученица задумчиво нахмурилась.
– Не поделитесь, о чём секретничаете? – спросила Цунаде, сложив руки под грудью. – А то я начинаю чувствовать себя третьей лишней на этом празднике жизни.
– Не используй взрослые формы какое-то время, – ответил ей Хаку с серьёзным выражением лица.
– Почему это? – поинтересовалась девушка недовольно.
– Цунаде-сама… Ваша взрослая ипостась… Как долго вы её не правили? – спросила теперь уже Шизуне. – Нет… Правили ли вы её вообще? Или… Просто оставляли всё, как есть?
Цунаде промолчала. Слова не лезли из горла. Взгляд ученицы жёг и смотреть ей в глаза почему-то стало сложно.
Когда она последний раз корректировала свой тридцатилетний шаблон? Никогда. К тому моменту своей жизни она уже сдалась. Опустила руки, перестала к чему-либо стремиться. Ей стало всё равно.
Она проводила в этой форме дольше всего времени. Не мудрено, что старые параметры начали сбоить.
– Хотите сказать, что… Молодая я не такая испорченная? – слабо пошутила Цунаде.
– Мы хотим помочь, – мягко ответил Хаку, сжав её ладонь.
Девушка скептически хмыкнула.
– Мы знакомы лишь день, шкет. И я слишком стара, чтобы верить в сказки вроде любви с первого взгляда.
– Ты разбиваешь мне сердце, красавица, – тепло улыбнулся парень, и против своей воли Цунаде почувствовала, как алеют её щёки. Будь проклят её молодой шаблон! Нельзя быть такой беззащитной перед милым личиком и простыми комплиментами!
Хотя, учитывая, как она провела те года – в безрезультатной погоне за симпатией Орочимару – так ли удивительна её реакция?
– Я могу разбить не только его, если не перестанешь увиливать, – пообещала она, погрозив Хаку кулаком. Тот лишь поднял бровь, ни капли не напрягшись. Цунаде не знала, что ощущала сильней – раздражение или же удовлетворение. Её нравились его наглость и невозмутимость, пусть она никогда об этом не признается вслух.
– Простите, девушки, но я не готов делиться своими сокровенными секретами посередине улицы, – беспечно пожал плечами парень. – Если вы мне доверяете, мы сможем всё обговорить, не уходя далеко. Если доверяете чуть меньше… Я знаю одно местечко на окраине, где мои печати обезопасят нас от всех возможных любопытных глаз и ушей.
– А если мы не доверяем совсем? – поинтересовалась Шизуне. – Особенно твоим печатям? Ничего личного, ты понимаешь.
– Тогда мне станет очень грустно, – ответил Хаку, выдохнув. Затем он перевёл взгляд на Цунаде. – Я думал, мы установили, что у меня в мыслях нет причинять вам вреда.
– Трактовать слова можно по-разному. Может оказаться, что ты от всего сердца желаешь нам блага, но понимаешь под ним совсем не то же, что и мы, – произнесла Цунаде.
– Я не предам ваше доверие, – сказал Хаку твёрдо, неотрывно смотря ей в глаза. Сердце женщины пропустило удар. – Я хочу предложить союз. Этого достаточно?
Цунаде чуть помедлила, рассматривая его лицо. Ладонь парня в её руке посылала чёткие сигналы, что он говорил правду.
Возможно, она просто хотела ему верить.
– …Хорошо. Что у тебя за вариант для особо доверительных отношений? – спросила наконец девушка после длительной паузы.
– Цунаде-сама… Вы уверены?
– Уверена. Веди, Хаку.
Парень загадочно улыбнулся, и, схватившись свободной рукой за локоть Шизуне, потащил их обеих в ближайший переулок.
На мгновение мысли удивлённой Цунаде подбросили ей пару пошлых вариантов дальнейшего развития событий, но широкая конструкция изо льда, висящая над землёй, отмела их прочь.
– Не отпускайте меня, и приготовьтесь к резкому холоду, – предупредил их юноша, и начал погружаться в лёд, потянув их за собой.
* * *
Они сидели за столиком в странной комнате, чьи стены, пол и потолок были высечены из льда. Различная мебель и ковры немного сглаживали сюрреалистичность ситуации, но холод, будто из морозилки, постоянно напоминал о необычности этого места.
Шизуне кинула вопросительно-беспомощный взгляд в сторону наставницы, что та стойко проигнорировала.
Нет, она не знала, что им делать с мороженным, что им любезно предоставил парень. Да, она умела регулировать температуру своего тела и знала утепляющие техники, но это не значило, что у неё имелся опыт поедания сладкого льда в минус тридцать.
Хаку, на которого они одновременно посмотрели, что-то почувствовал, и оторвался от своего пломбира, подняв взгляд. Его лицо приняло виноватое выражение, когда он заметил нетронутые сладости. Чуть кашлянув, он заговорил:
– Прошу прощения, вы – мои первые гости здесь, – признался он. – …На добровольной основе, – добавил он, чуть задумавшись.
– Красивый, но холодный юноша заманил после горячей ночи любви двух девиц в свою обитель, – протянула Цунаде с усмешкой, заметив забегавшие глаза Шизуне, не знающей, как реагировать. – Где-то я уже слышала такую байку…
– Ложь и клевета. Я не снежный дух и не собирался вас есть… В гастрономическом плане, по крайней мере. В любом другом – только с вашего согласия.
– Хаку… Пожалуйста, – тихо попросила Цунаде, порядком уставшая от уклонений парня.
Тот удивлённо посмотрел на неё, после чего медленно кивнул, хлопнув в ладоши.
– Хорошо. Тяжёлые разговоры с самого начала, значит. Не мой первый выбор, но что-нибудь придумаю. Видите ли… Я хочу воскресить одного человека.
Сердце Цунаде ёкнуло, а пальцы неосознанно сжались в кулаки. Тем временем, Хаку продолжал говорить:
– Для этого мне нужна определённая техника. Конечно, в теории есть и другие способы, но мне о них либо неизвестно, либо они для меня закрыты.
Дыхание женщины замерло.
– Что это за техника? – прошептала она.
В ушах звенело. На краю зрения копошились чёрные мошки.
– Кучиёсэ: Эдо Тенсей. Призыв: Нечестивое Воскрешение.
– В чём её подвох? – спросила Цунаде. Не может быть, чтобы что-то подобное его не имело.
– На данный момент она несовершенна, – поведал им Хаку. – Особая печать строится вокруг жертвы, которая служит якорем в момент своей смерти для связи с измерением Чистого Мира. ДНК умершего человека устанавливает духовный канал между жертвенным сосудом и нужным духом. Однако эта связь слаба. Призванный будет в разы слабее себя при жизни, и единственным плюсом окажется его бессмертное тело и бесконечная чакра, ограниченная лишь пределами человека при жизни. Эти люди не чувствуют вкус еды, не получают удовольствия от телесного контакта. Значительное число стремится вернуться к покою Чистого Мира. Я же планирую модифицировать Эдо Тенсей до состояния, когда воскрешение станет полноценным.
– Ты неспроста говоришь это мне, – прокомментировала Цунаде слегка хриплым голосом. – Ты знаешь мою историю. Мои слабости. Что тебе нужно от меня?
Взамен, не сказала она вслух. Это было очевидно.
– Это дзюцу разработал твой двоюродный дед, Сенджу Тобирама. Информация о ней хранится в свитке Запретных Техник…
– …Доступ к которому имеется лишь у действующего Хокаге, – закончила за него Цунаде.
Грёбанная ирония… Почему этот проклятый титул никак её не отпустит?
– Я хочу, чтобы вы вернулись в Коноху… И помогли мне войти в её ряды, – произнёс Хаку в полной тишине. Шизуне ошарашенно смотрела на парня, чуть приоткрыв в удивлении рот. Сама Цунаде устало потёрла свои виски. – Сарутоби Хирузен стар, и выбор преемника наверняка гложет его душу. Мы воспользуемся этой ситуацией.
– Перебежчиков никто не любит. Твои действия будут напрямую влиять на замолвившую за тебя слово Цунаде-сама, – прервала его Шизуне, нахмурившись. – Когда ты получишь желаемое и дезертируешь, станет ещё хуже.
– Во-первых, я не перебежчик. Как я могу им быть, если никогда не состоял на службе в Скрытой Деревне? – ответил Хаку с усмешкой. Цунаде удивлённо моргнула. Предыстория парня становилась всё любопытней и любопытней. – Во-вторых, не думаю, что понизить репутацию Цунаде в Листе ещё дальше в моих силах.
…А вот это было обидно.
Хоть и чистая правда. Насколько Цунаде известно, после всех её выходок Коноха официально предпочитает делать вид, что женщины с таким именем больше не существует. И её это вполне устраивало.
– В-третьих, – продолжил Хаку, – я не собираюсь дезертировать, как только закончу с воскрешением.
– Даже если у тебя есть ещё какие-то цели…
– Вы не поняли. Я не собираюсь предавать Лист, вступив в ряды их шиноби, – прервал начавшую возражать Шизуне парень. – Особенно, если ты будешь стоять у штурвала, Цунаде.
Над столиком повисла тишина.
– Ты хочешь сделать технику воскрешения общеизвестной? – спросила она наконец.
– Я настойчиво рекомендую этого не делать, но решение останется за тобой, Годайме-сама, – улыбнулся Хаку. – Я знаю, что легитимизировать внезапно оживших Като Дана и Сенджу Наваки будет сложно, но лучше, если они просто сменят имена. Просочись информация о технике в массы…
Цунаде невольно поёжилась, кивнув. Она прекрасно понимала масштабы проблем. Не только она одна горевала о погибших. В Элементальных Нациях таких людей было хоть пруд пруди.
Не говоря уже о заманчивых идеях воскресить могучих предков.
А ведь в этом «Нечестивом Призыве» наверняка есть и контролирующий механизм….
– Откуда такая неожиданная любовь к Конохе? – спросила девушка, посмотрев Хаку в глаза. – Что я скажу, когда о тебе непременно спросят?
Она старалась не думать о том, что уже мысленно согласилась на участие в этой авантюре.
Всё, чтобы ещё хоть раз увидеть…
– Что вы меня соблазнили, разумеется, – прервал её размышления Хаку. Шизуне от неожиданности закашлялась, а сама Цунаде против воли хихикнула, представив вытянувшиеся лица учителя и Джирайи.
Глядя на самодовольную физиономию парня, на губы девушки вылезла улыбка.
Даже если всё это закончится в слезах… Она устала жить, как раньше.
По крайней мере, скучно им с Хаку точно не будет.
