Текст книги "Бургер для неверного мужа, или Попаданка берется за дело (СИ)"

Автор книги: Даша Семенкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

8.

Я не решилась сразу проявлять характер, чего-то требовать и ставить ультиматумы. Во-первых, Милош вроде был настроен дружелюбно, а ссориться с мужем в первое же утро совместной жизни – глупость неимоверная.

Во-вторых, настоящая Николина такого бы точно себе не позволила и привередничать не стала бы. Девушки, которые носят такие платья, не умеют привередничать.

В общем, я решила лучше денек поголодать. Не смертельно. Тем более угощения, предлагаемые в этом доме, превосходно отбивали аппетит. Кажется, я начинала понимать, почему овсянка на воде так любима девчонками на диете: много этой дряни не съешь, похудеешь как миленькая.

Вместо вкусняшек на десерт мне досталась беседа с драгоценным супругом, из которой я почерпнула немало полезного. Он обожал говорить о себе, особенно если его слушали с искренним вниманием, интересуясь каждой мелочью. Вот и разошелся, забыв про время. А может просто и не торопился никуда.

Несмотря на то, что первое впечатление у меня о нем сложилось не из лучших, нельзя было не признать – все-таки он очень обаятельный. Сочетание внешней красоты с голливудской улыбкой, на которую невозможно не улыбнуться в ответ, и умением быть милашкой когда хотел, против воли располагало. Таких как он нельзя не любить и трудно долго на таких сердиться.

Милош Лессар двигался с природной грацией сытого льва, разленившегося на солнце. У него был приятный баритон, и он умел вести непринуждённую беседу. Он красиво жестикулировал, красиво ел, красиво говорил и в целом казался человеком, помешанным на эстетике.

Кстати, когда я перестала препираться, расхвалил мою новую прическу, не скупясь на комплименты. Причем такие, которые мне действительно были приятны, словно особым чутьем угадывал.

В общем, муж мне достался – грех жаловаться. Достоинства у него явно имелись. Невозможно было этого не заметить, ведь Милош не стеснялся выставлять их напоказ.

Ну а если по делу, я узнала, что он единственный наследник своего недавно почившего деда. Фабриканта, миллионера и известного в столице мецената. Его отец, тот, кто готовился стать достойным преемником и приумножить капитал, погиб от несчастного случая ещё раньше, и бремя богатства свалилось на внука, который был к этому совершенно не готов.

Впрочем, наследством он явно не тяготился, хотя по отцу и скучал. Понемногу вникал в дела, предпочитая по большей части оставлять их на немалый штат управляющих. Налаживал отношения с важными людьми и партнёрами, с которыми состоял в одном клубе – в основном за карточным столом или на теннисном корте. И в целом вел привычную жизнь богатого бездельника. Судя по его рассказам о том, как проводит время, удовольствия занимали его гораздо больше, чем работа.

В числе прочего ему достались крупнейшие судоремонтные верфи, морская торговая компания и два пассажирских лайнера – невероятно прибыльное дело. Но он предпочитал кататься на яхте и признался, что разговоры о торговле и перевозках вызывают у него дремоту. В фамильный замок не наведывался с детства, а теперь и вовсе разрешил водить туда туристов, сочтя это забавным. Старинную ткацкую фабрику, на которой его предок когда-то сколотил первый серьезный капитал, он мечтал сбыть с рук, жалея, что дед перед смертью успел взять с него обещание этого не делать.

– Железного нрава был старик дедуля Лессар, да смилостивятся в аду черти над его душой, – усмехался Милош, вспоминая вредного родственника с некоторым даже восхищением. – Над его гробом никто из домочадцев не пролил ни слезинки, боясь вызвать его гнев даже с того света. Он терпеть не мог нытиков. Правда, когда огласили завещание, плакать все дружно расхотели. Разве что от досады.

– Выходит, он все оставил тебе, – кивнула я, отмечая, что мне, возможно, повезло. Если в остальном он не такой же жадный, как в кормежке. – Или у него был единственный сын? У тебя что, нету братьев и сестер, хотя бы двоюродных?

Ляпнула – и спохватилась, что Николина должна была все это узнать еще до свадьбы. Вон, только что про какую-то толстую тётку говорили, с которой она точно знакома. Однако мой муженёк внимательностью явно не отличался и продолжал как ни в чем не бывало.

– После оглашения завещания можно считать, что нету, – хохотнул он безо всякого сожаления. – Но для нас с тобой это и к лучшему. Не станут докучать. Скучнейшие люди все эти дядюшки, тётушки, кузены... Только и норовили залезть к старику в карман и сделать все возможное, чтобы другие не залезли. Видела бы ты, как они вокруг него увивались. Готовы были день и ночь перед ним на задних лапках плясать.

– Только ты один сохранил гордость и не плясал. И за это получил награду, – предположила с нескрываемым ехидством. – Или просто был его любимчиком?

Всегда поражалась таким вот семействам, где за лишнюю копейку норовят друг другу горло перегрызть. Родственники, а хуже злейших врагов. Хотя в моей родне миллионеров не было, как знать, может сама вперёд всех вокруг умирающего старого брюзги увивалась бы.

– Дорогая, ты мне льстишь. Меня он называл не иначе как позором рода. Или божьим наказанием. А, ну и бездарным олухом, конечно. В любимчиках, если к старику вообще уместно применить это слово, у него был мой отец. Его он считал единственным толковым из всех нас. Я же считался при нем чем-то вроде бесполезного довеска, которого терпели в доме лишь чтобы под надзором держать. Оба давно махнули на меня рукой как на совершенно безнадёжного и все, что от меня требовалось – заключить выгодный брак.

– Ну уж. Не надо так себя унижать, – проявила я вежливость, пропустив мимо ушей слова про брак. Милош отмахнулся изящным движением руки.

– Это ведь не я так считал. Напротив, по мне каждый человек – личность, и весьма спорно, кто достоин большего уважения: сухой деляга, ненавидимый даже собственной семьёй, или очаровательная цветочница, дарящая прохожим свою улыбку.

– Да ты романтик, дорогой.

– А у тебя неожиданно острый язычок, дорогая. Куда делась та скучная благовоспитанная ханжа, на которой я несколько часов назад женился? Или потеря девичьей чести настолько повлияла на твой рассудок?

– Фу, не за столом же! И вообще, прекращай. Год ещё будешь об этом вспоминать? – изобразила я недовольную гримасу, пряча за ней панику.

Судорожно перебирая в памяти все, что мне говорили на том свете. Можно ли рассказывать правду о том, кто я есть, или как-то себя выдавать? И что будет, если выдам?

Как ни пыталась, вспомнить конкретных указаний по этому поводу не получалось. Наверное, их и не было. Значит, ничего страшного, иначе сказали бы... Но как отреагирует Милош? Вряд ли обрадуется.

Тем временем он удивленно смотрел на меня, не пытаясь заполнить неловкую паузу, и ждал ответа.

9.

Наконец я обрела дар речи. Возможно, ответ придумала не лучший, но больше медлить было нельзя, и так слишком долго тупила. К тому же всю жизнь разыгрывать из себя Николину Ризман, бывшую монашку, я все равно не собиралась. Да и не вышло бы.

– Понимаешь ли, дорогой, в чем дело, – начала я нарочито капризным голосом. – Я между прочим не в монастыре родилась. Я при живых папеньке с маменькой росла балованной и ни в чем отказа не знала.

В последнем я сильно сомневалась. Возможно, в отчем доме малышку Николину строили не хуже чем на плацу, запрещали лишний раз рот открыть и били линейкой по пальцам. Но Милош не станет проверять. И я решила: врать – так на полную.

– Довольно с меня благочестивого ханжества, и муштры, и строгости, когда все на свете запрещено и глаз поднять не смеешь. В пансионе этого наелась.

А вот жалкой пародией на завтрак не наелась. Даже в первом приближении. Надеюсь, муженёк не собирается целый день за мной хвостом ходить. Надо бы проинспектировать запасы, хозяйка я или кто!

Кстати, да.

– Я теперь не какая-то сиротка из монастыря, а супруга уважаемого человека, хозяйка дома, и слово мое что-то да значит... Ты ведь уважаемый человек?

– В определенных кругах, – пробормотал Милош, глядя на меня так, словно впервые увидел. – Какая пламенная речь! Признаться, теперь и не знаю, чего от тебя ждать. Мне о тебе говорили совсем другое, да я и сам убедился... Поверишь ли, даже немного робел перед лицом воплощённой добродетели с застегнутым наглухо воротничком.

– Извини, если разочаровала, но не желаю больше притворяться. Хватит с меня, я взрослая самостоятельная личность.

– Ни в коем случае! Скорее наоборот, я рад. Я как-то уже пытался объяснить: наш брак тебя совершенно не обременит, но тогда ты не пожелала и слушать. А без этих своих ужимок кажешься разумным человеком, с которым можно договориться, – неожиданно деловым тоном заявил он. – Предлагаю нам обоим жить как привыкли и друг другу не докучать. Хорошо, если в обществе будем время от времени появляться вместе, но и на этом не настаиваю. Все равно в свете известно, что наш союз договорной. Кое-кто даже считает его мезальянсом...

Он запнулся и вновь окинул меня взглядом. Мне показалось, что в его прекрасных карих глазах на миг промелькнула тщательно скрываемая неприязнь. Неужели голубки успели поссориться?

– Намекаешь, что это я так считаю?

– Прости, если сделал неверные выводы, но ту скорбную физиономию, с которой ты вчера приносила себя в жертву на алтарь нашего брака, я еще долго не смогу забыть. "Вы вправе требовать этого, и мне не от кого ждать защиты. Ведь вы не только оплатили это право, но и засвидетельствовали его перед богом и людьми..." Сам удивляюсь, что после таких слов остался на что-то способен.

– Это что же, я такое сказала? – спросила, вообразив, как эту фразу высокопарно произносит девушка, которую вижу в зеркале. Выходило вполне правдоподобно. Ей даже шло.

– Ну не я же, – проворчал Милош.

Он дулся. Ещё бы, хуже только врезать коленом по причинному месту. И ещё была уродливая ночнушка до пят, скрывающая что только возможно. Волосы, стянутые в тугую косу. Смиренная бледная физиономия с выражением, будто ее на казнь ведут.

Брр. Действительно, то, что он при таких вводных ухитрился исполнить супружеский долг, вызывает что-то вроде уважения. Зря я на том свете так презрительно про его темперамент отзывалась. Муж-то у меня, похоже, ого-го. Самец!

– Прости. Я просто перенервничала. Сама не понимала, что несу. Зря ты вообще ко мне вчера полез.

– Это тоже вовсе не обязательно, разве что пожелаешь обзавестись наследниками. Тогда нам придется, деваться некуда, – ещё более обиженно произнес он. – Брак мы узаконили, более отчитываться в своих... эмм... альковных делах ни перед кем не обязаны. Мы, в конце концов, сироты, лишены пристального надзора родни, так почему бы не воспользоваться преимуществами такого положения!

– Как это цинично, – невольно огрызнулась в ответ.

Только что я не знала, как от навязанного супруга избавиться, но его безразличие неожиданно задело. Ещё никогда со мной не делили постель по обязанности. И тем более не говорили об этом как о неприятной, но неизбежной процедуре.

– Что поделать, раз так оно и есть, – лениво отмахнулся Милош и откинулся на спинку стула. Взгляд его стал притворно ласковым, будто у сытого хищника. – Итак, я не стану докучать тебе своим... супружеским пылом. Не намерен насильно выводить в свет и заставлять всюду за мной следовать. Дом полностью в твоём распоряжении. А лучше и вовсе отправляйся в наше загородное поместье. Там покой, дивные пейзажи, размеренная деревенская жизнь...

– Сослать меня хочешь?! Ну уж нет!

– Нет? Тогда оставайся. Я не настаиваю. Раз тебе нравится. Кстати, не желаешь ли осмотреть дом? Я покажу его лично, сегодня я весь день буду рядом, дорогая.

– Ой, ну зачем такие хлопоты, – фыркнула я недовольно. Пытаясь понять, что больше бесит, его показная забота или искреннее безразличие. – Тебе не нужно со мной возиться.

– И мне нужно, и тебе нужно, – возразил он, поднимаясь и галантно предлагая руку. – Как бы то ни было, я всё-таки твой супруг и должен о тебе заботиться. Хочу заботиться. Ох, Лина, ты такая славная маленькая мышка. Уверен, здесь тебе будет хорошо. Для начала прогуляемся по террасе? Я ведь из-за нее и выбрал эту виллу. Вид прелестный, просто прелестный!

И в самом деле, вид был прелестный, и Милош прелестный. А я – маленькая мышка в сером платье, которая по глупости попалась в ловушку фиктивного брака. Нет, если подумать, не самая худшая жизнь. И даже не хуже моей прежней. По крайней мере, место, в котором меня поселили, было таким красивым и роскошным, что глазам не верилось.

Это что же, вот этот белоснежный особняк с бассейном, фонтаном и клумбами во внутреннем дворике и видом на море – мой дом? Прям совсем мой? Пожалуй, я прощу Милошу его поведение и ещё пару выходок авансом.

10.

В чем Милоша нельзя было упрекнуть, так это в недостатке обходительности. Ни на минуту меня без внимания не бросал, пока мы настолько друг другу не настоиграли, что уже не могли этого скрывать. Мне – из-за того, что постоянно приходилось следить за собой, чтобы не ляпнуть лишнего и не выдать себя. В переселение душ он вряд ли поверит, а вот за сумасшедшую вполне может принять. Переезжать из шикарной виллы на первой береговой линии в иномирный дурдом в мои планы не входило.

Ему же возиться с навязанной женой явно не слишком-то нравилось. Судя по всему, он со своим положением смирился, меня ни в чем не винил, скорее, жалел, но... Я не привлекала его как женщина, несмотря на его улыбки и даже игривые намеки на флирт. Чутье в таких вещах меня никогда не подводило.

– Ну, вот в общем-то и все, – сказал он, показав мне дом и проведя по каждой дорожке в саду. Мы даже на причал прогулялись. – Надеюсь, тебе нравится.

– Конечно! Дом прелестный и обставлен со вкусом. Здесь есть все, чего только можно пожелать. Но мы не осмотрели хозяйственные постройки. Кухню...

– О, нет, это без меня! Поверь, там все в полном порядке, слуги знают о моих привычках и быстро подладятся под твои. У нас отличная прислуга, вышколенная лично моим дворецким. А Лука старой закалки, еще батюшке служил. Если тебе интересно – можешь наведаться хоть в кухню, хоть на чердак. Тебе все с радостью покажут.

– Ты не против, если я наведаюсь прямо сейчас? Могу и одна, ведь тебе, наверное, надо отдохнуть, – прощебетала я, беря его под локоть и заглядывая в глаза.

– Честно говоря, мне нужно написать несколько писем, – кивнул он. – А к четырем пополудни приедет модистка, я взял на себя смелость ее пригласить. Прости, но твой гардероб...

– Ужасен, так и скажи, – закончила я за него. – Недостоин жены миллионера, и мне совершенно не в чем появиться в приличном обществе. Это чудесный подарок – какая девушка откажется от новых платьев! Я могу заказать что захочу или в рамках разумного?

– Что ты, дорогая. Никаких ограничений. Тебе придется быть очень изобретательной, если собираешься меня разорить, – ответил Милош, немедленно добавляя себе привлекательности в моих глазах.

– Спасибо, дорогой, ты просто душка, – воскликнула напоследок. Хотела даже чмокнуть его в щеку, но решила пока воздержаться.

Раз он такой щедрый и богатый, целовать буду за что-то более существенное. Нечего размениваться по мелочам.

Проводить меня в ту часть дома, куда не ступала нога равнодушного к хозяйственным делам Милоша, вызвалась все та же Желька. Чтобы слуги не сплетничали, какая я обжора, начали мы издалека. Заглянули в комнаты, где жила прислуга. Спустились в подвал, где осмотрели винный погреб и новенький сверкающий паровой котел. И наконец отправились на кухню.

Меня с порога поразили две вещи. Во-первых, ее размер – вся моя квартира была меньше! Явно не рассчитан на то, чтобы здесь для нас двоих готовили. Да и для большой дружной семьи она великовата, скорее, напоминала ресторанную.

– Мой супруг часто зовет гостей? – догадавшись, тихонько спросила у Жельки.

– А то. Он ведь господин светский. Говорят, приемы закатывает... – она мечтательно вздохнула. – Лучшие на побережье. Все, кто вращается в обществе, к нему попасть стремятся. И званые обеды, а как же. Кухня тут самая что ни на есть выдающаяся, я такой нигде не видала.

И правда, чего здесь только не было! И сверкающие разделочные столы, длинные, как конвейерные ленты. И множество шкафов, ящиков и полок, открытых, с глухими дверцами, застекленных, кокетливо демонстрировавших ряды банок и бутылок с загадочным содержимым. И пузатая печь в углу, пышущая жаром. И плиты. И какие-то агрегаты неизвестного назначения. Вдоль стены в ряд висели ножи всевозможных форм и размеров. Ну и разумеется все сияло чистотой как в операционной.

Близилось время обеда. Повар и две его помощницы трудились вовсю. Дробно стучали ножи. Из-под крышки кастрюли выбивался пар. Однако – и это второе, что удивило – я не почуяла тех запахов, что обычно с порога сообщают: тут готовят. В воздухе носился свежий аромат нарезанных овощей, влажная духота водяного пара, едва заметный отголосок специй и трав, и все.

– Что у нас сегодня на обед, если не секрет? – подозрительно спросила у шефа, вспомнив о завтраке по-спартански.

– Суп-пюре из цветной капусты, суфле из куриной грудки с овощными палочками, нежирная простокваша и морковный сок, азорра Николина, – охотно доложил тот, предупредив, что меню на несколько дней вперед составляет лично хозяин. – Его милость... Прошу прощения, азор Лессар весьма тщательно относится к своему питанию. Все строго по его заказу, каждую ложку по граммам отмеряем. Если, конечно, не званый ужин, уж тогда для гостей пир горой.

– Я тоже хочу пир горой, – вздохнула я и обвела кухонных работников жалобным взглядом. – Или хотя бы печеньку.

– Но ведь у вас уже был второй завтрак, азорра. Господин Лессар...

– Он не против, – перебила с раздражением. Второй завтрак? Это они про то яблоко, которое мне после прогулки по саду вручили? – И вообще, разве я в доме не хозяйка? Так сварите мне кофе. Или давайте я сама сварю. Где тут у вас что-нибудь к чаю? Если нет печенья, сойдет и бутерброд.

Не знаю, что их шокировало больше, мое самоуправство или то, что в принципе взялась сама себя обслуживать. Пользуясь всеобщим замешательством, я достала из хлебницы ломоть белого, стянула из чашки лист салата и открыла широкий шкаф, похожий на холодильник. Это и в самом деле оказался холодильник, немного непривычный: продукты лежали на льду. Здесь нашлось и сливочное масло, и кусок сыра, похожего на сулугуни, и даже ветчина, заманчиво поблескивавшая влажным розовым срезом.

– Если у вас есть все это, почему мы едим вон то? – воскликнула, поспешно сооружая себе сэндвич.

Какое мясо, надо же! Натуральное, куда там тем нарезкам из туалетной бумаги, химикатов и крысиных хвостиков, которые в наших супермаркетах продают. И сыр с маслом свежайшие, фермерские. А хлеб пышный, слегка серенький, с твердой до хруста корочкой и тягучей мякотью, какая только у свежеиспеченного бывает, который едва остыл. Вцепившись в бутер зубами, чуть не застонала от удовольствия.

Нормальная еда, ммм... О, да!

– Это для слуг, госпожа, – смущенно ответила одна из кухарок.

– Не волнуйтесь, я все возмещу, – проговорила с набитым ртом. – Можете взамен взять мою порцию обезжиренной простокваши.

– Вы лучше взяли бы с них клятву, чтобы хозяину не разболтали, – хихикнув, шепнула Желька.

– Вот еще. Я ничего плохого не делаю.

Доев, отряхнула руки от крошек, поблагодарила поваров и решила пока с инспекцией кухни закончить. И так бедолаг переполошила, сожгут еще капустный суп, муженек голодным останется.

11.

Слуги не проболтались про мой небольшой налет на холодильник, иначе Милош бы этот факт без внимания не оставил. За мою диету он взялся всерьез. За каждым куском, отправленным мною в рот, следил. Есть под наблюдением я в принципе не привыкла, но была бы ещё та еда нормальной.

Блюда, приготовленные в соответствии с представлениями моего муженька о диете, даже шеф-повар не сумел сделать вкусными. Или ему нарочно запрещалось. Чтобы не делать из еды культа.

Зато я поняла, в чем преимущество супов-пюре. Их проще проглотить. Цветная капуста на воде почти без соли, зато с добавлением ещё чего-то, судя по отвратительному привкусу, очень полезного, проскочила за несколько глотков. Благо, порция занимала половину маленькой чашки, и я, чтобы не растягивать удовольствие, выпила через край.

Милош на секунду замер, не ожидая от аристократичной супруги таких ужасных манер, но промолчал. Только бровь приподнял.

– Ой, прости. Я думала, это напиток. Оно такое жидкое, – прокомментировала я, наблюдая, как перед нами ставят тарелки со вторым блюдом.

Обещанные овощные палочки оказались всего лишь сырыми огурцом, болгарским перцем и ещё каким-то хрустящим, похожим на редиску овощем, нарезанными соломкой. Курица, перемолотая до состояния паштета и приготовленная на пару, напоминала жеваный картон. Но на вкус ничего, со специями. Жаль, кусочком такого размера способна наесться разве что мышь.

– Не могли бы вы принести соль? – попросила было я слугу, но Милош жестом остановил его.

– Не нужно. От лишней соли отеки, дорогая. В твоём рационе ее хватает.

– Тогда, может быть, к этому блюду полагается какой-нибудь соус? Это ведь просто овощи!

– Именно! И они прекрасны сами по себе. Ты просто привыкла иначе, но со временем распробуешь. Тогда то, чем питалась раньше, покажется тебе совершенно неудобоваримым, пересоленным, грубым. Все эти сложные кулинарные ухищрения, чтобы превратить честный вкус пищи, дарованный самой природой, в нечто неестественное. Соусы, вредные для желудка и вынуждающие нас есть много больше, чем необходимо на самом деле. Жирные куски, до хруста жаренные в масле... – Милош поморщился.

Мне показалось, что он сейчас плюнет от отвращения. Прямо на пол. Прямо за столом.

– Ничего неестественного и неудобоваримого во всем перечисленном я не вижу, – проглотив кусочек перца, отозвалась я. – Мы ведь не крупный рогатый скот, чтобы жевать силос.

– Да, мы не скот. Именно что разумные люди. Достаточно образованны, чтобы понимать, что не стоит жевать все что жуется и слепо потакать дурным наклонностям. И достаточно состоятельны, чтобы позволить себе лучшее для красоты, совершенства тела и духа.

По его лицу пробежала тень самодовольной улыбки. Поднял на меня взгляд – и она испарилась без следа. Сделав вид, что не заметила, я сделала глоток морковного сока.

– Сахар, как я догадываюсь, в список лучшего не входит?

– Сахара довольно в фруктах. Ты ведь получила на второй завтрак яблоко?

Они что, так и будут хором то яблоко до конца моих дней припоминать? Хотя... Может здесь это невероятный деликатес, вроде трюфеля.

– Да, спасибо. Но ты, помнится, говорил, будто в браке мы докучать друг другу не будем...

– Но выглядеть достойно обязаны, – отрезал он тоном, не терпящим возражений. – Пожалуй, это единственное мое непременное условие.

– Не портить твою красивую картинку? – обвела я пространство неопределенным жестом. Он кивнул.

– Допустим. Но тогда и ты будь любезен выполнить мое условие, – высказала, глядя ему прямо в глаза.

Нечего тут. Стоит раз дать слабину, другой, а там и не замечу, как на шею сядет и ножки свесит.

– Я попробую, – неожиданно легко согласился он. – И какое же?

– Эмм... – как назло в голову ничего не приходило. – Я подумаю. Такие серьезные вопросы наскоро не решаются. Но запомни, ты обещал!

– Вряд ли выдумаешь что-то, чего я не сумею тебе дать, – легкомысленно отозвался Милош, вызывая желание что-то именно такое и выдумать. – Договорились. Надеюсь, слово держать ты умеешь.

Когда явилась обещанная портниха, я поняла, откуда взялась его обеспокоенность лишним весом. Пышечки здесь были не в моде. Более того, в среде аристократов и богатеев царил культ физического совершенства.

Молодежь увлекалась спортом, в том числе экстремальным вроде гонок (автопром уже процветал), полетов на аэропланах, яхтинга и всяческих восхождений – благо, гор на территории королевства хватало на каждого дурака. Вредные привычки были не в почете и высмеивались. Услышь они старенький лозунг «В здоровом теле – здоровый дух», наверняка повесили бы над каждой дверью.

Эталон красоты соответствовал. Мужчине полагалось быть сильным, мускулистым и статным. До фитоняшек еще не додумались, спасибо и на том – хоть качаться меня Милош не заставит. Местные красавицы были эфемерными созданиями, хрупкими настолько, чтобы ветром уносило, с густой гривой волос и томным взглядом из-под ресниц. Ценилась светлая кожа, в одежде предпочитали S-образный силуэт, подчеркивающий изящество модницы. Выраженные женские округлости и яркие цвета считались вульгарными.

– У вас тончайшая талия, азорра, – восхищалась модистка, сняв мерки. – Мы просто обязаны ее подчеркнуть. Как вам такой фасон?

Она показала в каталоге платье с юбкой, ниспадающей красивыми складками от бедра. Выше все было обтянуто как второй кожей. Раньше я бы такое даже на корректирующее белье надеть не рискнула, чтобы не превратиться в гусеницу. Или в колбасу, обвязанную нитью.

Да и сейчас как-то... Ну куда мне в таком? В нем нельзя себе позволить не то что лишний кусок – лишний глоток воды. Не уверена, что не треснет по швам, вздумай я присесть или повернуться. Разве что только стоять, позировать.

– Кажется, оно не очень удобное. К тому же я собираюсь немного поправиться, у меня явный недобор веса.

Эти слова вызвали у модистки удивление и даже возмущение. Моя худоба казалась ей идеальной, а узкие как у подростка бедра и выступающие ребра – верхом привлекательности. Но на сомнительное платье я все же не согласилась. Выбрала десяток других. В итоге обе мы остались довольными.

День прошел вроде бы в хлопотах, но как-то бестолково. Вроде узнала столько всего, что едва успевала запоминать, но явно недостаточно, чтобы получить хоть какое-то общее представление о мире. Нужно как минимум выйти за порог. Завтра же.

Вот только если дома мое неадекватное поведение мало кто видит и готовы списать на нервное потрясение, то снаружи лучше бы не выделяться. А я даже элементарных вещей не знаю. Вот, например, какое у них движение – левостороннее или правостороннее? А правила этикета? Николина ведь их на автомате соблюдать должна, как благовоспитанная девица.

Настал момент, когда мне позарез была необходима помощь хранителей. Обещанные советы и подсказки. Увы, как ее запросить мне не объяснили, а появляться по своей инициативе ни ангел, ни демоница не торопились.

Оставшись одна, я достала ящичек с ножами – единственный предмет, связанный с иной реальностью. Вынула один, широкий, здоровенный что твое мачете. Поймала на блестящем лезвии свое отражение.

– Эй, кто-нибудь, прием. Ангел-хранитель, ты меня слышишь? – произнесла вслух. Ничего. Позвала чуть громче. – Демон! Кто-нибудь, мне срочно нужна помощь.

А в ответ – тишина. Ну разумеется, только полный псих может просить помощи у кухонных принадлежностей. Это еще хуже того страдальца, который о любимой у ясеня спрашивал. И я аккуратно вернула нож в ящичек, а ящичек в тумбочку.

– Ребят, я серьезно! Вы ведь обещали подсказывать, – озираясь, сказала в пространство. – Хоть бы инструкции какие-нибудь оставили.

Нет ответа. Они меня вообще сейчас видят, интересно, или на перекур ушли?

– Ладно. Если вдруг испорчу ваше божественное предначертание или что там еще, сами будете виноваты, – проворчала напоследок.

Даже в магическом мире чудес, похоже, не бывает. Придется как обычно, все самой.

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/