Текст книги "Летний снег (СИ)"
Автор книги: DtPrince
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 60 страниц)
– Меняем план действий, – внезапно сказала она наконец, спустя некоторое время, когда караван приостановился. – Что, простите? – спросил я тонковатым от неожиданности голосом, опасно походившим на писк.
– Сейчас ты как можно быстрее идёшь к Рен-сану и говоришь ему, что нужен «вариант три». После этого ты будешь отыгрывать его дочь.
– Что?! – пискнул от переизбытка эмоций я.
– Я, и не только я, будем тебя страховать, не волнуйся, – заверила она. – Так будет безопасней. Я не рассчитывала, что за нами всё-таки кого-то пошлют… Мастер каллиграфии и её ученица сработают только для тех, кто не знает о нас. Эти же ребята быстро проведут между нами и Мадокой с Хаку параллели. Нам нужно быть отдельно друг от друга. Рен-сан знает, что делать, и подыграет.
– Но!.. Но я не-! – попытался я что-то сказать, но Мадара не слушала и потянула меня наружу.
– У нас нет времени! Скоро они будут здесь! У тебя всё получиться, я знаю!
В растерянном состоянии я поспешил к ведущей повозке. Купец, услышав моё сбивчивое пояснение и кодовую фразу, посмотрел на меня с таким выражением сочувствия, словно видел перед собой жертву концлагеря.
– Садись, доченька, – сказал он, переменившись в лице и сделав пару знаков ближайшему охраннику. Тот кивнул и отошел. – Ты не голодна, золотце? Ты же знаешь, у нас сейчас есть и фрукты, и сладости, если захочешь – только попроси, не стесняйся!
– Н-нет, отец, – нервно ответил я, сжав подол своей розовой майки в руках.
Я ничего не мог с собой поделать. Кажется, у меня начиналась паническая атака. Сердце бешено стучало в дикой скачке, голова кружилась, и дышать становилось трудней и трудней.
Я боялся. До жути, до обморока боялся.
Я считал, что избежал самого худшего. Что теперь начнётся тренировочный монтаж, и что я был в безопасности.
…Да, как оказалось, я очень наивен. Я должен был понимать, что смерть может придти совсем неожиданно. Что в этом мире я никогда не буду в полной безопасности. Но мне так хотелось в это верить…
– Папа, девочка, зови меня папой, – тихо поправил, сморщившись, Рен-сан. – Нужно, чтобы наша родственная близость выбила подозрение на твою связь с Мадарой-чан. И дыши глубже, равномерно. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Я хотел было ответить, что не девочка, но передумал и попытался последовать совету.
Сконцентрироваться на дыхании мешали бегущие мысли. На что рассчитывала Мадока? Я ведь не супер-лицедей, в отличие от неё! Её странная, граничащая с пугающей, заинтересованность во мне проявлялась не первый раз. Она как будто ждала от меня чего-то… Определённого. И уникального. И я не знал, чего.
Очевидно, она верила, что в моей смене роли был смысл. Что я мог сделать что-то полезное.
Необычность ситуации напоминала мне…
Точно. Наша первая встреча. Её вопрос и довольная реакция. Её специфичный стиль изложения истории.
Вхождение в роль.
Я собрался и выдохнул, попытавшись расслабиться. Представить сцену. Проще простого.
Кто эта несуществующая девочка, которой мне нужно стать? Что ею двигало? Как она думала?
Представь.
Я – Маюми, дочь богатого купца.
Я часто путешествую с папой. Я вижу бедных людей. Бездомных детей.
Я знаю, что запросто могла быть такой же.
Я боюсь, что могу стать такой же.
Я люблю папу. Я любила маму, пока она была с нами, но теперь её нет, и когда я её упоминаю, папа сильно-сильно грустит. Поэтому я просто люблю папу и помню о маме.
Я люблю папу. Даже когда он занят работой, у него есть время для меня.
Я люблю папу. Больше у меня никого нет.
Когда перед нами спрыгнули двое молодых шиноби в протекторах Тумана, на них с детским страхом перед неожиданностью смотрела девочка Маюми.
– П-папа, – дрожащим голосом спросила она. – Кто эти люди? Новая охрана?
– Нет доченька, но не бойся, это хорошие ребята, – успокаивающе потрепал её по волосам Рен-сан. Маюми слегка обиженно надулась и попыталась убрать руку с головы, но было видно, что она не сильно старается.
Один из шиноби, начавший было говорить, запнулся при виде сцены и замаскировал невольно вырвавшийся смешок неловким покашливанием. Слегка холодная мина на его лице сменилась лёгкой ностальгической усмешкой.
– Рен-сан, да? У нас к вам несколько вопросов, если не возражаете, – учтиво сказал он.
– Конечно, давайте-
– Зачем ты с ними разговариваешь, Киске?! Хватай обоих и выпытаем по-быстрому все, что нужно! – рявкнул второй. Его лицо было перемотано свежими бинтами, которые в нескольких местах отчётливо покраснели.
Маюми вскрикнула и спряталась за папу, белыми от напряжения пальцами вцепившись в дорогую ткань его одежды. Рен-сан распахнул в удивлении и опаске глаза и резко встал, инстинктивно заслонив собой дочку.
Упомянутый Киске заметно помрачнел, увидев их реакцию, и сердце Маюми на мгновение остановилось.
Но он обернулся в сторону товарища.
– Ты, придурок, вообще помалкивай. Тебе мало досталось? Не успел показать своё слабоумие во всей красе? Ну так я ещё добавлю, если не заткнёшься!
– Но из-за этой суки меня… – попытался было вставить забинтованный, но Киске, которого он явно достал, не дал договорить. Каждое его слово было почти неразличимым для купца и его дочки, но все они звенели сдерживаемой яростью.
– Тебе говорили – не лезь ты с техниками? Говорили! Дважды! Теперь терпи. Молча! И не пугая детей, больной ублюдок…
В глазах второго шиноби плескалась ярость напополам со страхом. Сплюнув на землю, он отвернулся, судя по всему, умыв руки.
Следующие пару минут Киске расспрашивал купца. Как и ожидалось, они искали женщину с длинноволосым мальчиком. Но их ждала очевидная неудача – детей в караване, за исключением дочки Рен-сана, не было.
– Мне жаль, что я не смог помочь вам в ваших поисках, уважаемые, – слегка холодно произнёс купец, вытирая пот со лба платочком. – Скажите, это как-то связано с тем взрывом, что мы услышали?
Забинтованный мужчина вскинулся, услышав про взрыв, но заметил строгий, упреждающий взгляд Киске и снова отвернулся, скривившись.
– Простите, Рен-сан, но это конфиденциальная информация. Я не могу прокомментировать связь между нашим поиском и какими-либо взрывами, – сказал мужчина извиняющимся тоном. – Жаль, что вы никого похожего не видели, но ничего не поделать. Наверное это и вправду был слишком очевидный маршрут, – пробормотал он.
Через несколько минут к ним присоединились ещё двое шиноби, видимо отправленные обследовать караван ранее. Они коротко о чём-то посовещались и пришли к какому-то решению. Киске кратко, но тепло попрощался с отцом и дочкой, и они исчезли в тумане.
После небольшой задержки купец вновь подал сигнал к возобновлению движения. Длинная процессия из повозок и фургонов дёрнулась, и снова двинулась в путь.
До столицы они ехали четыре дня. Маюми изредка говорила с папой на мелкие темы, но разговоры быстро увядали. Пугающий опыт оставил неприятный, пугающий остаток на девочке.
Мы ехали по шумным улицам столицы Страны Воды, когда учитель наконец вытолкнула меня из транса, в котором я находился.
– Хаку. Хаку! Смотри мне в глаза! – сказала она, тряся меня за плечи.
Я посмотрел на неё мутным, словно сонным взглядом. Мысли путались.
– А? Что?
– Всё в порядке. Мы в безопасности. Насколько вообще можем быть, по крайней мере. Ты умница, слышишь? Справился на отлично и сумел продержаться столько времени.
Скопившиеся напряжение, которого я до этого момента не замечал, выплеснулось наружу. Я осел на землю. Тело дрожало, и сил в конечностях как будто не было.
– Всё? – спросил я, вяло шевеля языком.
От накатившей расслабленности хотелось лечь прямо на грязную дорогу и заснуть на пару недель. Я с трудом разбирал окружение и взгляд отказывался цепляться за что-либо. Я почувствовал женские руки, поддерживающие меня.
– Всё в порядке… Всё закончилось… – шептал успокаивающе голос.
Я заснул.
* * *
Мадока неторопливо зашла в гостиничный номер и одной рукой, не занятой ребёнком, закрыла за собой дверь. Двухкомнатная квартира, одна из её многих. Что важнее, одна из неизвестных никому, кроме неё.
Пустая. Холодная. Пара диванов, кровать, столик, пузатый телевизор на тумбе – признак денег хозяина. Ничего личного. Голые стены.
Мадока вздохнула и отнесла Хаку на кровать, заботливо прикрыв того одеялом. Вглядываясь в умиротворённое лицо мальчика, освещённое лишь лучами света полной луны, выглядывавшей из окна, она невольно вздрогнула.
Она не испытывала вины. Ничуть.
Во всяком случае, так она себя убеждала.
Её решение оказалось гениальной идеей, разве нет?
Она выпрямилась, и вышла обратно в гостиную. Включила свет, почти неохотно.
Развалившись на диване, её ожидал гость.
– Здравствуй, Забуза-кун. Ты закончил со своими делами в деревне?
Взгляд парня был раздражённым, но в тоже время насмешливым. Он фыркнул, лениво потянулся.
– Я гляжу ты не даешь мальцу ни спуску, – вместо ответа весело прокомментировал он. – Чем ты его так уморила?
Мадока немного поколебалась.
– Изучала его талант, – ответила она сухо.
– Вот, значит, как? – протянул Забуза. – И какой из них тебя привлёк?
– Он идеально сымитировал поведение незнакомого человека, лишь сопоставив известные ему факты. Я выдернула его из его «безопасной» зоны, бросила прямо в стрессовую ситуацию. И он справился почти идеально.
– Ты не могла справиться с проблемой сама? – недовольно буркнул мечник.
– Я контролировала ситуацию. И если бы я вступила в бой, мы бы сейчас так спокойно не общались. Хаку стал идеальным вариантом. Шанс изучить его в действии, в подконтрольной обстановке… Он вырастет в легенду, Забуза-кун, – сказала она, серьёзно посмотрев ему в глаза. – Через лет десять его именем будут пугать Даймё и Каге. В его силах будет контролировать аристократию целых стран, как песчаники контролируют свои марионетки.
Забуза засмеялся. Вначале слабо, но с каждым моментом смех рос, в итоге перейдя на почти что хохот, хриплый и словно со скрежетом.
– Ты всё ещё ничего не понимаешь о нём, – сказал, отсмеявшись, мечник. – Титулы? Власть? Манипуляции? Он скорее подохнет от скуки, чем добьется чего-то существенного. Его не заинтересует, по-настоящему, ничего, кроме его Цели. Мадока пристально посмотрела на него. Забуза выглядел… Уверенным. Почти что гордым.
Она не ожидала укола зависти, кольнувшего её.
– Если ты так много о нём знаешь, можешь расскажешь, откуда он такой? Ты знал, что он умеет считать? Не просто складывать яблоки друг с другом, а производить сложные вычисления. Деление, умножение. И откуда у него такой словарный запас? Он начитан, я уверена. Но я так же уверена, что он не мог прочесть мои книги. Не умел, пока я не научила. Где же он тогда читал, и что?
– Нормальное поведение для маленького монстра. Что ты хочешь сказать? – спросил, пожав плечами, мечник.
– Он не ведёт себя как юное дарование, – раздражённо ответила она. – Скорее… Скорее, как взрослый в теле ребёнка.
– Если ты мне сейчас начнёшь втирать про реинкарнацию, мы поругаемся, – заявил Забуза. – С каких пор ты ударилась в религию? Стоит мне теперь опасаться проповедей в твоём присутствии?
– Для любой религии твоя польза была бы отрицательной, – фыркнула она. – Но ты правильно сказал. Учитывая факты, только что-то вроде реинкарнации может объяснить его странности. И я не религиозна.
– Даже если так, то что с того?
Мадока посмотрела на мечника, Тот был спокоен. Уверен.
Для него не существовало разницы, она поняла. Даже если он не знал прошлого мальчика, это ничего не меняло. Он понимал Хаку. Не какой-то его образ, построенный на облике и ситуации, а именно его, настоящего. Если он и в правду окажется реинкарнацией, это означало лишь то, что Забуза с самого начала понимал реинкарнировавшего, а не маленького мальчика, каким он выглядел, и каким она сама по большей части воспринимала Хаку.
– Если это всё, то у меня другие новости, – вдруг посерьёзнел мечник. – Я почти собрал людей. Три полных команды, и ещё немного по мелочи. С твоей информацией у нас всё выйдет. Сколько тебе понадобиться, чтобы создать идеальный маршрут и время?
– Чуть больше года, – ответила она коротко, неохотно.
– За это время всё сменится десятки раз, как минимум. Почему так долго?
– «Идеального» варианта не существует, Забуза-кун. Его придётся сделать своими руками. На это и понадобится время. Но…
– Но что?
– Мне не нравится то, что я слышу, – сказала она, нервно зашагав по комнате. – Что-то не так. Я не заметила это сразу, но… Я чувствую подвох. Словно меня ведут за нос, подсовывая дезинформацию.
– Я доверяю тебе. Если ты говоришь что что-то не так, то я верю тебе на слово. Но у меня нет времени! – сказал он неожиданно громко, яростно. – Мои люди не будут ждать вечно. Без них весь план катится к чертям!
– Потому что они не твои люди, Забуза-кун. Ты ведь и сам знаешь это. Тебе не хватает харизмы, чтобы обзавестись действительно преданными последователями. Именно поэтому я советовала тебе отказаться от твоей идеи. Ты даже и близко не готов к титулу Мизукаге.
– Я не откажусь от своей Цели, – глухо ответил он. – Никогда. Ни за что.
Мадока тяжело вздохнула.
– Я поняла. И я сделаю всё, что в моих силах. Полтора, два года. Ты сможешь удержать их столько?
– Да, – ответил просто мечник. – Так или иначе, но смогу.
Мадока не прокомментировала его сжатые добела кулаки.
– Я оставлю Хаку на тебя, – внезапно сказал он. – Позаботься о нём.
Её сердце неприятно ёкнуло.
– Ты оставишь его мне? Ничего не знающей о нём, не понимающей его женщине? – саркастично спросила она. – И почему это звучит так, словно ты собираешься отправиться в последний путь?
– Ты неправильно меня поняла, – ответил Забуза, оскалившись. – Я просто оставлю его тебе на хранение. Чтоб не украли. Я не собираюсь помирать. Я выживу. Что бы ни произошло, но выживу!
Глава 5
Я провёл пальцем по холодной поверхности зеркала. Моё отражение вернуло мой недовольный взгляд. Прошло уже года два. Так почему же мне казалось, что я совсем не вырос?
Не то что бы я никак не изменился. Излишняя худоба ушла. Лицо здоровое, мешков под глазами не было, волосы чуть ли не шелковые.
Лицо… Стало ещё женственней…
Отражение попыталось изобразить боевую гримасу викингов, но получилось плохо. Я бы даже сказал, до одури мило. Не расстраивайся, отражение. Я понимаю твою боль.
Я попытался отстраниться от мешавших сконцентрироваться мыслей. Поймать нужную волну.
Тут же моя рука, прикасавшаяся к поверхности, по локоть провалилась в Зеркало. Меня передёрнуло от леденящего холода, словно я сунул руку в пруд зимой. Я сжал зубы, пытаясь подавить инстинктивную реакцию выдернуть руку из опасности. Я знал, что холод не мог навредить мне. Но на подсознательном уровне я всё ещё не мог полностью довериться своему улучшенному геному. К счастью, я постепенно привыкал.
Собравшись с духом, я резко подался вперёд, нырнув.
Привычное чувство неправильности обволокло меня.
Я не мог повернуться. Для меня существовало только «впереди». Я видел лишь мир, который отражался в созданном мной Демоническом Зеркале, и всё в этом мире находилось «впереди» меня. Обзор был обширным – я видел всё, что было с этой стороны зеркала. Узорчатое дерево стен, пола и потолка. Уютного вида кровать. Столик с бумагой, кистями и чернилами, разбросанными в творческом беспорядке. Половину окна и выглядывающее из него солнце. Второе Зеркало, стоящее напротив.
Но этого было недостаточно.
Когда в мои уроки вошли эксперименты с кеккей генкаем, я знал, какую технику хотел изучить больше всего. Такую нелогичную, плохо вписывавшуюся в тематику льда технику.
Как она работала? Что за игры с измерениями? Подпространство? Но почему тогда не телепортация? Как работало перемещение между ними? При чём тут вообще был лёд?
Я хотел узнать всё это и улучшить её. День и ночь, даже когда я занимался чем-то другим, мои мысли тянулись к ней.
Мне потребовался год, чтобы создать одно Зеркало. На инстинктах пополам со знанием конечного результата, я пробовал, и пробовал, и пробовал, пытаясь поймать утекавший сквозь пальцы концепт. Словно слепой, потерявшийся в глуши, я пытался найти нужный мне путь. Этот год показался мне вечностью. Но в итоге я создал то, что хотел. И результат был сладок.
До тех пор, пока я не уткнулся в предел.
Демоническое Зеркало отказывалось раскрывать мне свои секреты. Всё, что я мог от него добиться – широкий обзор. Когда мне стало хватать чакры на второе Зеркало – мелькание между ними. Я понимал, что должен был быть доволен. Даже после всех моих тренировок, сделавших меня сверхъестестевенно быстрее, я мог лишь мечтать о такой скорости.
Всего этого было мало. Я хотел больше. Мне нужно было больше!
Я верил, нет, я знал, что Зеркала были чем-то особенным. Что потенциально они были моим тузом, техникой, что могла проложить мне путь на самый верх местной пищевой цепочки. Я считал, что ответ находился внутри них самих.
Когда я пробовал технику в самый первый раз, я думал, что «вхождение» в зеркало было неким подобием гидрификации Хозуки. Но… Я не терял ощущений тела. Я всё ещё имел свою обычную форму. Искривлялось лишь ощущение пространства в Зеркале.
Это навело меня на идею, что Зеркало могло являться дверью в другое измерение.
Другой… Мир.
…Который отказывался полностью открываться мне, что бы я не пробовал.
Из моих мыслей меня вывел скрип открываемой двери.
– Опять? Хаку-чан, тебе так понравилось валяться с чакро-истощением? – спросила со вздохом вошедшая Мадока. Я сдержал инстинктивный рефлекс ответить на её подначку в виде девчачьего хонорифика. В последнее время она взяла себе целью довести меня до белого каления. Я догадывался, что это являлось её очередной «тонкой» тренировкой, но спрашивать не хотел, так как знал, что она не ответит. Разве что заставит чувствовать себя недалёким невеждой.
– Я не тренирую прыжки, Мадока-сан. Именно они поедают больше всего энергии. Я просто пытаюсь разобраться в свойствах техники, – сказал я, вылезая из Зеркала и растапливая обе ледяные структуры обратно в воду. Усилием воли я отправил получившийся шар воды в специально оставленный для этого таз, вызвав громкий всплеск.
– Я откачивала тебя три раза за последние два месяца, но суть подобных разговоров так и не меняется, – скептически подняла бровь она. – Если произвести логические выводы, причина окажется в чём?..
– В том, что я изучал новую технику и не знал её точных расходов.
– В том, что ты не умеешь останавливаться, Хаку-чан, – устало вздохнула она, прикрыв глаза. – Я не понимаю, в чём дело. У тебя вышло создать технику на основе твоего генома. Серьёзную технику. Большинство шиноби могут лишь мечтать о такой. Но ты недоволен. Отвлекаешься на уроках, весь день думаешь об одном и том же…
– Я чувствую, что я не раскрыл её потенциал. Назойливое ощущение, словно зуд, не дающий мне покоя… – попытался объяснить я.
Мадока внимательно посмотрела на меня.
– Как ни странно, но я верю. Знаешь, что мне напоминает такое описание? Архивные записи наблюдения за кланами с улучшенными геномами. Порой ваша кровь знает лучше вас, на что вы способны, – задумчиво сказала она, прежде чем оборвать себя и улыбнуться. – Хватит о скучном. Пойдём, я приготовила обед.
Я согласно кивнул и пошёл за тихо напевающей какую-то весёлую мелодию Мадокой на кухню.
В последние пару недель резкая смена настроения стала нормой для неё. Я пытался выяснить, в чём дело, и даже кое-что сумел понять. Она сильно переживала о чём-то. Я подозревал, что она волнуется за учителя, вновь отправившегося на очередное срочное задание из Киригакуре, но меня беспокоило то, что её реакция в этот раз была совсем другой.
Мадока пыталась занять себя заботой обо мне. Последние годы она постепенно теплела по отношению ко мне, но нынче это доросло до непредвиденных мною масштабов. Она полностью вошла в роль любящей матери напополам с заботливой медсестрой. Она всё ещё оставляла «сюрпризы» и «внезапности», тренировавшие мою внимательность и готовность, но делала это почти… Неохотно.
Признаться честно, я не знал, как реагировать на такое. За прошедшее время я научился различать, какие её реакции истинные, а какие наигранные, и то, что я видел, не состыковывалось с её привычным образом.
То, как она смотрит на то, как я ем, с умилительной улыбкой. Её ритуал причёсывания моих волос, который продолжался даже после того, как она научила меня, казалось, абсолютно всем премудростям причёсок и их создания. Необъяснимые послабления в тренировках бдительности в последнее время.
Нет, мне было приятно. Но до жути непривычно и странно.
* * *
Вечером, как и всегда с ней, мы занимались искусством печатей.
Фуиндзюцу было невероятно интересным искусством. Моё представление о нём до уроков Мадоки заключалось в расплывчатом образе программирования, смешанного с рисованием. Что довольно смешно, так как мои познания в обоих были минимальными.
В какой-то мере я не ошибался. Печати, как бы иронично это не звучало, могли не только запечатывать. Если у тебя хватало смекалки и воображения, то ты мог растянуть понятие «запечатать» как только хотел. Создавать сложные, взаимосвязанные системы, поддерживающие работу друг друга. Запечатывать все более и более странные вещи. Однако логика создания печатей не исходила из нулей и единиц. Здесь всё решал творческий подход. У людей, специализирующихся на фуин, всегда виднелся свой особый почерк, свой стиль. Несмотря на то, что существовали определённые правила и закономерности, их влияние на конечный итог было ограниченным.
Впрочем, для большинства обывателей среди шиноби существовали простые, унифицированные формулы. Давным-давно, ещё до создания Великих Скрытых Деревень, безымянный мастер придумал, как усилить мощь своего клана напрямую, и вместо штучных, специализированных печатей стал распространять сильно упрощённые, которые, при должной сноровке и умению с кистью, могли скопировать обычные бойцы. План этот, как рассказывала мне Мадока, с треском провалился, так как их враги быстро смекнули что к чему, и вскоре сами пользовались этими новыми фуин.
Сейчас я отрабатывал как раз одну из таких.
Моя кисть плыла по миниатюрному листку быстро, с уверенностью. Сначала формулы сверху и снизу. Затем «контуры», создававшие своими нижними линиями псевдо-круг. И, наконец, кандзи, означавшее «взрыв» в центре.
– Ты уложился в полминуты, – с гордостью сказала она, мягко положив мне руку на плечо.
– Это всё еще гораздо медленней вас, Мадока-сан, – ответил я, покраснев.
– А ещё в два раза быстрей моей собственной скорости после двух лет обучения, – посмеиваясь, ответила она. – У тебя всё впереди. Глядишь, когда-нибудь и до уровня Узумаки доберёшься.
– Вы часто их упоминали, – заметил я. – Неужели разница настолько большая?
– Как между домом из дерева и домом из кирпича, – усмехнулась она. – Все печати Узумаки были особенными. Более сильными, более сложными, более качественными. И это не говоря о их техниках запечатывания Хвостатых и Ключе.
– Что за Ключ? – я спросил заинтересованно. Я никогда раньше не слышал ни о чём таком.
– Это давнишняя легенда… Если верить ей, то Узушио сделало скачок в прогрессе познания печатей на десятки, если не сотни лет вперёд. Чушь, если спросишь меня – если у них получился такой прорыв, почему их смогли вырезать? Но я думаю, что что-то они и вправду узнали. Что-то настолько ценное, что привлекло на их головы союз трёх Великих Деревень. Я рассказывала тебе о том, чем всё закончилось.
– И у вас есть идеи, что это могла быть за ценность?
Мадока замешкалась.
– Высокая регенерация. Бессмертие. Что-то такое. Достаточно ценное, но не дающее мгновенных преимуществ в разрушающей силе.
Моё сердце пропустило удар.
– Бессмертие? Это возможно?
– Кто знает? Я – нет. Техники продления жизни существуют, это правда. Но бессмертие? – она покачала головой, затем посмотрела на меня с легкой, грустной насмешкой. – Тебя всё ещё гложит страх смерти? А я думала, что ты уже избавился от него. Все мы умрём рано или поздно, Хаку-чан. Таков закон жизни. Всё, что рождено, когда-нибудь умрёт.
Я посмотрел ей в глаза.
– Это ложь. Рано или поздно, но человечество победит смерть. Но я не рассчитываю на них. Я найду способ сделать это и сам, – сказал я.
Я не умру.
Мадока хотела что-то сказать, но промолчала. Она глянула далёким взглядом на моё творение, вздохнула и вытащила откуда-то маленький свиток.
– Я думала отдать это тебе чуть позже… Но и сейчас вполне сойдет.
Я заметил, что она передала его мне в руки аккуратно, с какой-то атмосферой торжественности. Стараясь не повредить хрупкого вида бумагу, я развернул его. Внутри оказалась длинная печать с необычным узором. Структура была нестандартной, с многими нитями формул, переплетавшимися в странные фигуры, без классического центра.
– Мой шедевр, – пояснила Мадока с тихой гордостью. – Мой секрет. Нанеси такую на тело, и ты сможешь выжить и вылечиться без медицинской помощи даже после самых тяжёлых ранений.
Я поражённо уставился на свиток в своих руках.
– Но вы же сказали…
– К сожалению, это не полноценная «регенерация в печати», – улыбнулась она печально. – Она не даёт пользователю умереть от тяжёлых ран, но и лечит его на протяжении целых дней. И всё это время она поглощает чакру для поддержания своей работы. Пока она на тебе, запасы энергии восстановить невозможно. Я назвала её «Печать последнего шанса», потому что в этом её функция. Дать шанс сбежать, уползти, выжить.
Это звучало очень похоже на подобие печати Цунаде, если я правильно помнил. Но…
– Но разве для чего-то такого не требуются медицинские знания? – спросил я вслух.
– За кого ты меня считаешь? – негодующе воскликнула Мадока, но тут же засмеялась. – Я и правда не медик, хоть и знаю основы. Печать работает исключительно на усилении биологически благоприятных свойств чакры. Годами я шлифовала её до нынешнего состояния, но я так и не смогла превратить её во что-то большее…
– Всё равно, это потрясающе! Но… – я неуверенно остановился. – Ничего, что вы отдаёте его мне? Ведь я только новичок и…
– Ты мой ученик, – отрезала она, сложив руки на груди. – И знаешь уже достаточно, чтобы я могла её тебе доверить. Не оскорбляй меня отказом.
* * *
Я видел сон.
Ледяная пещера с несколькими, уходящими в чёрноту туннелями окружала меня. Я повернулся в сторону того, что показался мне правильным, и пошёл. Я почувствовал легкий ветер.
Краем уха я услышал странный, далекий звук, приглушенный расстоянием.
Я шёл, и тьма расступалась предо мной. В бликах льда я видел бесформенные лица и знакомые образы, но они быстро выветривались из памяти. Ветер напевал до боли знакомую мелодию, но моё сознание не могло определить, весёлая она была, или печальная.
Я шёл, и бирюзовые блики становились ярче, живее. Тьма убегала всё дальше. Звук становился всё громче.
Я шёл, и наконец увидел перед собой…
Я проснулся с вытянутой вверх рукой и учащённым дыханием. Тяжело выдохнув, я расслабился и откинулся назад на кровать. Провёл рукой по лбу – мокрый от пота. Чёрт, опять то же самое.
Опять тот же сон.
В последние дни я начал видеть повторяющийся сон. Даже в прошлой жизни это было бы из ряда вон выходящим событием, в этом же мире такая закономерность была жирным намёком. Я был уверен, что эти сны были как-то связаны с моим улучшенным геномом.
Но каждый раз я просыпался прежде, чем доходил до конца туннеля. Мне казалось, что вот в этот раз у меня наконец-то может получиться, но… Нет.
Но я был определенно ближе, чем раньше.
День шёл как обычно. Физические тренировки, каллиграфия, печати вечером. Мадока как раз показывала мне пример, когда я заметил что-то неладное.
– Мадока-сан? А… У вас угол неверный…
– Да? – рассеяно спросила она. – Прости, не заметила.
Меня прошиб холодный пот. Я никогда ещё не видел её в таком невнимательном состоянии.
– Что-то случилось? – спросил я тревожно.
– А? Что ты, что ты, всё хорошо, Хаку-чан, – ответила она, подобравшись. – Просто новости плохие получила сегодня. Нет, с Забузой-куном всё в порядке, не волнуйся, – поспешила добавить она, увидев что-то на моём лице.
Я облегчённо выдохнул, но тревожность всё ещё оставалась во мне. Что же такого она могла узнать?
* * *
– Зачем ты позволил ему уйти? Может, нам догнать его?
– Бессмысленно гоняться за дворовыми псами. Оставь его в покое, он не опасен и может пригодиться в будущем.
– Тебя не волнует, что он может объединиться с рыжей девчонкой?
– Кто, он? Он слишком гордый для этого. Нет, меня больше… Раздражает, будет правильно сказать, другой человек. Тот, кто помог ему устроить всю операцию. Такие люди слишком неудобные для моих планов. Сегодняшняя ночь лишь подтвердила моё решение
– Пошлёшь кого-то?
– Нет. Я сам. Разомнусь слегка, пожалуй.
