Текст книги "Бургер для неверного мужа, или Попаданка берется за дело (СИ)"

Автор книги: Даша Семенкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

64.

Этим вечером я припозднилась. Как-то слишком много получилось хлопот, и все они были приятными. Я возвращалась домой с ощущением той особой усталости, какая бывает только после завершения трудной работы. Когда уверена, что выполнила ее хорошо, на совесть, радуешься результату и гордишься собой.

Правда, к ужину опоздала. Есть хотелось – аж пустой желудок стенками внутри терся. К счастью, прислуга ужинает поздно, и у них наверняка что-то найдется и для меня. С этой мыслью я намеревалась сразу пройти в столовую, но в холле обнаружила Милоша. Он сидел вполоборота и смотрел на мой портрет. При этом так крепко задумался, что и не заметил, как я вошла.

– Дорогой, что же ты свет не включишь? Темновато, как следует не разглядишь, – сказала я, подходя к нему со спины.

– Я на него весь день любуюсь, успел рассмотреть, – не оборачиваясь, отозвался он. – Все-таки странно. Как по-разному видим мы людей. Разумеется, вышло очень похоже, и все-таки на картине ты какая-то другая.

Я села на противоположный край дивана, прямо между ним и портретом. Но он предпочел смотреть на портрет, а не на меня.

– Лучше, чем я есть? Так сам ведь обещал, что художник приукрасит.

– Он ничего не приукрасил, просто я вижу тебя иначе.

– И как же, интересно? Как бы ты меня нарисовал, если б умел?

Милош наконец перевел взгляд на меня с картины. Чуть склонил голову, внимательно рассматривая. Его лицо пришло в норму, от покраснений, отека и оспин не осталось следа. Только шрамы, но их сейчас не было видно.

– Точно не скучающей в саду. И не с улыбкой томной обольстительницы – боже мой, Лина, ты ему так улыбалась? Я бы нарисовал тебя на бегу, с выражением, будто что-то пытаешься в уме подсчитать, а у тебя как всегда не выходит. С половинкой пирожка в руке.

– Почему с половинкой?

– Вторую уже съела, – усмехнулся он. – Да, вовсе не так романтично, но... Это и была бы ты. Такая как есть. Ну или какой только я тебя вижу.

Разозлиться бы, но мы оба знали, что он прав. Такая и есть, постоянно куда-то тороплюсь и вечно в поисках, где бы что схомячить. Кстати, в последнем он сам виноват. Не устроил бы в доме голодный режим, не пришлось бы перехватывать на стороне...

Хотела высказать вслух, но почему-то в последний момент фраза показалась двусмысленной.

– Я ему так не улыбалась, – пробормотала вместо этого. – Точнее, улыбалась, но не ему. Позировала. И это была задумчивая улыбка, а не то что ты себе насочинял.

– И о чем же ты в том момент задумалась?

– Честно? Как бы незаметно почесаться.

– Вот и я о том. Портрет прекрасен, но, как и все портреты, особенно женские, врёт и льстит натурщице. Но как предмет искусства мне весьма нравится. Не стыдно украсить дом. Не сомневайся, ты столько времени промучилась не зря, – резюмировал Милош и подхватил верхний листок со стопки писем на столике.

– Опять доставили признания в любви от поклонниц, – усмехнулась я, и без того недовольная его рассуждениями об искусстве и моей персоне заодно. – Что же, не буду мешать.

– Постой. Это письмо от Кристины Ковач. Послушай, – он развернул письмо с явным намерением прочесть.

– Не буду я этого слушать! – воскликнула возмущённо, но он все же принялся читать.

Не все конечно. Выборочно. Помимо того, что Милош пропустил, она сокрушалась о его состоянии и выражала сожаление, что не в силах его облегчить. Увы, обстоятельства вынуждают ее срочно уехать в столицу. Где она, разумеется, будет скучать, страдать и ждать новостей. Просила непременно писать. Обещала навестить, когда он вернётся к прежней жизни. Выражала уверенность, что это рано или поздно случится, болезнь пройдет и Милош станет прежним.

– Ну и зачем мне это знать?

– Мы ведь поспорили. А здесь едва ли не открытым текстом сказано, что такой как есть я ей совершенно не интересен. Поскучала немного на курорте и уезжает туда, где веселей. Видишь, я был прав. Внешность важнее, чем мои миллионы, – он с довольным видом бросил письмо обратно в кучу и встал с места. – А теперь, раз вернулась, не желаешь поужинать? Или снова тайком наелась всякой гадости?

– Некогда было, голодная как собака. Но у тебя ведь режим, неужели до сих пор не поужинал?

– Наскучило садиться за стол одному. Идём? Нам немедленно подадут, все готово, только тебя и ждали.

За столом Милош поинтересовался, чем таким я занята, что не успеваю вернуться домой вовремя. Он был в курсе, что у магов работает сменщица и что я наняла дополнительный персонал.

А заняться тем не менее было чем. Приходил подрядчик, которого нанял управляющий чтобы сделать навес и отремонтировать помещение с выходом на веранду. Заодно перестроить и ее саму, чтобы не лишать жильцов курилки. Приступить я ему велела в кратчайшие сроки, и завтра квартирантам будет объявлено, что в доме начинается ремонт. Законодательства о шумных работах здесь не существовало, штроби хоть в полночь, но я запретила издеваться над людьми и сама назначила график. В том числе приостанавливала на время обеда.

– Выходит, ты сама растянула сроки работ, – сказал на это Милош. – У тебя всего лишь обеды для бедных, не ресторан. Заботу об арендаторах я могу понять, но зачем отпускать строителей в обед? Платить поденно будешь столько же, на почасовую они не согласятся. Не принято.

– То есть если человек не богат, ему можно есть в шуме и пыли? И вообще, не называй мое дело обедами для бедных, как будто нищим бесплатный суп раздаю. У меня столовая. И они платят деньги.

– Как пожелаешь. Меня больше интересует, берут ли этот твой хваленый новый соус. Если он настолько хорош, я готов помочь тебе открыть производство.

Еще бы! У него явно нюх на выгоду. Знал бы, что в моем мире этот самый соус найдется чуть ли не в каждом холодильнике, давно бы выпросил на него патент.

– Берут, но пока рано о чем-то говорить, мы сегодня впервые его выставили.

И весь распродали. Но его и было-то всего десять банок...

– Тебе нужна реклама. Убедить возможных покупателей, что эта странная жирная масса – то, что им совершенно необходимо. Рассказать, куда его добавлять. Может, выпустить брошюру с рецептами или купить еженедельную колонку в газете.

– А здешние газеты такое печатают? – спросила, досадуя, что не мне пришла в голову эта очевидная и эффективная идея.

– Дорогая, я уже обращал внимание, что ты совершенно не интересуешься прессой. В провинциальной газете именно такое и печатают, особенно по воскресеньям. От советов по домоводству до объявлений клуба любителей кошек. Хочешь, я поручу своему человечку...

– Не надо. Ты уже помог бесценным советом. Я не шучу. Спрошу у Луки местных газет, какие найдутся, я видела, он хранит целую стопку...

– Лина! Не сейчас же, – упрекнул Милош, видя, что я собираюсь вскочить и разыскать дворецкого немедленно. – Нам еще не подали чай. Сегодня к нему будет свежий мед, ты ведь любишь сладкое?

Мед я люблю липовый, жидкий и тягучий. Намазать ломоть батона сливочным маслом и сверху полить им, сколько поместится. Можно и намазать, если мед густой, например, подсолнечный или цветочный. И к этому бутерброду обязательно травяной чай. С чабрецом, душицей и зверобоем – с детства люблю этот сбор. Или, например, с сушеной земляникой и смородиновым листом. Можно еще сушеного яблочка добавить...

– Люблю конечно, – проглотив слюну, ответила я.

Ужин, как обычно, был таким, чтобы ни в коем случае не наестся досыта. А я садилась за стол такой голодной, что могла бы половину быка в одну калитку умять. Ну хоть горячим чайком с медом догонюсь...

Принесли чайник, чашки, маленькую вазочку с вишнями и обещанный десерт. Порционно, каждому по чайной ложке. Естественно, никакого батона, тем более масла, к нему не полагалось.

– Милош, я тебя конечно уважаю и твое стремление к здоровому образу жизни исключительно ценю, – проговорила я, не скрывая разочарования. – Не сказать чтоб поддерживаю, но...

– Ты кушай, кушай, – перебил он, заботливо наливая мне чая. – Это очень полезно. А здоровье тебе тоже пригодится, с такими грандиозными планами.

А глаза смеялись. Все он понимал, чертов абьюзер. Нарочно издевался. Мне даже стало жаль, что никак не получается потолстеть ему назло.

65.

Письма Милош оставил в гостиной, я видела вечером. И утром они еще лежали на журнальном столике, нарочно проверила. Не забрал, но и в мусорное ведро не полетели. А я очень сомневалась, что там исключительно деловая корреспонденция и что Крыся единственная, кто не оставляет попыток связаться с ним.

Вроде бы – какое мне дело? Но почему-то не верилось, что скоро он вернется к прежнему образу жизни и станет прежним. Тот Милош, которого я за это время будто заново узнала, мне нравился намного больше. С удивлением понимала, что расставаться с этой его версией вовсе не хочу.

Что нравится возвращаться домой, где встретит он и будет мне рад. Каждый день завтракать и ужинать в его компании, пусть мне подавали блюда из кроличьей диеты, ведь главным была не еда. Обсуждать дела и получать дельные советы или просто болтать о всякой ерунде. Нравятся его шутки, и даже по прямолинейным высказываниям, за которые руки чешутся отвесить подзатыльник, я буду скучать.

Этим утром мы тоже завтракали вместе. Когда я прошла через гостиную с забытыми письмами, Милош уже ждал за столом. Поднялся с места, чтобы отодвинуть для меня стул – галантный жест из тех, которые он делал по привычке, не замечая.

– Дорогая, я должен обсудить с тобой не самый приятный вопрос, – начал он, прежде чем я успела приняться за опостылевшую овсянку. – Прости, если испорчу аппетит, но я решил, лучше отложить этот разговор до утра. Вчера было слишком поздно, ты выглядела уставшей...

– Не волнуйся, уж аппетит точно не испортишь. Овсянке ты в этом не конкурент, – хмуро пробормотала в ответ и помешала ложкой вязкую сероватую массу. – Выкладывай, я к любым новостям готова.

Но Милош сумел удивить, сообщив, что про меня распускают неприятные слухи. Якобы я настолько алчная и бессовестная, что готова старенького родного дядюшку со свету за копейку сжить. А выйдя за миллионера еще и загордилась, не пускаю ближайшего родственника на порог, забыв все, что он для меня сделал, что все бремя забот о неблагодарной сироте безропотно на себя возложил.

– А я-то думаю, что это диверсии со стороны его приятеля прекратились, – сказала я задумчиво. – Наивно понадеялась, будто совесть у них проснулась или просто надоело. Вот оно что, с другой стороны зашли. Ничего. Сплетни не тараканы, пусть болтают.

– Сплетни куда хуже тараканов, так просто не вытравишь. И твоей репутации вредят куда сильнее. Моей тоже, чтоб ты знала, – в его тоне слышалось недовольство.

Вот ведь старый злобный сморчок! Не хватало еще с Милошем из-за этой пакости поссориться, как будто у нас и без того поводов для ссор мало.

– Дорогой, прости. Но я уже и не представляю, что с ними делать – человеческая наглость в их случае не имеет границ. Неужели все это из-за того, что я выселила сомнительного товарища за долги? В конце концов, я в своем праве, даже вернуть долг не требую! А про наши отношения со стариком Ризманом ты в курсе, не буду повторяться.

– Тебе не за что извиняться. Если только за то, что до сих пор молчала о проблеме, и теперь я узнаю обо всем от посторонних людей. Пожалуйста, впредь не делай так. До сих пор все твои проблемы я с лёгкостью мог решить и не вижу повода для недоверия.

Угу. Все. Кроме той, что не уверена, со мной ли флиртуют поклонники или стараются подобраться к его деньгам и связям. Что в гостиной на журнальном столике лежит стопка писем от его любовниц и желающих таковыми стать.

– И как же предлагаешь это решить? – спросила, промолчав о своих мыслях.

Ни к чему выяснять отношения, выяснили уже сто раз. Ничего особо не изменилось, не считая тонких, еле заметных шрамов на его лице.

– Мой первый прием сезона, который пришлось так надолго отложить, состоится через десять дней. Надеюсь, не забыла?

– Забудешь тут, – проворчала я.

Если Милош занимался подготовкой самостоятельно, и его друзья меня больше не донимали, то Лука не отставал. Пытался припрячь, как только удавалось поймать. К чему угодно, лишь бы домом занималась. Его мой бизнес на стороне совершенно не устраивал.

– Прекрасно. Надеюсь, у тебя все готово. Платья, украшения, всякие дамские штучки... – он поймал мой растерянный взгляд и нахмурился. – Неужели до сих пор не сшили наряды для вечеринки?

– У меня есть нарядное платье, в котором еще нигде не была, – сказала, вспомнив то самое, синее, которое Лео забраковал. Вот и будет повод наконец в нем показаться. – К нему фамильные драгоценности, насколько я знаю, дорогие, не стыдно жене миллионера носить. Да что ты на меня так смотришь! У меня полный шкаф барахла, голой идти точно не придется.

– Барахла?! Это твой первый званый вечер в качестве хозяйки дома. И моей жены. На тебя будут все смотреть. Ну как можно так наплевательски относиться к своему внешнему виду, Лина! Нет. Ты не будешь одета абы во что. Никаких громоздких старомодных драгоценностей, только то, что модно. У нас карнавал. Ты должна быть ослепительна... Как хорошо, что я додумался заказать для тебя маску в качестве подарка.

– Хорошо. Сегодня же заеду в то ателье, где мне большую часть гардероба сшили, и выберу что-нибудь, – пообещала, допивая невкусный чай без сахара.

– Нет, дорогая. Я сам заеду. Будь любезна, жди здесь и никуда не отлучайся. Я пришлю модистку, чтобы подогнала по размеру.

– Обязательно сегодня? У нас неделя в запасе, успеет подогнать, я видела как она работает. А у меня планы...

Милош прервал меня, накрыв мою ладонь своей. Заглянул в глаза серьезными глазами с веснушками на радужке.

– Лина. Для меня это очень важно. И для тебя тоже, если еще не поняла, то просто поверь. Будь другом, покажи себя на этом вечере достойно. Если развлекать гостей совсем уж претит, я не прошу. Хотя бы появись в самом лучшем виде, ты можешь, я знаю.

– Да, я не понимаю. Сначала всем, кто пожелал слушать, рассказал, что наш брак – просто сделка. Дал понять, что жена для тебя лишь формальность, и о твоей постоянной пассии, а возможно, и про временные связи всем тем гостям наверняка известно. Ты ведь не считал нужным это скрывать даже после свадьбы. Для чего мне сейчас перед ними что-то изображать? Кому какое теперь дело, достойно я выгляжу или нет?

Все-таки высказалась. Еще и голос повысила, сорвавшись под конец на крик. Замолчала, и в наступившей тишине поняла: сейчас я выгляжу совсем недостойно. Словно ревную и вправе чего-то требовать, как настоящая жена.

– Ты права. С той самой минуты как узнал о необходимости этого брака, я решил, что будет именно так. Что невеста, которая ни в чем не виновата, получит свободу и столько денег, сколько ей понадобится чтобы ни в чем себе не отказывать, возможно, дом в столице или ещё где-нибудь, главное от меня подальше. Не собирался делать тебя частью своей жизни, – произнес он тихонько, словно в противовес моим воплям. – Но все вышло иначе. И я хочу, чтобы в обществе тебя приняли подобающе.

– Как – иначе?

Спросила – и сразу пожалела. Отвела взгляд. Я не знала, что он ответит. Вдруг что-то, что не готова услышать. Ведь тогда и мне придется что-то сказать, принимать решение, а я не умею вот так, сходу, как следует ничего не обдумав...

– Намного лучше, чем я мог предполагать, – улыбнулся Милош. Наверное, уловил мое смущение и не стал развивать тему. – Но сейчас вернемся все-таки к приему. Надеюсь, мы решили вопрос по поводу модистки?

Я кивнула. Очевидно же, что не отстанет. Если все брошу и сбегу, обидится. Тот случай, когда проще уступить, чем переубедить. Нервы дороже.

– Я верил в твое благоразумие, – кивнул он с довольным видом. – Что касается того, с чего мы начали разговор – я написал от твоего имени приглашение. Мы зовем азора Петера Ризмана сразу же, как только наш дом вновь открылся для гостей. И будь уверена, об этом все узнают, даже если он не придет. Обыграем ситуацию так, словно произошло недоразумение: ты настолько волновалась о моем здоровье, что забыла обо всем на свете. Простительно для молодой жены. Как тебе затея? Не против?

– Не уверена... Но вряд ли сама придумаю что-то лучше, так что...

– Вот и славно. Письмо уже составили, тебе нужно только подписать.

66.

Вторую партию майонеза мы не распродали.

– Ну вот. И враньё в рекламе не помогло, – вздыхала я, нервно складывая вчетверо бумажку с тем самым текстом про мечту хозяйки.

Мы с управляющим сидели на лавочке у входа, над которой к тому времени сделали навес. Как узнала новость, так и села. Хоть прямо отсюда покупателей зазывай, да не выйдет. Слишком тихий и малолюдный наш переулок.

– Дак реклама что кому обещает? А к нам кто ходит? Служащие конторские. Хозяйки дома у себя едят, – выдал управляющий совершенно разумное объяснение, сразу меня приободрив. – Вы же сами только что намеревались в газету меня послать, чего вдруг огорчились?

– А как тут не огорчаться? Позавчера все ведь разобрали, – вздохнула я. – Вот и думаю, стоит ли деньги тратить. А может, им не понравилось? В столовой хорошо ведь едят, хвалят...

– Да он у них просто не кончился ещё, что ж его, ложкой есть. Вернутся, вот увидите. Так как, мне идти?

– Иди. Попробовать надо, вдруг просто своего потребителя не нашли ещё.

И прав был Милош. Предложить мало, надо ещё объяснить, что с новым продуктом делать. Еженедельная рубрика в газете пока нам не по карману, но одну статью с рецептами можем себе позволить. Но надо выбрать такие, чтобы наверняка.

К счастью, небольшой опыт на контрольной группе у меня имелся. Можно взять салаты, которые в столовой лучше всего берут – пусть идут в народ, не жалко. Слишком много не нужно, у нас не кулинарная книга. Оливье, кальмаровый и самый простой, дешёвый и вкусный вариант – тёртая морковь с чесноком и майонезом.

Только нужно обязательно попасть в следующий же воскресный выпуск. До конца сезона их не так уж много, и если о новинке не узнают курортники, следующего шанса придется ждать целый год. А я все не оставляла амбициозной мечты развернуть свой бизнес не только в сонном Цаневе.

Не теряя времени даром, я села записывать рецепты. Закончив, сверила с кухаркой – все ли понятно. Та одобрила мою затею.

– Правильно, надо чтоб о вашем чудо-соусе все вокруг узнали. И вкусно, и сытно, и дешевле выйдет, чем дома делать без ваших хитростей. А у нас много и не продадите, сюда есть ходят, не готовить.

Вот только неизвестно, возьмут ли в среду материал в воскресный номер. У них наверняка все заранее расписано. Дождалась управляющего, и он подтвердил – бесполезно, не стоит и пытаться.

Кажется, придется всё-таки просить помощи Милоша. Тем более сам предлагал, и вряд ли ему это будет хоть сколько-нибудь стоить. Попросит через очередных хороших знакомых, и возьмут мои рецепты.

Прежде чем ехать к магам, я вернулась домой с этой просьбой, но Милоша не застала. Луки тоже. По словам верной Жельки, дворецкий отправился сопровождать хозяина в яхт-клуб. Это был первый его выход в люди после болезни.

Или только предлог уйти из дома?

– Можно тебя попросить съездить туда и передать одну просьбу? Я бы не стала зря тебя напрягать, но дело срочное, – попросила я Жельку, чем привела ее в растерянность.

– Как же, туда вход только для тех кто в клубе, ну и работников. Меня и не пустят. Хотя я бы посмотрела на... корабли, – проговорила она, мечтательно улыбаясь.

– На моряков, ты хотела сказать? – догадалась я. – Чего же тебе в порту на них не смотрится?

– Ну вы и сравнили, азорра! В порту грубые неотесанные матросы, приличной девушке прохода не дают. А в клубе...

– Богатые бездельники, – закончила я за нее. – Но письмо передать сможешь? Заодно посмотришь на свои кораблики, со стороны, но вдруг повезет, пропустят.

Обрадованная Желька немедленно принялась торговаться. Ей давно надо было зайти на почту, да все недосуг. У нас помада и шпильки на исходе, скоро не с чем будет делать модные прически. И если мне надо ещё что-то купить, она заодно прихватит...

Она обожала шататься по городу, но без моего разрешения ее лишний раз не выпускали. Нравы среди прислуги были строгими – как же, нанялись в такой богатый дом! За незамужними девчонками старшие следили не хуже чем в той школе при монастыре, где воспитывалась Николина Ризман.

И сейчас она старалась воспользоваться возможностью. А я могла себе позволить подождать. Отдохнуть наконец. Полистать газеты, чтобы иметь представление, как здесь в них пишут и как может выглядеть моя будущая статья.

– Два часа, не больше, – изобразила я строгость. – Но если азор Милош велит передать что-то срочное, бросай все и возвращайся, поняла?

Радостную Жельку как ветром сдуло. А я задумалась. И чего, спрашивается, так забегала? Ведь не горит. Ну не выйдет в это воскресенье та статья, выйдет в следующее. Правда, если Милош возьмётся помочь, выйдет хоть завтра, я в этом не сомневалась.

Надо быть честной перед собой: мне просто не понравилось, что он ушел. Без меня. И даже не счёл нужным предупредить заранее. Как будто необходимость в общении со мной отпала, и он возвращался к прежнему образу жизни. В котором мне не было места. И от понимания этого делалось очень, почти невыносимо обидно.

Сколько бы я ни прихорашивалась, все равно оставалась для него серой мышкой Николиной Ризман. Да, наши отношения стали гораздо теплее, но все равно. Я просто мышь в красивом платье и с нарисованными бровями. И все мои заботы – мышиная возня.

Спустя два часа вернулась довольная Желька. В яхт-клуб ее всё-таки не пустили, да и Милоша там не было. Ушел в море.

– Но вашу записку обещали передать. А к вам я тоже не с пустыми руками. Заходила на почту, и там – вот. Сегодня для вас оставили, я и забрала, а то пока курьер доставит...

Недоумевая, от кого бы оно могло быть, я выхватила письмо из ее рук. На запечатанном конверте стоял штамп "курьерское" и значился отправитель. Дядюшка Ризман в этот раз был настолько официален, насколько это вообще возможно.

– И еще я встретила господина налогового инспектора, он тоже просил вам отдать.

Желька протянула мне сложенную вчетверо запечатанную записочку, лукаво стрельнула глазками, понимающе хихикнула, поклонилась и ушла.

Расположившись в той самой гостиной, с портретом, я сначала прочла послание от Троя. Это было уже не первое его письмо после того неудачного свидания, и он снова извинялся. Выражал ко мне самые чистые и возвышенные чувства, просил простить его невоспитанность и грубость в суждениях. Но в этот раз осмелился пригласить на чашечку кофе под предлогом разъяснения тонкостей налогообложения – и только за этим!

Дочитав, я спрятала записку в карман – не хватало еще, чтобы слуги прочли и сплетничали. Вскрыла конверт от дядюшки, боясь снова увидеть обвинения и отказ со мной знаться. Однако приглашение он принял. Даже предупреждал, что, вероятно, прибудет с опозданием.

Я было подорвалась немедленно показать письмо Милошу, ведь это была его идея. И все сложилось, как он рассчитывал, переписка проходила у всех на виду. Даже через почту, с подтверждением. Но Милош опять уплыл. Только когда он на две недели отбыл на регату, я радовалась, а сейчас, когда отправился покататься на пару часов, приуныла.

Это потому что делом надо заниматься. Хватит рассиживаться. Предупредив Жельку, чтобы к обеду не ждали, я взяла шофера и поехала к себе в столовую. Если ничего толкового не сделаю, хоть поем. Вкусняшки гарантированно поднимают настроение, уж в этом я знаю толк.

Когда я пришла, в кухне вовсю шла готовка. Жарили рыбу, весело стуча ножами, резали салаты. Сегодня был из капусты с морковкой и селедка под шубой для любителей. А таковые нашлись, кое-кто, говорят, нарочно ради нее приходил.

И таких посетителей становилось все больше, тех, кто оценил наши специалитеты. Кто-то подсел на салаты, кто-то полюбил картошку фри. Даже хот-доги понемногу пошли, не настолько успешно, как в магическом квартале, но уже кое-что. Бургеры только никак не приживались. Есть на бегу в Цаневе не любили, а на обед предпочитали те же котлету, салат и хлеб, но разложенные на тарелке, как все привыкли.

Ничего. Всему свое время. А у меня наступило время обеда, о чем растревоженный аппетитными запахами желудок напомнил голодным урчанием. Решив начать с порции картошечки, я зашла в комнатушку, где жарили во фритюре, и застала там невообразимое зрелище. Так и застыла на пороге, забыв, зачем пришла.