Текст книги "Бургер для неверного мужа, или Попаданка берется за дело (СИ)"

Автор книги: Даша Семенкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

55.

Когда я вернулась, сразу Милошу надоедать не стала. Предложила через прислугу вместе поужинать, и, получив отказ, оставила его в покое. Значит, не слишком заскучал, пусть ещё немного помаринуется, иначе любую идею примет в штыки мне назло.

Извиняться я не собиралась. Он пусть извиняется. Вел бы себя нормально, я бы до такого не додумалась – саму образ Николины Ризман вгонял в тоску. И вообще, с чего он вдруг так разозлился? Сам ведь женился на такой неподходящей, выбор у него всё-таки был. Выходит, мое, как он выразился, волшебное преображение его наоборот обрадовать должно.

Но Милош почему-то не радовался. Игнорировал. Даже за моим рационом перестал следить – высшая степень обиды в его исполнении. Я об этом тем же вечером узнала, когда служанка с кухни впервые пришла спросить, что приготовить на завтра. Недельное меню, составленное для меня хозяином, кончилось, а нового он так и не дал.

– Обедать пока буду в городе, не беспокойтесь. На завтрак сделайте ту же овсянку, но на молоке, кофе, парочку тостов и сыр, – велела я, отметив, что тогда не придется терять время чтобы подкрепиться по пути. – А на ужин – то же что и азору Милошу.

Чтобы не ворчал. С завтрашнего дня ужинать мы будем вместе, хватит. Пора вытаскивать его из норы. Ему ведь не с кем больше общаться, ну а я в принципе терпеть не могу быть с кем-то в ссоре, проще сделать первый шаг и помириться. Неважно, кто виноват.

На следующее утро, когда мы собирали продукты для моей закусочной, курьер наконец принес письмо от дядюшки Ризмана. Я с нетерпением разорвала конверт и извлекла единственный небольшой лист бумаги, наполовину заполненный мелким старческим почерком. Очевидно, в этот раз ответ писал он сам.

На слова родственник был так же скуп, как и на все остальное. Не размениваясь на формальные вежливые обороты, с первых же строк велел оставить его с вздорными претензиями, не имеющими под собой основания. Напоминал, что по достижению совершеннолетия ответственность за свое имущество я несу сама, а что касается небольшого долга – он и так вкладывал в мое убыточное предприятие свои деньги, удержав от разорения. И не ждал такой черной неблагодарности со стороны сироты, которую взял под опеку и которая вспоминает о нем лишь с нелепыми требованиями, а сама между тем и знаться не желает, не пускает в свой богатый особняк даже на порог.

– Это что же получается: он мое наследство профукал, устроил здесь чуть ли не притон с сомнительными личностями, а я его должна с благодарностью привечать?! – воскликнула я, с возмущением швырнув письмо на стол.

Управляющий машинально подобрал его, сложил и аккуратно вернул в конверт. Наверняка уберет в специальную папку для таких вот бумажек. К любым документам у него было особенно бережное отношение. Все всегда найдется, что ни спроси. Каждая квитанция, любая записочка.

– Но, азорра, в глазах общественности он ваш единственный кровный родственник. Пусть и не из приятных. Он стар, одинок. И когда-то взял вас, сироту, на попечение. А вы, значит, как вышли за богатея, так его и позабросили...

– Что за чушь! Да он сам меня прогнал с порога, его слуга из ружья в нас целился, между прочим. И ты не хуже меня знаешь, какое то было попечение. Пусть скажет спасибо, что не стала с ним судиться.

– Я-то знаю. А со стороны иначе видать. Это раньше вы были бедной сироткой, теперь оно наоборот: вы вместе с супругом швыряете деньгами направо и налево, коней в шампанском купаете, а он несчастный старик, для которого у вас в доме места за столом не нашлось.

– Что?! Да как... – начала было возмущаться, но прикусила язык.

Во-первых, не перед ним же. Он-то как раз за меня. Во-вторых, бессмысленно. Как там говорится? На каждый роток не накинешь платок. И если выбирать между гадостями и скучной правдой, сплетничать будут про гадости, а правду вскоре и не вспомнит никто.

Управляющий прав. Люди не станут разбираться, сочувствие будет на стороне одинокого старика, живущего в скромном доме на окраине города. Азорра Николина Лессар, богачка и жена молодого красавчика, героя светских хроник, вызовет разве что классовую ненависть.

Ничего не оставалось, кроме как посоветоваться с тем красавчиком. Решить вопрос как буржуй с буржуем.

Для ужина я расстаралась. Не имея возможности выбрать блюда, сосредоточилась, чтобы навести красоту. Разузнала, какие он любит цветы, и лично купила самые свежие букеты. Распорядилась, чтобы зажгли свечи. Ну и конечно нарядилась сама.

Ещё никогда я не выбирала образ так тщательно. Почему-то очень хотелось выглядеть по максимуму, на который способна моя бесцветная внешность. Чтобы этот капризный бабник при виде меня своим снобизмом подавился.

Нанесла макияж поярче – время суток и обстановка позволяли. Желька завила покруче мои локоны и уложила их волосок к волоску. Вытащила из шкафа самые лучшие платья, и мы долго не могли решить, какое мне надеть. В итоге выбрала красное. Довольно закрытое, но выгодно подчеркивающее изгиб тонкой талии и белизну кожи.

Чтобы меня такую красивую Милош рассмотрел полностью, а не наполовину скрытой столом, велела позвать, когда он уже будет на месте.

Однако он не торопился. Я сидела, наряженная как на выставку, и ждала когда за мной явится Желька, а она все не шла. Потеряв терпение, я вызвала ее и попросила сбегать узнать, что он там себе думает.

– Они велели передать, что поужинают у себя, – вернувшись, сообщила Желька.

Вид при этом она приняла строгий и скорбный, но я успела заметить жадное любопытство прежде чем она опустила ресницы. Как же, в центре семейного скандала очутилась! Будет о чем посплетничать.

– Хорошо, спасибо, – отозвалась я как можно безразличнее. – Пока ты свободна, придёшь перед сном.

Я давно привыкла утром и вечером приводить себя в порядок с ее помощью. Так было даже веселей. Ну и прически, конечно, особенно сложные – я бы так здорово не сумела.

Дождавшись, когда шаги разочарованной горничной затихли, я отправилась к Милошу. Ворвалась в его гостиную без стука, захлопнула за собой дверь и встала посреди комнаты, уперев руки в бока.

Он отложил газету и обвел меня удивлённым взглядом.

– Лина? Это действительно ты? – спросил, приподняв бровь. – Подумать только, как меняют тебя красивые платья! До неузнаваемости.

– Кончай дурить. Нам давно накрыли к ужину. Идём, а то твой салат совсем завянет.

– Спасибо, я не голоден, – нарочито равнодушно произнес он и демонстративно развернул газету.

– Мне нужно с тобой поговорить. Обсудить дела, – начала я, но он не проявил и намека на интерес. – Послушай, можешь как угодно ко мне относиться, но нас все ещё связывает этот брак, значит, нам придется решать некоторые вопросы. Нравится тебе или нет.

Секунду поколебавшись, он вновь сложил газету и бросил на край журнального столика. Откинулся на спинку кресла, положил ногу на ногу.

– А ведь мне правда начинало нравиться, – признался внезапно. – Я давно привык жить один... Женщины, которые время от времени приходили на ночь, не в счёт. Успел забыть, как это бывает, когда не один. Когда приходится вечно с кем-то сверяться и кого-то учитывать, но в то же время есть кто-то, кто сверяет свои планы с твоими. Кому ты небезразличен. Ну, или хотя бы ты в это веришь.

– Да с чего ты взял, что...

– Не обращай внимания, просто поверил в то, что сам же и сочинил, – перебил он. – Что там у тебя? Дела? Давай обсудим дела, не нужно ничего лишнего.

56.

– Ладно. Ты меня достал. Извини. Шутка затянулась, больше так не буду, – сказала я, надеясь прекратить глупую ссору.

Конечно не буду. Милош застал меня в нормальном виде, смысла притворяться теперь не было. Да я и не собиралась притворяться вечно.

– Вот значит как. Шутка. Просто шутка. А твое строгое воспитание в закрытом пансионе, благочестивость, наивность и хваленое целомудрие – тоже не всерьез? Кто ты на самом деле, Николина Ризман? На ком я, черт возьми, женился?

Упс. Кажется, я и сама забыла, что я Николина Ризман, а не... А не та, кем в прошлой жизни была. И характер мой сюда не вписывается, вкусы считаются вульгарными, а манеры далеки от аристократических.

Не на мне он женился, а на скромной благовоспитанной сиротке из высшего общества. И с чего я, спрашивается, взяла, будто подхожу на роль его жены больше...

– Лина, – сквозь мнимую мягкость в его голосе зазвучали стальные нотки.

Как бы то ни было, надо как-то оправдываться. Вряд ли он готов услышать правду. В такое никто не поверит. Я бы не поверила.

– Прости. Я... Ты же знаешь, я рано потеряла родителей.

Время сочинять историю несчастной сиротинушки. И лучше бы она получилась по-настоящему трогательной.

– Не так уж и рано, тебе было десять. Я себя в этом возрасте прекрасно осознавал.

Спасибо за подсказку, дорогой.

– Я тоже. Настолько, чтобы быстро понять, что с прежним характером и привычками мне не выжить. Я была избалованной девочкой из любящей семьи, жизнерадостной, смешливой, и вдруг оказалась в таком месте, – чтобы не наговорить лишнего, я горестно вздохнула. – Вряд ли ты себе представляешь, что такое женская школа при монастыре.

– К счастью, нет, – отозвался Милош и вдруг масляно улыбнулся. – Хотя...

– Нас содержали там до совершеннолетия. Дошло? До! Не о том думаешь. И вообще, вечно мысли об одном, как будто тебе девок мало!

Он поджал уголки губ и нахмурился, но улыбка все равно осталась. Отражалась в глазах.

– Да, неуместная шутка. Продолжай.

– Что продолжать? – я выдержала паузу, но Милош продолжал сверлить меня взглядом. – Ну, вот. Научилась притворяться. Чтобы не попасть в изгои или лишний раз не нарваться на порку.

– О, судя по всему, у тебя великолепно получалось.

Я ведь уже это объясняла. Вроде бы. Или не ему?.. Мы ведь о чем только не разговаривали...

– Стоп. Хорош переливать из пустого в порожнее. Мы с тобой всё-таки деловые люди. Скажи прямо, какой смысл в этом разговоре. Тебе не нравится, какая я есть? На что-то другое рассчитывал?

От удивления он распахнул глаза, сверкнув белками. Яркими. Ещё и эти веснушки на радужке. Вроде привыкла и к нему, и к его внешности, но все равно поймала себя на то, что засмотрелась.

– Вот оно. Сейчас ты опять кажешься такой прямолинейной, такой искренней, что с тобой хочется быть искренним в ответ. Но больше я тебе не верю. Ни в то, что говоришь теперь, ни вообще... – он нервно усмехнулся. – Возможно, ты думаешь, что это неважно, ведь наш брак ненастоящий. Но доверие необходимо в любых отношениях. Тебе не помешает это осознать как деловому человеку.

Доверие? О каком доверии он мне говорит! С его вечными придирками на ровном месте и привычкой лезть в мои дела как в свои. С его толпой любовниц, которых он даже не считает нужным скрывать. С его личной жизнью, подчёркнуто отдельной от моей.

С его манерой судить исключительно по внешности. Да и ту не замечать, пока ярко не раскрасят и не сунут под нос.

– Я всего лишь приоделась и накрасилась. Устроил скандал из ничего, – произнесла с ледяным высокомерием. – Между прочим, я устала, весь день на ногах, в отличие от... Короче, я ужинать. Ты как хочешь. Заодно обсудим действительно важные дела.

– Ах, важные... Извини, дорогая, пожалуй я сыт. И разговорами тоже, – ответил он мне в тон. – Что-нибудь ещё... срочное?

Да пошел ты. Возилась с ним ещё как с правдашним, время теряла, которого и без того в обрез. Даже начала испытывать какую-то привязанность, заботиться от души и жалеть. А он как был высокомерный сноб, так и остался. Сейчас окончательно поправится – плевать ему на меня будет, как раньше.

– А знаешь, ничего. Какие у нас могут быть разговоры, в самом деле, – я отмахнулась, не желая больше ничего слышать, и вышла.

В одиночестве ужинать все равно не пришлось. В пустой столовой, где даже слуги устали нас ждать и разошлись, на стуле, предназначенном для Милоша, сидела демоница. Встретила презрительной насмешкой – этой-то что не так?

– Спасибо, что пришла составить мне компанию, – вежливо сказала я, садясь на свое место по ее левую руку. – Будешь салатик? Или заказать горячее?

Она мельком взглянула на большую тарелку, на которой порция казалась совсем крохотной, и поморщилась. Взяла красивое яблоко с наливным красным боком.

– А тебе лишь бы брюхо набить.

– В смысле? Время ужина, а я весь день...

– Время наконец соблазнить мужчину, который имел несчастье на тебе жениться! – с раздражением перебила она. – Подумать только: долгие дни одинок, взвинчен после ссоры, наконец увидел, что ты иногда очень даже ничего... Да он готов как перезрелая слива упасть к твоим ногам!

Пока она говорила, я завороженно смотрела на яблоко в ее руке. Словно дразня, она то отводила, то подносила его ближе к лицу. К хищному рту, сверкавшему острыми белыми зубами, когда она ухмылялась.

Заметив как я смотрю, демоница протянула мне яблоко. Я отрицательно мотнула головой – надо же, оживший символ из библейских притч. Она пожала плечами и вгрызлась в хрустящую сочную мякоть.

– Спасибо за совет, но мне это не нужно, – отозвалась я, принимаясь за свою порцию. – Я на свою новую жизнь не жалуюсь, но не собираюсь... Он мне безразличен.

– Правда? Почему тогда его слушаешься даже сейчас, когда не видит и не просил? Давишься этой травой, пока слуги на ужин жареные рёбрышки едят.

– Не хочу никого напрягать. Поем что дали.

– Ладно, давись дальше. Все равно не оценит.

Она улыбнулась, заострённым темным языком слизала с губ яблочный сок, мигнула, как изображение на сломанном мониторе, и исчезла в момент.

В ту же секунду в коридоре послышались шаги. Я запоздало спохватилась – не слишком ли громко разговаривала, вдруг кто-то из слуг идёт проверить, с кем это я тут так эмоционально общаюсь. Застанет в одиночестве, сплетни пойдут, что хозяйка немного того, с головой раздружилась...

Но в столовую вошёл Милош. Замер на пороге, посмотрел на меня вопросительно.

– Лина, ты одна? Мне показалось...

– Тебе показалось. Садись. Я велю подавать горячее, пока совсем не остыло.

Он сел на место, где только что исчезла демоница. Я позвонила в колокольчик для вызова прислуги. Нам подали треску на пару с зеленью и ложкой овощного пюре. Официант ушел. Мы все молчали.

– Ну, давай. Говори, – не выдержала я первой.

– Ты говори.

– Ты же пришел. Это даже как-то неприлично.

– А у тебя, помнится, было срочное дело, – он заглянул мне в глаза. В зрачках отразились лампы, и я чуть было не спросила по привычке, не слишком ли яркий свет. – Если ждёшь извинений, их не будет.

– Ах так?! Знаешь, у меня тут появились было кое-какие мыслишки, – заявила, вспомнив совет демоницы, – но раз ты такой, точно ничего не будет. Никогда. Надо же было вообще подумать, что я... Да с тобой...

– Какой это такой? – переспросил он с живым интересом.

Я замолчала, подбирая слово. Самовлюблённый, бестактный, избалованный, легкомысленный, привыкший швыряться деньгами и плевать на чужие чувства, обнаглевший...

– Поверхностный, – наконец смогла выдать что-то более-менее приличное.

– А, – отозвался он. – Ну... Ладно. Так что там у тебя?

– У тебя. Вечеринка. С маскарадом, наверняка с музыкой и танцами. Товарищи твои заскучали. Я ее организовать не смогу, некогда, да и не умею...

– Разумеется, я организую все сам. Что ещё?

– Это уже личное. Не уверена, нужно ли тебе это знать.

– Личное личное или публично личное? – уточнил он деловитым тоном, который меня немного успокаивал.

Действительно, семья – тот же проект, особенно для людей нашего уровня. Если рассуждать здраво, без эмоций.

– Наверное, всё-таки публично.

Осторожно, чтобы не наговорить лишнего и не вызвать подозрений, я спросила, должны ли мы принимать дядюшку Ризмана как единственного моего родственника. Милош ответил, что тот дядюшка ему совсем не нравится, и сам по себе он, хоть и не из простого рода, но не высокого полета птица. Вытанцовывать вокруг него я не должна.

– Хватило того, что он был на нашей свадьбе. Если все же задумаешь, избавь меня от обязанности его развлекать. Или с ним возникли проблемы?

Мне бы сказать как есть. Что да, проблемы, пусть бы Милош их решил. Но почему-то не сумела. Не захотелось его вмешивать, ещё и после ссоры.

– Нет, просто хотела разъяснить этот момент. Никаких проблем.

57.

Инспектор Драгович чудом меня поймал, буквально столкнулись на пороге. Ещё минута – и разминулись бы. Шофер как раз ящики в машину грузил.

– Трой! Только не говорите, что у вас опять плохие новости.

– Ни в коем случае, милая азорра! Могу ли я огорчать вас в столь прекрасное утро, – проворковал он. – Всего лишь рискнул попытаться застать вас в городе. Вы ведь нигде не появляетесь.

– Работы много. Я открыла закусочную в магическом квартале, – я замялась, соображая, шагнуть обратно в дом, приглашая его войти, или вперёд, намекая, что тороплюсь.

– Выходит, слухи не врут, – протянул он, зачем-то состроив печальную физиономию.

– Какие слухи?

– Будто вы в ссоре с мужем, и он выставил вас из дома под предлогом каких-то дел с магами. Тем временем сам...

Он демонстративно замолчал. Я велела договаривать раз начал, и он понизил голос едва ли не до шёпота.

– А сам развлекается в ваше отсутствие, принимает гостей, – и тут же сменил интонацию: – Позвольте под этим предлогом куда-нибудь вас пригласить. Ничего предосудительного, отвлечетесь, развеетесь.

– Ну вы и наглец! – воскликнула я с восхищением. Да уж, этот парень своего не упустит.

– Понимаю, звучит нахально. Но я не навязываюсь. Вдруг согласились бы, – он обезоруживающе улыбнулся.

А я подумала – ведь он прав. Слухи на пустом месте не рождаются. Так пусть лучше сплетничают о моих похождениях и о рогах моего супруга, а не наоборот.

– С чего вы взяли, что я отказываюсь?

– Правда? Вы согласны? – просиял Трой. – Назовите день, когда найдется свободное время, и я...

– Как насчёт сегодняшнего вечера? Чего тянуть. Сможете? Сводите меня в какое-нибудь веселое местечко, а то столько здесь живу, и нигде толком не была.

– Я буду счастлив!

Я назвала время, в которое выезжаю из магического квартала. Он попросил отпустить шофера, заявив, что лично за мной заедет.

– Не желаю терять ни минуты, проведенной с вами. Если вас не смутит авто с эмблемой налоговой службы на дверцах.

– Используете служебный транспорт в личных целях? Ай-яй-яй, Трой! Не смутит. Будет ещё один повод для сплетен, – легкомысленно согласилась я. Гулять так гулять, пусть через весь город меня прокатит.

Вот только не учла, что в магическом квартале его тоже увидят. Когда чёрное закрытое авто подкатило к площади, возле моего окошечка стояла Катаринка – забежала поболтать в свободную минутку. Василь расположился за столиком и приканчивал вторую порцию картошки – сегодня он припозднился с обедом.

– Глядите-ка, налоговая подъехала, – удивлённо воскликнула девушка. Я улыбнулась.

– Не беспокойтесь, это ко мне.

– Опять проблемы? – спросил Василь, наблюдая, как машина паркуется неподалеку.

– Нет, это мой... Друг. Заехал на служебном транспорте после работы.

– Друг, значит? Ну-ну.

– Да, друг. Чего ухмыляешься? – скорчила я зверскую физиономию и развернулась, встречая Троя улыбкой.

– Да ничего. Молодец. Налаживаешь связи с органами. Государственными, я имел в виду, – успел сказать Василь, прежде чем инспектор приблизился. Я погрозила кулаком за спиной.

– Добрый вечер, дамы и господа, – учтиво произнес Трой, приподнимая шляпу. – Азорра Лессар, готовы ли вы ехать?

– Ой, а вы в город? Не подбросите? – влез Василь с простодушным видом.

– Куда? У вас скоро ворота закроются, – процедила я сквозь зубы. – Поехали, Трой. На сегодня я здесь закончила. Только возьму шляпку и все закрою. А вы пока присядьте. Выпейте лимонад.

– Я налью, – неожиданно проявил заботу маг.

Наполнил стакан и чуть ли не силком сунул в руки инспектору. Тот удивлённо приподнял бровь, но сделал глоток из вежливости. Да так и допил. Я с удовлетворением отметила, что от моего лимонада трудно отказаться.

К сожалению, в закрытом авто было не видно, как он меня подвозит. Если только из окна высунуться, но это был бы перебор. Зато место он выбрал самое подходящее. Совершенно не скрывался, даже наоборот. Как знал.

Мы сели ужинать в рыбном ресторанчике, столики которого стояли на набережной у парапета. Многочисленные прохожие, которые выбрались подышать вечерней прохладой и посмотреть на закат, могли нас лицезреть. А выглядела наша встреча совсем не деловой. Все – время, место, вино в ведёрко со льдом и розовые розы в вазе – говорило о том, что у нас не что иное, как свидание.

– Что вы, и в мыслях не имел! Пригласил вас на дружескую встречу, – сияя зеленью глаз возразил на это Трой. – Но мне невыразимо приятно, если так кажется.

– Не боитесь осуждения, что встречаетесь с женщиной, которая не свободна?

– Ради вас я готов рискнуть. Ещё вина?

Вино было прохладным и вкусным, но я отпила из своего бокала совсем немного. А вот мой спутник выпил весь. Нервничает? Или, боже упаси, неравнодушен к алкоголю?

Этого ещё не хватало! Я сама пью не часто и не напиваюсь – стойкая. И пьяных терпеть не могу, редко кому удается держаться прилично в таком состоянии. Вот например Милош вообще убежденный трезвенник. Алкоголь не вписывается в его диету...

Но ему и не надо, дури своей хватает. Чего я вдруг о нем думаю, ещё и на свидании.

– Спасибо, но я бы предпочла десерт.

Принесли мороженое. Трой казался все симпатичнее. Судя по третьему бокалу, я ему тоже.

– Так сильно любите вино? – рискнула поинтересоваться.

Он взглянул на бокал так, будто не понимал, как тот попал ему в руки. Отодвинул, взял стакан с водой и осушил наполовину.

– О, прошу прощения. Жажда замучила. Странное дело, чем больше пью, тем сильнее хочется... Пустяки. Вам понравился ужин? Может, хотите ещё чего-нибудь?

– Спасибо, я сыта. Здесь замечательно. Вкусно, и такой красивый закат... Кажется, у меня появилось ещё одно любимое место в городе.

– Я рад. А что, есть и другие?

Он откинулся на спинку и чуть распустил узел галстука. Впервые при мне вел себя так расслабленно. Я позволила себе тоже выдохнуть и сесть свободнее.

– Да, разумеется.

– Какие же?

Взгляд зелёных глаз лениво скользнул вниз по моей шее, откровенно изучая линию декольте. Пожалуй, это уже было слишком.

– Мой дом. В смысле, тот, в котором работаю. Ну и в котором живу тоже. В смысле, наш с Милошем.

Трой усмехнулся.

– Ах, Николина! Как быстро вы пошли на попятную, спрятавшись за воображаемой спиной вашего супруга. Уверены, что это хоть сколько-нибудь надёжная преграда?

– Вас настолько потрясла красота заката или всё-таки выпитое вино? – спросила я, начиная сердиться.

Ну не умеешь напиваться так не пей! Себя и других не позорь. Особенно других. Казалось, каждый мимо проходящий обращал на нас внимание и все замечал. Немного не таким я планировала повод для сплетен.

– Ваше очарование, – машинально пробормотал он, над чем-то крепко задумавшись. – Однако странно...

– Что странно, считать меня очаровательной?

– Нет, это как раз в порядке вещей. Вы очень милы. Утонченная, изящная, какой и полагается быть благородной азорре, – его губы скривились в улыбке, которую будто не сумел сдержать. – Да это и не главное, вы с вашим происхождением, связями и капиталом вашего мужа можете себе позволить быть сколько угодно некрасивой.

– Спасибо, что разрешили, – промямлила я растерянно.

– О, пустяки. Проводить с вами время легко и приятно, не настолько неприступной ханжой вы оказались, как говорили. Хотя иметь жену с такой хваткой... – его взгляд внезапно прояснился. Еле слышно простонав, Трой прикрыл лицо ладонью. – Что я несу! Простите, Николина, ради бога. Не понимаю, что со мной. Словно бред...

– Вы больны?

В порыве момента я протянул руку и потрогала его лоб. Он посмотрел на меня со стыдом и страданием.

– С утра был совершенно здоров. И вдруг словно накатило... Нет, это не вино. До потери здравого рассудка мне нужно несколько бутылок бренди выпить, сначала ноги откажут, потом голова. Это здорово выручало за игорным... Оой, простите. Вот, опять.

– Держите себя в руках, вы можете. Не думайте обо мне, я ничего не слышала. А лучше сосредоточьтесь на том, что вы сегодня ели или пили. – Внезапно в памяти возник Василь, сующий в руки инспектору лимонад. – Хотя не нужно. Пойдёмте лучше прогуляемся. В сторону вашего дома.

Поблагодарив меня с искренним уважением в глазах, Трой попросил счёт. А я впервые затосковала по мобильной связи. Ворота закрыты, и вставить шутнику по первое число получится только утром.