Текст книги "Летний снег (СИ)"
Автор книги: DtPrince
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 60 страниц)
* * *
Карин неотрывно смотрела в глаза Коюки. Спустя несколько мгновений, девочка презрительно хмыкнула, на что принцесса лишь усмехнулась.
– Ох? Ты так бесстрашно приблизилась. Вместо того, чтобы убежать, стесняясь, ты подошла прямо ко мне?
– Я не смогу победить тебя, если не узнаю поближе!
– Что ж, тогда вперёд. Сближайся, как тебе удобно. Результат всё равно уже предопределён.
Что-то мне подсказывало, что я не должен был услышать этот чем-то знакомый мне диалог, но я рад, что они так быстро нашли общий язык.
* * *
– Карин-чан! Карин-чан, ты где прячешься?! У нас осталось всего пара часов проб, совсем немного! – надрывался Танака, пытаясь найти спрятавшуюся за мной девочку.
В один момент, Карин заинтересовалась моим хобби, и услышав о моей работе с режиссёром, решила приобщиться к таинству кино. К её ужасу, однако, ей недоставало подходящей усидчивости и темперамента, после чего она позорно бежала с поля боя. Танака, конечно, не расстраивался – он с самого начала понял, что актрисы из девочки не получится, но идеи использовать её для каких-то своих задуманных сцен не бросил. По его словам, работа в их группе всегда была слишком опасна для детей, поэтому упускать выпавшего шанса он не хотел.
А ещё, он знал, где девочка пряталась, но хотел убедить её добровольно вернуться назад. Я мысленно пожелал ему удачи.
Краем глаза я отметил Рогу, игравшего богатого торговца. Мужчина, одетый в несколько слоёв дорогой одежды со страдальческим выражением лица смотрел в спину режиссёру. Смотря на него, мне самому становилось жарко. Но я рад, что Танака всё-таки уломал шиноби на подработку. Внешность у Роги была довольно экзотичной, и наверняка соберёт ему фанаток. Будет, чем его подкалывать.
– Карин-чаан! Обещаю, я оплачу твою работу! У меня даже есть идея!
У меня невольно вырвался смешок. Режиссёр уже успел подобрать правильный подход к Карин? Я рад, что они нашли общий—
Мне в голень прилетел пинок, заставший удивлённо моргнуть. Обернувшись, я увидел красноволосую девочку, державшуюся за пострадавшую ногу.
– Я что-то не так сделал? – спросил я невинно, наклонив голову.
– Не знаю, почему, но мне вдруг очень захотелось тебя пнуть, – выдавила Карин, надувшись.
Небось её Глаз Кагуры уловил моё веселье от повторявшейся шутки… Надо рядом с ней поаккуратней думать. А то ведь ноги себе отобьёт.
Девочка надулась ещё сильнее. Ладно, ладно, успокойся, хомячок.
Но внезапно меня подло ударили в спину.
– Я приглашу Хаку, чтоб он тебе помогал, и ты сможешь просить его о помощи! – вновь подал голос Танака, на что Карин состроила щенячьи глазки, уставившись на меня. Куда делось твоё желание сбежать со съёмочной площадки?
Я устало вздохнул. Ничем особо важным я не занимался, но внеплановая работа вызывала чувство лени. Впрочем, смотря на ситуацию под другим углом, это шанс заняться любимым хобби и побаловать Карин.
В итоге пробы закончились полным провалом, и оставшееся время мы доснимали сцену для Танаки, но зато все участвовавшие здорово повеселились в процессе, хоть девочка под конец и вымоталась.
* * *
– Ай! – вскрикнула Карин, выронив кисточку из пальцев, разбрызгав чернила. – Ох… Простите, Хонока-нее, Хаку-сама…
– Стой, стой, перерыв! Что ж ты не говоришь, что устала, бедная, давай сюда ладони, разомну, – запричитала Хонока, тут же подскочив к девочке. Она не говорила этого вслух, но уже воспринимала Карин, как младшую сестру, что та быстро поняла. Оттуда и обращение с приставкой «нее», сокращённое «сестра».
…Почему она использовала по отношению ко мне сверхуважительный хонорифик «-сама», я не знал, но подозревал влияние Фубуки.
Хоть рыжие родственницы всё ещё продолжали гавкать друг на друга, упражняясь в витиеватых оскорблениях, с самого начала те носили добродушный характер. Даже я сам в общении с девушкой не мог выйти на такой уровень обоюдной доброжелательности, параллельно продолжая переругиваться. Я подозревал, что это фишка Узумаки, которую мне просто до конца не понять так быстро.
Пока Хонока массировала пальцы Карин, я гладил слегка всхлипывавшей девочке голову. Старшая девушка кинула на меня мрачный взгляд, но я лишь виновато пожал плечами, кивнув. Не углядел.
Что поделать, у меня просто нет опыта воспитания детей. Глядя назад, я подсознательно копировал методы своих учителей и подстраивался под собственную толерантность трудностей. Надеюсь, я не отбил бедной девочке на корню интерес к фуиндзюцу своей оплошностью.
Я вопросительно поднял бровь в ответ, на что Хонока сама виновато отвернулась. Видимо, её тоже не жаловали в тренировках.
Проблема заключалась в том, что разные люди реагируют на стресс по-разному. А в случае детей даже малейшая ментальная травма может подломать или изменить характер человека в будущем.
Мы как юные родители, впервые вставшие перед дилеммой, насколько мягко нужно учить ребёнка трудным вещам. И это учитывая, что упомянутый ребёнок травмирован.
…Надо будет потом озвучить это наблюдение Хоноке, уверен, её реакция окажется забавной.
– Карин, прошу, говори нам, если руки начинают болеть, хорошо? – попросил я мягко, в ответ на что получил очередной, ещё более судорожный всхлип. Ой-ёй. Похоже, тут дело запущенное. – Может, тебе неудобней, когда я рядом сижу, над душой?
В конце концов, она могла пытаться терпеть боль, если думала, что я буду подобно её покойному куратору в пух и прах раскритиковывать любые ошибки и слабости.
– Нет! – крикнула девочка с расширенными от испуга глазами. – Н-нет, пожалуйста, я буду стараться! Т-только не бросайте меня…
– Никто тебя не бросит, глупышка, – зашептала Хонока, аккуратно прижав Карин к своей груди. – Мы просто слишком увлеклись, занимаясь любимым делом.
– Даже если бы оказалось, что талант к печатям у тебя нулевой, это ни на что бы не повлияло, – сказал я чистую правду. Да, изначально я о ней вспомнил именно по этой причине, но не то, что бы нам с Хонокой позарез был нужен подмастерье, как бы девушка не ныла. Глаз Кагуры и Цепей Узумаки хватит с головой, чтобы оправдать полезность девочки, даже если забыть об эмоциональной стороне вопроса. – Мы позаботимся о тебе в любом случае.
Вот только…
– Вот только талант у тебя есть, и ого-го какой, – продолжила Хонока с плохо скрываемой гордостью. Карин притихла, успокоившись и явно слушая. – Ты ведь сама тренировалась раньше писать, не так ли?
– Мама… Мама давала простые задачки… – тихо ответила девочка, утирая следы от слёз из-под очков. – Сочинения… Тесты на грамматику и всё такое… До тех пор, как…
– Это заметно, – похвалил я, на что она слегка покраснела, опустив взгляд. – Нам обоим не хочется, чтобы ты ассоциировала фуиндзюцу с болью и страданиями. Это наша страсть, понимаешь? Поэтому пожалуйста, останавливай нас, когда ты замечаешь малейший намёк на то, что мы перегибаем палку. Нам нужно уловить границы твоей выносливости, чтобы их не пересекать, но это можно сделать гораздо безболезненней.
Девочка слабо кивнула. Что ж, хорошо, что эта травма всплыла так рано. Лучше сейчас, в контролируемой обстановке, чем позже, без нашей помощи.
Остатки урока я провёл, болтая с Хонокой о всякой чепухе, отвлекая Карин от мрачных мыслей.
* * *
Чернильно-чёрный пёс ударил лапой о землю, после чего от неё по сторонам разбежались строчки печатей. Присмотрись случайный прохожий, и, к своему ужасу, он мог бы заметить, что собака полностью состояла из копошащихся иероглифов, напоминая улей в форме животного. В центре пса находилась металлическая табличка с шаблоном сигнального фуин Хоноки, но невооружённым глазом её никому не увидеть.
– Я же говорил? – бросил я, не удержавшись, самодовольного взгляда в сторону Узумаки.
– Да, да, о великий Хаку-сама, – буркнула девушка, закатив глаза. – Мы тут двигаем научный прогресс, расширяя горизонты искусства печатей, а ты всё о своём!
– Признай, что дзюцу мелкого оказалось бесценным, – сказал я, ткнув её пальцем в бок, в ответ на что словил выпад заострённого кончика цепи, от которого еле увернулся. Мог бы и не уворачиваться, её цепи не могли что-то противопоставить Гидрификации, но чем чёрт не шутит. Лучше перестраховаться.
Потихоньку я привлекал Хоноку к своим тренировкам, не давая девушке отлынивать. Великого шиноби из неё уже не выйдет, но талант имелся приличный, и сделать из неё опасного бойца я вполне мог. Последнее время её цепи даже перестали спутываться в сложных ситуациях, так что я ожидал многого.
Но использовать их в ответ на тычок пальцем, мне кажется, всё-таки чересчур…
– Он здорово помог, конечно, – неохотно признала девушка. – Но нам ведь всё равно пришлось перепридумывать его дзюцу целиком заново, с нуля!
Виновник торжества стоял рядом, но даже не думал поворачиваться в сторону нашего творения, почти что завороженно уставившись на меня взглядом своих пустых глаз и игнорируя наши слова.
Он изучал меня по-своему, подбирая привычки и повадки, подмечая мои действия и слова. Будто ему дали задание написать о известном человеке, и у него выпал шанс изучить этого человека вживую.
Со стороны могло показаться, что он собирает информацию на случай побега, чтобы донести своему хозяину, но я видел, что это не так. Сай проверял, стоит ли доверять моим словам и способностям. Окажется ли моя речь про спасение его названного брата ложью или пустой бравадой?
Мальчик зря тратил время. Он слишком сильно хотел в меня верить. Что бы он во мне не разглядел, Сай в итоге согласился бы мне помочь.
– Как с затратами? – спросила у меня Хонока, посерьёзнев.
– Неощутимые, – ответил я, пожав плечами. – На поддержание пса уходит где-то одна восьмая. Думаю, вопрос лишь в чернилах.
Техника оживления чернил оказалась подспорьем, о котором мы не могли раньше и мечтать. Я не мог говорить с уверенностью, но бьюсь об заклад, Данзо спёр её у Узумаки. Не могли Красноволосые не знать такого удобного для себя дзюцу.
К сожалению, Хонока постигала его с черепашьей скоростью, поэтому ручные печати для техники складывал я. Нам лишь оставалось подправить её под наши нужды, что оказалось довольно просто, ведь принцип был похожий. Для дзюцу было не принципиально, что оживлять, простого нарисованного зверя или зверя из десятков тысяч иероглифов.
По сути, пёс перед нами был продвинутой версией моих фуин-змеек, и служил ходячей платформой для печатей Хоноки.
…В голову лезли неуместные идеи о Трансформерах и Гандамах. Нет, Хаку, остуди пыл. Научись ходить, прежде чем бежать.
По крайней мере, теперь можно не беспокоиться на тему сигналок. За несколько недель с помощью этой техники мы покроем большую часть ключевых точек страны.
– Ты так и не выбрал себе имя, Чернуля? – спросила внезапно Хонока у мальчика, получив в ответ характерный пустой взгляд. Однако, за прошедшее время девушка успела привыкнуть к его манерам и лишь насмешливо улыбнулась. – Мы можем продолжать тебя звать Чернулей, знаешь ли. Чернуля. Чёрный. Куро. Куро-чан. Курочка. Кудах-кудах.
– …Сай – подойдёт, – ответил мальчик слегка поспешно, отчего Хонока зашлась смехом.
Слава богу, подумалось мне. Не знаю, что бы делал, если бы он выбрал что-то вроде Куро, или ещё одно чтение иероглифа «чёрный», Коку, подражая моему имени. Сгорел бы со стыда, наверное.
Глава 31
Тёмный зал кинотеатра освещала лишь происходившая на экране кутерьма. Мой герой противостоял героине Коюки в постановочном бою, давшимся мне в разы сложнее, чем все ожидали. Как оказалось, сражаться нарочно плохо было на удивление трудно, если твои реакции так и норовили поправить движения. В паре моментов я лишь чудом не навредил девушке.
Я занял место в центре зала, окружённый пустующими креслами. Где-то в других рядах так же сидели Танака с Коюки, Рога с Фубуки, Хонока и Карин.
Фильм я смотрел невидящими глазами. Все сцены были давно заучены и сыграны множество раз. Смотреть на себя со стороны, играющего роль, определённо доставляло мне некое удовольствие, но, к сожалению, фильм отказывался складываться у меня в голове в единое целое. Такое порой бывает, когда ты участвуешь в непосредственном процессе создания истории. Сложно ментально отстраниться от бросающихся в глаза знакомых по съёмкам деталей, не замечать рабочих привычек коллег, когда кто-то переигрывал, или играл плохо. Ты вспоминаешь, как группа мучилась в отдельных сценах, как сюжет менялся с возможностями и обстановкой, и твой разум теряет способность абстрагироваться от лишних мелочей. Ты теряешь нить повествования и просто смотришь на набор сцен.
Возможно поэтому так много актёров не любят смотреть кино со своим участием, подумалось мне.
Впрочем, я ожидал, что так и будет. Моей целью здесь являлся не сам фильм.
На место рядом с мной аккуратно присела девушка. Её черты лица как бы ненароком скрывались тенями и углом повёрнутой головы, но я ждал её, поэтому знал, кем она была.
– Учитель, – поприветствовал я тепло, слегка кивнув ей. На лице Мадоки промелькнула улыбка, и так же быстро исчезла.
– Хаку-чан. Давно не виделись, – ответила она, устроившись на кресле поудобней. Её острый взгляд мазнул по мне. – Если бы ты не предупредил, ни за что бы не поверила.
– Вы про кино или про… Остальное? – уточнил я на всякий случай. Женщина весело хмыкнула.
– И то, и другое. Для начала, признаюсь, совсем не ожидала, что в тебе имелось достаточно терпения, чтобы заняться искусством, не приносящим активной пользы для твоих целей.
– Это не совсем правда… – начал было я, но Мадока меня прервала:
– Я знаю, что ты охмурял эту свою принцессу. Кто там шутил про становление Каге через постель, мм? Только слепой не заметит, как на тебя смотрит нынешняя даймё. Я уж не говорю о других…
– Учитель, пожалуйста, если не хотите заодно обсудить свои успехи с Забузой, опустите эту тему, – предупредил я её вполне серьёзно. Я не боялся ответить той же монетой.
– У нас с Забузой-куном и Мей-чан всё просто замечательно, – равнодушно пожала плечами Мадока. – Мы с Мей составили обоюдное стратегическое соглашение. Хочешь, поделюсь подробностями?
– Спасибо, уж как-нибудь обойдусь, – сморщился я. Похоже, учитель находилась в особом расположении духа, раз отказалась от перемирия. Вот уж чего я не хотел слышать, так это подробности любовных похождений Забузы с Мадокой. Это как узнавать интимные детали о твоих родителях. Брр.
– Скажи, ты хоть переспал с одной из красноволосых девчонок? – продолжала между тем женщина, как ни в чём не бывало. С задних рядов я услышал глухой кашель. Хонока слушала нас в прямом эфире, о чём учитель явно догадывалась. – Не ври мне, ты бы с радостью прыгнул в койку к Узумаки, только почуяв намёк на новые знания. Я знаю, я ведь сама бы прыгнула. Прыгну, если место ещё свободно?
– Хонока, несомненно, красивая девушка, – начал я говорить, провоцируя реакцию. Мой чуткий слух уловил реплику шёпотом, «ну давай, поговори мне ещё», заставив меня слегка улыбнуться. – …Но ни наши характеры, ни наши стили фуиндзюцу не подходят для такой тесной связи. Мы отлично работаем вместе и так.
– Стили, хм? Я, конечно, слышала что-то такое от Забузы-куна, но в подробности ты меня так и не посвятил, – пожурила меня Мадока. – Значит ли это, что бесконечные сигнальные печати на пути сюда не твоих рук дело?
– Результат нашего с Хонокой сотрудничества, – пояснил я. – Один из многих. Сама печать принадлежит ей.
– Но ты помог с их распространением, я так поняла, – заинтересованно кивнула учитель. – Покажешь?
Из любых других уст подобный вопрос мог бы прозвучать невероятно грубо. Но Мадока, как моя наставница, имела право спрашивать.
К тому же, сейчас я уже не особо волновался о возможной краже моих идей. Если кто на такое и способен, то он уже мастер и смог бы воссоздать мои поделки и сам.
Я оголил руку и подал чакру, отчего бегущие по моей коже муравьи-иероглифы проявились во всей красе. Мадока, вопреки моим слабым надеждам, не отшатнулась, а лишь приблизилась, бормоча про себя предположения на тему функций моих печатей. Вдруг она наклонила голову, нахмурившись.
– …Хаку-чан? Что я тебе говорила о нанесении печатей внутри организма? – спросила она елейным голоском, невольно заставившим меня вздрогнуть.
– …Кто не рискует, тот не пьёт шампанское? – попробовал я.
– Не рисовать их без моей страховки, вот что я тебе говорила! – зашипела женщина, попытавшись дёрнуть меня за ухо. Раздался хруст. Она с нечитаемым выражением лица уставилась на ухо из чистого льда в своей ладони.
Я прыснул, но тут же примиряюще поднял обе руки.
– Всё закончилось отлично, разве нет? Кстати, у вас очень красивый стук сердца.
– Ох, правда? Спасибо, так приятно, – захлопала она наигранно ресницами, после чего вернулась обратно к прожиганию меня взглядом. – А вот твои органы вполне могли перестать функционировать!
– Я знал достаточно, чтобы нивелировать риски, – устало вздохнул я. Надо бы её как-то отвлечь от этой темы. – К тому же, я давно не экспериментировал с внутренними печатями…
– Ещё бы, они ведь до сих пор продолжают что-то делать, я права?
– …Поэтому я хотел показать мои другие фуин, – проигнорировал я её комментарий, проведя ладонью по предплечью и «смахнув» рой символов на неё. К чести Мадоки, она лишь с любопытством наблюдала, как вязь иероглифов быстро слилась в единого удава, оплётшего её тело. Первым делом она попробовала использовать физическую силу, безуспешно. Сила моих подросших змеек была далеко не бесконечной, но на учителя их хватит с головой. Затем женщина попыталась выскользнуть из пут, показывая чудеса конторсионизма, заставив мои глаза полезть на лоб. Я и не знал, что она так умела…
Бесполезно. Удав менял строение, раздваивался в нужных местах, менял форму и размер, сначала на сеть, затем начал напоминать чёрный пузырь. При надобности он мог покрыть пленного полностью, словно эдакий жиже-Веном.
Ключевыми словами этой Истории являлись «заполнение», «ассимиляция», «контроль». Благодаря последнему мне даже не требовалось постоянно корректировать команды – конструкт был продолжением моих мыслей.
Момент – и вот уже это снова удав, пусть и выглядящий демонически, с копошащимися насекомыми-символами вместо шкуры и глаз.
Мадока приняла прежнее положение и отряхнула несуществующую пыль с одежды, задумчиво глядя на мой конструкт у себя на коленях.
– Я не смогла использовать техники, но усиление чакрой работало как обычно. Эта штучка запечатывает вывод чакры из тела?
– Не только, – признался я, загадочно улыбнувшись, на что учитель лишь закатила глаза. – Я вдохновлялся одной редкой болезнью…
– Я знаю, о чём ты, – прервала меня она, кивнув своим мыслям. – Интересно. Изредка мне приходила идея автономных печатей, но я отказалась от этого, стоило лишь мне представить, сколько времени придётся потратить на разработку чего-то подобного. Не говоря уж об укоренившихся привычках. И тебя на это подтолкнули Кубикирибочо и Киба?
– Скорее вторые, чем первый. Как бы я не любил Обезглавливатель, его присутствие в Семёрке Великих почти наверняка было обусловлено нуждой Тумана в символе силы. Эти мечи не равны, и мой плетётся в конце списка… Плёлся, по крайней мере.
– Ох? – оживилась Мадока, наклонив ко мне голову. – Ты решил осквернить бесценное сокровище одной из Великих Деревень? Не боишься, что наши традиционалисты объявят на тебя вечную охоту?
– Я надеюсь вы их приструните, если до этого действительно дойдёт дело, – отмахнулся я от хихикнувшей учителя. – Они мне ноги целовать должны, что я улучшаю их игрушки.
– Вряд ли эти люди сподобятся на такое, даже верни ты им многократно улучшенный меч прямо сейчас, – покачала головой Мадока. – Я разберусь, конечно, но лучше не свети новыми способностями как можно дольше.
Если не хочешь лишней головной боли, осталось недосказанным. Я лишь кивнул, не став ничего обещать.
– Продолжая мою мысль, Кубикирибочо с самого начала создавался в результате чей-то дорогостоящей блажи. Самое ценное в его строении это функция сохранения изначальной формы при регенерации. Мы с Хонокой использовали её не раз и не два, но на этом его способность вдохновлять заканчивается. Киба же… Мы думаем, что их создатель хотел передать суетливость электрических разрядов в своих мечах, пытаясь как можно крепче сроднить их со стихией, к которой стремился. Он не использовал знакомые нам принципы фуиндзюцу, где каждая печать выполняет определённую роль и функцию. Нет, он пробовал использовать значения и символизм. В результате, его творением стала История, вместо простой инструкции или схемы.
– Хмф. Я была права, когда не стала вкладываться в свои идеи. Никогда не понимала писательство, – прокомментировала Мадока, наблюдая, как моего героя на экране наконец побеждают, и он буквально падает в грязь лицом под радостные крики окружающих. – …Мило.
– Рад, что вам понравилось, нет, правда, – ответил я сухо. – Но я почему-то уверен, что вы не просто так зашли к нам в гости, учитель. Я не припомню, чтоб вы сильно увлекались кино.
– Ты прав. Мне больше по нраву театр. Но ради фильмов с твоим участием, так уж и быть, я готова сделать исключение, – заявила мне она, кинув себе в рот внезапно появившийся у неё в руках попкорн. Распечатала, что ли? – Но к чему вопрос? Уже выгоняешь? Ничем не угостив? – спросила обиженно женщина, на что я лишь скептически поднял бровь.
– Оставайтесь, сколько душе угодно, я только за. Можете даже поделиться с «Мей-чан» секретной информацией о том, что со страной Снега выгодно торговать, – добавил я. Уверен, что к революционерам уже много кто присматривался, подгадывая момент, чтобы предложить помощь и сотрудничество в случае, если те одержат победу. Возможность оказаться у истоков нового правления манила многих. Благодаря соседству с ними и моему каналу связи через учителей я мог здорово усилить Снег и повлиять на будущее Тумана. – Но я надеюсь, что ваши новости не настолько страшны, что вы оттягиваете момент их раскрытия как можно дольше.
Мадока ответила не сразу, медленно пережёвывая попкорн.
– Почему ты вызвался сражаться с Ягурой в одиночку? – спросила она наконец, не отрывая взгляда от экрана.
– Вы знаете, почему, – ответил я в замешательстве. – В таком ракурсе я оказываю новому Туману услугу, нивелируя риск смерти или инвалидности важных людей. Кроме того, предъявлять права на Биджу после того, как я одолею его носителя сам, гораздо проще. Накинься мы на Ягуру всей толпой, и, несмотря ни на какие условные договорённости, обязательно объявятся люди, что захотят оспорить это решение. Напоследок, моя победа будет означать, что с Биджу я стану в разы опасней, чем сам Ягура.
– И ты не видишь в этом проблемы? – спросила Мадока, всё ещё отказываясь смотреть на меня.
– Будьте уверены, я готов к тому, что Мей может внезапно передумать, несмотря на последствия, – ответил я спокойно. – Поэтому перепечатывать зверя я буду в своём измерении, куда затащу Ягуру при первой же возможности. Как говорится, от греха подальше.
Учитель вздохнула, и запечатала стакан с попкорном обратно, после чего повернулась ко мне лицом. На нём без особого труда я видел беспокойство за мою безопасность. Учитывая её привычки, она почти что кричала о своих чувствах.
– Доводилось ли тебе хоть раз вживую видеть, как сражаются Джинчуурики? – спросила она наконец.
– Вживую? Нет.
Не считать же сцены из аниме, в самом-то деле…
– Тогда ты не представляешь, о чём говоришь, обсуждая шкуру неубитого медведя, – сказала Мадока, смотря мне в глаза. – Мне довелось. Два раза. Сам Ягура и бывший сосуд Шестихвостого. Это невозможно передать словами, объяснить незнающему. Даже в своей базовой форме чакра зверей усиливает их характеристики до нечеловеческих. Чем шире они раскрывают печать, тем больше сил Биджу становится им доступно. Плотность чакры повышается настолько, что её можно увидеть невооружённым глазом. Более того, она разъедает плоть так основательно, что наши лучшие медики не в силах до конца излечить последствия подобных ран. Затем энергия собирается в хвост. С одним хвостом Джинчуурики усиливается в несколько раз. Ягура способен отрастить три таких.
– Мне всё это уже известно, – ответил я аккуратно, смотря за реакциями учителя. – К чему вы ведёте?
– Голая информация не подготовит тебя ко встрече с воплощённой волей Хвостатых, – вновь вздохнула учитель устало. – …Пообещай мне, что сбежишь, если поймёшь, что шансы не в твою пользу, – внезапно попросила она.
– Разумеется, – ответил я сразу же. – За кого вы меня держите? У меня нет причин сражаться «до последнего».
– Я держу тебя за очень, очень жадного юношу, Хаку-чан, – сказала Мадока, нежно похлопав меня по щеке. – Я знаю, что твоя техника даёт тебе чувство неуязвимости, но это ложное ощущение. Не доверяй ему. Мне совсем не хочется хоронить своего любимого ученика, просто потому что ему в голову взбрело рискнуть ради большой выгоды в самый неподходящий момент.
– Как Мия, кстати?
– Всё с ней хорошо, не заплетай мне язык.
– Я правда не понимаю, что вы хотите от меня услышать, Мадока-сан, – вздохнул я сам. Фильм уже какое-то время, как закончился, но мы не спешили вставать с мест.
– Скажи «Я буду осторожен», придурок, не мучай женщину, – внезапно раздалось позади меня. Я заприметил подходившую Хоноку заранее, но не стал ничего говорить. Она и так до сих пор была немым и незримым третьим участником нашего разговора, присоединившись только сейчас лишь формально.
– К сожалению, сколько не учи человека этикету, он должен хотеть его применять, – пожаловалась девушке Мадока. – То же касается и банальных правил приличий.
– Это Хаку-то приличный? – засмеялась Хонока. – Он, конечно, почти не матерится, но ни с кем особо не церемонится. Разве что на приёмах у Коюки, но я их избегаю, поэтому ничего сказать не могу. Может, он на них вымещает всю свою накопившуюся вежливость! Чтоб, значит, нас уберечь!
Учитель прыснула в кулак, отвернувшись, но я заметил тень её довольной улыбки.
– Я рада, что у него появились близкие люди, которым он доверяет настолько, чтобы показывать своё истинное лицо. Хонока, я правильно поняла?
– Так точно. А вы – его таинственный учитель фуиндзюцу Мадока, наслышана, – ответила Узумаки, протянув руку. Учитель пожала её таким образом, что процесс казался простым и естественным, несмотря на позицию и мешавшую спинку кресла. Хонока таким образом, видимо, хотела попробовать заставить женщину сделать неуклюжее движение или жест, и теперь глядела на Мадоку с некоей долей уважения.
– Что ты наслышана, я уже поняла. Как насчёт моего предложения? – спросила нарочито томным голосом учитель, подмигнув девушке. Та покраснела до кончиков ушей и панически завертела головой в отрицании.
– Нет! То есть, я польщена, но нет! Вы женщина привлекательная, но не настолько!
– Может, проверим? – продолжала атаку Мадока. Она всё ещё держала ладонь Хоноки в своей, слегка поглаживая большим пальцем. – При должной подготовке…
Девушка не выдержала и подскочила, как ошпаренная, выдернув свою руку назад. Учитель лишь звонко рассмеялась, на что Хонока досадливо цокнула языком.
– Сколько у него времени? – вдруг спросила она серьёзно.
– Полторы-две недели, – ответила Мадока прямо. – Примерно столько понадобиться силам Мей, чтобы выманить Ягуру из Киригакуре.
– Я слышал, что в последние годы он стал ужасным затворником, – фыркнул я. Обито наверняка оставил свою марионетку на привязи, достигнув своих основных целей в регионе и не желая активно контролировать действия Ягуры. По иронии, восстание Мей скорее всего повлияло на его решения, делая дальнейшее прямое управление Туманом всё более и более проблематичным и занимающим время и внимание.
Без моего участия он позволил бы Туману уплыть из своих рук, когда Мей пришла по душу Ягуры. Я не знал, как именно это произошло, но уверен, что бой вышел жарким. Что мешало ему подгадать момент и вмешаться? Думаю, ему было просто плевать. За Рин он отплатил Туману сполна, а время больших планов неумолимо приближалось. Вряд ли он хотел отвлекаться на поддержание постоянного гендзюцу, которое переставало приносить выгоду.
– Верно, – кивнула учитель. – Но были исключения. Дважды он покидал деревню с персональным отрядом охраны, чтобы уничтожить предателей.
– У него под боком революция, а он парочку раз поохотился на предателей? – уточнила Хонока, безуспешно пытавшаяся осознать логику таких действий.
– Принимай он взвешенные решения и вполне вероятно, что никакого восстания развязать бы не вышло, – ответила Мадока. – Репутация Кровавого Тумана началась далеко не с него. Мей, конечно, харизматичный лидер, но ей пришлось приложить немало усилий, прежде чем её саму и её взгляды начали воспринимать всерьёз, даже учитывая её личную силу и невменяемость Ягуры.
– Потому что она женщина, да? – спросила Хонока, сузив глаза.
– Это важный фактор, особенно для людей, ещё помнящих старые устои, оставшиеся с эпохи Клановых Войн, – не стала отрицать Мадока. – Многие опасались, что решения Мей будут слишком мягки и милосердны.
– И сколько таких традиционалистов осталось в живых после чисток? – спросил я скептически.
– Больше, чем ты можешь представить, – сказала она с лёгким укором. – Но мы убрали достаточно, чтобы приструнить отпетых радикалов и завоевать уважение стариков и приверженцев старых порядков. Мей хочет изменить устоявшуюся репутацию деревни, поэтому мы не можем просто взять и вырезать всех несогласных. По иронии, это только усугубит ситуацию, поставив нас в один ряд с Ягурой в глазах большинства.
– Возвращаясь к нему… Вы хотите использовать учителя, как приманку, не так ли? – высказал я догадку, не дающую мне покоя.
– Верно, – невозмутимо кивнула Мадока.
– Вас не смущает риск его жизни? Разве не вы только что рассказывали мне об ужасах Джинчуурики?
– Разница между вами в том, что Забуза-кун не собирается вступать в прямой бой с Ягурой, – вкрадчиво ответила женщина, с выражением смотря мне в глаза. – Не сейчас, и не тогда. Он прекрасно осознаёт разницу в силах. В прошлый раз он пытался убить его скрытно, не дав шанса чем-либо ответить, но его вовремя остановили. Однако, несмотря на предательство, он смог уйти сам и увести людей. Сможет и сейчас. Это его конёк, Хаку-чан. В твоём же случае тебе придётся обезвреживать Ягуру, не убивая, что в разы сложнее и опаснее.
– Мы тут тоже не сидели сложа руки, знаете ли, – встряла Хонока с довольным тоном скрестив руки на груди. – У нас набрался целый комплект печатей для этой черепашки-ниндзя!
Я поперхнулся от удивления, но вовремя сумел приглушить реакцию. Если так подумать… То ведь и правда…
– Надеюсь, ты не собралась идти с ним? – спросила учитель, нахмурившись.
– Мысль промелькнула, но это не моя война и не мой бой, – ответила Хонока, чуть виновато улыбнувшись. – Хоть мне и не терпится посмотреть на запечатывание Биджу воочию… И попробовать на них новые печати… И…
