Текст книги "Летний снег (СИ)"

Автор книги: DtPrince

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 60 страниц)

Я приготовился к повтору техники Внутренней заморозки, но моё тело вновь застыло. Рука, державшая Кубикирибочо, развернула его лезвием к моей шее.

Анализ. Анализ завершён. Обман требует меньше всего усилий. Отключаю технику.

С хлюпом тесак разрезает мне шею. Комната завертелась в моём поле зрения, вызывая тошноту. Почти сразу же её ловит рука, после чего мне в глазницу с размаху влетает кунай.

В ответ на что моя голова взрывается ледяными осколками.

С морозным хрустом я формируюсь из лежавшего на полу льда, оставшегося от моего «тела». Не раздумывая, выпускаю несколько ледяных птичек, стремительно полетевших к неизвестному Нара.

Неловкими движениями рук, которые я своими осколками превратил в решето, он попытался отбить мои конструкты, но не смог. Сбив одну, другая птичка отрезала ему часть кисти и пальцев, а следующая вонзилась в глаз. Остальные не встретили сопротивления, разрезав мужчину на куски.

Не теряя времени, я развернулся к личинке, и снова сформировал свой шарик ледяной смерти, не жалея оставшейся чакры. Тварь стала походить на демона из одной знакомой вселенной, её мясо бурлило, изо рта росло что-то непонятное, запах разложения забил всё остальное. Не задумываясь, выстрелил ей в «рот», или то, что ей его заменяло.

Тут же весь огонь в зале мгновенно потух. Изморозь покрыла большую часть поверхностей. До меня дошёл испуганный вскрик Хоноки. Ничего, потерпит.

…Чёрт, сможет ли она продолжать писать в холоде и с мешающим ей льдом?

Тварь, наконец, затихла. Запах начал сходить на нет. Но инстинкты кричали мне, что праздновать было рано.

Воспользовавшись передышкой, подскакиваю к Хоноке и Усагину.

– Что с печатью? – тут же спросил я.

– Д-да п-пошёл т-т-ты, п-придурок тупой! – выдала дрожащая от холода девушка, огненной чакрой выжигая на камнях символы. Изморозь вокруг её фуин оказалась растоплена. Всё-таки зря волновался. – К-кто т-тебе печать ри-рисовать будет, если я в-в статую п-превращусь?!

Усагин устало выдохнул облачком пара. – Должен признать, товарищ Хаку, такие температуры без подготовки неприятны даже для меня. Не думаю, что Узумаки-сан или наш юный пленник продержаться дольше пяти минут, если ничего не предпринять.

– Вулкан рядом, мы выйдем к жерлу сразу же, как упокоим этого демона, – сказал я торопливо, оглядываясь на тварь. Та всё ещё не подавала признаков жизни. Пока что. – Готово или нет?

– З-заткни в-варежку, ну-нутыпонял, – прошипела Хонока, внезапно встав. – Г-готово, чтоб тебя черти подрали!

– Сплюнь, – ответил я, поёжившись. – Демон с щупальцами прямо здесь. У тебя что, души нет?

– Это т-такая ш-шутка про ры-рыжих?! – возмутилась она, растирая себе руки ради тепла.

– Дети, пожалуйста, – поторопил нас заяц, наблюдая, нахмурившись, за останками личинки.

– К-как мы п-переместим Р-року сюда? – задала Хонока насущный вопрос.

– Как-как. Ножками, – ответил я, истерично хихикая и игнорируя взгляды собеседников, после чего поманил к себе лёд. С хрустом, туша личинки выстрелила из мяса льдом, тут же превратившимся в лапы. Гротескная конструкция вперевалку зашагала к нам на встречу. Девушка медленно попятилась назад.

Треск. Внезапно у меня кольнуло сердце. Треск-треск. Перехватило дыхание. На последних метрах шагающий труп начал заваливаться, и лишь усилием воли я перенаправил его падение на нужное нам место.

– Активируй! – закричал я в панике, когда трупная ткань в который раз снова начала шевелиться.

Хонока стукнула ладонями о землю, и её цепочка фуин зажглась потусторонним огнём. Призрачного вида цепи охватили каркас монстра, и наши уши заложил истошный визг.

Прозрачная фигура монстра затряслась, отчаянно пытаясь вырваться, словно цепи причиняли ей невыносимую боль. Хонока устало согнулась, уперевшись ладонью в пол, после чего попыталась встать, что, с помощью Усагина, ей удалось.

– Теперь что?! – крикнул я девушке. Тварь всё не успокаивалась.

– Рост сил личинки прекратился, – сказал заяц мрачно, – но не думаю, что печать Хоноки-сан удержит монстра на долго. Она часть какой-то более сложной техники, не правда ли?

– Н-нужна маска… – устало пробормотала девушка, с трудом удерживаясь в сознании. – С-специально п-приготовленная…

– Тупик, – констатировал я, мои мысли бежали вскачь. В голову закралась опасная идея. – …Или нет. Усагин. Что будет, если мы утопим эту штуку в лаве?

– …Сущность личинки всё ещё крепко связана с её телом. Если мы утопим его, она отправится следом. Концентрация природной стихии огня должна сжечь скверну, особенно, когда сгорит её якорь. Но как…

Вместо ответа я выстрелил ледяной сосулькой в дверь. Слабо светящийся барьер остановил снаряд. Ах да, точно. Скривившись, выстрел повторно в стену рядом, выбив приличных размеров дыру в камне. Тут же горячий воздух со сквозняком потянулся внутрь зала.

– Возьмите Хоноку с собой и отступите на приличное расстояние. Я займусь взрывными печатями, – сообщил я Усагину. – И будьте начеку. Ни за что не поверю, что это были все силы Корня. Как минимум, должен быть следящий, на случай если их миссия окажется провалом, чтобы доложить начальству. Его нельзя упускать.

– Я позабочусь обо всём, – кивнул мне заяц, после чего устремился прочь, мгновенно оказавшись снаружи. Неплохая скорость. Проводив его взглядом, я вздохнул и начал творить.

Вливая остатки чакры в лёд, я взял изморозь на полу под свой полный контроль. Десятки, сотни тысяч символов забегали по камню, закопошились, словно хрустальные насекомые. Мне нужно было рассчитать взрыв так, чтобы весь зал свалился вниз и вбок, в кипящую лаву. К счастью, нужным знаниям меня обучили.

Десять секунд. Двадцать.

На тридцатой некоторые призрачные цепи начали лопаться.

Сорок.

Пятьдесят. История почти написана.

Шестьдесят. Большая часть цепей взрывается порванными иероглифами. Демон снова начинает расти.

Но я уже закончил.

Усилием воли создаю Зеркало под собой и проваливаюсь в него, выпадая в сотне метров снаружи, у уговоренного с Усагиным места. Складываю печать.

Взрыв. Даже отсюда ударная волна достаточно сильна, чтобы поднять меня с земли, но мягкая заячья лапа вовремя останавливает мой полёт.

Сил почти не оставалось, но, когда я почувствовал похлопывание по плечу, сумел поднять голову, встретясь взглядом с Усагиным. Тот молча показал на удаляющуюся чёрную точку в небе.

Не выдержав, я отчаянно застонал.

– Сможете меня подстраховать? – спросил я устало у зайца. – Меня хватит лишь на ещё одно Зеркало, потом я упаду мёртвым грузом.

– Дерзайте, юноша. Я позабочусь обо всём, – ответил тот с улыбкой.

Создаю последнее на сегодня Зеркало. Собираясь с силами, делаю выпад.

Обезглавиватель всласть пьёт кровь. Далёкая точка разделяется на две поменьше, тотчас начавшие падать камнем в море.

С довольной улыбкой на лице я теряю сознание.

Глава 27

– Как вообще этот бессмысленный набор чернильных пятен должен работать?! Что это за мазня?!

– Ничего ты не понимаешь в искусстве, деревенщина! Каждое «пятно» имеет несколько смыслов и трактовок, что позволяет им адаптироваться под разные ситуации в зависимости от контекста!

– Чище бреда ещё не слышала! Не списывай свою лень и корявые потуги на «искусство»! Какие, к чёрту, трактовки, ты просто не можешь прописать чётких задач и формулировок!

– То-то же я обошёл все твои «чёткие» скрипты!

– Да ты… Да ты просто сжульничал!

– Дети, пожалуйста, успокойтесь, – внезапно прервал наш спор Усагин, подняв на нас раздражённый взгляд. Учитывая, как хорошо он обычно скрывает свои эмоции, похоже, что мы с Хонокой его окончательно достали. – Пятый раз за сегодня. Двенадцатый за всё время. Я понимаю, вы оба сироты, но всему есть предел. Раз уж вам так недостаёт воспитания, может мне стоит преподать его вам лично?

На последних словах он пыхнул такой убийственной аурой, что я невольно отступил на шаг, а девушка испуганно икнула, побледнев.

– Чего он так вскипятился? Мы же просто разговаривали, – удивлённо зашептала мне на ухо Хонока.

– Без понятия. Укачало, может? – ответил я, пожав плечами. – …Хочешь пообсуждать фуин на Кубикирибочо?

– Ты ещё спрашиваешь?! Распечатывай давай!

В отключке я провалялся не дольше суток, проснувшись раньше Хоноки на несколько часов. Тело ломило от непривычно экстремального истощения чакры, но двигаться я мог нормально. Девушка, в отличие от меня, отделалась лёгким обморожением, эффекты которого к данному моменту уже исчезли.

Однако быстро восстановиться после травмы души не по силам даже Узумаки.

Она явно пыталась как можно дольше игнорировать реальность, и я не мешал ей этим заниматься. Всё, что сейчас требовалось девушке, это время, которое послужит хрупкой стеной между ней и травмирующими воспоминаниями.

Не важно, что отношения с опекуном у неё были напряжёнными, или то, как он себя вёл последние дни. Не важно, как между Хонокой и её «друзьями» существовал невидимый барьер отчуждения, который она, несомненно, чувствовала.

Эмоции не логичны. Она потеряла единственных близких людей и осталась одна. Даже если потом, на холодную голову, она будет проклинать их, сейчас ей было больно.

Поэтому я с охотой вовлекал её в мелкие перепалки, так или иначе зацикливающиеся на фуиндзюцу. С удивлением для самого себя, я отметил, что спорил с Хонокой с большим удовольствием, и что ей это нравилось не меньше меня.

Мы сидели в уже знакомом мне отсеке корабля, предназначенного для кофейно-сигаретных перерывов, но вместо кофе и пепельниц стол был усыпан бумагой и свитками. К чести Хоноки, её фуин, управлявшая кораблём, полностью нейтрализовывала качку, поэтому ничто не мешало нам марать бумагу.

– Кому может прийти в голову такая тупая идея? – бурчала Хонока, водя пальцем по фуин, которые она скопировала на чистый свиток. – Брать метал из крови… Психопаты какие-то. Этот меч что, заказал какой-то богатый придурок, не умеющий проводить стихию? Или ему было лень ухаживать за оружием, но не лень макать его в крови?

– Ну, «Кровавый Туман», как-никак, – протянул я, рассматривая часть символов, отвечавших за сохранение формы меча при восстановлении. Идеи копошились у меня в голове, но я раздумывал, какая подошла бы лучше. – К тому же, с такими размерами…

– Но не кровью же! – всплеснула руками Хонока. – Сколько, по-твоему, железа в граммах на литр крови?

– Не знаю? Десять? Меньше?

– Меньше! Меньше одного! А знаешь, сколько всего литров крови в человеке?

– От четырёх до шести, – ответил я задумчиво. Что-то не сходилось. – Но я восстанавливал меч из огрызка до идеала всего пятью-шестью людьми. Да и кровь специально не сцеживал. Учитывай, что Кубикирибочо весит под тридцать килограмм. Даже если предположить, что вся кровь мистическим образом превращается в железо, её одной будет недостаточно. Скорее всего—

– …Опуская то, как беспечно ты говоришь о своём пугающем счётчике убийств… Дело не в железе. Или точнее, не в том, что в крови, – кивнула девушка, смотря на печать другими глазами. – Кровь и чакра, меч впитывает их вместе, что служит триггером… Но это не объясняет, откуда берутся ресурсы…

– Вот эта фигура, – показываю пальцем на нужный участок.

– Что за… – Хонока прищурилась, после чего ахнула. – Печать хранения? Жуть какая старомодная, я с первого взгляда не распознала. В неё что, слитки засунули?! Стой, то есть регенерация меча конечная?!

– Если ты не знаешь достаточно о печатях, то выходит, что да, – фыркнул я. – В моём же случае просто пришлось бы дозаправить.

– …Что значит «дозаправить»?

– Докинуть дров в костёр, образно говоря, – пояснил я, устало вздохнув. Близкая встреча со страной Снега встряхнула забытые было словечки, которые отсутствовали в обиходе подавляющего большинства жителей Элементальных Наций.

– А, поняла. Но подумай сам: ещё лет двадцать назад тридцать кило железа стоили баснословных денег! Даже сейчас для большинства людей это выйдет недёшево! А в печати должно быть намного больше! Кто так деньгами сорит?!

На лице Хоноки было столько возмущения, что я не выдержал и заржал.

– Ничего смешного, между прочим! Ты хоть знаешь, во сколько Курохаге-сану обошлась ла-лаборатория… – на своих последних словах девушка сбилась, побледнела, отвернулась, прикусив губу.

– Учитывая, какие деньги он заплатил за процессоры? Я могу себе представить, – ответил я, словно ничего не произошло. Насколько я мог сказать, она ещё не была готова для тяжёлых разговоров, раны слишком свежи. Но тон беседы поменялся. – К счастью, в стране, где я сейчас обустроился, индустриализация прошла достаточно давно, и цены на металлы доступные. Тебе понравится, я думаю. Учитывая, что ты столько лет жила среди редкой для континента техники.

– Я-я знаю, – сказала Хонока, слабо улыбнувшись. – Больше половины моих… Моей команды б-были выходцами оттуда. Они иногда рассказывали о родине. …Порой я даже мечтала однажды посетить её. Но Курохаге-са – Курохаге вечно говорил, что это слишком опасно.

– Вот и замечательно. Посмотришь на виды, проникнешься культурой…

– Зачем ты меня спас? – спросила внезапно Хонока серьёзным тоном, посмотрев мне в глаза. – Зачем я тебе понадобилась? Ты ведь… Не самый худший мастер печатей.

– Благодарю за такой лестный комплимент, – поклонился я, игнорируя заминку в её словах. Она просто стеснялась.

– Не уходи от ответа! Что ты от меня хочешь? – настойчиво повторила вопрос девушка, наклонившись вперёд.

– Может, я просто падок на красивые женские лица?

– Тогда я вынуждена тебя разочаровать. Мне нравятся большие, мускулистые парни с мужественным лицом с щетиной, – сказала, как отрезала Хонока.

Её слова, подобно невидимой стреле, пронзили моё сердце. Я драматично схватился за грудь, побледнел, кашлянул кровью и начал заваливаться на бок, протянув к ней руку.

– Неплохой трюк, но я ненавижу отношения, построенные на жалости, – хмыкнула девушка, но я заметил, что на её лице играла улыбка.

Я сдержал рвущийся наружу ответ. Получать от ворот поворот никогда не приятно, но в случае Хоноки я слишком легко заводился. Так иногда случается, когда характеры людей достаточно противоположны друг другу. Подобный вид отношений был мне немного в новинку, но ничего сложного из себя не представлял. Мы уже прошли границу, за которой наши ссоры стали дружескими, благодаря моим усилиям. Однако я должен был признать, что держать свои эмоции в узде в разговоре с девушкой отнимало много ментальных сил.

Что же насчёт её предпочтений, я видел, что она говорила правду, но… Конечно, для женщин внешний вид мужчин был не так важен, как для мужчин – женский, однако красивое лицо и подтянутая фигура обычно давали отличное первое впечатление вне зависимости от всего остального. Хонока не являлась исключением. Будь я уродлив, и мы бы не сошлись так быстро, с такой же лёгкостью. Приложи я достаточно стараний, и её вкусы изменятся.

…Впрочем, я не собирался этого делать. Слишком много усилий в обмен на ворох головной боли. Наши характеры могут неплохо сойтись для дружбы, но для чего-то большего? Отпусти я всё на самотёк и от токсичности таких отношений пошли бы легенды. В том же случае, если не отпущу и буду контролировать все детали, то необходимость постоянно держать руку на пульсе наших отношений быстро сожгут мои нервные клетки.

Нет, гораздо проще встать на роль её близкого друга или непутёвого брата.

Вздохнув, я встал и отряхнулся. – Я не мог упустить шанса поработать в паре с Узумаки, которая сохранила хотя бы часть клановых знаний. Я был бы не против раскошелиться для твоего найма, но…

– …Увидел мой разговор с… Курохаге, – закончила за меня Хонока, невесело засмеявшись. – И захотел воспользоваться моментом, верно?

– Если верить словам Усагина, ты бы не пережила запланированного запечатывания, – сообщил я ей.

– Твой жуткий призыв… – поёжилась она. – Он ведь старейшина своего клана зверей, верно?

– Насколько мне известно, да, – пожал я плечами.

– Значит, он знает, о чём говорит. …Я подозревала, чем всё грозило закончится, – сказала девушка полушёпотом, опустив голову. – Я не вчера родилась. Прекрасно помню и постоянно двигавшихся с места на место родителей, страх загнанных зверей в их глазах, и нищету, в которой я оказалась, когда их наконец догнали. Я знала, что мною пользуются, как полезным ресурсом. Мне было плевать. Меня сыто кормили, за мной никто не охотился, люди вокруг дружелюбно со мной разговаривали. Что ещё в этой жизни нужно, чтобы быть счастливой?

– Состоя в организации торговцев оружием, твоя спокойная жизнь всегда имела временной лимит, – сказал я, наблюдая за её лицом. – Рано или поздно, но их бы стёрли с лица земли. А тебя бы забрали силой. Слишком неустойчивая была у вас позиция.

– Я осознала это уже позже, – кивнула Хонока с тоской в голосе. – Когда привыкла к новой норме. Когда немного повзрослела, и стала понимать мир вокруг чуть лучше. Человек – очень жадное до благ существо, Хаку. Мы быстро привыкаем ко всему хорошему, и нам хочется большего. …Я хотела большего. Какого-то тепла. Связей глубже товарищеских.

– Но тебя рассматривали лишь как полезный инструмент, – завершил я за неё.

– Я боялась что-то менять, – призналась она тихо. – И позволила себя обмануть. Потому что так было проще. Что насчёт тебя, Хаку? Ты тоже меня обманешь?

Я снисходительно ухмыльнулся, заставив девушку, не ожидавшую подобной реакции на свой вопрос, удивлённо моргнуть.

– В этом не будет никакого смысла. Нам обоим гораздо выгодней дружить.

– Только не говори мне, что ни разу не задумался о том, чтобы продать меня подороже, – смерила меня девушка скептическим взглядом.

Очень вовремя у неё начала развиваться паранойя!

Я взял её за ладонь и посмотрел прямо в глаза, стараясь достучаться до неё на уровне эмоций.

– Курохаге, твой бывший начальник, был недальновидным идиотом, – начал я говорить твёрдым тоном. – Никто в здравом уме не расстался бы с тобой по собственной воле. Твоя ценность слишком высока.

– Почему ты не можешь даже солгать нормально?! Успокоить, сказать пару приятных слов! Ты же только что говорил про дружбу! А теперь обсуждаешь мою ценность, как будто я неодушевлённый предмет!

Слушая возмущённую тираду, я не выдержал и снова засмеялся.

– Хватит ржать!

– Прости, прости, – сказал я, отдышавшись. – …Просто я верю в разумный эгоизм.

– Это ещё что такое? – спросила недоумённо Хонока.

– Это когда люди помогают друг другу ради собственной выгоды, – пояснил я, улыбнувшись.

– И чем ты тогда отличаешься от… От Курохаге?

– Тем, что ваши отношения были неравноправны, – с лёгкостью ответил я. – По-настоящему он помог тебе лишь раз, после чего рассматривал лишь как ресурс, который находится в его владении. Зачем тебе помогать, если ты и так его слушаешься? Он лгал, недоговаривал, заставлял чувствовать себя должницей, просто чтобы пользоваться твоими услугами за бесплатно. Мне это ни к чему. Я хочу твоей лояльности. Я хочу, чтобы тебе нравилось со мной дружить. Чем счастливей будет твоя жизнь, тем легче нам окажется вместе работать. Я позабочусь о тебе и твоих интересах, взамен ты позаботишься обо мне и моих. Равноценный обмен.

– Звучит меркантильно, – буркнула девушка. – Что, если я передумаю?

– Поговори со мной, – ответил я спокойно. – Расскажи, в чём проблема, и я постараюсь её решить. Только помни, что я не умею читать мысли.

Пока что.

– А если проблема нерешаемая? Что тогда? – спросила она упёрто.

Опасная территория. Нельзя дать ей запереться в этой эмоции. Нужно закинуть крючок, чтобы вытянуть её оттуда.

– На нет и суда нет. Я буду терпеливо ждать своего шанса переубедить тебя, – поведал я ей, пожав плечами. – Как говориться, друзей не бросают. Так что можешь быть спокойна, без еды и защиты не оставлю. Даже если ты вдруг откажешься участвовать в передовых разработках, работая над уникальными печатями и их применением…

– Хмф. Кто сказал, что я откажусь? Я просто для проформы спросила, нутыпонял, – поспешно заговорила Хонока, после чего прожгла меня гневным взглядом. Кажется, она обиделась на меня за то, что я сумел вытащить из неё её присказку…

– Очень мило, – не удержался я от метафорического дёрганья за косичку. – Может, пересмотришь свои «предпочтения»? Мне интересно, смогу ли я добиться «нутыпонял» от тебя в какой-нибудь пикантной ситуации…

– Мечтай больше! – ответила девушка, слегка покраснев и отвернувшись. – Но я… Не против подружиться, – добавила она куда как тише.

– Отлично! Тогда, с этого момента мы друзья, – хлопнул я в ладоши.

– Так просто?

– Так просто, – кивнул я недоверчивой девушке. – А ты что, ожидала торжественной церемонии?

Хонока раздражённо выдохнула.

– Я уже сожалею о принятом решении…

– Поздно, дружище, поздно! – засмеялся я, панибратски приобняв её, на что в ответ девушка задёргалась, безуспешно пытаясь выбраться и поливая меня неожиданно разнообразными матами.

На самом деле, я не врал ей. Я действительно верил в равноценный обмен, в разумный эгоизм. Конечно, у такой модели поведения имелись недостатки, но я считал, что в моём случае они нивелируемы.

Например, что, если ты ошибся с целью дружбы, и выгоды либо нет, либо её заменяют неприятности? Во-первых, надо изучать людей до того, как предлагаешь им подобное. Во-вторых, нужно выбирать личностей, имеющих больше одного вектора потенциальной выгоды, для чего, опять же, требуется умение понимать собеседника.

Что, если тебя предадут? Развивай паранойю. Меня выдрессировали ожидать возможной атаки в любой ситуации. Предательство больше не застанет меня врасплох. Я замечу его следы издалека.

Самым частым промахом людей, следующих этим принципам, было то, что они строили эмоциональную стену между собой и своими целями, опасаясь расслабиться или пораниться, и строили отношения на лжи. Кто-то же просто не желал прилагать лишние усилия для достижения своих амбиций. Я считал это грубой ошибкой, признаком неподготовленности. Что мешает дружить с полной отдачей? Если твои отношения ломаются лишь из-за контекста выгоды, то они слишком слабые. Инвестируй в них своё время и эмоциональные силы, и они окупятся позже. Ты даже способен проконтролировать результат, если достаточно разбираешься в том, что движет тем или иным человеком в тот или иной момент.

Хонока, например. Только разговорив её я понял, как стоит действовать. Начни я лгать, и запустился бы таймер, в конце которого моя ложь обязательно бы раскрылась, и я тут же встал бы в один ряд с Курохаге в её глазах. Она любила прямолинейность и простодушность, и ненавидела недомолвки и излишнюю софистику. Девушкой она оказалась проницательной, когда не отворачивалась по собственной воле от очевидных фактов. Поэтому я не стал скрывать своих интересов, ведь у меня не имелось тайн или мотиваций, активно угрожавших её жизни или безопасности. Единственное, что ей стоило опасаться, это потенциальная опасность самой связи со мной, но тут мы оба подвергаем опасности друг друга, ведь за ней тоже возможна охота, в которую мне придётся вмешиваться.

А ещё, она мне нравилась, как человек, и девушка это явно чувствовала.

Хонока оценила мою честность, поняла мою мотивацию, заинтересовалась работой и оплатой, прониклась нашими беседами. Моя внешность добавляла бонус к харизме. У неё не было никаких шансов, когда я принялся убалтывать её.

Разумеется, я не рассказывал ей всё, да и зачем? Лишние знания – лишние печали, а о друзьях нужно заботиться.

Но и того малого, что я ей поведал, хватило, чтобы она поверила в меня. А это самый главный первый шаг.

* * *

Я сидел на берегу озера, чувствуя тёплый летний ветерок, гладивший кожу. Вокруг землю устилала ярко-зелёная трава, чуть в далеке виднелась цветочная поляна. В небе сияла радуга.

Я бы решил, что телепортировался куда-то в другую страну, но снежные силуэты гор на горизонте напоминали о моём настоящем местоположении.

– И что, вся эта растительность выросла за… Сколько, четыре дня? – спросил я у Коюки, которая облюбовала моё плечо, опустив на то голову, и уткнулась носом мне в шею.

Девушка вздохнула, защекотав меня воздухом, и с неохотой подняла голову, недовольно посмотрев мне в глаза.

– Атмосферу читай, – буркнула она, отвернувшись. – Такой момент испортил…

– У меня плечо затекло, – нагло соврал я. – Какой момент длится полчаса?

Первые минут десять я наслаждался близостью девушки. На двадцатой я начал сверяться со списком дел. На тридцатой мои мысли начали скакать с темы на тему в бешенном темпе.

Я не привык сидеть без дела. С ужасом я осознал, что лень из меня давно выбили, даже не поинтересовавшись моим мнением.

Сидеть в засаде двенадцать часов? Без проблем. Насладиться получасом свободного времени? Меня начинает бить дрожь от потерянного впустую времени, даже если умом я осознавал пользу отдыха.

Коюки досадливо цокнула языком. – …Трава и цветы выросли за минуты. Видишь вон то дерево? – она показала на одинокую яблоню на другом берегу. – Вот ему четыре дня. Мой садовник сказал, что для плодов ещё рановато… Потому надо подождать ещё день-два. Потому что, мол, яблони плодоносят от четырёх до восьми лет после посадки, а дерево растёт на год старше за день.

– То есть, через пару-тройку месяцев оно состарится и умрёт? – уточнил я, разглядывая аномалию. Яблоня прямо излучала здоровье. Неужели?..

– Слуги проверили на разных растениях, – отрицательно покачала головой Коюки. – Их возраст будто застывает на пике развития.

– …Эту технологию нужно хранить в секрете, – сказал я заторможенно, обдумывая варианты будущего. – Это не просто какой-то генератор тепла. Он манипулирует чакрой… Или природной энергией, что ещё хуже.

– Ты же знаешь, что я не разбираюсь в этих ваших штучках… Это хорошо или плохо? – спросила девушка неуверенно.

– Это потенциально опасно, особенно если об этом эффекте узнают чужие люди, находящиеся в теме. Скажи, а на что-то, кроме растительности это место влияет?

– Один из людей, участвовавших в экспериментах, клялся, что у него прошёл насморк… Но, кроме этого, никто ничего не заметил, – пожала плечами Коюки. – Мой врач после обследования сказал, что со мной всё в порядке.

На секунду я задумался о том, чтобы призвать Усагина, но затем вспомнил, что тот не владеет сендзюцу. Если этот странный генератор действительно связан с природной энергией, а не чем-то ещё. …Значит, придётся думать самому. Может, удастся подключить к этому делу Хоноку, когда наши совместные проекты немного поредеют.

– «Мой садовник», «мой врач» … Смотрю, ты немного освоилась на своей новой позиции? – спросил я с каверзной улыбкой.

– Как оказалось, стоило первому приказу слететь с моих уст, как я быстро начала привыкать к новому статусу, – немного меланхолично ответила девушка.

– Как ты себя чувствуешь после произошедшего?

– Если ты интересуешься, страдаю ли я от ночных кошмаров, то нет, – хмыкнула она. – Разве что мне противно от осознания, что мои счастливые воспоминания, связанные с работой, теперь осквернены присутствием в них этого гнилого человека. И то, что я была настолько зациклена на себе, что ничего не заметила, хотя глядя назад, свои заскоки Сандаю и не пытался скрывать.

– Ты была маленькой… Да и сейчас не особо выросла, – добавил я, за что получил ожидаемый кулачок в бок. – Тебе нужна помощь с последствиями?

– Нет, но спасибо за заботу, – спокойно сказала девушка, тепло улыбнувшись. – Мы выловили всех сообщников. Показательная казнь состоится через пару недель. Надаре Рога заверил меня, что никто не захочет оплакивать их, учитывая, какие слухи распускают его шиноби.

Я посмотрел ей в глаза, оценивая жесты и реакции, но не увидел ничего тревожного. Никаких скрытых травм или психозов, по крайней мере на данный момент. Кажется, она и вправду оказалась на своём месте в роли правителя.

Я был уверен, что мои мысли никак не отразились на моём лице, но Коюки уловила мой невысказанный вопрос.

– Я в порядке, правда, – заверила она меня, нежно погладив по щеке. – Признаю, я получила мало удовольствия, отдавая те приказы. Но я ощущаю удовлетворение от устранённой нам угрозы. Ты понимаешь, о чём я?

– Конечно, сестрёнка, – успокоил я девушку, поцеловав её ладонь.

Хоть она и любит повторять, что не понимает шиноби, её ход мыслей на удивление сильно походил на наш.

* * *

– То есть, Облако хотело нас облапошить, а Коноха саботировать? – гневно спросила Хонока, вцепившись стальной хваткой за мою руку для равновесия, пока мы шли к темнице, где содержался Сай. Металлическая лестница, по которой мы спускались, имела слишком высокие ступеньки и скрежетала, будто доживая последние дни, что в контексте зияющей чернотой пропасти под нашими ногами, порядком нервировало девушку. – Я ожидала чего-то подобного от Облака, учитывая, что они участвовали в разрушении Узушиогакуре, жадные ублюдки. Но Коноха? Мои родители до последнего момента раздумывали, не стоит ли нам попробовать перебраться к ним под крыло.

– Но они сомневались, верно? – спросил я, неторопливо шагая по ступеням. – Потому что Коноха так в итоге ничем не помогла своим «союзникам», когда на тех напали их враги. Шиноби Листвы носят символ вашего клана на спинах, словно в насмешку, ведь за эти тридцать с лишним лет не предприняли ни единой попытки найти и поддержать остатки клана.

– …По этой причине мои родители так и не решились на этот шаг, что в итоге их и погубило, – ответила Хонока хмуро. – Раньше я часто воображала, как бы мы жили вместе в Конохе, когда чувствовала себя особенно плохо. Но теперь оказывается, что в гробу нас они видели. Те люди в чёрном… Они не вмешались бы, если бы не вмешался ты.

– Учитывай, что это не официальная миссия или позиция Конохагакуре, – уточнил я. – Корень, организация, в которой состояли эти люди, является подразделением АНБУ, занимающимся «грязными» секретными миссиями, способными опорочить имя деревни, если об их принадлежности узнают. Поэтому само их существование является секретом. Насколько мне известно, даже от самого Хокаге – ведь он вроде как отдавал приказ их распустить. Если это, конечно, не фикция.

– Ты подозрительно хорошо осведомлён о подноготной чужой Великой Деревни, – заметила Хонока с усмешкой. – Но если Хокаге не отдавал приказа на мою смерть, может?..

– Атака на Узушио случилась при его правлении, – напомнил я ей. – Может, он и не охотится за оставшимися Узумаки, но помогать им он явно не планирует. К слову, единственные Узумаки в деревне это джинчуурики Девятихвостого.

Хонока споткнулась, чуть не полетев вниз, но я вовремя придержал её за талию.

– Твою!.. Предупреждать надо, придурок! – крикнула она мне со смесью страха и возмущения, широко открытыми глазами смотря на пропасть, куда чуть не свалилась. Ограждения тут были опасно низкими и выглядели хрупкими на вид. – За такую информацию могут убить!