Текст книги "Летний снег (СИ)"
Автор книги: DtPrince
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 60 страниц)
Мои новые инстинкты говорили мне, что она ничем не помогла бы при прямой атаке дракона. Тот бы просто не заметил препятствия. Но в то же время, она совсем чуть-чуть скрывала мою локацию от его взора.
Поедание запертых во льду духов Юки сблизило меня с Кураоками, породнив саму нашу суть. Этого следовало ожидать. Всё-таки, если верить его словам, то я съел часть его переваренной Божественным Древом силы, осевшей в моём клане. Мой доступ к этому измерению тоже отражал моё новое состояние, и лёд здесь слушался моим желаниям вопреки воле хозяина этого мира.
В данный момент я сдерживал нарастающее давление на границы моего закутка без особых проблем, но так будет продолжаться не вечно. Если бы я вовремя не поторопился, то вполне вероятно, что уже испытал бы гнев дракона на себе, но теперь я смогу обороняться и уклоняться от его атак ещё продолжительное время, при условии, что останусь на границе с реальным миром.
Надев тапочки, я потопал по уложенному плиткой полу из своей комнаты в склад по соседству, по пути взяв мороженное с пищевой полки, для успокоения нервов. К счастью, благодаря минусовой температуре я мог не волноваться о сохранности еды. Холод я не чувствовал, поэтому здесь было примерно, как в морозилке. Влажность находилась под моим полным контролем, и не могла навредить мебели, чем я вовсю пользовался, при удобном случае прикарманивая зацепившие взгляд вещи. Результат приносил гордость и удовлетворение, но, к моему разочарованию, из людей, что были в курсе существования этого места, никто не желал заходить в гости ко мне на чай. Коюки лишь посмотрела, как на умалишённого, Рога с Фубуки вежливо отказались, почему-то вспотев, а Хонока отказалась невежливо. Поэтому хвастаться мне было некому. Обидно.
В просторном складе я хранил мусор, хранение которого я испытывал трудности обосновать самому себе. Парочка громадных брёвен деревьев Хаширамы. Бронзовая статуя какого-то монаха, напоминавшая Будду, ростом в несколько метров. Фургончик, одолженный у режиссёра Танаки на крайний случай.
Но имелось тут и место, которое я специально оставлял пустым, чистя при каждом удобном случае.
Сейчас там находились останки нападавших.
С неприязнью осмотрев последствия моих атак, я заставил лишнее мясо провалиться в пол, оставив лишь более-менее целые трупы. Первым делом я проверил корни их языков. Чисто. Никаких печатей не там, ни где-то ещё я не нашёл, что слегка успокоило мои нервы. Я сильно сомневался, что Данзо мог подцепить какие-то наши следы на острове Хоноки и составить верную логическую цепочку, но трюков у него имелось с лихвой. Кто знает, какие техники прячутся у него в закромах? Паранойя не паранойя, если за вами действительно охотятся.
Униформа и снаряжение шиноби кричали о их принадлежности к Ойнинам, Охотником за головами, особым отрядом АНБУ, преследующим предателей и особо интересных верхушке деревни людей. Хоть их прикид и можно подделать, такое занятие окажется не по карману обычным охотникам за наградами. Кроме того, Забуза какое-то время натаскивал меня на этих ребят, справедливо ожидая, что по его душу рано или поздно заявятся, вследствие чего я мог отличить даже искусную подделку от оригинала. Но вряд ли я сейчас кому-то нужен настолько сильно.
Мановением руки заставив тела исчезнуть в бездонном льде, я поднялся с колен, стряхнув с тела снежной пылью кровь и грязь. Настроение оказалось полностью убито прерванным отдыхом, и даже быстрая смерть врагов не принесла мне радости, когда я вспоминал, сколько людей послужили сопутствующим ущербом их атаке.
Ведь я мог всего этого избежать, потратив чуть-чуть времени на смену облика.
Последнее время успехи укрепляли мою самоуверенность. Страх, мой вечный товарищ, остыл, притупился, перестав усердно гнать по тропе моего пути.
С одной стороны, я чувствовал себя несравненно лучше. Постоянная тревога отпустила меня, позволив впервые по-настоящему насладиться жизнью. Но в то же время, я знал, что это ощущение безопасности было ложным. Я всё ещё слишком уязвим и не готов ко встрече с монстрами, гуляющими по этому миру. Один взгляд на Итачи мог бесславно окончить моё путешествие.
Я не мог позволить себе так расслабляться. Число людей, желающих мне смерти, будет лишь расти, и награда за мою голову подстегнёт желающую наживы толпу шиноби.
Возможно, я просто не привык к тому факту, что кто-то может охотиться за мной лично.
Выйдя из измерения чуть вдалеке от города, я попрыгал в сторону страны Равнин, догрызая пломбир.
По-хорошему, мне стоило повернуть назад. Я здорово наследил здесь, пусть и сомневался, что свидетели могли меня заметить. Холодный ливень, внезапно появляющийся посреди чистого неба, и также внезапно исчезающий, забыть сложно.
Сейчас это никому ничего не скажет, со всей вероятностью. Но в будущем, кто-то сможет связать этот случай с исчезновением Карин из Деревни, Скрытой в Траве.
Впрочем, к тому моменту уже будет слишком поздно, чтобы что-то предпринять.
* * *
Клиника Кусагакуре, где «куса»-ли Карин, выглядела современно. Что-то в местной архитектуре напоминало мне о сильно потускневших образах больницы Конохи из аниме, но здание, в котором я находился, походило на личный проект какого-то богача, не знавшего, куда вложить деньги, но очень хотевшего сделать широкий жест. Тут даже имелся длинный коридор, соединяющий верхние этажи двух разных зданий. Зачем он тут был нужен так и осталось для меня загадкой.
Я шёл по коридору походкой забитого работой медбрата, спешившего по каким-то своим срочным делам, поэтому никто не останавливал меня. Волосы и лицо я спрятал под белой шапочкой униформы и очками с затёртым стеклом, а рот закрыл маской.
Незаметно для окружающих я смотрел по сторонам в поисках техники и медицинских приборов, но пока что у меня складывалось впечатление, что на архитектуре деньги проекта и закончились.
Я поморщился, когда мой чуткий нос обдало запахами хлорки и йода, с примесями крови и гноя. Заглянув в палату, я увидел с десяток тяжелораненых людей, с подозрительно большим количеством потерянных конечностей. Кажется, тут предпочитали рубить сгоряча.
Они лежали на потрёпанного вида кушетках, в рваной, грязной от крови и пота одежде. Кто-то спал беспокойным сном, кто-то стонал от боли. Безучастная медсестра стояла у входа, уткнувшись в блокнот и не реагируя ни на какие внешние раздражители.
Сдержав эмоции, я прошёл дальше, выйдя на закруглённый маршрут, который позволит мне изучить остальную часть клиники, не вызывая подозрений. Но кабинет за кабинетом, пациент за пациентом, мои подозрения перерастали в уверенность.
У Кусагакуре не было специалистов по медицине. Ни докторов, ни врачей, ни даже каких-нибудь травных знахарей. Медсёстры и медбратья, санитары, акушеры. Ими управляли шиноби, генины и чунины, сами не сильно много понимавшие, что делают.
На складе клиники имелись базовые вещи. Одноразовые материалы, вроде шприцов и масок. Химия для дезинфекции. Отдельно от всего я нашёл несколько коробок с обезболивающим и простыми средствами вроде спирта и йода.
Да вы прикалываетесь, подумалось мне, когда я сидел в столовой, делая вид, что увлечён местной стряпнёй. Похлёбка передо мной наводила на мысли о супе с травой, и пахла похоже. Не может же быть так, что всё это заведение держалось на одной Карин!
Я не знал, кому принадлежала гениальная идея сэкономить на бюджете больницы, но от размахов циничного попила у меня слегка кружилась голова. На что они уповали? Что смогут обрюхатить Карин до того, как та склеит ласты вслед за матерью? Что у них выйдет ручная линия целебных мочалок?
То, что союзники Конохи так обращались с явными Узумаки, сначала удивило меня, но чуть подумав, я решил, что это как-то связано с печальным состоянием клиники. Коноха, со времён реформ Цунаде, славилась своей медициной. Что-то мне подсказывало, что они не сильно помогли союзникам в Траве перенять свои секреты. В таком случае кто-то в верхушке Кусагакуре мог решить, что они возьмут «полагавшееся им» другим путём, через Карин и её мать.
Глупо, недальновидно, жестоко, и полностью в духе шиноби старой закалки. Этим старым пердунам только дай волю почернить, они ухватятся за возможность всеми конечностями. Уж я-то, как человек, поглотивший память нескольких таких дедов, мог говорить с уверенностью.
Впрочем, ситуация заядлых Кусальщиков меня беспокоила постольку поскольку. В голову закралась крамольная мысль вырезать тут всех к чертям, но усилием воли я отогнал её. Большинство местных являлись обычными, ни в чём не повинными работягами. Даже попробуй они возмутиться, это привело бы лишь к увольнению, заключению или смерти. С дерзкими гражданскими тут особо не считались. К тому же, я не хотел сильно следить. В будущем это может выйти боком.
Идея проучить Кусачих шиноби манила, но лучшей местью будет оставить их у разбитого корыта. Посмотрим, не развалится ли вся деревня к чертям, когда больных и раненных станет некому лечить. Если только, конечно, сама Карин не назовёт пару имён, которых бы в гробу видеть хотела. Буквально.
После всего увиденного и осознанного, я был совсем не прочь немного развеяться расслабляющими убийствами.
От моих мыслей меня отвлёк шум оживлённых голосов. Прислушавшись к словам, я улыбнулся. Встав из-за стола, я подошёл к одному из окон, из которых вниз смотрели сплетничающие медсёстры. К входу в клинику подходил крупных размеров черноволосый шиноби с широким носом и лицом, застывшим в суровом выражении. Джонин, я понял сразу. Не по каким-ото физическим признакам, он просто явно привык к тому, что все вокруг будут слушать его приказы. По пятам за ним плелась худая красноволосая девочка с пустым взглядом за линзами очков.
Что ж, кажется, пришло время для плана «спасение обездоленных сироток». Надеюсь, Орочимару не засудит меня за нарушения авторского права.
Глава 30
Ей не хватало воздуха.
Грудь словно придавило чем-то тяжёлым, мысли путались, мешая думать. Шрамы по всему телу отдавали ноющей болью, последние дни не успевавшую проходить между сеансами, а чакра ощущалась пародией на саму себя, почти не восстановившись.
Но для Зосуи это всё было не важно. Какое ему дело до её страданий? Лишь бы Кусагакуре процветала.
Она не знала, что он собирался делать, если она безжизненно свалится ему под ноги. Наверное, начнёт позорить её труп за слабость. Это было бы в его характере.
Порой Карин задумывалась, чтобы покончить со всем. Наверняка это будет не так больно, как её сеансы «лечения».
Но она боялась.
Трусишка. Видела её бы мать…
– Не мешкай, – бросил Зосуи, будто сплюнул, кинув на неё нечитаемый взгляд. – Сегодня на тебе три команды, двенадцать человек. Будь благодарна, когда тебе дают передышку.
Карин хотела ответить как-то остроумно. Заткнуть его наглый, лгущий рот, заставить эмоцию проскользнуть на каменном лице.
Вот только Зосуи ещё в первый день новой «должности» выбил из неё любое желание отвечать что-либо помимо «да» или «простите» хлёсткими, тяжёлыми пощёчинами, после которых она целовала пол.
Да и не знала Карин, чем бы ответила. Думала она сейчас с трудом.
Ложь, впрочем, она различила легко. Никто в этом аду не питал к ней симпатий. Никто не позволил бы ей отдыхать, пока раненные нуждались в её чакре.
То, что их всего двенадцать, звучало хорошо. Может, она не умрёт сегодня от недостатка чакры.
…С другой стороны, может это и не так хорошо, если её мучения не оборвутся облегчающей смертью…
К самому процессу она уже привыкла. Зубы, впивавшиеся в её плоть, по-прежнему вызывали дикую боль, но она хотя бы перестала кричать каждый раз. Куда хуже на неё действовало сосущее чувство жажды и слабости от нехватки чакры, постоянно подтачивая её сознание, уверенно, необратимо.
Подходя к ненавистной палате, Карин чувствовала, как задыхается. Мерзкий, липкий страх неотвратимого словно сжал её горло. Она заколебалась, её шаги замедлились.
Мясистая рука Зосуи толкнула её внутрь, чуть не уронив на пол.
– Не давай ей прохлаждаться, – рыкнул он на медсестру в очках и маске, что закивала головой. – У девчонки и так сегодня лёгкий день. Как закончите, сразу же ко мне.
Бросив последний взгляд на неё, будто обещающий кару за какие-то её грехи, мужчина повернулся и вышел в коридор, захлопнув за собой дверь.
Карин ссутулилась, всхлипнув. Обречённо опустила голову.
Она не ожидала нежности, с которой медсестра взяла её ладонь. Словно что-то хрупкое и драгоценное. Никак не руку бесполезной трусишки.
– Если бы у тебя был выбор, – спросила медсестра голосом, чем-то напоминавшим холодный ручей. – Просто и незатейливо уйти отсюда навсегда, не оглядываясь назад… Или отомстить. Кому-то одному, или нескольким. Что бы ты предпочла?
Смысл вопроса долго доходил до неё. Неверие вперемешку с отчаянной надеждой выбросили адреналин в крови, отчего у неё закружилась голова, заставив покачнуться, едва не упав. Медсестра мягко придержала её, усадив на пустую кушетку.
– Духи, сколько можно ждать-то! – раздался внезапно хрипящий голос, заставший Карин испуганно вздрогнуть, но медсестра остановила её, когда девочка хотела вскочить на ноги. – Я тут несколько часов лежу, истекая кровью! Веди её сюда давай, сука!
– Лежал несколько часов, значит и ещё полежишь, – внезапно ответила медсестра ледяным голосом. – Может, в следующий раз подумаешь, прежде чем позорить деревню своими убогими навыками, недостойными даже звания генина. Мусору вроде тебя стоит задуматься о своей пользе. Вчера ты подвёл свою команду и Траву. Это не первый раз. С чего ты вообще решил, что тебе что-то положено?
Каждое новое слово из её уст словно вбивало гвозди под кожу парня, заставив его мертвенно побледнеть, сжав кулаки.
– Ч-что ты… Да кто ты такая—
– Если не хочешь, чтобы от тебя избавились, как от бесполезных затрат, в кои-то веки заткнись и лежи молча. Это всех вас тут касается, мусор, – продолжила говорить медсестра.
– З-зосуи-сан это так не оставит! – крикнул кто-то смелый.
– Зосуи-сама стоит за этой дверью, – снисходительно отрезала девушка. – Он джонин, не ровня вам. Вы действительно думаете, что он ничего не слышит? Я говорю с его позволения. Если не хотите дальше позориться, то умолкните, пока вас не заставили.
Карин могла лишь раскрыв рот смотреть расширенными глазами на приспустившую маску девушку. То, как смело, с какой уверенностью она заткнула комнату, полную шиноби, пусть и раненных! Карин, в своих редких снах, представляла себя такую взрослой. Свободной, ни от кого не зависящей. Говорящей, что ей вздумается. Способной одним лишь словом склонять головы.
Но тут же она опомнилась, неверящим взглядом посмотрев не закрытую дверь в палату. Осознав сказанные слова, она заподозрила неладное. Зосуи привёл её сюда, чтобы она отдавала чакру. Плевать он хотел, кому именно Карин должна её отдавать. Он ни за что бы не согласился с крутой медсестрой. Но тогда почему?..
Зажмурив глаза, она посмотрела вокруг.
Тут же она содрогнулась. Чернильные щупальца оплели стены палаты, закрыв их от всего мира. Даже сама Карин не могла толком понять, что чувствовала от них, словно сама суть шевелящихся отростков отказывалась быть понятой. Каменно-серую кляксу чакры Зосуи сквозь них было никак не разглядеть.
Повернув свой «взгляд» на медсестру, у девочки перехватило дыхание.
Острый, колкий, но в то же время хрупкий лёд. Его чакру было невозможно спутать с женской, слишком агрессивно та двигалась по телу. Но само тело…
Карин покраснела, но отчего-то не отвернулась.
…Его тело странным образом плыло очертаниями, будто находилось в постоянном сомнении, как должно на самом деле выглядеть. Девочка готова была поклясться, что если бы она присмотрелась, то увидела бы, что оно состояло из миллионов снежинок, слепленых в до одури красивого снеговика.
– Обычно я не особо стеснителен, но когда на меня так смотрят, даже мне сложно не краснеть, – протянул… Медбрат с насмешкой в голосе.
Карин почувствовала, как её собственные щёки заливаются краской и стыдливо отвернулась.
– Ты так и не ответила на мой вопрос, – продолжил парень тихо. – Что звучит заманчивей? Уйти и забыть? Или же месть?
В голове девочки роились куча вопросов. Кто он такой? Как сюда попал? Чего хотел? Почему помогал?
Но сейчас, когда её робкая надежда увидела шанс… Ничто другое не имело значения.
– …Я хочу отомстить, – призналась она одними губами, но откуда-то она знала, что таинственный медбрат её услышал. Может, по сложившимся в еле заметную усмешку красивому рту. – Это неправильно, да? Простите. Простите, пожалуйста. Не оставляйте меня одну…
– Тише, малыш, тише, – зашептал парень, обняв её. Тепло чужого тела и жест глубокой симпатии. Мать обнимала её последний раз так давно, что Карин давно позабыла это домашнее ощущение… Она сама не заметила, как из её глаз полились слёзы облегчения. – Ты ни в чём не виновата, слышишь? Это нормально, хотеть возмездия. Я не собирался предлагать тебе простить и забыть. Просто ты можешь дать им испить из чаши кармы, знаешь? Без тебя это место быстро станет адом на земле для Травы. Они потонут в раненных и больных. Но если ты хочешь, я оборву жизни людей, на которых ты мне укажешь. Хорошо, милая? Это только твой выбор.
Мелодичный голос успокаивал, и постепенно всхлипы девочки сошли на нет.
Картина, которую он расписывал словами, звучала сладко. Её мучители, корчащиеся от невыносимой боли, осознающие свою неизбежную смерть без удобной Карин под рукой. Почти что поэтично, хоть девочка и не читала на своём коротком веку что-то помимо любовных романов.
Вот только лицо Зосуи не хотело покидать её мысли.
Может это и глупо. Наверняка мужчину куда как сильней ранит её исчезновение, чем собственная смерть. Ведь его горячо любимая деревня потеряет важный инструмент.
…Карин хотела его смерти. Жаждала её сейчас больше всего остального. Из чистой, незамутнённой ненависти.
– Зосуи. Мой куратор, – прошептала она наконец. Парень слегка отодвинулся, и Карин перепугалась, подумав, что сказала что-то не то, но слова замерли у неё на губах, когда он поднял очки.
Его глаза согревали, почему-то подумалось ей.
Он улыбался грустно, словно знал какой-то секрет, известный одним взрослым. Её мама тоже так улыбалась когда-то.
– Я понял. Больше никого другого? – уточнил он, но Карин лишь отрицательно помотала головой. – Тогда это не займёт много времени. Доверься мне?
Девочка уверенно кивнула. Если чему она и могла довериться, то это теплу, которое она чувствовала от парня.
А если она ошибалась…
Что ж, умереть на такой приятной ноте было не самой худшей судьбой.
С такими мыслями она неожиданно потеряла сознание.
* * *
Когда Карин в следующий раз открыла глаза, облака на небе окрасились в оранжевый свет заходящим за горизонт солнцем. Проморгавшись, она попыталась сориентироваться в пространстве.
Она сидела на чьей-то руке, прижавшись спиной к чужой груди.
Нет, поправила она себя, к груди таинственного медбрата. Уж это тепло она не перепутает ни с чем другим.
Вот бы узнать его имя…
Со сладких мыслей её сбило лицо в паре метров перед ней, скорченное в несдерживаемой ярости.
До ужаса знакомое лицо.
Зосуи.
Инстинктивно она дёрнулась прочь, ожидая удара, отчего её ноги тут же успокаивающе сжала рука.
– Всё в порядке, – прошептал парень над её ухом, заставив табун мурашек пробежать по её коже. – Он больше не сможет тебе навредить.
– Зосуи… Мёртв?
События развивались слишком стремительно. Её разум и сердце не поспевали, из-за чего всё вокруг казалось ей счастливым сном, галлюцинацией, вызванной ложной надеждой и усталостью.
– Технически, он всё ещё жив, – издал смешок медбрат. – Хочешь что-то ему сказать напоследок? Что-то сделать? У нас есть немного времени, прежде чем вас обоих хватятся.
Карин растеряно смотрела на статую своего мучителя.
Она вспоминала его безразличные взгляды. Стальную хватку его рук, оставлявшую уродливые жёлтые синяки. Холодный тон голоса, буднично объявивший судьбу её мамы.
У неподвижно стоявшего перед ними мужчины был слегка раскрыт рот, словно в немом рыке. Лицо, так бесившее Карин, в кои то веке отражало что-то, помимо суровой безэмоциональной маски.
Он вышел из себя. По-настоящему взбесился от чего-то. Реакция, которой ей самой никогда не добиться, что бы она не пробовала.
Но девочка чувствовала слабую улыбку, выползшую на её лицо от его глупого вида.
Его безразличие больше никогда не ранит её. Его словам больше не достичь её ушей.
Как он мучил Карин, так и умер. Буднично. Словно его ранг джонина не стоил и выеденного яйца.
Вспомнят о нём кто-либо с теплотой или заботой? Она сомневалась. Да и не стал бы он говорить при ней о своей семье, если такая была.
Да. Карин ощущала радость. Чем бы этот день ни закончился, он стал самым счастливым в её короткой жизни.
– Нет. Этого достаточно, – ответила она тихо, прижавшись к чужому теплу. Еле слышный стук сердца убаюкивал её.
– Ваше слово – закон, госпожа! – сказал парень с чувством, заставив девочку хихикнуть. Зосуи внезапно резко провалился в пол, оказавшийся зеркально чистым льдом.
Снежинка упала ей на щёку, заставив вздрогнуть от холода. Посмотрев сонным взглядом в небо, они увидела лишь беспросветный серый слой облаков. Резко потемнело. За первой снежинкой быстро последовали её многочисленные родственники, застилая обзор.
Странно. Она чувствовала холод, но для снега было ещё рановато. Она не могла припомнить, когда он выпадал в сентябре.
Внезапно Карин почувствовала толчок, и они стали отдаляться от земли.
На мгновение она даже испытала испуг, но он быстро перерос в изумление вперемешку с восхищением.
С высоты птичьего полёта Деревня, Скрытая в Траве выглядела крошечной. Словно девочка могла взять её в кулак и сжать, раздавив в труху.
К её разочарованию, с зашедшим за горизонт солнцем и сыплющимся хлопьями снегом деревня почти что сразу скрылась из глаз, прервав её грёзы. Подняв голову, Карин невольно засмотрелась на своего спасителя. Без очков и маски он выглядел несравненно лучше. Над его чёрными волосами в воздухе висела окружность из острых кусочков льда, от которой шёл холодный свет, оттеняющий черты лица парня.
То, что у него были ещё и крылья она заметила только когда они закрыли их от ветра и снега.
Может она просто заснула и видела волшебный сон? Жестокая издёвка судьбы, заставившая вспыхнуть убитую надежду?
Но даже если так…
Как же она была рада, что увидела это напоследок.
– Мы не упадём? – спросила она тихо, но с небольшой, робкой улыбкой. – Раз ты не машешь крыльями?
– Поверь мне, если бы мы падали, ты бы почувствовала, – ответил он, посмеиваясь. – Прости, что закрыл вид. Мне не хотелось, чтобы наш полёт увидели.
– Закрыл вид?.. – повторила она в смятении, прежде чем до неё дошло, что он говорил не о крыльях. Посмотрев поближе, она подтвердила догадку. – Так вот почему снег кажется таким знакомым и тёплым…
– …Мне лестно, что ты чувствуешь мою чакру таким образом, – откашлялся парень, – но мои техники остужают воздух, а не разогревают. Ты ничего, случаем, не подхватила? – спросил он обеспокоено, прижав свободную ладонь к её лбу. Карин покраснела, и совсем не от температуры.
Она должна была перевести тему, срочно.
– Как… Как тебя зовут? – выпалила она, покраснев пуще прежнего.
Из огня да в полымя, отличная работа, рот!
– Хаку. Юки Хаку. Приятно познакомиться, Карин-чан, – ответил он, слегка улыбнувшись.
В голове у неё почему-то стало пусто, а сердце рвалось из груди, защемив. Она не могла отвести взгляда.
– Т-ты знаешь моё имя? – выдавила она через силу, собрав крохи самообладания в кулак.
Точно. Эта ситуация напоминала одну из книг, что она когда-то читала…
– Конечно. Узумаки Карин. Я ведь сюда за тобой пришёл.
Её глаза нашли его. Она смотрела настолько пристально, насколько могла.
– Зачем? Тебе… Нужно кого-то вылечить? – спросила она сбивчиво, в мыслях прося, умоляя, чтобы…
– Нет, больницы в стране Снега работают исправно, – хмыкнул Хаку. Поток его чакры никак не изменился. Правда. – Я подобрал одну Узумаки, и ей нужен подмастерье. Поэтому я решил немного поискать. – …Полуправда. Заметив что-то на лице девочки, парень продолжил: – Я знал о тебе заранее, но был не в той позиции, чтобы кому-то помочь, тем более, если требовался побег из Скрытой Деревни. Когда я нашёл твою дальнюю родственницу, то вспомнил о тебе.
Правда.
Правда?!
– У меня есть семья?! – вырвалось у неё.
– Я не знаю, насколько вы близки по крови, но, как и ты, Хонока определённо Узумаки, – ответил Хаку мягко, погладив её по голове. Невольно она прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновением. – Но быть вам семьёй или нет, решите сами, когда встретитесь. Насильно сводить не буду, не волнуйся.
– Значит… Тебе не нужна моя чакра? – спросила Карин наконец, задрожав.
– Уж как-нибудь обойдусь, – фыркнул Хаку, посмеиваясь, будто она спросила какую-то глупость.
Правда…
Она позволила себе окончательно расслабиться в руках парня, облегчённо выдохнув.
– Нас… Нас могут искать?.. – попыталась она оставаться настороже, борясь с подступающим сном.
– Будут искать, – ответил парень уверенно, прежде чем усмехнуться. – Но что-то я сильно сомневаюсь, что они смогут подобрать наши следы. В воздухе их довольно сложно оставить, знаешь ли.
Хаку продолжал что-то говорить, но Карин его уже не слышала. Её глаза слипались, и она провалилась в сон, в кои-то веки оказавшийся спокойным и приятным.
* * *
– Ути-пути, ты только посмотри, Хаку! Такая маленькая, а уже ботаник! – воскликнула Хонока, мягко дёргая Карин за щёки. Выглядела она и правда мило, вот только я волновался, как девочка отреагирует на подобный физический контакт. После всего, что она пережила, вполне вероятно, что…
– Лапы прочь, старушка! От ботанички слышу! – зашипела освободившаяся Карин, зыркнув на родственницу и поправив очки. – Уважай личное пространство!
…Ах да, Глаз Кагуры. Занятная способность, позволявшая девочке видеть и правильно интерпретировать малейшие флуктуации чакры. Скорее всего, она уже использовала его на Хоноке, поэтому знала, что девушка для неё безобидна, и не боялась хамить.
Или же она прочла это по её физиономии. Хонока ужасно играла в покер и не умела скрывать свои намеренья, как бы не старалась это исправить. Некоторым людям это просто не дано. Слишком неподходящий склад ума.
Учитывая всё, что я знал об Узумаки из прошлой жизни, большинство оставшихся членов клана обладали похожей прямолинейностью. Лично я находил в этом особый шарм. Узумаки говорили, что у них было на уме, и не стеснялись в выражениях. Я надеялся, что Карин сможет поднабраться от дальней родственницы силы духа и характера, но кажется, что я зря волновался. Думаю, теперь они разберутся и без меня…
– Ты куда намылился, Хаку? – елейным голоском спросила Хонока, вцепившись в мою руку стальной хваткой. – Кто мне помочь обещал, а? Не подумай, я до гроба благодарна за Карин-чан, но мне придётся обучать её чуть ли не с нуля, а сигналки с меня спрашивают уже сейчас!
– Не лапай Хаку, престарелая девственница! – крикнула Карин, безуспешно пытаясь оттащить девушку от меня. Хонока с пустым лицом посмотрела сначала на неё, потом, с отчётливым презрением, на меня.
– Не знаю, чего ты там себе надумала, но выкинь этот мусор из головы, – выдохнул я раздражённо, отвесив ей щелбан, отчего девушка ойкнула. – Карин, как оказалось, почитывает на досуге ширпотребные любовные романы. Скорее всего, оттуда и нахваталась словечек.
– Ничего они не ширпотребные! – возмущённо возразила девочка, поправив очки, сползающие из-за её активных попыток оттянуть Хоноку. – Любовные романы – это искусство!
Ну хоть не взрыв, и на том спасибо.
– Как ей вообще в руки попали… А, впрочем, неважно, – прервала себя девушка, заметив тень, промелькнувшую по лицу Карин. Чуткости Хоноке было не занимать. – У Коюки есть целая библиотека на любой вкус, Карин-чан. Как насчёт сделки? Ты у нас будешь учиться печатям, а в свободное время можешь читать, сколько душе угодно.
Девочка застыла, округлив глаза и приоткрыв рот в удивлении.
– …Даже больше часа? – спросила она тихо, неверящим тоном.
Мы с Хонокой переглянулись, одновременно нахмурившись. Эта деталь сильно не понравилась нам обоим.
– Можешь читать, пока не устанешь, – мягко ответила девушка, аккуратно сжав ладонь Карин. – Только не перенапрягись. Нам будет не удобно, если ты воспримешь это разрешение буквально и посадишь зрение ещё сильней.
– Не посажу, – упрямо завертела головой девочка. – Мама говорила, что это у меня врождённое. …Эти очки – единственное, что у меня осталось от неё…
Хонока не выдержала и сграбастала её в объятья.
– Теперь у тебя будем мы. И ни я, ни Хаку никому не дадим тебя в обиду, поняла?
– Поняла я, поняла, отпусти меня, рыжий удав!
Смотря на сцену, я лишь довольно кивал головой, радуясь, что они так быстро нашли общий язык.
* * *
– Меня зовут Карин, а тебя?
Я стоял и смотрел на встречу, которая назревала вот уже несколько дней, не в силах отвернуться от социальной аварии в процессе. Девочка давно заприметила Сая, поскольку тот часто зависал в библиотеке, явно наслаждаясь тишиной и обилием бумаги для рисования, и теперь Карин распирало любопытство.
Сай же…
– У меня нет имени, – ответил он монотонно, слегка наклонив голову в замешательстве.
Точнее, это я понял, что в замешательстве, но для обычных людей Сай скорее напоминал человекоподобную куклу. В нём оставалось полно эмоций, но из его тела успели выбить любые признаки его внутренних переживаний. Я сомневался, что такой грубый метод поможет против кого-то уровня компетентных джонинов и выше, но таких шиноби на самом-то деле было не так уж и много, поэтому подобным варварством продолжали заниматься.
Своим позывным или ещё каким-либо определителем личности Сай делиться отказывался. Разумеется, его звали не «Сай», это кодовое имя мальчик получил бы при вступлении в будущую Седьмую команду Конохи, но мне было проще называть его именно так. В мыслях, разумеется. Я уже предлагал ему это имя в качестве нового, но, судя по его словам, он или отказался от «Сая», или же всё ещё раздумывал.
– Тогда я буду называть тебя Чернуля, договорились? – победно сверкнула очками Карин, будто нанесла финальный удар.
– Хорошо. Помидорка. – ответил мальчик всё так же монотонно, но мой слух улавливал усмешку в его голосе.
– П-поми – Помичто, простите?! – взорвалась эмоциями Карин.
Хм. Мне показалось, или её волосы зашевелились? Да нет, просто ветер, наверное.
Я смахнул скупую слезу, наблюдая, как ещё-не-Сай ловко уворачивается от неумелых, но наполненных энтузиазма ударов девочки.
Как хорошо, что они так быстро нашли общий язык, подумалось мне.
