Текст книги "Венец из волчьих ягод (СИ)"

Автор книги: D Scriptor

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 40 страниц)

– Мой статус королевы дарует вам расположение знати. И вернет ваши помещения. Больше никто не заикнется о том, что вы нежеланный наследник, – холодный тон княжны совсем не вязался с ее словами. Варассе понадобилось пара секунд, чтобы понять смысл сказанных слов. Он шумно выдохнул, окинув Сильванну быстрым взглядом. Не смеется ли?

– Это очень громкие слова, – юноша сипло выдохнул, очень надеясь, что в полумраке комнаты не видно его алеющих щек. – Если начнете высказывать свое расположение к… неугодному лицу, это отразится на вашей репутации, княжна.

Быть невестой принца одно дело, но проявлять свое расположение к нелюбимому королевскому сыну – совсем другое. Варасса не станет кривить душой и говорить, что он не хотел бы защиты Сильванны. Хотел бы. Да коли княжна вздумает быть к нему лояльной, жизнь принца во дворце переменится в самую лучшую из сторон. Только Сильванне впору слушаться правил и не злить Дома, иначе ничем хорошим это не закончится. Варасса и сам справится.

Княжна вспылила. Принц подавил улыбку, чувствуя, как кончики пальцев начало покалывать. Такая отчаянная и смелая, верная себе. Даже тогда, при своем же воеводе, отстояла честь Варассы на грани грубости. Восхитительная женщина. Принцу не хватило сдержанности умолчать о подслушанном разговоре, и Сильванна не поскупилась на полный ярости взгляд. Варасса плавился под этим взглядом, натягивая ткань халата, чтобы скрыть собственный позор. Богини милостивые, за двадцать восемь лет ни разу, и тут… Обречен.

Когда разговор зашел о помолвке, принц всерьез задумался о том, чтобы мягко выпроводить княжну из покоев и заняться собой. Варасса был необычайно благодарен королю Мэриалу за то, что вопреки протесту сына, тот рассказал ему о некоторых особенностях мужского тела.

– … Или возможность быть кем-то кроме отвергнутого всеми принца? – ее голос прозвучал чуть хрипло, и Варасса невольно вздрогнул, подняв на княжну пылающий взгляд. Этот голос, он пробирался под кожу и кусал нервы.

– Для кого? – принц сглотнул вязкую слюну, а сердце его громко бухало в груди.

– Для меня, – прошептала Сильванна и вдруг сорвалась со своего места, прильнув к нему едва ли не вплотную. Варасса глядел на нее и не верил в реальность происходящего. Скорее всего, это просто дикий бесстыдный сон.

Совсем рядом, пылающая, уверенная. К такой только в ноги пасть и остаться там навсегда. Да если княжна прикажет, Варасса прямо сейчас бросится на мыс Никса и принесет ей победу в ладонях. Только она не прикажет, принц точно знал, что Сильванна не из тех, кто жаждет крови. Наверное, это было одной из причин, почему Варасса хотел бы ей покориться. Только ей.

Она скользнула рукой по его груди, и весь остальной мир словно бы перестал существовать. Может то была ворожба какая, магия, но принц застыл, боясь даже выдохнуть. От этой незначительной близости закружилась голова, и Варасса из последних сил натянул ткань халата, пытаясь скрыть от княжны свое желание принадлежать ей.

Пусть опрокинет его на пол, пусть прижмется к нему, сорвет одежду, возьмет так, как ей будет угодно…

Сильванна отпрянула, да так резко, словно увидела перед собой монстра. Варасса подавил вздох разочарования, глядя на нее с беззвучной мольбою.

– Прошу простить, – княжна резко поднялась на ноги и бросилась к двери.

– Княжна, – принц подскочил следом, но подойти не решился. Сильванна выставила руку, приказывая не шевелиться, и только потом оглянулась на него

– Ничего не говорите. Забудьте. Просто не… – она не договорила, опустив глаза. Варасса залился стыдливым румянцем, но скрывать выпирающий из-под одежд член было уже поздно. Сильванна все увидела, и теперь наверняка считает принца нечестивым, озабоченным, грязным. – Завтра в это же время в дворцовом саду. – Неожиданно сказала она и скрылась за дверью, оставив Варассу наедине с собой и своими желаниями.

Пару мгновений принц просто смотрел на дверь, перекатывая на языке вкус данного ему обещания и надежды. Сильванна могла бы завтра в саду сказать ему о расторжении помолвки или обвинить в неподобающем поведении, пристыдить, но Варасса слепо тешил себя мыслями о предстоящей встрече, не двигаясь с места. Так и стоял, чувствуя пульсацию внизу живота.

Коснуться себя руками там было стыдно. Тянущее напряжение отзывалось болью, не думая ослабевать. Надеяться, что все пойдет самой собой, – глупо. Варасса прекрасно это понимал, беспомощно оглянувшись на спрятанную за ширмой комнатную купальню.

Холодные капли остудили разгоряченную кожу спины, когда он включил дождевую подачу воды. Халат и ночная сорочка остались лежать на полу, и принц даже не думал о том, что брызги попадут на одежду. Он расправил плечи и глубоко вздохнул. Ресницы его дрожали, руки были опущены вдоль тела. Не княжна она, колдунья. Варасса мотнул головой, прекрасно понимая, что вины Сильванны в этом нет, он сам дозволил этому случиться, сам пустил в голову эти мысли, пусть сам же с этим и разбирается.

Принц поднял руку, осторожно опустив ее на каменный член. И тут же отдернул ладонь, медленно выдыхая.

Мужчины Эголлы не смеют касаться себя, не смеют опускаться до похабных мыслей, не смеют предаваться животным желаниям. Варасса до боли закусил губу, почувствовав металлический вкус крови на языке, а перед глазами вспыхнул образ Сильванны, такой сильной, несгибаемой, яростной, как северный ветер. Принц мотнул головой, пытаясь прогнать эти видения.

На колени бы перед ней встать.

Член мелко дрожал, и Варасса до цветных пятен перед глазами зажмурил глаза, представив широкое бескрайнее поле Алианских земель на юго-востоке от Эголлы. Пару лет назад там шла ожесточенная битва с южанами, кровавая, страшная. Королева Каланта лично вела свою армию в бой, а Маут Гулам крушил вражеские отряды, не оставляя никого после себя. Тогда двадцатидвухлетний принц совершил свое первое убийство, пронзив противника мечом. И тогда же поклялся самому себе, что никогда боле не станет убивать.

– Мра-ак, – прошептал Варасса, медленно опустившись на сырой пол. Эрекция спала практически мгновенно, оставив после себя горький привкус неудовлетворенности. Если каждая встреча с Сильванной будет оканчиваться так, то принц Эголлы освободит титул раньше положенного.

Варасса хмыкнул, прижавшись обнаженной спиной к плиточной стене. Холодные капли все так же омывали его тело.

Глава 8
Затишье перед бурей

Полностью успокоиться мне удалось в нескольких шагах от своих покоев. У двери меня выжидал Гурьян, и я мысленно выругалась. Он был последним, кого я сейчас хотела видеть. Прежде всего, из-за стыда.

– Княжна, – воевода отвесил мне формальный поклон и прищурился. Я выдержала взгляд его серых глаз и расправила плечи.

– Караулишь меня? Спать бы шел, завтра еще день будет, – напомнила я, с раздражением понимая, что мой голос до сих пор был хриплым.

– Мне велено о вас заботиться, – немного жестко ответил он, втянув носом воздух. Чертова природа лумов, принюхивался к магии, которая меня окружала. – Ваша чернавка – болтушка, каких не сыскать.

– А ты и рад ее слушать, – буркнула я, сжав края рукавов. Гурьян нахмурился, взглянув на меня с осуждением.

– Брату есть о чем переживать? – тихо и мрачно уточнил он. Меня подбросило.

– Я обещала быть верной, и я сдержу свое слово, – порычала я, сделав угрожающий шаг. – Не смей мне напоминать об Асене. Не смей давить на мою совесть.

Гурьян не отпрянул. Смотрел на меня внимательно и прямо. Иногда я ненавидела его за то, что он до боли был похож на младшего брата этими глазами, этой улыбкой, и даже родинка на щеке у них была одна на двоих. Когда Асен еще… не заснул на долгие годы, Гурьян всегда ошивался где-то рядом, приглядывал за ними обоими. Я буду несправедлива, если умолчу, что он и для меня старшим братом был, где-то занудливым, где-то строгим, но близким. После похода, с которого Асен не вернулся в сознании, мы с Гурьяном отдалились, словно и не было этих девяти лет вместе.

– Я всего лишь уберегаю тебя от ошибки, о которой станешь жалеть, – наконец ответил Гурьян, заставив меня ощериться.

– Я сама в состоянии анализировать свои поступки, – отрезала я, пытаясь схватиться за кольцо на своей двери. Воевода ненавязчиво оттеснил меня в сторону, поймав мой взгляд.

– Ты касалась его, – невозмутимо заявил Гурьян. Я вздернула подбородок.

– И буду касаться столько раз, сколько пожелаю, – сквозь зубы процедила я. – Только в этих касаниях не будет любви. Не будет ничего. Если ты хочешь говорить о морали, то пшел вон. Я люблю Асена больше жизни. И буду любить всегда. Не смей сомневаться в этом. И я найду способ его вернуть. Ты либо помогаешь, либо не мешаешь.

– Либо смотрю на то, как ты охаживаешь гоблинское отродье? – Гурьян начинал злиться. Я слишком хорошо знала этот взгляд.

– Кто ты такой, чтобы беспокоиться об этом? – мой шепот был громче любого крика. – Отец, брат ли? Может, друг? Ты никто мне. Не лезь в мои дела, – я была на грани срыва. Мало того, что сердце после встречи с Варассой колотилось бешеной птицей, так еще Гурьян испытывал мое терпение. – Я стану женой принца Эголлы, – глубокий вдох помог успокоиться, и я расправила плечи. – Нравится тебе или нет.

– Меня волнует не это, – совершенно спокойно ответил воевода. – Ты потеряла любимого, а я потерял брата, Сильва. Мы не враги, но союзники. Я просто хочу, чтобы ты помнила, ради чего здесь. Не больше и не меньше.

– Я помню, – кивнула я, решив, что ругаться смысла больше не было. – И даже в браке с другим буду помнить, кого люблю.

– Хорошо, – Гурьян отступил и кивнул. – Смой с себя этот смрад, – не удержался он от колкости, за что получил звонкую пощечину. Рассмеялся, словно этого и ожидал, мерзавец.

Я вздернула подбородок и скрылась в спальнях, не намереваясь боле терпеть его выходки. Меня изводила одна только мысль, что у самой же рука не подымится сослать Гурьяна обратно в Красногорье. Мы союзники, в этом он был прав, а оставаться на чуждой земле без союзников – та еще глупость.

Клюква обнаружилась спящей в подушках, но только я прикрыла за собой дверь, как она вскочила на ноги и с разбегу перекувыркнулась. На меня смотрели человечьи глаза. Я покачала головой, с шумом опустившись на плетеное кресло. В голове сумбур, и, видимо, Клео собралась меня добить.

– Ты пахнешь им, – без обиняков сказала она, втянув носом воздух. Я удержалась от грубости. – Это хорошо, – оборотница заулыбалась, обнажив острые хищные клыки.

– Только я не понимаю, почему вы с Гурьяном решили, будто обнюхивать меня – отличная идея, – устало проговорила я, подперев щеку рукой.

– Мужик за брата волнуется, – Клео дернула обнаженным плечом и откинула жаркие космы назад. Волосы у нее были цвета волчьей шкуры – серо-коричневые. – Боится, что ты выберешь свое счастье, а не томление в одиночестве, – презрительно фыркнула волчица. Я скривилась, но отвечать не стала. – Ты такая красивая, Виви, когда счастлива, – неожиданно заявила подруга, плюхнувшись прямо на пол и заглянув в мои глаза. – Скажи, не права я? Давно тебя не видела с румяными щеками да горящим взглядом. Если дают, бери мужскую любовь, бери и никого не слушай!

– Если бы все было так легко, – я мотнула головой, а в мыслях скользнули самые смелые фантазии, от которых пальцы на ногах поджались.

– И чего вы, люди, все осложняете, – Клео сморщила нос, искренне меня не понимая. Я улыбнулась. У волков всегда все просто.

– Ты обратилась только за тем, чтобы читать мне нотации? – приняв серьезное выражение лица, я выгнула бровь. Волчица недовольно скривила губы.

– И если бы прислушивалась ко мне хоть иногда, не сидела бы третий год необласканная, нецелованная…

– Клео, – я грозно прищурилась.

– Пока тебя не было, – здесь она сделала выразительную паузу, – у дверей топтался тот мальчишка-гоблин. Он стучал несколько раз и, в конце концов, сунул под дверь письмо. Ты извини, но я, только увидев печать знатного Дома, не сдержалась, – Клео без всякого чувства вины улыбнулась, а потом в одно движение достала из-под ковра, на котором сидела, распечатанный конверт.

– А если бы мне любовные послания приносили, ты бы тоже их читала? – раздраженно уточнила я, на что оборотница серьезно кивнула и нетерпеливо уставилась на письмо в моих руках. Я вздохнула, развернув пергамент, и пробежалась по первым строкам.

В Эголле на сегодняшний день существовало пять знатных Домов. Королевский – Дом Камня и Ивы, следом за ним по силе и влиянию – Дом Огня и Розы, третьим шел торговый Дом Ветра и Шиповника, потом Дом Воды и Лилии, и замыкал пятерку Дом Земли и Фрезии. В каждом из них царил железный матриархат, власть передавалась от матери к дочери. Советница Эштар была младшей дщерью Дома Огня и Розы, находящегося под властью ее старшей сестры. Я знала, что титул главы дома унаследует племянница Эштар – леди Аша. К слову, письмо было от нее.

– Смотри-ка, заманивают тебя в свое змеиное логово! – с долей азарта воскликнула Клео, а я нахмурилась, глядя на ровные аккуратные строчки.

– О леди Аше ходят дурные слухи, – помрачнела я. – А еще она считалась самой вероятной наследницей на престол.

– Соперница? – Клео хохотнула. – В Эголле сражаются за внимание мужчин?

– Будешь ночевать на улице, – пригрозила я. Подруга еще раз хихикнула. Какая-то она подозрительно счастливая сегодня. Нанюхалась какого волчьего дурмана?

– А зачем она позвала тебя на свой прием? Не иначе как доказывать свое право на принца.

– Он не вещь, чтобы кому-то принадлежать, – сухо напомнила я, а у самой неприятно заскребло на душе от одной мысли, что кто-то еще может претендовать на Варассу.

– Ой-ли? – Клео выразительно оскалилась, демонстративно втянув аромат моего тела, к которому приплелся запах принца. А ведь я его еще не целовала даже.

– Замолкни, – шикнула я, сосредоточившись на приглашении.

Прием леди Аши пройдет в имении Дома Огня и Розы, которое находилось в элитном районе Альпутты. Я много читала о родословной именитых родов Эголлы, и никакой род не сравнится в коварстве с Орвот – женщинами Огня, как их называли в народе. Говорят даже, что первая королева Эголлы, которая свергла своего мужа и провозгласила матриархат, была наполовину Орвот, хоть Дом Камня и Ивы всячески это опровергает.

Будущей монархине придется считаться с Домом Огня и Розы, это я прекрасно понимала. Как и то, что леди Аша желает взглянуть на меня и сделать свои собственные выводы. Отказывать нельзя, как и идти одной. Я скосила глаза на Клео, которая продолжала пялиться на письмо, и вздохнула.

– Мне нужно поговорить с советницей Нингаль, – решила я, спрятав приглашение в складки сарафана. – Праздник назначен на завтрашний вечер, нужно подготовиться.

– Я иду с тобой, – Клео деловито кивнула, сладко потянувшись. – Говорят, близ имения Дома Огня и Розы чудесные леса…

– Ты будешь вести себя прилично, – возразила я, выдержав обиженный взгляд подруги.

– Как скажешь, – она махнула рукой, сделав страдальческое выражение лица. – А принц с тобой пойдет?

– Обращайся, – я отвернулась, не желая даже вступать в этот диалог. Клео выразительно фыркнула, но послушалась.

Уже волчицей она отерлась о мои ноги, блеснув желтыми глазами, и запрыгнула на кровать, вытянув задние лапы. Праздная животина. Я с улыбкой покачала головой и подошла к небольшой нише. В замке Альпутты имелась своя система вызова прислуги, и колокольные веревки, тянущиеся с этажа на этаж, мне казались очень удобными. Я дернула за тонкую цепочку, представив, как в комнате Маришки раздался мелодичный звон. Через пару минут чернавка уже стучала в мою дверь.

– Что вам угодно, княжна? – девчонка покорно склонила голову, но на ее губах играла загадочная полуулыбка.

– Вели подать ужин. И завтра с утра найди мне леди Нингаль. Я попрошу ее пропустить тебя в оранжереи, – я постаралась сделать равнодушное лицо, но при виде того, как заблестели глаза Маришки, почему-то тоже улыбнулась.

– Спасибо, княжна Сильванна!

– Живее, – сухо бросила я, и чернавки след простыл. Кому она собиралась нарвать цветов, оставалось загадкой. Ладно, пусть развлекается, пока время есть.

Я задумчиво покачала головой, вспомнив, как Асен почти каждый день таскал мне букеты ромашек и васильков, а зимой – шишки и еловые веточки. С пятнадцати лет за мной гонялся, получая отказы. И как теперь все сложилось. Я грустно улыбнулась, раскрыв сундук с привезенными нарядами. В Доме Орвот я хотела быть княжной Красногорья, пока еще могла таковой быть.

Когда принц Варасса вернется с мыса Никса, вся Эголла узнает о нашей помолвке, и пути назад не будет. Сердце мое дрогнуло, когда я вспомнила о своих же словах, сказанных сегодня на прощание. Завтра вечером я буду ждать Варассу в королевском саду, чтобы предложить секс без обязательств. Пора бы называть вещи своими именами. Мои руки дрогнули, и красное платье с вышитыми ягодными ветвями и пышными юбками оказалось на полу. Мамино. Что бы сказала княгиня Аграфена, если бы узнала, что ее дочь грешит такими мыслями? Разочаровалась бы, ибо сама была верна отцу до самого конца.

– Я хочу его, Клео. До бесстыдства хочу, – горько призналась я, ссутулив плечи. Волчица моментально оказалась возле меня. – И это безумно дико.

– Не так дико, как всю жизнь провести в одиночестве, – заметила Клео, уже успевши обернуться. – Ты не виновата, Виви. – Ее голос был до странного серьезным и твердым.

– Асен не мертв, – напомнила я, оглянувшись на подругу через плечо. – У меня есть шанс его вернуть, и я им воспользуюсь.

– А вот чаровник может быть мертв, – Клео была жестоко права в своих словах. – Или уже давно отойти от своих дел. Может, он ушел от мятежников? Ты не можешь знать этого наверняка, Виви. Забвенные редко когда приходили в себя. Даже если находились те, кто их проклял. Темная магия слишком сильна и своенравна… Виви, ты обязана быть счастливой, – Клео неожиданно взяла мое лицо в ладони, посмотрев прямо в глаза. – Ты станешь королевой Эголлы и поведешь армию в Южные Топи. Быть может, ты найдешь того чаровника, и он вернет Асена, но… настоящее здесь и сейчас. Не живи мечтами и надеждам, Виви. Живи тем, что есть сейчас. Асен бы хотел этого.

– Иногда я сомневаюсь, что мы с тобой одного возраста, – проворчала я, благодарно прикрыв глаза и потершись щекой о ее ладонь. – Спасибо, Клео. Что бы я без тебя делала.

– Дала бы обет безбрачия? И роскошное тело принца отдали бы какой-нибудь расфуфыренной леди Аш-ш-ше.

– Ты невыносима, – я скривилась, отстранившись. Оборотница расхохоталась и вдруг села рядом, крепко меня обняв.

– Ты заслуживаешь быть счастливой Виви. Тем более, никто не говорит тебе забывать Асена. Предаться плотским утехам и полюбить другого – это разные вещи, хоть многие говорят иначе, – Клео со знающим видом кивнула самой себе. – Тем более что долгое время без спаривания может негативно сказаться на здоровье.

– У людей это называется «секс», Клео, – напомнила я, сморщив нос.

– Точно, – волчица белозубо улыбнулась и прижалась губами к моему лбу. – Не мучь себя, Виви. Все только в твоих руках.

С этими словами Клео перекинулась в волчицу. Я проводила ее взглядом до перины, а потом посмотрела в окно. Ночь сегодня была ясной.

* * *

Маришка по моему наказу привела Нингаль ни свет ни заря. Впрочем, наставница и сама прекрасно знала о приглашении леди Аши, с порогу начав подготовку. Праздник в имении Орвот назначен на поздний вечер, но Нингаль решила вооружить меня до зубов. Конечно, весть о приглашении леди Аши дошла до королевы, и Каланта, судя по всему, дала добро, иначе никуда бы я из замка не уехала.

Все утренние часы до обеда я практиковала эголльский этикет и отвечала на вопросы наставницы о представительницах знатных Домов. Нингаль неоднократно предупредила, что высшее общество Эголлы непременно хочет на меня «поглядеть», но я-то прекрасно понимала, что этот прием не больше, чем смотр товара. Высокопоставленные глимы и их дочери сегодня будут оценивать, насколько легко со мной будет справиться. Конечно, слух о наследнице-чужеземке уже просочился в правящие круги, и я готова была поспорить, что все четыре Дома в курсе того, какая именно мне отведена роль.

– Леди Малика Орвот – сильнейшая из воительниц Эголлы, – неторопливо вещала Нингаль, удовлетворенно кивнув моему ответу. – Она была генеральшей Восьмого легиона долгие пятьдесят лет, и принесла двору более четырехсот побед. Вопреки своим стараниям, до советницы так и не дослужилась, – по губам глимы скользнула недобрая ухмылка. Я на всякий случай запомнила ее реакцию.

– И этот статус достался ее младшей сестре, – осторожно дополнила я, и Нингаль задумчиво кивнула. – Вы ведь старшая дщерь Дома Воды и Лилии?

– И наследница, к сожалению, – она скривилась. – Эти обязанности утомляют. Надеюсь, тетушка проживет еще очень долго. Мне нравится служить при королеве. Как только я стану главой Дома, совмещать эти статусы станет… сложно.

– Я бы хотела, чтобы ты оставалась советницей и при мне, – тщательно взвешивая слова, сообщила я. Нингаль озадаченно вскинула брови, остановив на моем лице пронизывающий взгляд.

– Тогда проси богинь за здоровье моей тетки, – она нервно усмехнулась, отведя глаза. Я растянула губы в улыбке.

– Всенепременно.

– Четвертый закон Эголлы, – наставница откашлялась, заложив руки за спину.

– Каждая женщина имеет право на свободу мысли и слова. Каждый мужчина имеет право на выражение своей позиции через жену, мать, сестру. Кажется, королева Каланта рассматривает другой вариант формулировки? Каждый гражданин Эголлы имеет право на свободу мысли и слова.

– Хорошо, что она не приняла его официально, – Нингаль приняла свой обычный насмешливый вид и хитро прищурилась. – Иначе Эголлу ждал бы крах.

Я ничего не ответила, чувствуя неприятное послевкусие на кончике своего языка. Что-то в словах Нингаль мне абсолютно не понравилось, но понять что именно я не успела – наставница задала следующий вопрос.

Спустя около двух часов она отправила меня в библиотеку, а сама поспешила на обед. Я только вздохнула ей вслед и побрела в указанном направлении. Чтение избавит меня от мыслей о предстоящем вечере, и видят боги, что волнует меня не прием у леди Аши. Вчерашняя беседа с Клео до сих пор зудела в мыслях, и сказанные подругой слова отбивали эхо в моей голове. Самым страшным было то, что я снова его чувствую – этот горько-сладкий привкус счастья, счастья, усыпленного вместе с Асеном более трех лет назад. Волчья Княжна не должна чувствовать, не должна так отчаянно ждать встречи, не должна до беспамятства желать услышать положительный ответ на свой вопрос.

Варасса мог отказаться. Мог не принять мое предложение, оскорбиться, что угодно. Все же в Эголле строгие нравы – опороченный мужчина уже и не человек даже, а все мои действия только и можно трактовать, как попытку опорочить. Я содрогнулась, мрачно подумав о том, что просто могу от всего отказаться, заключить свое сердце в морозную корку и жить как жила. Что мне помешает? Глаза ли темные, глубокие, руки ли сильные, кожа ли горячая, от соприкосновения с которой у меня дрожало сердце?.. Я мотнула головой, глубоко вздохнув, и прикрыла глаза. Практикуют ли в Эголле ворожбу?

– Леди, я могу вам помочь?

Я резко раскрыла глаза. Оказывается, все это время на меня смотрел рослый широкоплечий гоблин со стопкой книг в руках. Видимо, местный смотритель библиотеки. Я окинула его быстрым взглядом, отметив темно-зеленую кожу и стянутые в высокий хвост каштановые волосы. Типичный, ничем не примечательный мужчина в мешковатой одежде и с круглыми очками на носу. Ни дать ни взять придворный волшебник.

– Я ищу труды Дэрики Микассо, – я решила не отказывать от помощи. Все-таки тратить время на поиски не очень хотелось, а гоблин в очках выглядел больно дружелюбно. – В частности ее мемуары времен Железных Зим.

– Сию секунду, леди, – мужчина неловко улыбнулся и завертелся на месте, ища, куда бы пристроить свои книги. Я удивленно приподняла бровь, не зная, как реагировать на такое очевидное простодушие. Никак убогий? Следовало быть осторожной.

Я подозрительно прищурилась и последовала за гоблином вглубь библиотеки. В прошлый раз, когда мы занимались с Нингаль, его здесь не было.

Мужчина остановился возле стеллажа и посмотрев вверх, явно что-то прикидывая в голове. Я проследила за его взглядом и заметила на самой последней полке несколько одинаковых золотых корешков. Восемь томов. Как и книг Дэрики Микассо. Даже с ростом гоблина, моему новому знакомцу придется на что-то встать, чтобы добыть для меня фолианты.

Впрочем, решение этой проблемы нашлось в виде небольшой стремянки, на которую книжный смотритель забрался с поразительной ловкостью.

– Изволите читать полное собрание или только «зимние» мемуары? – уточнил он, глядя на меня сверху вниз и улыбаясь.

– Только мемуары, – кивнула я, справедливо расценив, что достать два тома легче, чем восемь. Мужчина благосклонно кивнул, и пару движений спустя в моих руках было два увесистых фолианта.

Дэрика Микассо была величайшей султаншей Амирака. Ее муж погиб на войне, и она взяла бразды правления в свои руки, сумев сохранить власть в полностью патриархальном государстве. Нингаль настояла на том, чтобы я ознакомилась с основным ее трудом «Гранатовая зима», мемуарах, в которых Дэрика рассказывает о самой страшной для Амирака эпохе, Железных Зимах, продлившихся аж пятнадцать с лишним лет. До сих пор никому из ныне живущих неизвестно, откуда взялась вечная мерзлота, накрывшая империю в разгар жаркого лета. То случилось больше тысячи лет назад, но все колдуны и чаровники современности до сих пор бьются над разгадкой. Дэрика Микассо в мемуарах рассказывает о том, как Амираку удавалось выживать эти пятнадцать лет и при этом участвовать во всех войнах Миагеры. Гранатовая зима, одного цвета с кровью, окропившей тысячелетия.

– Благодарю, – я оторвала взгляд от обложки и подняла взгляд на смотрителя. Тот сдержанно улыбнулся.

– Обращайтесь, леди. Я всегда буду рад помочь.

– Вы работаете здесь? – я обвела пространство рукой, а лицо гоблина озадаченно вытянулось.

– К сожалению, нет, – он снова заулыбался, а потом воровато оглянулся по сторонам. – Боюсь, Ее Величество Каланта не одобрит нашего общения. Приятного чтения, леди, – мужчина глубоко поклонился и, не глядя мне в глаза, сбежал.

Я пару секунд глядела ему вслед, бесконечно удивленная этим поступком. Королева решила полностью отрезать меня от общества? Я подавила возмущения и прошла ближе к окну, прижав к груди книги. Солнце неспешно катилось по небу, но на западе уже виделись ранние сумерки.

До вечера оставалась пара часов. Я глубоко вздохнула и покачала головой, отгоняя непрошеные мысли. Скоро все решится.