Текст книги "Летний снег (СИ)"
Автор книги: DtPrince
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 60 страниц)
Но на лице мальца была видна лишь решимость.
– Я не планирую никуда уходить из этого мира, дяденька. Никогда.
– Никто не бессмертен. Когда-нибудь ты обязательно умрешь, проклятая кровь. Может быть, даже сегодня.
Паренек встретил его взгляд. Забуза невольно вздрогнул.
У них были похожие глаза.
– Я выживу… Выживу не смотря ни на что. Выживу, даже если для этого придётся выгрызть горло самой смерти!
Забуза смотрел на своё искривлённое отражение, напоминавшее о так давно минувшем времени и прошлом, и его приготовленная речь об инструментах замерла у него на губах.
Вместо этого он протянул свою руку и просто сказал:
– Иди за мной. Я научу тебя, как.
Глава 3
Кунай летел мне прямиком в лицо.
В последний момент я отвёл голову немного в сторону и выставил палец, чтобы поймать его, однако не попал в колечко, лишь зацепив. Мне пришлось мгновенно подавать чакру из пальца, чтобы он прилип и не улетел в деревянную стену.
– Ну и что это было? – цокнув, спросил учитель у меня.
– Инстинкты самосохранения? – наигранно вежливо спросил в ответ я, крутя кунай на пальце.
– С такой медленной реакцией они тебе не помогут, – язвительно заметил он, с ленцой оперевшись на дверной косяк. Я не стал комментировать тот факт, что нормальные люди не кидают оружие вместо приветствия, так как учитель был явно не из таких. – Если у тебя возникают проблемы с одним ничтожным куском железа, тебя и младенец зарезать сможет.
– Чей младенец? Рикудо? К тому же, вы меня всего пару месяцев учите, Забуза-сан. Я бы сказал, что справляюсь просто отлично. Я ведь увернулся от вашего броска, разве нет?
Учитель посмотрел на меня, как на умалишённого.
– Бросок? Был бы это бросок, ты бы и моргнуть не успел. С теми скоростью и силой, что я тебе его бросил, у нас разве что в академии кидали. И что за пижонство было в конце? Если увернулся и не поймал, забудь. Ты открылся, потратив время и внимание.
Я смущённо почесал затылок.
– У меня… Неосознанно выходит. Как вы меня научили чувствовать и контролировать чакру, меня постоянно тянет поэкспериментировать с ней. Ничего не могу с собой поделать.
– Придётся, – отрезал Забуза. – Если не хочешь подохнуть раньше времени. Баловаться с чакрой – удел сильных.
Я стыдливо отвернулся. В его словах была правда.
– Похоже, мне нужно повысить интенсивность твоих тренировок, Хаку, – протянул учитель. В его голосе слышалась усмешка. – Раз уж у тебя остаются силы и энергия на всякую ерунду.
Я содрогнулся и с немым ужасом посмотрел на него.
– Пфф, не изображай мученика. Ты всё равно ничем полезным в свои два часа отдыха не занимаешься.
– Занимаюсь! Ещё как занимаюсь! Я отдыхаю! Вы меня даже в пути заставляете тренироваться!
Признаться честно, в этом я мог винить лишь себя. Я догадывался, что постигал чакру семимильными шагами, особенно после того как через пару недель медитаций продемонстрировал свои успехи по её ощущению и управлению учителю, в ответ на что у того задёргался глаз. Оказалось, что у меня был талант. Именно это дало Забузе идею заставить меня тренировать её контроль, когда я не был занят чем-то другим. И ходьба не считалась за занятость.
Поскольку Забуза технически всё ещё был на задании, ходили мы много. Тренировки контроля чакры же тратили в том числе и выносливость. При этом учитель не забывал и о физических тренировках. В итоге в конце каждого дня я отрубался в независимости от того, где, или на чём мы ночевали. И снились мне все те же проклятые ручные печати, болевшие пальцы и менявшая форму капля воды.
Упомянутые два часа служили моей драгоценной добавкой ко сну! Я не собирался с ними расставаться из-за такой глупости!
– В любом случае, тренировкам придётся подождать. Моим тренировкам, по крайней мере, – внезапно сказал учитель, серьёзно посмотрев на меня. – Мне пора возвращаться. В Кири, – пояснил он. – Моё «задание» подошло к концу.
Я вопросительно поднял бровь.
– Не придуривайся, Хаку, я знаю, что ты умнее своего возраста, – фыркнул он. – Ты понимаешь, что с тобой будет, если я притащу тебя с собой.
– Да, но… Что мне делать? Вы снимите и оставите мне комнату на пару недель?
– Во-первых, я не знаю, насколько задержусь. Во-вторых, я потратил слишком много усилий и своего времени, чтобы оставлять тебя без присмотра. Бьюсь об заклад, не пройдёт и недели, прежде чем ты вляпаешься в приключения.
– Вы так говорите, будто я какой-то магнит для проблем, – буркнул я.
– Мелкий пацан, один, в съемной комнате, в этой дыре, на протяжении долгого времени? Без разницы какой у тебя характер, проблемы сами тебя найдут, – голосом, не терпящим возражений, сказал он.
– И что же делать?
– У меня есть… знакомая, – слегка замешкался Забуза. Я, кажется, слегка открыл рот от удивления, потому что он сразу продолжил. – Не смотри на меня так, малец. У меня есть знакомые люди. Я тебе не отшельник какой-то.
– Ага. Да-да. Конечно. Я и не сомневался, – поспешно ответил я.
Учитель скептически посмотрел на моё, выражающее невинность, лицо.
– Но… Знакомая? – не удержался я. – В смысле, женщина?
Забуза тяжело вздохнул, раздражённо потерев лоб.
– Да. Женщина. Нет, не старушка. Да, мы действительно знакомы. Да, мы обменялись больше, чем двумя репликами. Ещё тупые вопросы будут?
Я посмотрел в его глаза и увидел молчаливое обещание физической расправы, поэтому благоразумно промолчав, отрицательно повертев головой.
– Вот и отлично. Её зовут Мадока, и она одна из самых опасных людей, кого я знаю. Она тоже будет учить тебя. Если мы договоримся.
– Она тоже шиноби? – спросил я заинтересованно. Такая рекомендация от Забузы дорогого стоила.
– Вроде того, – уклончиво ответил он, закрыв тему. Меня начинало распирать любопытство.
– И когда мы к ней пойдём? И где она, вообще?
– Прямо сейчас. В этом городе.
– Она здесь живёт? Почему не в Киригакуре?
– Она живёт там, где нужно, – туманно ответил он, прежде чем сузить глаза. – Собирайся давай, пока я за шкирку тебя за собой не потащил.
– Сэр! Есть, сэр!
Спустя пять минут мы уже спешили по узким улочкам, следуя одному учителю ведомым ориентирам. За последнее время я попривык поспевать за Забузой и его широкими шагами, но теперь он шёл ещё и быстро, и постоянный полубег никакой радости мне не приносил. Сложности создавал и густой, постоянный туман, из-за которого дальше, чем в десяти метрах, не было видно ни зги. Я не представлял, как местные вообще находят дорогу домой в таких условиях. Я бы из дома выходить опасался.
Через некоторое время мы вышли к уютного вида трёхэтажному особняку с классическими китайскими наклонными крышами и пузатыми красными бумажными фонарями.
На пороге одиноко стояла женщина в тёмно-сиреневом кимоно и с похожего цвета, но более светлой тональности, зонтиком. Её лицо, обрамлённое идеальными линиями её короткой причёски, было слегка наклонено вбок и выражало тоску, от которой щемило сердце. Она смотрела куда-то далеко, за горизонт, будто отчаянно надеясь, что из тумана выйдет тот, кого она так долго ждала…
Я слегка тряхнул головой, прогоняя наваждение. Её образ выглядел, словно картина художника, и заставлял замирать дыхание.
Учитель коротко кашлянул, привлекая внимание. Женщина повернулась к нам.
– Ах. Забуза-кун. Я скучала, – задумчиво поведала она нам тихим, мелодичным голосом.
Она не была красоткой в привычном понимании слова, но назвать её непривлекательной у меня не повернулся бы язык. Миловидные черты лица и слабая, таинственная улыбка Мона Лизы создавали ощущение хрупкости и тайны, которую хотелось раскрыть. Но больше всего выделялись её пурпурного цвета пронзительные глаза, создававшие впечатление, что она смотрела тебе прямо в душу.
– Ты знаешь, зачем я здесь, Мадока, – сказал учитель. Мне показалось, или я услышал нехарактерный легкий хрип в его голосе?
– Да. Я знаю, Забуза-кун. Сколько бы я тебя не просила слать мне весточку, если тебе нужна помощь, ты всегда заставляешь эту бедную женщину добывать информацию своими хрупкими руками, – сказала она печально, прикрыв рот рукавом кимоно и стреляя в учителя укоризненным взором.
Забуза поддержал тонкий язык разговора жестов, неуклюже пожав плечами и поковыряв мизинцем в носу.
Мадока тяжело выдохнула и покачала головой.
– И вот так всегда с тобой, чурбан бесчувственный. Ладно. Проходи, поговорим в более уединённой обстановке. И своего милашку-ученика с собой возьми. Раз уж о нём речь пойдёт.
На этих словах она повернулась и плавно зашагала внутрь здания. Нам с учителем не оставалось ничего, кроме как последовать за ней. Пару раз я кидал выразительные взгляды в сторону Забузы, но тот делал вид, что не замечает их.
Мадока провела нас через изысканную прихожую и длинный коридор, благоухающих почти неуловимым цветочным ароматом, незнакомым мне, в небольших размеров комнатку с приглушенным светом и роскошными, поразительно мягкими на ощупь диванами.
– Я знаю, что закон для тебя не писан, Забуза-кун, но ты должен был понимать, что засветился с учеником, – начала она разговор, когда мы удобно расселись. Кубикирибочо Забуза облокотил на стену рядом, и под весом громадного меча дорогого вида пол заметно продавился, наверняка оставив след. Я то и дело ловил её раздражённый взгляд, обращённый на него.
– Это моё дело. Хочу – беру учеников, не хочу – не беру, – вяло отмахнулся учитель.
Мадока переменилась в лице, пытаясь прожечь взглядом дырку в голове учителю, видимо, чтобы найти подтверждение тому, что там пусто.
– У АНБУ не может быть «своих дел»! И уж тем более они не могут брать учеников с неизвестным прошлым! Ты прекрасно знаешь, насколько разрослась паранойя в деревне. На любого жителя есть подробный профиль, в котором есть всё – от секретных техник до точного количества посещения туалета и суточного потребления калорий. Тебе нужны эти проблемы, скажи мне?
– Что, и на тебя такой есть?
– Разумеется. Целых два. Один секретный, другой – очень секретный. Оба пишутся мной. Не меняй тему. Что ты собираешься делать, Забуза-кун?
– Тц, вот же пристала. Я – один из Семи. Только я выбираю своего преемника. Не Мизукаге. Не совет джонинов. Я.
– Это лишь твоя официальная отговорка? Или ты и вправду решил?.. – лукаво спросила она.
– Ты – мастер в своём деле. Вот и скажи мне, – ровным тоном сказал Забуза.
Я не удержался и кинул быстрый взгляд на него, но его лицо не выдавало ничего.
Я подозревал, что наши отношения отличались от тех, что были между оригинальными Хаку и Забузой. Хотя бы по той простой причине, что он не называл меня своим «инструментом», за что я был премного благодарен судьбе. Но… Преемник?
– Надо же. Многие из твоей братии ждут до самого упора, когда даже просто поддерживать форму становится всё трудней и трудней. Но тебе ведь лишь недавно двадцать стукнуло. Не рановато ли?
Забуза ничего не ответил. Маленькая улыбка Мадоки постепенно разрослась до широкой, словно лисьей, усмешки.
– Я поняла, – наконец сказала она, прежде чем перевести взгляд на меня. – И я согласна. Я присоединюсь к его обучению.
– Что? – невольно вырвалось у меня. – Так просто?
– Всё это время ты следил за нашей мимикой и жестами. Ты понимал, о чём мы говорим. И ты удивился лишь раз, – перечислила она, довольно прикрыв глаза.
Она всё это время следила за моими реакциями? Чёрт, а я не спалился, случаем?
– Видишь ли, Хаку-чан, Забуза-кун до ужаса прямолинеен. У него никогда не было таланта к моему ремеслу. Как и у меня – к скрытному маханию шпалами. Но мы уважаем навыки друг друга. Поэтому я догадывалась, о чём пойдёт речь, когда узнала о тебе. И мои наблюдения лишь подтвердили догадку. Но… Для начала, контрольный вопрос, – внезапно сказала она, вновь посмотрев на меня своим острым взглядом. – Как я познакомилась с Забузой-куном?
Забуза насмешливо хмыкнул, но никак не прокомментировал вопрос.
Но откуда я мог знать такую информацию? Я не имел ни малейшего представления, как…
Как…
Сцена начала рождаться у меня в голове. Два персонажа. Нелюдимый, страшный на вид, тяжело идущий на контакт Забуза. Утончённая, легко читающая людей, разговорчивая Мадока.
– Вы навязали ему свою помощь в трудную для него минуту, – наконец сделал предположение я. – После академии. Но, скорее всего, до АНБУ. Может, помогли со вступлением?
Вместо ответа Мадока выразительно посмотрела на Забузу, словно спрашивая, мол, видишь, о чём я говорила? Тот в ответ закатил глаза, но устало кивнул.
– Значит, решено. Я буду его вторым учителем, – подвела она итог, довольно улыбнувшись.
– Проследи, чтобы он не забрасывал свой режим. А то он ещё тот лентяй. И да, Хаку. Ты можешь гордиться. Мадока до этого момента никогда не брала учеников. Это её первый раз, потому будь с ней нежнее, – добавил учитель, посмеиваясь.
Мадока бросила на него не читаемый взгляд, но ничего не сказала.
Внезапно, когда я моргнул, мы остались одни. Я заозирался в поисках учителя, но его нигде не было. Как он?..
– Даже не попрощавшись. И вот так всегда, – тяжело вздохнула Мадока, печально прикрыв рот рукавом. – Впрочем, он довольно сильно изменился с нашей последней встречи. Стал теплее. Он никогда не шутил раньше при мне, представляешь, Хаку-чан?
Посмотрев ей в глаза, мне показалось, что я увидел боль, которую не должен был заметить, и тут же смущённо отвернулся.
– Твой учитель очень одинокий человек. Я рада, что он нашёл тебя, – наконец сказала она негромко после короткого, неловкого молчания. – Но хватит об этом. Пойдём, я покажу тебе твою комнату.
Так и началось моё обучение у моего второго учителя.
* * *
Сложно сказать, чего именно я ожидал от уроков Мадоки. В моём уме складывался мутный образ подготовок супер-шпиона, малолетнего мастера над шептунами, только ниндзя.
Естественно, эти мысли не имели ничего общего с реальностью. Моими первыми уроками у неё стали письмо, история и каллиграфия.
– Не дуйся, Хаку-чан, – говорила мне Мадока, посмеиваясь в рукав кимоно. – Забуза-кун ведь тоже ещё не учил тебя чему-то серьёзному, разве нет? Физические упражнения, контроль чакры – это база, фундамент, на котором он будет строить твои будущие навыки. Каллиграфия и история – моя база. Понимаешь?
Я понимал и полностью соглашался с её объяснениями, но, к моему глубочайшему сожалению, моё понимание не делало эти уроки более интересными.
По крайней мере, у меня была фора. Язык оказался мне знаком.
Наконец-то, спустя несколько месяцев после попадания в этот мир, я заметил, что говорю на местной вариации японского.
Для оригинального Хаку язык был, очевидно, родным, и поэтому я ни разу не заметил неправильности, когда говорил. Даже когда я наконец понял, что говорю на нём.
При этом знание письменности меня подводило. Хаку, судя по всему, читать и писать не учили, а моё знакомство с этим было лишь поверхностным. То, что язык был теперь мне родным, помогало до тех пор, пока мы не переходили на каллиграфию.
Терпение. Внимание. Аккуратность. Самые важные качества для этого искусства.
Довольно быстро я осознал, что мне не хватало всех трёх.
Я занимался каллиграфией несколько часов, каждый божий день. Тысячи повторений движений, тяжёлая, монотонная рутина. Мои пальцы, всё ещё привыкавшие к складыванию печатей, чувствовали приближающийся конец, ежеминутно сигналя противной, ноющей болью. К моему бестиарию кошмаров добавились три закадычных друга – Томэ, Ханэ и Харай*.
История, к счастью, оказалась не такой утомительной. Период войны кланов и мировые войны шиноби размешивались историями о крахе династий и интригах двора Даймё разных стран, превращая каждый урок в захватывающую историю с драмой, боями и неожиданной развязкой. В Мадоке явно пропадал писатель.
Я ожидал, что она, сконцентрировавшись на этих занятиях, лишь проследит, чтобы я не отлынивал от комплекса упражнений учителя, но… Я ошибался. Оказалось, что сама Мадока находится в отличной форме и не брезгует физическими тренировками. И очень даже рада со всей строгостью заменить Забузу на посту моего персонального надзирателя.
Благодаря этому свободного времени у меня не прибавилось. Даже тот странный факт, что вне комнаты меня всегда сопровождала Мадока, я заметил лишь дней через десять. Но я так ни разу и не увидел в особняке никого, кроме нас.
В таком ключе прошло около трёх недель.
* Томэ, Ханэ, Харай – основополагающие движения кисти в японской каллиграфии.
Глава 4
– Вставай, руки в ноги и бегом. Быстро!
Я сонно разлепил глаза и уставился на странно знакомую пацанку лет двадцати в потёртого вида джинсовых куртке и штанах с множеством карманов.
– Т-ты кто такая, сестрёнка? Что ты здесь делаешь?
Девушка поправила кепку небрежным движением набок и усмехнулась.
– Мадока я, малец. Собирайся, тикать нам надо.
Запоздало я опознал схожие черты лица и знакомый голос. Но во всём остальном…
Передо мной стояла совсем другой человек.
– Но… Как я могу быть уверен, что…
Вдруг её язык жестов изменился. Она поменяла позу на более изящную, сменила выражение лица. Когда она заговорила, её голос вернулся на знакомую мне тональность.
– Последнюю неделю я отчаянно пыталась привить тебе привычку выверять наклон в сорок пять градусов, но даже после тринадцати тысяч повторений ты перегибаешь то в одну сторону, то в другую на два. И это уже не говоря о том, что…
– Хватит! Хватит, Мадока-сан! У меня ментальная травма! – взмолился как можно жалобней я, содрогнувшись всем телом.
– То-то же, – довольно ответила Мадока, снова сменив образ, и уперла руки в бока. – Вообще ты правильно сделал, что не поверил. Но у нас нет времени на болтовню и разбор полётов. Двигай давай!
Я кивнул и поспешил собираться. Однако, потянувшись к одежде я не обнаружил своего привычного тёмно-зелёного хакама. Только светлые штаники и розовую маечку с кружевами. Сбоку лежали странные, но знакомые спицы.
– Что… Что это… Такое? – медленно спросил я, уставившись на оскорблявшую мои чувства прекрасного одежду. Я начал подозревать подставу.
– Это твоя одежда, – безразлично подтвердила мои опасения Мадока, почесав небрежно живот. – Скажи спасибо, что штаны вместо юбки взяла.
– Но… Мадока-сан, зачем?..
– Слушай, малец, мне что, разжевывать тебе всё надо, а? – резко спросила она меня. Её тон голоса и жестикуляция была настолько непривычной, что я невольно отшатнулся, слегка приоткрыв рот в удивлении. – Мадока должна исчезнуть на время. И если кто-то увидит вместе со мной приметного длинноволосого мальчика, что крутился возле Мадоки или, упаси боже, Забузы, жизнь у нас обоих будет не сахар. Надевай гребаные штаны и гребаную майку, а с причёской и остальным, так уж и быть, подсоблю.
После такого напора я смирно послушался и начал быстро одеваться. Её тон мне сильно не понравился. Неужели нам угрожала опасность? Откуда? Почему именно сейчас? Волнение во мне начало нарастать.
Мадока деловито начала собирать мои волосы в пучок.
– Тебе как? Всё целиком?
– Если можно… Оставьте две пряди по бокам, – чуть подумав, ответил я. – Если вы теперь не Мадока-сан… Как мне к вам обращаться?
– Мадара, – ответила она со спицей в зубах, ловко закручивая пучок.
– Как Учиха?
– Именно «как». Запоминай. Я – эксцентричная мастер каллиграфии, из линии таких же мастеров, нахожусь между работ. Ты – Маюми, моя служка и ученица. Над моим именем часто шутят, упоминая того самого Мадару. Я терплю шутки, но принимаю их неловко, перевожу тему. И не используй Учиха в связке с моим именем! Простое совпадение имён запомнится, но всё остальное быстро выветрится, так как слишком очевидно для подозрений. Но ассоциация моего образа и клана Учих нам совсем ни к чему.
Пока я пытался переварить поток информации, Мадока… То есть, Мадара закончила с моими волосами.
– Повернись ко мне лицом.
Я аккуратно повернулся, ожидая подвоха. Ожидания оправдались.
– Не дёргайся, – пригрозила она, поудобней перехватив тушь.
…Я не заскулил в тот момент, как бы потом она не утверждала обратное.
Через некоторое время пытка, наконец, закончилась.
– Посмотри в зеркало.
Я сделал, как меня просили, и внезапно у меня пересохло горло. На меня из отражения удивлённо глазела самая девичья девочка из всех девочек. С моим лицом её связывали лишь цвет волос и глаз.
А ещё, её – моя причёска была… Каноничной.
По моей коже пробежал холодок.
– Что-то не так? – спросила Мадара, заметив мой ступор.
– Нет… Нет, всё в порядке.
– Ммм, – скептически промычала она, но не стала копать глубже. – Одевай гэта и пойдём.
Мы в спешке покинули особняк через неприметный чёрный ход. В необычно высокой обуви было особенно трудно передвигаться на высокой скорости, и пару раз я чуть было не навернулся, но Мадара вовремя подставляла локоть, недовольно цокая.
– Моя ошибка, не нашла подходящих тебе низких, по размеру. Ничего, лишние сантиметры пригодятся. Только потерпи немного.
Мы шли по известному лишь ей пути несколько минут, прежде чем вышли к ряду повозок, в сопровождении нескольких десятков людей. Караван?
На лице Мадары появилась задорная, слегка развязная улыбка, складки одежды таинственным образом расправились. Вручив мне в руки свою немаленькую плечевую сумку, она полным уверенности шагом прошла к обстоятельного вида купцу. Мне оставалось лишь поспешно засеменить за ней, стараясь не отстать.
– Рен-сан! – воскликнула она, подойдя достаточно близко, и подняв руки в приветственном жесте. – Каждый раз, как вижу вас, вы выглядите всё богаче… И богаче!.. – сказала она, театрально показав руками увеличение богатств купца, подозрительно напоминавшие изображение увеличения его живота. – Я знала, что мои молитвы работают!
Купец в ответ лишь жизнерадостно рассмеялся, вскочил со своего места и сграбастал Мадару в медвежьи объятья, словно давно потерянную дочь.
– А ты всё такая же задира, а, Мадара-чан? Ты ничуть не изменилась с тех пор, когда пешком под стол ходила! Скажи, неужели ты решила принять моё предложение?
– Да, Рен-сан, решила. Оно всё ещё в силе? Я буду не против, если вы просто подвезёте меня с ученицей до столицы.
– Конечно, конечно! И тебя подвезём, и твою миленькую ученицу, – заверил он её, бросив тёплый взгляд в мою сторону. – Как всё-таки летит время… Уже и сама в учителя подалась! Но скажи мне, с чего вдруг такая перемена, такая спешка? Неужели снова твой достопочтенный отец лютует?
– И не говорите, Рен-сан, – тяжко вздохнула учитель. – Уже дошло до того, что он ревнует меня ко всему мужскому полу. Стоило один раз за месяц поговорить ни о чём с двумя мальчишками, и меня уже подозревают в распутстве! Вы представляете?! Да я даже из дома выйти не могу без его ведома!
Двое мальчишек? Это она про меня с Забузой что ли? Кажется, я стал свидетелем знаменитого иносказательного диалога.
Происходящее нравилось мне всё меньше и меньше. Что происходит?
– За все эти годы мог бы и понять уже, старый пень, – проворчал купец, грустно качая головой. – С такими девчушками, как ты, Мадара-чан, чем сильнее пытаешься их удержать в руках, тем яростней они пытаются вырваться…
– Он слишком упёртый и эгоцентричный для этого, Рен-сан. Пока не поставишь его перед фактом, ни за что не поменяет своего мнения. Но давайте не будем о грустном, хорошо?
– Да-да, конечно, извини меня, я понимаю, – зачастил купец, прежде чем повести нас за собой в центр процессии. Мне снова пришлось быстро семенить следом, стараясь не споткнуться и не поцеловать пыль и грязь. – У нас как раз есть крытая повозка для внезапных гостей, по случайности не занятая. Если что-то нужно, передай через ученицу или охрану, хорошо?
– Конечно, Рен-сан.
Я удивлённо проводил взглядом пошедшего по своим делам купца. Нам выделили фургон? Во всём караване их было всего несколько. Кто этот Рен и как он связан с Мадокой?
Упомянутая крытая повозка оказалась совсем даже не фургоном, и очень сильно напоминала карету, в европейском стиле 18–19 веков. Я тяжело вздохнул, когда её увидел. Местная культура и прогресс продолжали избегать лап коварной логики.
Первым делом, когда мы зашли внутрь, я хотел задать накопившиеся у меня вопросы Мадо… Мадаре, но та взглядом заставила меня замолчать. Быстро и деловито она достала из неприметного кармана несколько маленьких листков со странными рисунками и начала их развешивать в незаметных углах, каждый раз ставя на них палец и прикрывая глаза на секунду.
Она… Она расклеивала фуиндзюцу?
– Ммм, вроде всё, – пробормотала она задумчиво. – С подслушиванием разобрались. А теперь, Хаку-чан, может расскажешь мне, где ты познакомился с искусством печатей? Я заметила узнавание на твоём лице.
Твою… Как у неё выходит читать мои реакции когда она даже не смотрит на меня?!
Вместо ответа я насуплено промолчал. Мадока хмыкнула, насмешливо смотря на меня своим пронзающим душу взглядом.
– Не хочешь – не говори, мне без разницы. Я знаю, что ты не учился печатям – наши уроки очень показательны в этом плане. И Забуза-кун сказал бы, если уже посвятил тебя в это искусство. Он знает, что я в этом деле щепетильна. Мне просто очень интересно, где он тебя такого загадочного нашёл…
– Фуиндзюцу – ваша специальность? – спросил я в надежде перевести тему. Судя по веселому блеску в её глазах, она заметила, но всё равно позволила это сделать, ответив:
– Одна из. До Узумаки прошлого мне, конечно, далеко… Но на данный момент в Тумане никого равного мне нет. Что, учитывая мою другую работу, действует некоторым на нервы, – добавила она, подмигнув.
– То есть, уроки письма и каллиграфии – ваша база для…
– Для фуиндзюцу, да. Но и не только, – фыркнула она, сложив руки на груди. – Это навыки элиты, высшего класса, обеспеченных людей. Они пригодятся тебе в будущем, поверь. И их изучение помогает твоему развитию.
Я бы соврал, если бы сказал, что не обрадовался. Меня всегда привлекал местный аналог рун. Но сейчас мои мысли были поглощены другим.
– К чему, всё это, Мадока-сан? Вся эта спешка, переодевания? Кто такой Рен-сан?
– Мадара, Хаку-чан, зови меня Мадара. Ты ещё не настолько опытен, чтобы не путаться, поэтому тебе нужно привыкнуть, – пожурила она меня мягко, прежде чем вздохнуть. – Ты смышленый мальчик, и наверняка кое-что понял. Моя позиция в Тумане… Специфична, скажем так. Я слишком полезна, чтобы от меня избавились, но и слишком проблематична, чтобы мне дали свободу действий.
– За вами следят? – не смог сдержать своего удивления я. – Но почему тогда учитель-
– Почему Забуза-кун привёл тебя ко мне? Он сказал правду, когда говорил о том, что только он сам выбирает преемника, но он понимает, что его могут попытаться заставить изменить решение, и у них может получиться. Наша верхушка не хочет впускать кого-то с неизвестным происхождением в элиту деревни. Поэтому он показательно оставил тебя у меня перед тем, как вернуться. Как бы говоря, что он знает, что они знают о тебе, и он знает, что они хотели бы сделать. И что он всё равно поступит по-своему.
– И всё то время, что я находился там… За всем, что мы делали, следили?
– Не сгущай краски, Хаку-чан, – успокоила меня Мадара, хихикнув в ладонь. – За особняком следят, но издалека и аккуратно. Достаточно, чтобы напоминать мне о своём присутствии, но недостаточно, чтобы разозлить или обидеть.
– Тогда почему мы сбежали? – наконец задал я мучивший меня вопрос. – Разве это не делает вас предателем? И учителя?
Лицо Мадары потемнело.
– Сегодня утром наблюдатели нарушили наш… Негласный уговор. Они обидели меня. В основном, своим пренебрежением. Теперь они никого не смогут обидеть. А я решила не нагнетать обстановку и исчезнуть, чтобы не дразнить остальных привлекательной мишенью. С глаз долой, из сердца вон, как говорится. Через какое-то время они успокоятся и всё вернётся на круги своя.
– Но что изменилось?
– Скорее всего, у кого-то взыграла спесь, – ответила она скучающе. – Наверняка Забуза-кун снова не сдержал язык за своими острыми зубами и оскорбил кого-то очень важного. И они решили, что моё недовольство – цена, которую Туман может заплатить за твоё устранение.
По моей спине пробежал холодный пот. Ещё не прошёл и год моего пребывания в этом мире, как я уже ввязался в местную политику самым худшим способом.
– Рен-сан же мой старый знакомый, – продолжила она. – Мы с ним близко контактируем по… Работе. Он – мой запасной план, который я приготовила на подобный случай. Я подозревала, что что-то такое случится.
– Он – ваш друг?
Мадара посмотрела на меня с умилением.
– Конечно нет. В моём роде деятельности друзья существуют лишь в мифах и легендах. И поскольку я учу тебя тому, что знаю сама… – она внезапно посерьёзнела. – Мой тебе совет: не доверяй никому. Как бы он дружелюбно не выглядел. Что бы вы вместе не пережили. Никому, – тихо, но твёрдо закончила Мадара, держа мой взгляд. – В будущем мы будем учить тебя ожидать подвоха даже от нас самих. Люби кого хочешь. Дружи с кем хочешь. Но всегда, слышишь? Всегда будь настороже. Так ты проживёшь гораздо дольше. Предать может кто угодно, если так повернётся судьба. Твои любовники. Твои друзья. Если ты будешь настороже, они могут и одуматься… Но в любом случае, твои шансы выжить повысятся.
– Я знаю, – прошептал я, вспоминая свой собственный опыт. В глазах учителя я увидел понимание, вперемешку с какой-то застаревшей болью.
Шансы выжить, значит? Вот уж что мне не помешало бы повысить…
С того момента, как мы присоединились к каравану Рен-сана не прошло и десяти минут, как послышался усиленный гомон людских голосов и хлёст кнутов, и вскоре мы медленно поехали. Как я подозревал, они ждали именно нас. Сколько они пробыли в городе до этого момента?
Где-то спустя полчаса дороги мы услышали далёкий, но мощный взрыв. Я бросил взгляд на Мадару. Она нахмурилась и выглядела встревоженной.
Мне это сильно не нравилось.
– Вы знаете, что это могло быть?
– Знаю, – слегка замешкавшись ответила она. – Взрывные печати. Мои. В особняке.
Установилась нервное молчание. Я удивлённо таращился на Мадару.
– Они не должны были сработать, – как бы оправдываясь, пояснила она.
– Тогда откуда взрыв?!
– Я поставила печати на случай, если мне нужно было остановить многочисленную погоню. На самый крайний случай. Их активатор – или я сама, или сильные разрушения… Чёрт, – внезапно выругалась она. – Кажется кто-то в командовании совсем голову потерял! Они ещё никогда не рушили мою недвижимость! На всякий случай будь настороже… Маюми-чан. Если они настроены так серьёзно, то могут не полениться и догнать и проверить этот караван.
Следующие несколько часов мы провели в нервном напряжении, которое, однако, никак не показывалось на лице у Мадары. Она не спеша убрала одну за другой свои печати, и теперь сидела в расслабленной позе, действуя мне на нервы свои видимым спокойствием. Периодически она бросала странные изучающие взгляды в мою сторону, но когда я спрашивал, в чём дело, не отвечала.
