Текст книги "Летний снег (СИ)"
Автор книги: DtPrince
сообщить о нарушении
Текущая страница: 58 (всего у книги 60 страниц)
– Ничего не поняла, но очень интересно! – прокомментировала Фуу серьёзным тоном.
– Кокуо просила передать, что её семихвостый брат – идиот, и что с нынешней печатью они могут общаться телепатически, – сказал я ей сонным голосом.
– Чоумей… Замолчал? – удивлённо сообщила девочка. Через несколько секунд замолкла и она. Неестественно, как для шебутной куноичи. Кажется, она нырнула следом за своим Биджу.
Теоретически, я тоже мог присоединиться к их встрече умов, но, во-первых, сейчас я слишком наслаждался ощущениями, а во-вторых, я смогу попробовать и позже.
– Она?.. – тихо спросила Шизуне, приостановив массаж. Я недовольно застонал.
– Биджу – разумные сгустки чакры, созданные тысячу лет назад Мудрецом Шести Путей, Ооцуцуки Хагоромо, – нехотя начал я. – Он учил людей Ниншуу, методу коммуникации с помощью чакры, позволявший делиться друг с другом мыслями, чувствами, и многим другим. Позже его сын вернул эти учения в прежнее русло, вновь создав из них ниндзюцу, орудие войны. Но творения Хагоромо изначально были созданы с невероятно высокой предрасположенностью к Ниншуу. Помогало и то, что они и есть чакра. Поэтому, в идеале, ничто не мешает Биджу общаться между собой… По крайней мере, так обстояли дела до изобретения первых Джинчуурики.
– Понятно. Ваши печати достаточно свободны, чтобы не препятствовать этому Ниншуу, – вздохнула Цуна. – Ещё какие-нибудь ошеломляющие секреты, которыми ты хочешь поделиться?
– Ключ Узумаки… Я долго думал о том, что в нём может быть на самом деле, – тихо заговорил я. – Мне до сих пор известны лишь общие детали. Никакой конкретики, кроме, разве что, деталей от Хоноки, но даже она не смогла пролить свет на этот секрет. Однако, я начинаю подозревать, что они прикоснулись к процессам, что сейчас, скорее всего, происходят в моём теле.
– …С этого момента поподробней, пожалуйста, – цокнула языком Цунаде. – Хочешь сказать, тебе известно, что за хрень с тобой творится? И ты ничего не сказал?
– Из головы вылетело. Я слишком наслаждался вашим вниманием, – признался я сразу.
– Шизуне, отвесь ему подзатыльник.
– Цунаде-сама, вы же знаете, что не поможет…
– Знаю, но помечтать-то хоть можно!
– Все шиноби, нет, все люди, что носят в себе чакру, так или иначе происходят от Ооцуцуки Хагоромо и его матери, – продолжил я, игнорируя посягательства на мою голову. – Кто-то напрямую, кто-то через чакру, что он раздавал направо и налево. Я не буду загружать вас подробностями их происхождения. Главное то, что, фактически, они – иной вид, пусть и очень схожий с людьми. И что их гены являются вершиной форсированной эволюции, завязанной на чакру.
– Ты хочешь сказать, что идёшь по их стопам? – спросила неуверенно Шизуне. – Но разве это может быть так… Интуитивно? Без исследований и генной инженерии?
– Нет, подумай, Шизуне, – ответила вместо меня Цуна. В её голосе слышались возбуждённые нотки. – Чакра способна носить в себе тонны информации, включая и генную историю. Чакра в большинстве случаев склоняется в сторону позитивных мутаций. Но что, если причина кроется в том, что чакра просто пытается воспроизвести успешные мутации из прошлого наших предков?
– …Тогда интуитивное развитие уже не звучит так невероятно, – кивнула Шизуне. – Особенно, если корректировать процесс… С помощью… Фуиндзюцу…
– Именно, – подтвердил я, пристав, поскольку массаж явно закруглился. – Я думаю, что Узумаки нащупали какую-то часть мозаики. И если у меня удастся её заполучить, то я… Нет, все мы приблизимся к чему-то большему, чем просто универсальной победе над старением.
– Насчёт этого, – внезапно замялась Цунаде. На её лице промелькнула вина. Меня одолели нехорошие предчувствия.
– В чём дело? – спросил я настороженно.
– Со мной вышел на связь парень, с которым вы цапались. Сын Ноно. Используя контакты, что мы придумали с Джирайей и Орочимару, давным-давно, – огорошила она меня. – Он сообщил мне, в обход наблюдателей… Что останки четы Намиказе находятся во владении моего старого напарника.
…Час от часу не легче.
Что-то подсказывало мне, что полагаться на мои знания возможного будущего становилось всё опасней и опасней.
Глава 57
Старые часы мерно тикали на стене гостиной, отсчитывая последние минуты.
Утреннее солнце освещало богатое убранство комнаты робкими лучиками. На золотистых стенах-фусума танцевали над туманом расписанные тушью цапли, в крыльях которых будто ненароком затесались линии из моих Историй. В токонома, специальной нише, лежал свиток с иероглифом, означавшим «вечность», а под ним – ветка плакучей сливы в бронзе, чья патина намекала о как минимум вековой принадлежности клану Сенджу. Мебель, однако, благодаря одной подсуетившейся работнице из администрации Хокаге, была вся новая и модернизированная, стилем странной смеси чванливости европейского аристократизма и уютной практичности местных зажиточных торговцев. В углу скромно стоял пузатый телевизор с видеомагнитофоном и набором кассет с популярными фильмами.
Мой там тоже затесался, как вся фильмография Коюки. Цунаде решила наверстать упущенное… По крайней мере, так она мне это объясняла, под поддакивание Шизуне.
За окнами слышалось пение птичек, мягкий шелест листвы, да периодический стук бамбукового водостока, создавая умиротворённую атмосферу, нехило контрастирующую с напряжением, что висело в воздухе.
Я сидел за длинным столом в центре гостиной, откинувшись на мягкую спинку стула, пока Шизуне, одетая в формальное чёрное кимоно с белым оби, сметала невидимые пылинки со скатерти, и то, скорее по привычке, пытаясь занять себя суетой. Мы не разговаривали. Все слова уже давно оказались сказаны, все предупреждения сделаны. Нам оставалось лишь ждать.
Фуу с утра пораньше отправилась к команде номер Семь, и, скорее всего, не вернётся до полудня. Это было к лучшему.
За две минуты до десяти к столу присоединилась Цунаде, надевшая удобные для движения бриджи и свою любимую тунику с аппетитным вырезом. На её лице не проявлялось никаких эмоций, и лишь глаза выдавали меланхоличный настрой. Технически, сегодня был наш выходной. «Технически», потому что нынче почти каждый день для нас оказывался выходным. Детали моей будущей профессии всё ещё горячо обсуждались, так что пока что я просто довольствовался помощью Цуне и Шизуне. Они же, в свою очередь, паровым катком прошлись по всем травмам и хроническим недугам, что накопились в немаленькой такой Конохе, и могли отдыхать в любой удобный им момент, оставив мелочи на других врачей и медсестёр. Всё равно в случае критических ситуаций те знали, где её найти и как связаться.
Но, необходимо отметить, что свободные часы появились не только у нас одних. Что вылилось в официальный повод пригласить кое-кого к нам в дом, где, по счастливой случайности, никто не мог увидеть, услышать или почувствовать чего-то лишнего благодаря моим Историям.
Более того, учитывая то, на кого гость работал, ни его, ни нас даже не будут особо расспрашивать о деталях. Конфликт интересов.
Ровно в десять раздался мелодичный перезвон фурин, стеклянного колкольчика, оповестивший нас о присутствии гостя.
Шизуне уверенным шагом прошла в прихожую, чтобы встретить его… Или, точнее сказать, их.
Якуши Кабуто прошёл внутрь, как будто его ничего не волновало, включая прожигавшую ему взглядом дыру в спине Шизуне, чьё напряжённое тело выдавало готовность атаковать в любой момент. Уверенная, почти дерзкая поступь, заметная полуусмешка на губах, чуть дрогнувшая, лишь когда парень поймал тень разочарования на лице Цуны, когда та посмотрела ему в глаза.
Выглядел он как обычно – знакомая одёжка шиноби-медбрата, очки, протектор на лбу… Но в руках с собой он нёс врачебную сумку, сейчас отчётливо шевелящуюся.
– Могу я? – спросил он, вежливо улыбнувшись. Его взгляд был направлен лишь на меня, подчёркивая, кого он считал хозяином дома.
Я молча повернулся к Цуне, вопросительно подняв бровь. Она лишь закатила глаза, раздражённая нашими играми.
– Конечно, – произнёс я вежливо вслух.
На стол со шлепком плюхнулась крупная змея. Судя по скривившемуся лицу блондинки, она уже поняла, к чему всё шло.
Змея раззявила пасть. Шире, ещё шире, до невозможности широко. Из пасти вылезла рука, ухватилась за раскрытую челюсть, с влажным звуком подтянулась. Высокая, длинноволосая фигура вылезла, аки Садако из фильма моего прошлого мира, расплескав слизь по скатерти, часть которой потекла на пол.
– Сам будешь убирать после себя, Орочимару, – буркнула Цунаде, не поведя и бровью. Шизуне тем временем встала у неё за спиной, с опаской наблюдая за гостями.
Ответом реплике девушки стал глубокий, с хрипотцой смех.
– После стольких лет разлуки, это первое, что ты мне говоришь, Цунаде-химе? – весело спросил мужчина, отряхнувшись, и, как ни в чём не бывало, по-хозяйски уселся на приготовленный стул напротив нас. Кабуто тенью отзеркалил Шизуне, встав за своим собственным наставником.
– У тебя явно проблемы с памятью, раз ты забыл, на какой ноте мы распрощались, – фыркнула девушка.
– Друзьям свойственно ссориться и драться время от времени, знаешь ли.
– Значит, ты не обидишься, если я по-дружески попытаюсь тебя пришлёпнуть?
Оба старых напарника некоторое время смотрели друг другу в глаза. Улыбка Орочимару расширилась.
– Знаешь, на удивление, не обижусь, – признался он почти удивлённо. – Возможно, если бы передо мной сидела та разбитая, потерявшая свой путь женщина, которой я тебя запомнил, то я бы разочаровался в тебе заново. Но что я вижу? Ты не просто временно восстановила юность, нет… О нет. Ты расчленила бедного дедушку Какузу, верно? Высосала его внутренности, как мясо аппетитного краба, после чего присвоила его бережно охраняемый хидэн себе, модифицировав своё тело до неузнаваемости. Преодолев рубеж между дорогостоящим притворством и настоящим успехом в борьбе за вечную жизнь. Я аж отсюда чувствую льющуюся из тебя энергию! Меня просто переполняет гордость за тебя, Цунаде. Пусть и разбавленная капелькой зависти…
– Так мерзко я не чувствовала себя боги знают, сколько лет, – хмыкнула девушка. – Ты знал об этом монстре? Как давно? И почему сам не подсуетился, раз знал о свойствах его дзюцу? Или хочешь сказать, что его плачевное состояние прошло мимо твоего внимания?
– Обижаешь, принцесса, – усмехнулся мужчина. – Как я мог пройти мимо «неубиваемой парочки»?
– То есть, ты даже не скрываешь, что всё-таки работал с ними.
– В прошлом. Мы разошлись с Акацуки целями, – уклончиво ответил нукенин. – С тех пор они уже несколько раз пытались меня убить. Совсем не по-дружески, должен отметить.
– Какой же ты… Бедняжка, – монотонным голосом ответила блондинка. – К чему ты ведёшь?
– Ты сама вернулась в Коноху. В место, что уничтожило тебя, – протянул Орочимару с почти незаметной толикой… Тоски? – Цунаде, что я знал, сдалась. Повесила руки. У Цунаде, что я вижу, глаза горят желаниями… Я бы даже посмел сказать, амбициями. Ох, если бы только ты встретила кого-то вроде Хаку-куна пораньше, вместо такого скучного и правильного Дана, когда мы только начинали… Я не могу и представить, каких высот наши совместные исследования сумели бы достичь…
Девушку отчётливо передёрнуло. Я ничем не выдал своих эмоций, но внутренне я напрягся. Её спокойная реакция на негативное упоминание Дана была… Очень говорящей. И не только мне.
– Шутишь, что ли? Во-первых, с чего ты решил, что я бы стала проводить с тобой больше времени, а не наоборот? Во-вторых, наши научные изыскания прервались бы в тот же момент, когда я обнаружила бы твою лабораторию с украденными из приютов детьми.
– Ты, принцесса, такой человек, что всегда хочет поддерживать самых близких людей, – ничуть не удивился реакции блондинки Орочимару. Он почти не скрывал своих эмоций, пусть, наверняка, и неплохо умел – ему просто почти не требовалось этого. Легендарный нукенин во многом лишь выглядел, как человек. Даже его мимика походила на змеиную. Тем временем, он продолжил: – Особенно после Наваки. Не говори мне, что ты бы не пошла на крайние меры, чтобы этого не произошло вновь… Или чтобы ты могла вернуть всё обратно. А дети… Скажи мне, только честно. Если бы это были дети не из Конохи. Ты бы отреагировала так остро?
– Как ты думаешь?
– А вот наша деревня, я думаю, не разделила бы твоих претензий… Хм. Что, если бы вместо них на операционных столах оказались убийцы и насильники? – слова Орочимару тянулись и растягивались, словно он смаковал их. Девушка не ответила сразу, и мужчина улыбнулся. – Уже не такой тяжёлый выбор, правда?
– Если тебя так тянет провести между нами параллель, то я огорчу тебя – выходит до ужаса отвратно, – подняла бровь Цунаде. – Прошлое не изменить, как бы ты не пытался. Когда-то, уверена, ты и начинал с приговорённых к смерти пленников. Но хватило тебя ненадолго. Закончил ты экспериментами на детях. И ты прекрасно знаешь, как я к этому отношусь. К чему эти словесные кружева?
– Ты изменилась. Ты вернулась. Сначала я подумал на очевидное… Эдо Тенсей. Ты как-то узнала о технике, и где она хранилась, захотев исправить ошибки прошлого… Но ты вернулась не одна. Как любопытно. Что скажешь, Хаку-кун?
– Вы проверили её реакцию сначала на имя возлюбленного, затем на имя брата, и она оказалась недостаточно яркой в обоих случаях, – вздохнул я. Цунаде поморщилась, осознав свою ошибку, но в этом было мало её вины. Я с самого начала не особо рассчитывал, что её обычные навыки актёрской игры сработают против кого-то вроде Орочимару, человека особо проницательного и знающего девушку с очень давних пор. Нет, её присутствие открывало совсем другие двери. Наводило мужчину на определённый, болтливый настрой.
– Очень наблюдательный юноша. Как думаешь, до чего я уже успел догадаться?
– А вы расскажите мне, Белый Змей, – улыбнулся я вежливо. – Вместо того, чтобы пытаться подловить на дешёвом трюке.
– Скажи я тебе, мой юный друг, сколько людей рассказывали мне все свои планы, дай лишь им заподозрить худшее, и ты не поверишь, – покачал головой мужчина с хриплым смешком.
– Просто твоя рожа и мёртвого напугать способна, – фыркнула Цунаде.
– Сочту за комплимент моим навыкам устрашения. О чём мы?.. Ах да. Хаку-кун. Ты вернулась сюда из-за него.
– С чего ты решил? – мрачно поинтересовалась девушка. – Не ты ли нам тут затирал про этот твой «Эдо Тенсей»?
– Поздновато отрицать, – покачал мужчина головой в притворном укоре. – Ты смогла бы обмануть многих… Но я слишком хорошо знаю тебя. Ты успела проработать свою травму. Обдумать её логически. Она больше не делает твои глаза пустыми, не заставляет руки тянуться к бутылке со спиртным. Ты сумела отпустить их. А значит, и их воскрешение больше не является твоей основной целью.
Шизуне лишь на мгновение кинула поражённый взгляд в спину наставнице, но этого оказалось достаточно. Н-да, мне стоит начинать перехватывать нити разговора прежде, чем он деморализует девушек.
– …Ты даже не рассказала об этом близким людям? Ох, Цунаде-Цунаде, ты же должна понимать, насколько информация важна в нашей профессии…
– Вы всё это время ходили вокруг да около основной цели этой встречи, – произнёс я спокойно, сложив руки в замок. – Большую часть того, о чём вы так любезно поведали нам, вы узнали не сегодня. Кабуто, я полагаю?
Упомянутый парень сверкнул очками и улыбнулся мне почти добро, по-приятельски, но ничего не сказал вслух.
– Тебя не смущает, что твоя возлюбленная хранит от тебя подобные секреты? – с любопытством спросил Орочимару.
– Вам никто не рассказывал о личном пространстве? – ответил я вопросом на вопрос.
– Нет, но звучит аппетитно. Его можно есть?
– Кажется, за эти пару реплик мы раскрыли тайну вашего поражения в гонке за шляпу Четвёртого Хокаге, – улыбнулся я гаденько.
– Но мы даже не упомянули непотизм… – с наигранной растерянностью произнёс нукенин.
– Ты сам ученик Третьего, олух, – закатила глаза Цунаде. – В случае выбора тебя непотизм вышел бы гораздо крупнее. Надо было друзей лучше выбирать. С которыми, я погляжу, ты всё ещё в контакте. Одноглазая мумия всегда напрашивался на казнь за предательство, но нынче он совсем берега потерял.
– Спешу тебя огорчить, Кабуто-кун работает на меня, а не на Данзо. Наш старый знакомый успел здорово обидеть мальчика, видишь ли… Устранил твою любимицу Ноно руками её же приёмного сына, представляешь? Поломал настоящего гения. А я… Я просто подобрал, что осталось.
Кабуто держал лицо неплохо, даже искусственно изменив реакции тела, но его выдало само усилие замаскировать свои реакции. Он не ожидал, что Орочимару так легко расскажет о его прошлом.
– Тц. Кажется, у меня появился личный счёт к старику… Постой. Тогда какого хрена Якуши всё ещё в Корне? – воззрилась на бывшего напарника девушка.
– Самоуверенность, – с улыбкой развёл руками нукенин. – Данзо привык считать, что держит ситуацию под контролем. Кабуто-кун позволил ему думать, что всё ещё носит его ошейник.
– Я заметил, вы не стали говорить, что не держите контакта с, как вы выразились, «одноглазой мумией», – вмешался я.
– Ох. Всего лишь пара весточек и маленькая услуга, – отмахнулся Орочимару. – Разве это контакт? Так, мелочи.
– Это он занимался… Археологическими раскопками на кладбище? – уточнил я.
– Ну разумеется. Правда, твой вопрос немного некорректно сформулирован, – поправил меня мужчина. – Данзо, как главный приближённый Хокаге на протяжении полувека и неофициальный преемник учений Второго, как никто другой знаком с Эдо Тенсей. Останки всех Хокаге держатся в особом месте, недоступном никому, кроме двух человек. И старая обезьяна – не один из них.
– То есть старая мразь выдала тебе скелеты дедушек и Минато на блюдечке с золотой каёмочкой? – спросила Цунаде. Её голос подрагивал от гнева, а пальцы сжались в кулак.
– Не только их, – облизнулся Орочимару. – Но и их жён.
– Зачем вам они? – поинтересовался я. – Очевидно, что вы владеете техникой воскрешения… Но, в то же время, не питаете любви к Конохе.
– А зачем они вам? – улыбнулся нукенин.
Повисло напряжённое молчание.
– С чего ты вообще решил, что знаешь, что нам нужно? – недовольно цокнула языком Цунаде.
– Обычная догадка. Чего ещё может желать Мастер Фуиндзюцу, что примкнул к Листу, завербовав тебя? Хаку-кун ведь подёргал воскрешение у тебя перед носом, я прав? И предложил за компанию воскресить Узумаки. По крайней мере, я бы сам поступил так же.
– Твоя отсутствующая эмпатия не позволила бы додуматься до подобного, – фыркнула блондинка.
– Когда-то такой я тебе нравился… Интересно, насколько изменились твои вкусы? – спросил мужчина лукаво, кинув взгляд на меня. Намёк был очевиден.
– Вернись к останкам. С чего ты решил, что нам они нужны?
– Как насчёт… Предложения? – облизнулся Орочимару. – Я выдам вам останки Первого и Второго. Подскажу, где спрятал Наваки и Дана. Но и только. Если вам не нужны Узумаки, я оставлю их себе. Ведь вас это устроит, да?
Так он их перепрятал?
– Орочимару, скотина, ты!..
– Тихо, тихо, мы же просто разговариваем! – поднял руки нукенин. На его лице играла довольная улыбка. – Я верну тебе их, а остальных оставлю себе. Если я ошибался со своими догадками, то я даже не попрошу ничего взамен! В конце концов, они достались мне почти задаром. Ну как? Согласна?
– Я думаю, что несогласны будете вы, Орочимару-сан, – вмешался я.
– Ох? И почему же? – спросил мужчина с любопытством.
– Вы хотите свести счёты со «старой обезьяной», это очевидно, – улыбнулся я вежливо. – Эдо Тенсей изначально была способно лишь призывать душу умершего в симулированную жизнь. Причём воскресший терял большую часть своих сил и возможностей, поэтому основная польза лежала в добыче информации. Но никто из Хокаге или Узумаки не начал бы ни с того ни с сего разбалтывать вам секреты или помогать строить планы против Конохи. Значит, вы модифицировали технику. Подрисовали какой-нибудь контролирующий элемент. Но вот незадача, чем туже поводок, тем меньше ценность пленника. Особенно, если он сам прекрасно знает фуиндзюцу. В таком ракурсе оставлять себе трёх мастеров печатей, в то же самое время расставаясь с наивысшей боевой силой двух сильнейших Хокаге…
– Никто не говорил, что я вот прямо собираюсь их воскрешать. Может, я просто решил начать коллекцию! – всплеснул руками нукенин.
– Тогда у вас бы не имелось причины контактировать с бывшей напарницей, намекая на обмен, – ответил я спокойно. – Мы можем разойтись прямо сейчас, если вам так удобно. Сделаем вид, что никогда не встречались раньше, если увидим друг друга в поле. Шизуне, быть может, простит вас за слизь, которую вы расплескали повсюду, испортив дорогие татами.
Упомянутая девушка кинула мне раздражённо-усталый взгляд, но ничего не сказала.
Орочимару засмеялся.
– Звучит заманчиво, особенно последний пункт. Но, пожалуй, откажусь. Скажи, Хаку-кун, – внезапно он понизил тон. – Всё дело в легенде, верно? О Ключе.
Я невозмутимо поднял бровь. Если он пытался заставить меня нервничать, то зря.
– Это так удивительно? Как вы сами упомянули, я немного увлекаюсь фуиндзюцу. Так, совсем чуть-чуть. В наших кругах о Ключе знает каждый второй… Пусть верят лишь немногие.
– О нет, я имел в виду совсем другое. Я и сам когда-то исследовал эту тему, знаешь ли, – меланхолично признался мужчина. – Я даже посещал руины Узушио, Деревни, Скрытой в Водовороте. Но я не нашёл никаких следов. Ноль. Пустота. Мне не хотелось тратить годы жизни на бесполезное дело, поэтому я оставил легенду о Ключе в покое.
– И вы даже не задумались о том, чтобы воспользоваться Эдо Тенсей и заполучить его себе?
– Кушина-чан была слишком маленькой, чтобы что-то знать, а старуха Мито… – протянул Орочимару, сморщившись. – Я бы не стал её воскрешать, даже будучи уверен в своих контрмерах. Во избежание. Но кто знает? Возможно, она будет куда более благосклонна к своей внучке, и расскажет вам о Ключе добровольно.
Я задумался.
Разумеется, он брехал. Не во всём, но в одном ключевом моменте. У него не могло быть останков Мито. Даже если каким-то чудом окажется, что она отключила действие печати, удалявшей все следы её генного материала, я ни за что не поверю, что старая Узумаки не задумалась о сохранности секретов клана и её тела. Тем более, что она заранее знала, что не переживёт передачу Курамы Кушине. У неё имелось время, чтобы подготовиться.
Скорее всего, Орочимару считал, что мне не хватало информации об Узумаки и их печатях. Поэтому он толкал меня к варианту Мито. Интересно, чей скелет он собирался мне подсунуть вместо неё?
– Кушина-сан отлично разбиралась в печатях, разве нет?
– Думаешь попытать удачу? Что же, твоё право. Но… Видишь ли, мне понадобится ответная услуга. Мизерная, на самом деле. От тебя, от Цунаде, и даже от малышки Шизуне.
– Да? И что же это за услуга такая? – из голоса Цуны сочился яд.
– Не мешайте мне, когда я буду убивать Третьего Хокаге.
Мы немного помолчали. Шизуне тихо охнула. Цунаде сверлила бывшего сокомандника усталым взглядом.
– …Наглости тебе, конечно, не занимать, – буркнула она.
– Хмм? Я сказал что-то не то? – лениво удивился Орочимару. – Старику уже почти за семьдесят. Он и так, считай, стоит почти одной ногой в гробу. Я всего лишь мягко подтолкну его к следующему большому приключению. Тебе даже ничего не придётся делать. Твоя совесть останется девственно чиста.
– Я не собираюсь даже косвенно помогать тебе в твоей мелочной обиде на учителя, Орочимару!
– Мелочной? Я бы не назвал то, как он умыл руки, свесив все грехи за грязную работу ради Листа на меня, «мелочной обидой». Выставив меня козлом отпущения, отринувшим всё людское вивисектором. Будто не он спонсировал Данзо и все наши исследования. Я же просто хочу посмеяться в это морщинистое, умирающее в муках лицо. Не строй такую кислую физиономию, Цунаде. Мы только что обсуждали надругательство над трупами важнейших людей Конохи. С чего вдруг такое чистоплюйство, позволь узнать?
– Потому что, как ты знаешь меня, так и я знаю тебя. Тебе ведь этого мало будет. Нет, ты всегда любил уколоть в самое больное место. Учитель потерял всех близких людей, что у него были. Остались лишь обозлённый на него Асума, да далёкий внук. Оба прекрасно знают, что в глазах Хокаге они лишь не особо важная часть его «большой семьи». Ради всего святого, он ближе к нам, чем к ним! И самым болезненным стала бы атака на эту самую семью. Тем более, он уже долгое время не покидает деревню. А ты всегда предпочитал вступать в бой, лишь когда владел подавляющим преимуществом…
– Для этого вам нужны Первый, Второй и Четвёртый, верно? – спросил я. – А момент атаки, почти наверняка – Экзамен на Чуунина. Когда в Конохе соберутся шиноби самых разных деревень, аристократы и богатые клиенты, когда силы внутренней безопасности окажутся растянуты до предела. Если Лист окажется втянут в новую войну, то это лишь вишенка на торте.
– Ох пожалуйста. Только не рассказывайте мне, насколько вы патриотичны. Даже самый наивный ребёнок не поверил бы, узнай о вашей ситуации, – отмахнулся Орочимару. – Что вы теряете? Принцесса гарантированно станет Пятой. Ты, Хаку-кун, получишь Эдо Тенсей и ответы на мучающие тебя вопросы. Да, кто-то умрёт… Но никто, на кого бы вам не было наплевать, будем честны.
– Я вижу, ты никак не изменился, – с меланхоличным тоном, в котором проскальзывало презрение, сказала Цунаде. – Как иронично. Человек, что всю жизнь искал способ победить смерть, неспособен осознать ценность чужих жизней.
– Значит ли это, что наш договор отменяется? – с любопытством поинтересовался нукенин. Его казалось, совсем не заботил потенциальный отказ. – Или, быть может, Хаку-кун вновь заговорит поверх тебя?
– Орочимару, подскажу по секрету. Подколки работают лишь тогда, когда ты понимаешь подноготную ситуации. Тебе, самовлюблённому, бесчувственному чурбану, никогда не понять любовь на достаточном уровне, чтобы суметь уязвить человека, что её испытывает.
Впервые за всю встречу на лице Орочимару промелькнула тень раздражения.
Надо же. Похоже, его и вправду задел этот комментарий. Думаю, сама идея, что он может чего-то не понимать, раздражала его. А он не понимал, почему у него не вышло задеть Цуну.
– У меня есть встречное предложение, – подал голос я, заставив двух из легендарной Троицы сойтись острыми взглядами на мне. – У вас будет шанс на… Сведение счетов, так сказать.
– Хаку… – поморщилась Цуна. – Я не знаю, смогу ли позволить ему—
– Дослушай меня сначала, – попросил я. – Песок уже лет десять находится в критическом положении, кровоточа деньгами, пока их Даймё посылает заказы Листу. Камень очень скоро начнёт искать повод, чтобы возобновить полномасштабный конфликт. Облако, как ты сама знаешь, агрессивно готовится к новой Мировой Войне.
– Я знаю об этом. Как это связанно со сдачей учителя на откуп Орочимару?
– Мы можем использовать его, – улыбнулся я, заставив девушку осечься на полуслове. Шизуне смотрела на меня шокированным взглядом, а Орочимару неестественно широко улыбался. – Пусть копит силы. Ищет союзников среди чужих деревень. Когда наступит решающий момент, мы будем готовы. Он будет готов. Из жуткого нукенина он в одночасье сможет стать национальным героем, двойным агентом, что пожертвовал своим статусом, счастьем и репутацией ради деревни, выжидая момента, чтобы воткнуть нож в спину её врагов.
Интересно, Итачи подавится, когда узнает о великой «жертвенности» Орочимару и его «героизме»?
– Какая… Поэтичная интерпретация прошлого и ещё не наступившего будущего, – протянул мужчина, не сводя с меня взгляда. – Но есть одна маленькая проблема. С чего бы мне подыгрывать тебе, Хаку-кун?
– В последние свои моменты Сарутоби Хирузен увидит, что чудовище, что он прикормил и вырастил, будет воспеваться его «семьёй», как самоотверженный герой, даже не подозревая о его грехах. Он увидит, что вы спасли его детище. Подозреваю, что он умрёт сконфуженным и потерянным.
– Ммм… Да, это звучит довольно интересно, – сказал задумчиво Орочимару. – Ты здорово умеешь рисовать картину словами, Хаку-кун. Почему бы и нет? Я согласен.
Слишком быстро. Я наклонил голову.
– У нас нет никаких гарантий, что он последует любой договорённости между нами, – подтвердила мои опасения Цунаде, презрительно хмыкнув.
– Но мне и правда понравился ваш план! – притворно возмутился Орочимару. – К тому же, я действительно хочу устроить совместные исследования с Цунаде. Я даже буду придерживаться… Ох, меня сейчас вырвет… Моральных принципов.
Я не сомневался, что в его словах имелась истина. В конце концов, его интересовали, как и вечная жизнь, так и Шаринган Саске. Обе этих вещи он мог попробовать получить здесь. Сделав своё пребывание в деревне законным, ему откроются новые возможности.
Но он также мог попробовать и взять их силой.
Мне нужен был рычаг.
– Я тут немного пообщался с вашей бывшей ученицей, – произнёс я наконец.
– Ох? Анко-чан? Как она поживает?
– Неплохо, но её всё ещё беспокоит проклятая печать на шее.
– Это ужасные новости, – покачал печально головой нукенин. – Надеюсь, она скоро поправится.
– Я полагаю, что вы какое-то время изучали фуиндзюцу, и секреты Инь, духовной энергии, – продолжил я, игнорируя его кривляния.
– Возможно, возможно.
– Ваш слепок души, что находится в той печати, очень аппетитно пахнет.
Взгляды присутствующих изменились. Шиноби напряглись. Цунаде выглядела ещё более разочарованной в старом напарнике, хотя казалось, куда ещё? Сам Орочимару больше не улыбался.
– Интересное наблюдение. Способное вызвать настоящую тряску среди людей, верующих в такие тонкие материи, – протянул мужчина, не сводя с меня глаз, будто кобра, сконцентрировавшаяся на добыче. – Но, даже будь это правдой, я не вижу, к чему ты клонишь, Хаку-кун.
– Пусть многие не осознают этого, но разделение души на части не создаёт новые или копирует старую, – уточнил я. – Разумеется, между слепком и оригиналом могут и обязательно возникнут различия, чем больше времени проходит, но между ними всегда остаётся невидимая связь. По которой довольно просто найти всё целое. И не только найти, но и воздействовать.
Орочимару застыл, не двигаясь.
– …Подозреваю, что у вас появились идеи о встрече с Анко. Я не могу вам приказывать, поэтому лишь предупрежу. Это будет весьма опрометчивым и запоздалым решением, – продолжил я после паузы. Наглая ложь, но достаточно правдоподобная, чтобы он не посмел рисковать.
– И мы так мило беседовали, – пожаловался Орочимару, вновь улыбнувшись. – Но ты ведь понимаешь, что такой план тоже не обойдётся без… Необходимых жертв? И как Цунаде-химе отнесётся к ним, хм? – он перевёл взгляд на блондинку. – Учитель умрёт от моих рук, а я, судя по всему, стану национальным героем. Недурно, как скажешь?
