Текст книги "Летний снег (СИ)"

Автор книги: DtPrince

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 60 страниц)

– Мы поняли, Хонока, – остановил я девушку, тяжело вздохнув. Повернувшись к Мадоке, я продолжил: – Моей подмогой будут лишь призывы и особое снаряжение. Так моя победа выйдет гораздо убедительней. Тем более, я не настолько безумен, чтобы дразнить Кири и трясти красноволосой мастером печатей у ваших головорезов перед носом.

– …Посмотрела бы на твои тщетные попытки… – буркнула девушка едва слышно.

– Я рада, что хоть эта умная мысль тебя догнала, – кивнула учитель. – Я расскажу тебе о запланированном маршруте и потенциальных локациях. Тебе останется лишь подобрать нужный момент. Надеюсь, в тебе осталось достаточно веры в Забузу-куна, чтобы не броситься ему сразу же на помощь.

– Будет ли у нас возможность приготовить поле боя заранее? – уточнил я.

– Если мы прибудем с парой дней в запасе, то не вижу проблем, – пожала плечами Мадока.

Мы с Хонокой переглянулись, одновременно хищно улыбнувшись.

– Вы даже не представляете, сколько у нас набралось идей…

* * *

Только я вошёл в Летний Сад, как ко мне с небес на землю приземлилась Фубуки, тут же спрятав механические крылья и преклонив колено. Её скорость и грациозность заставили меня уважительно кивнуть. Нынешняя Фубуки вполне могла справиться с парой рядовых джонинов, пусть приличная часть такого успеха и будет на улучшенной нами броне. Рога не давал ей спуску, тренируя девушку, как своего заместителя.

– Хаку-сама. Никаких проблем с даймё, она ожидает вас у обычного места. Капитан Рога сообщил, что цель вышла на контакт со всеми хвостами, что мы на неё повесили, как вы и предполагали. Стелс-броня оказалась совершенно неэффективной.

– Это лишь доказывает, что одного снаряжения мало против способного противника, – возразил я. – Мадоке-сан не нужно зрение, чтобы заметить преследователей. Слишком богатый опыт и высокие навыки. Сопровождение вело себя вежливо?

– Как вы и приказали, Хаку-сама! – ответила бодро Фубуки, подняв лицо со сверкающими глазами. – Отряд предложил ей экскурсию по столице и цель согласилась.

– Спасибо. Сообщи мне, если что-то изменится, – попросил я, и, не дожидаясь ответа, отправился к озеру, вдыхая ароматы цветения.

За несколько месяцев наш первый Летний Сад кардинально изменился. Значительную его часть занимали различные плодовые деревья. В центре миниатюрного леса находилась наша старая знакомая яблоня, разросшаяся до гигантских размеров. Что интересно, лишь она продолжала расти, побивая любые рекорды и мутируя во что-то необычное. Остальные деревья и растения отличались от сородичей лишь крепким здоровьем, плодовитостью и долголетием. В насекомых и редких животных никаких особых отклонений от нормы заметить пока что не удалось. Мы так же первым делом выяснили, что негативные эффекты на организм людей отсутствовали, что и послужило решению отдать приказ на создание новых Садов..

Коюки сидела в беседке, построенной у основания яблони, и что-то усердно вырисовывала. Оделась она в лёгкое белое платье, явно наслаждаясь редким шансом поносить летнюю одежду. Тёплый ветерок шелестел листвой, вдалеке слышались голоса садовников, обсуждающих какие-то детали посева. Тихое место для уединения, где никто не посмеет потревожить наш покой без веской на то причины.

Неспешно я подошёл к девушке, нарочно не скрывая звуки шагов. Заглянув ей через плечо, невольно хмыкнул. Письмо для даймё Молнии. То-то же Коюки так корпит над ненавистной ей каллиграфией, чуть ли не высунув язык от усердия.

– Если не собираешься помогать, то хотя бы не мешай, – напряжённо попросила она, на что я молча уселся рядом, стараясь не дышать ей под руку.

Опуская трёхэтажные эпитеты и завуалированные и не очень комплименты, в письме обсуждались пошлины, более тесное экономическое сотрудничество и, что заставило меня хихикнуть, ответ на вопрос о будущих фильмах девушки. Удобно, когда коллеги увлекаются твоим творчеством.

Коюки сделала последний штрих, поставив точку, и с облегчением выдохнула, потянувшись. Мой взгляд задержался на её изгибах, почти не скрывавшихся тонким льняным платьицем. Я так привык видеть её в кимоно, свитерах и куртках, что сцена невольно завораживала. Конечно, мы регулярно видели друг друга без одежды, но совсем в другом контексте, и вообще, это другое. Правильная одежда подчёркивала красоту, чему я в очередной раз сполна убедился.

Кроме того, ей очень шло расслабленное выражение лица. Куда-то пропадала привычная колючая аура ощетинившегося дикобраза, и на контрасте девушка выглядела тем более располагающе.

– Не стоило отпускать Карин с позиции личной секретарши, – пожаловалась она, придвинувшись поближе и по-хозяйски улёгшись у меня на коленях. На автомате я начал массировать ей голову, отчего она чуть ли не замурлыкала. Чуть собравшись с мыслями, она продолжила: – У неё из вас троих самый красивый почерк. Я устала отвечать отказами всем, кто хотел украсть её у нас.

– Её талант не только в почерке, – ответил я, кивнув. – Поэтому, как только Карин нащупала свою волну, мы тут же запрягли её зубрить основные печати. Но я уверен, что попроси ты её искренне, и она напишет тебе под диктовку парочку писем.

– Ты же знаешь, что не всё так просто, – выдохнула Коюки, прикрыв глаза. – Девочка вырастает в мелкую вымогательницу. Она же работала писарем по вашей указке, а не по доброй воле, а между нами ведь «война».

– Скажи мне, я попрошу её тебе помочь, – пожал я плечами.

– Ничего ты не понимаешь. Это будет слишком неспортивно. Словно ребёнок, пожаловавшийся на друзей взрослому.

– Что насчёт Сая? – предложил я. – Он тоже натренирован в письме.

– Для этого его нужно сначала отыскать, – проворчала девушка. – Сидел бы он днями в библиотеке, как раньше, так нет. Теперь он любит гулять на природе.

– Но ты всё ещё держишь при нём часть моих зайцев, разве нет?

– Конечно. И они докладывают нам с Рогой в конце каждого дня. А ещё я могу спросить тебя или Карин проверить сигналы печатей… Но мальчик – твой пленник, а не мой подданный. Мне не комфортно пользоваться им таким образом, тем более посылать за ним кого-то, будто вызываю отчитываться о грехах ребёнка.

– Я тебя понял.

Мы немного помолчали, каждый думая о своём. Первой тишину нарушила Коюки.

– Сколько тебя не будет на этот раз?

Её голос почти не дрожал.

– Недели три-четыре, – признался я.

– Постарайся успеть к премьере фильма, – сказала тихо девушка. – Даймё Огня собрался организовать по просьбе жены целый фестиваль. Мне бы не хотелось объяснять, почему один из главных актёров, поймавших взгляд мадам Сидзими, пропадает где-то в другой стране.

– Всё будет хорошо, сестрёнка, – ответил я мягко, поглаживая её голову. От меня не укрылись её невысказанные переживания. – Я ни за что не пропущу наш большой день.

– Ты же к чему-то готовишься, я чувствую, – прошептала Коюки, посмотрев мне в глаза.

– …Вскоре мир начнёт меняться, резко, необратимо. Я просто планирую воспользоваться хаосом для достижения своих целей. Не смотри на меня так, – мягко попросил я, нежно погладив сдерживающую слёзы девушку по щеке. – Мы ведь не расстаёмся. Да и пока что я никуда надолго не ухожу. А в будущем, пусть я и буду часто занят, никто не запрещает нам время от времени встречаться. В худшем случае, воспользуйся положением и устрой себе отпуск. Снег уже давно вышел из положения, где без нас страна развалится при первой же возможности. К тому же, подданные тебя обожают и требуют новых ролей. Боюсь, лишь Танака и твоё решение могут спасти нас от бунта.

Смех Коюки прозвучал похожим на всхлип.

Тем вечером её прикосновения отдавали отчаяньем. Поцелуи чего-то требовали. Я отвечал лишь заботой и лаской, каждый раз по новой успокаивая девушку. Когда она наконец вымоталась и облегчённо заснула, неряшливо закутавшись в украденное одеяло, я ещё долгое время смотрел на луну за окном, раздумывая о будущем, настоящем и прошлом.

* * *

– …А здесь нужен чуть выше угол. Да, именно так. Какая умница! – Воскликнула Мадока радостно, скармливая раскрасневшейся от избытка комплиментов Карин очередную печенюшку.

…Что за несправедливость? Где знакомый мне армейский сержант? Где десятки тысяч скрупулёзных повторений, и хлёсткие удары указкой по пальцам в случае ошибок?

Судя по сочащемуся из Хоноки возмущению, не я один ощущал вселенскую несправедливость. Обменявшись взглядами, я почувствовал, как мы преисполнились солидарности друг к другу.

Прекрасный момент единения родственных душ прервала учитель.

– Какие же вы ещё дети, – вздохнула она. – Для каждого человека нужен свой подход. Ситуацию Хоноки я не знаю, но с Хаку, например, мягкая рука бы не сработала. Он был слишком пассивен, слишком противился рутине, пока мечтал о недостижимых вещах. Смотрел лишь в небо, забывая следить за тем, как шагает по земле. Поэтому я вбивала в него полезные привычки…

– И сделали из меня грёбанного трудоголика, – вставил я недовольно.

Учитель лишь снисходительно улыбнулась.

– Полезное качество, не правда ли? Или скажешь, что оно тебе не пригодилось?

Мне оставалось только раздражённо цокнуть языком и отвернуться. Пусть мне и не сильно хотелось этого признавать, но без привычки постоянно заниматься чем-то полезным или активным я не представляю, как бы дожил до этого момента.

– Карин-чан же, наоборот, изначально склонна к труду. Помимо мотиваций вроде оправдания ваших ожиданий, – добавила Мадока, погладив расплывающуюся от псевдо-материнской заботы девочку по голове. – Её порывы нужно контролировать, поощрять и ограничивать, чтобы она не перенапрягалась.

– Иными словами, диаметрально противоположные с нашими методы, – заметила Хонока, нахмурив брови.

– Ох, вы были на правильном пути, – успокоила женщина. – Уверена, что рано или поздно, но вы бы догадались сами. Тем более, почти никто не способен сходу разобраться в такой сложной сфере, как воспитание ребёнка.

– …не ребёнок… – вяло возразила Карин, не предпринимая никаких попыток освободиться от рук Мадоки.

Я подозревал, что помимо озвученной причины, большую роль в ситуации играла преемственность. Ученик твоего любимого ученика становился близким человеком, на уровне милого внука, или, как в данном случае, внучки. Правило это было не железным, но уважаемым среди шиноби.

Позже, по секрету Карин сообщила мне, как ей виделась учитель. Сломанный калейдоскоп красок, постепенно обретающий форму стеклянной бабочки. По смутным объяснениям девочки, она доверяла Мадоке, но только потому, что женщина приняла Карин, как своего человека. Иначе, мол, её чакра слишком пугающе двигалась.

Я лишь кивнул в ответ на наблюдения девочки. Да, примерно так я учителя себе и представлял. Без образов бабочек, разумеется. Интересно, что это символизировало.

* * *

– Ты так и не пояснил мне, как собираешься добраться до нужного места за такой короткий срок, – напомнила мне Мадока, облокотившись на край стены крепости. Сейчас она больше всего напоминала туристку, впервые выбравшуюся на лыжный курорт, в розовенькой курточке и шапке, с интересом разглядывающую скучные на вид окрестности.

Вместо ответа я в очередной раз проверял снаряжение. На удивление тёплый на ощупь металл брони чакры был скрыт под просторной накидкой хаори. Свитки с заготовленными Хонокой печатями раскиданы по карманам, один большой закреплен на поясе. Таскать с собой вещи, неспособные превратиться вместе со мной в стихию, было непривычно, даже неуютно. Меня преследовало чувство неудобства, словно от плохо разношенной обуви. Но к этому стоило привыкнуть. Слишком много сил и ресурсов мы вложили, чтобы отказываться от явного преимущества. Тем более, я не знал, как Гидрификация себя поведёт в схватке с Третьехвостым, и не мог полагаться лишь на неё.

Нагрузочную Историю я снял заранее, на всякий случай. Её эффект уже какое-то время будто упёрся в стену, замедлив постоянные улучшения организма, но форму она поддерживала, как всегда, замечательно, поэтому я не спешил что-то с ней делать. Мой разум давно привык к лёгкому чувству эйфории после снятия Истории, а проблемы с контролем силы или скорости перестали быть актуальны.

Закончив проверку, я повернулся к Роге с Коюки, стоявшим неподалёку. Поцеловал девушку на прощание, стараясь не замечать, насколько привычной стала печаль в её глазах. У Роги поинтересовался, как шли дела в недавно отстроенной Юкигакуре (хорошо), и отдал пару приказов «на всякий случай».

Выдохнув, прижал руку к груди. Знакомое свечение наполнило моё холодное сердце в то время, как из спины с хрустом вырвались широкие крылья.

– Вопрос снимается, – прокомментировала Мадока, с любопытством меня осматривая. Чуть подумав, она тихо выругалась. – Надо было что-то потеплее одеть… Чем выше, тем холоднее, а если ещё и на скорости…

– Не волнуйтесь, я уже летал с пассажиром, и знаю, как защитить от ветра, – успокоил я её, улыбнувшись. Один из съеденных мной духов Юки помнил удобную технику ветра, созданную для совершенно других целей, но в моём случае применявшуюся в основном для создания кокона из тёплых потоков ветра.

Взяв учителя на руки, я тут же взмыл вперёд и вверх. Под ногами замелькали знакомые локации, пока я набирал приличную скорость. Чуть скосив взгляд, я заметил, что Мадока смотрела на меня с каким-то меланхоличным выражением лица, особо не скрываясь. Уловив мой взгляд, она лишь пожала плечами и улыбнулась, ничего не ответив. Возможно, она просто сравнивала меня с тем мелким пацаном, что когда-то полностью полагался на её опеку.

По моим прогнозам, до Тумана нам оставалось лететь меньше суток.

Отлично. У меня будет достаточно времени, чтобы подготовиться к любому сюрпризу.

Глава 32

Капли дождя стучали по моему лицу, будто массируя. Кому-то холодный душ, да ещё и в одежде, мог показаться пыткой, но только не мне. Холод меня не беспокоил, а сродство со стихией воды я повысил настолько, что она просто потеряла способность доставлять мне дискомфорт.

Я сидел на ледяном троне, развалившись и запрокинув голову назад, наслаждаясь ощущением. Сбоку, эфесом не далеко от моей ладони, опёршись на подлокотник, лежал Обезглавливатель. Представляя, как я смотрелся со стороны, на мои губы вылезла усмешка.

Одинокий молодой парень, расслабленно сидевший на выбивающемся из окружения льде в форме трона. На опушке леса, вдали от любых поселений, в самой глуши. Чего-то лениво ждущий.

Я почти что ощущал кожей недовольные взгляды передового отряда Мей.

Они не верили в меня.

Я не мог их в этом винить.

Большинство доступной информации обо мне люди знали либо из моих ранних контрактов под началом Забузы, либо по информации, которую слили повстанцы в общий доступ. Ничего и близко стоящего рядом с грозной репутацией Четвёртого Мизукаге, кровавого тирана Каратачи Ягуры.

Пусть. Главное, что в меня верила Мей. Вряд ли в мою победу, но достаточно, чтобы дать мне открыть этот бой и отвести своих людей на расстояние. Большего мне и не требовалось.

Через воду, льющуюся с неба, я почувствовал силуэт учителя, проскользнувшего мимо, даже не обернувшись в сторону своего прежнего меча. На слух его дыхание звучало ровно, свободно. Поступь тяжёлая, уставшая, но не раненная. Его жизни пока что ничего не угрожало. Отлично.

Но два десятка людей, преследовавших его, немного меня огорошили.

План состоял в том, чтобы отделить Каге от его группы поддержки. Что-то пошло не так?

Впрочем, не важно. Они не смогут повлиять на итоговый результат.

Я ощутил Ягуру гораздо раньше, чем увидел. Забытый, казалось, инстинкт самосохранения настойчиво заскрёбся на задворках сознания, будто загнанный в ловушку зверь. Я чувствовал волю мужчины, сочащуюся из расползшейся по округе густой чакры. Пусть умом я и понимал, что передо мной лишь кукла, на мгновение я усомнился в своих воспоминаниях. Слишком уж натуралистичным он предстал передо мной.

Возможно, так работало гендзюцу Обито. Не постоянно подавляя, а только убеждая и подталкивая.

Мужчина, выглядящий, как юный сын пастуха, стоял всего в нескольких метрах от меня, невозмутимо рассматривая.

– Юки Хаку, – произнёс он спокойно, с лёгким интересом в голосе. – Я должен был догадаться. Всё ещё помню, с каким самодовольством Забуза заявил о своём новом ученике. Я был порядком удивлён, когда узнал, что он отдал тебе Кубикирибочо. Я отберу его, после того, как вымещу на тебе всю свою злость за обезглавливание моих Хозуки.

– Ты попробуешь, – уточнил я расслабленно, продолжая смотреть в небо. Даже редкие капли, попадавшие в глаза, не заставляли меня моргать.

– Если ты всерьёз считаешь, что я не способен заметить очевидную ловушку, то ты заплатишь за эту наивность своей жизнью, – почти что пожаловался Мизукаге, раздражённо потерев лоб. – Даже последнему идиоту станет ясно, что вам помогают предатели, увидь он маршрут Забузы. Отвести меня подальше, в самые дебри леса, где не будет случайных невинных жертв? Мей действительно слишком жадная и мягкотелая, если не способна пожертвовать мусором даже ради моей головы. Вы потеряли фактор неожиданности.

– Ты так в этом уверен? – спросил я.

– Думаешь, я не заметил твою чакру в дожде? – ответил вопросом на вопрос Ягура. – Я не знал, кому именно она принадлежит, но сразу понял, что меня ждали. Ты зря надеешься на эту технику, мальчик.

С этими словами он поднял руку и пыхнул чакрой, заставив меня заморгать, прогоняя замелькавшие мошки в глазах. Я ощутил, словно меня вытолкнули со стула, выпихнув мою чакру из льющейся с неба воды. Капли резко перестали быть приятными, с шипением врезаясь в появившийся слой барьера возле моей кожи. Броня сработала вовремя, но запас её энергии начал неумолимо капать вниз.

Ладно. Мне всё равно было невыгодно играть против Ягуры на выносливость. Мой шанс на победу лежал в непрекращающемся наступлении.

Щёлкнув пальцами, я активировал первую заготовленную печать. Десять Демонических Зеркал появились кругом с радиусом в один километр, в центре которого мы сейчас находились. Я сложил печать концентрации, приоткрыв сквозь них границу с ледяным измерением. Тут же из зеркально чистой поверхности повалил экстремальный холод. Мои Истории оживились, и начали влиять на всю область поблизости, запечатывая тёплый воздух и распространяя холод.

Кислотный дождь превращался в град, выходя из-под прямого контроля Мизукаге. Техника всё ещё содержала в себе его чакру, но мужчина потерял над ней прямое управление.

Лёд был моей сутью, и слушался гораздо охотней. Махнув рукой, я принялся создавать различные конструкты из родной стихии улучшенного генома, пользуясь обилием материала вокруг. Гигантские насекомоподобные твари, паукообразные големы, в ход шла вся моя чёрная фантазия.

Ягура с нейтральным выражением лица блокировал выпады лап своим шестом, разбивая контратаками жвала, ломая острые, как бритва, клинки когтей. Его владение бодзюцу было филигранным, атака и защита сливались в единый танец, где не было места для лишних или поспешных движений.

Но конструкты продолжали множится. Их атаки под моим прямым управлением становились всё более слаженными. Граница, где мастерство с гарантией уступит количеству, стремительно приближалась.

– АНБУ! Займитесь этой шушерой! – Крикнул раздражённо мужчина. Его оружие начала обволакивать вода, отказывавшаяся превращаться в лёд, не смотря на продолжавшую понижаться температуру. На обоих концах сформировались тонкие лезвия, и стиль Ягуры изменился, став агрессивным. Он принялся прорубаться ко мне, зверь за зверем, стремительно приближаясь. На окраинах опушки в бой вступила его личная охрана, с переменным успехом. В отличие от Джинчуурики, они не могли так же легко игнорировать усиливавшийся холод, и это сказывалось на заторможенных движениях и медленных техниках.

Я сосредоточился на Ягуре.

Неспеша встав с трона, я поднял Обезглавливатель, и начал обрастать льдом. Мой рост начал увеличиваться, две руки превратились сначала в четыре, затем в восемь. Каждая из них держала похожие друг на друга Обезглавливатели.

Рывок и взмах. Мизукаге, не растерявшись, молниеносно сложил одноручные печати для техники, и выпады четырёх рук встретили своё зеркальное отражение. Треск. Треск-треск-треск. Ещё четыре меча ударили с разных углов, но Ягура лишь создал ещё несколько зеркал, отразивших атаки.

Наши ноги хрустели льдом из поверженных конструктов. Пропитанный едкой чакрой Джинчуурики, он превращался в странную чёрную пыль, всполохи которой периодически выстреливали в воздух, не принося нам обоим вреда.

Настоящий Кубикирибочо с огромной силой встретил посох Ягуры, но сдвинул того всего на пару метров. Когда я уловил взгляд Мизукаге, то заметил, что его зрачки начали светиться неестественно хищным, жёлтым цветом.

Мой стихийный клон выпрыгнул из лежавшего на земле ледяного меча, метнувшись к Ягуре, но тот вовремя дёрнулся, провожая взглядом вытянутую руку клона. Прежде, чем он смог бы среагировать, удар ногой в живот раскрошил его на осколки.

Я сузил глаза. То, как Ягура уклонился… Больше походило на реакцию зверя.

Он начинал превращаться.

– Фуиндзюцу? Хочешь меня живым взять? – удивлённо спросил Ягура. В его голосе слышалось рычание. – Знай своё место, мальчишка!

Он рванулся ко мне на бешенной скорости, быстрее всех, кого я когда-либо видел вживую. В форме Восьмирукого Гиганта я оказался заметно медленней, чем обычно, но всё же успел заблокировать выпад вовремя.

Грохот удара сотряс воздух на километры вокруг. Земля под нами взорвалась комьями замороженной почвы, разлетевшись грязью по округе. Четырёх моих рук, мёртвой хваткой удерживавших улучшенный Обезглавливатель, едва хватило, чтобы сравняться с бешенной силой Джинчуурики, ещё не собравшего свой первый хвост.

Каждая из моих оставшихся свободными рук начала складывать печати. Градины, продолжавшие сыпаться с неба, резко трансформировались в стаи острых ледяных птичек, тут же заполнивших обзор на небо.

Ягура успел лишь расширить глаза, когда в него сплошным потоком начали врезаться мои конструкты.

Внезапно меня окатило чуждой волей, словно кто-то древний пыхнул Жаждой Убийства. Я почувствовал на себе изучающий взгляд.

Исобу?

С яростным рыком Ягура высвободил разрушающую волну чакры, разбившую все мои конструкты поблизости. Оставшихся на ногах АНБУ отбросило ударной волной, покатив по земле. Я сомневался в их способности принять участие в нашем бою. Как и в их шансах выжить.

Не теряя времени, я ударил Кубикирибочо, но на этот раз никакого лязга металла я не услышал.

Тесак оказался обёрнут чакро-хвостом Джинчуурики. Ягура лишь молча смотрел на меня с растущей ненавистью в глубине ярко жёлтых глаз. Я попробовал выдернуть клинок – безуспешно. Провёл чакру Ветра по лезвию – полупрозрачный хвост пошёл пузырями, но сохранил форму и хватку.

Что же. Значит, пора пробовать новые трюки.

Один импульс чакры и Кубикирибочо мгновенно меняет форму на что-то, напоминающее рапиру-переростка. Тут же я воспользовался шансом, и освободил меч из хватки, мгновенно проткнув острием видимый невооружённым глазом покров чакры, прошив тот насквозь. Меч успел войти в его плоть на несколько сантиметров.

В ту же секунду меня смело в сторону. Удар, переворот, удар, удар, моей ледяной тушей пропахало пару сотен метров леса, сметая деревья на пути. Тряхнув головой, я попытался оценить полученный мной урон. Конструкт сохранил свою целостность, подпитываясь бронёй чакры, но долго махаться в ближнем бою с Джинчуурики я не смогу.

Однако, свой ход я уже сделал. Ягура ещё не знал, но у него появилось ограничение по времени.

…Как и у меня, подумалось мне, когда мужчина появился передо мной будто чёрт из табакерки и схватил «лицо» моего Гиганта, с размаху впечатав затылком в землю. Сила и резкость движения знатно тряхнули и меня самого, но нынешняя версия брони учитывала подобные перегрузки и полностью защищала от них носителя.

Его скорость и реакции слишком опережали мои собственные. Не думая, сформировал одной из рук Богобойный Взрывной Шар Абсолютного Ледяного Геноцида™, и выстрелил им в ноги Ягуре.

Тот, разумеется, со звериной грацией увернулся, а его лицо, поплывшее в нечто, напоминавшее гротескную восковую маску, оскалилось. Второй хвост медленно сформировывался у него за спиной.

Но в ту же секунду моя техника взорвалась в сияющей, белой вспышке света.

До сих пор я продолжал охлаждать окрестный лес, понизив температуру до уровня самых холодных мест планеты. Теперь же… По моим расчётам…

Она должна была упасть ниже сотни.

В месте взрыва из-за перепада давления и температуры завертелся чудовищный вихрь. Воздух начал сыпаться, словно стряхивая с себя превращающийся в сухой лёд углекислый газ. Главная причина, по которой в новую версию брони чакры мы запечатали аварийную подачу кислорода со специальной маской, которую я тут же надел.

Весь лес вокруг застыл хрустальным памятником. Все животные, насекомые и растения оказались мгновенно заморожены. Деревья стали хрупкими, как стекло, и тут же принялись крошиться от сильных ветров. Вода в почве расширилась, ломая опору под нашими ногами.

Сам Ягура покрылся ледяной коркой. Его глаза продолжали зыркать на меня двумя злыми фонарями, пока он стоял, как статуя.

Но я не обманывался. Два полных хвоста у него за спиной продолжали двигаться, как ни в чём ни бывало, и я заметил начало третьего.

Вопрос был в том, насколько полная трансформация сможет защитить его от минус сотни по цельсию и отсутствия воздуха.

С рёвом, от которого у меня пошли мурашки по коже, Ягура взорвался очередной волной чакры, в разы сильнее прошлой. Его кожа отделялась от плоти, смешиваясь с чакрой и кровью, которая отказывалась замерзать.

В один момент он стоял, скорчившись от боли, заходясь в оглушающем крике. В другой он уже разрывал моего Восьмирукого Гиганта на несколько частей лапой с когтями. Даже мои глаза увидели лишь размазанный силуэт вместо полноценного движения.

Вот только меня в нём уже не было.

В спину Ягуре почти в упор ударил Обезглавливатель, покрытый острейшей чакрой Ветра, что я владел. Лезвие впилось в плоть, но вновь не смогло проникнуть достаточно глубоко. Монстр тут же резко развернулся и полоснул когтями обидчика, легко разбив Демоническое Зеркало.

Вот только меня в нём уже не было.

Завертевшись волчком, Ягура забуянил, круша всё вокруг себя, оставляя глубокие кратеры, полные перемолотой ледяной пыли. Туман из мелких кристалликов продолжал сгущаться, ухудшая видимость, и никакой погром не мог её разогнать. Обычному шиноби он бы стёр глазные яблоки в кашу, но Ягуре он лишь доставлял неудобство, заставляя чаще моргать. Почуяв что-то обострившимися инстинктами, Джинчуурики развернулся на сто восемьдесят градусов и пульнул в меня слабой Бомбой Биджу, прорыв землю на несколько сотен метров и оставив огромный кратер на месте взрыва.

Вот только меня там уже не было.

На короткий момент я стал псевдо-Богом этого маленького кусочка мира. Мой Кеккей Генкай пропитал всю округу, подчиняя всё в ней моей безоговорочной власти. В радиусе примерно одного километра мои желания стали законом.

Демонические Зеркала появлялись и исчезали быстрее, чем я мог о них подумать, и не стоили почти никакой чакры.

Мне больше не требовались печати, лёд будто сам складывался в наилучшие для ситуации техники, черпая больную фантазию из моего подсознания.

Самое главное, он оказался под моим полным контролем. Благодаря моим стараниям, лёд пронизал всё вокруг.

Всё вокруг было под моим полным контролем.

Смотря вниз с высоты птичьего полёта на бушующего монстра, я невольно хмыкнул. Говорили, что Мизукаге был Идеальным Джинчуурики, полностью подчинившим своего Зверя, но я сомневался в этом. Марионетка, подчинившая Биджу? Не смешите мои тапочки. Скорее, люди просто приняли пассивный характер Исобу за подчинение. Это бы объяснило то, как Ягура резко сменил стиль боя с выверенного и техничного на звериный и инстинктивный.

Я глянул вдаль, на место, где начинался наш бой. Оставшиеся в живых оперативники из охраны Ягуры не сумели вовремя сбежать из моего радиуса, и превратились в гротескные статуи, застыв в отчаянных попытках отползти из последних сил подальше от эпицентра нашего боя… Забузу и революционеров я предупредил заранее, подчеркнув, что не несу ответственности за смерть излишне любопытных. Никакая подмога или внезапные предатели не помешают мне.

Как и Зецу с Обито. Я сомневался, что они собирались вмешаться, но не хотел допускать подобный риск. Если сладкой троице в голову взбредёт такая мысль, то им придётся очень несладко.

По крайней мере я был уверен, что пошпионить у человека-растения не выйдет, как бы он не раскорячивался.

Я прикоснулся к нацепленной маске, с помощью которой дышал. Технически, она была необязательна для доставки кислорода. Печати обеспечивали им небольшое пространство между барьером и моим телом. Однако моя броня чакры не защищала от низких температур, чтобы не мешать моему улучшенному геному. Холод не мог мне навредить. Однако, мне всё ещё требовалась маска, специально созданная для защиты так нужного мне кислорода.

Я провёл пальцем по кристаллам льда, заменившим мою кожу. Никакого дискомфорта. Словно я всегда имел такое тело. Ледышки, в которые превратились мои глаза, видели ничуть не хуже органических, будто их суть никак не поменялась. Будто я наконец перестал притворяться человеком.

Трансформация, основанная на Гидрификации. Я выполнил её инстинктивно, по наитию. Откуда-то зная, что так будет правильно. Моё отражение в Демоническом Зеркале напоминало какого-нибудь снежного эльфа вперемешку с Иными из Игры Престолов. Черты лица заострились, глаза сияли потусторонним синим цветом. Всамделишный Дух Снега.

Тем временем, движения Ягуры стали замедляться. Отсутствие возможности дышать явно влияло на него, несмотря на все физические усиления. У него оставалось лишь несколько вариантов действий. Шах.

Внезапно он рванул прочь. На мои губы вылезла усмешка. Он долго думал, прежде чем попробовать сбежать, но даже прими он это решение пораньше, ничего бы не изменилось.

Взмах руки и лёд сложился в узоры невероятной сложности, многократно воспроизводя Историю моих змеек. Сотни тысяч жгутов, состоящих из миллиардов ледяных иероглифов, ухватились за Джинчуурики, намертво остановив. Ягура завыл, задёргался в приступе бешенства, окрашенного нараставшим отчаяньем, но печати держали его слишком крепко, не давая пошевелиться.

Но у него ещё имелись козыри.

В очередной раз пыхнув чакрой, во все стороны от связанной фигуры пошла волна коралловых рифов. Они тут же гибли, рассыпаясь безжизненной массой известняка, но успевали нарушить аккуратную вязь символов. Далеко не все жгуты исчезли, но оставшихся не хватило, когда Ягура в очередной раз дёрнулся, и Джинчуурики с победным рёвом вырвался на свободу.