Текст книги "Венец из волчьих ягод (СИ)"

Автор книги: D Scriptor

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 40 страниц)

– Вижу, вы не сильно расстроены новым положением дел? – я поджала губы, не дав снова себя поцеловать. Принц нахмурился лишь на мгновение.

– А вы расстроены, княжна? С самого начала мы оба понимали, чем все окончится. Рано или поздно, мать передарила бы меня вам, – он даже не запнулся на этих словах, а вот у меня внутри все покрылось черной копотью.

– Я не хотела этого, – горько прошептала я, положив ладонь на его щеку. Варасса почему-то посмурнел, накрыв мою руку своей.

– Я могу быть полезен…

– Боги, нет, – я испуганно вскинулась, накрыв его губы новым поцелуем. Пусть молчит. Не хочу, не хочу, не хочу.

Понятие рабства грязное, гнилое, совершенно бесчеловечное. В Красногорье все чернавки и дружинники, все повара и ключницы получали деньги. Князь Алекай никогда не был скуп на золотые монеты. Я и сама платила Маришке баснословную сумму, на которую можно было давно вернуться в Угру и жить безбедно несколько лет, при этом храня молчание о той ночи, когда прибыла Каланта. Я не была хорошей госпожой, я ругалась, не говорила Маришке ласковых слов, но я никогда не думала о том, чтобы ее унизить, сравнять с землей. Она работала, я платила, гарантировала защиту и кров над головой. Рабство же предполагает пользование, словно вещью. И Варасса это знал.

– Мне не нужно от тебя этого, – прошептала я, разорвав поцелуй и посмотрев на принца со всей серьезностью. – Ты мой будущий муж. Не раб, не наложник. Все, что я от тебя хочу, это уважение. И я отвечу тем же.

– Я дам вам больше, – сокровенно произнес Варасса, жадно вглядываясь в мое лицо. – Я дам вам все.

– Все, – эхом повторила я и, ни секундой не медля, вновь впилась в его губы, скользнув руками вдоль его торса, к подтянутым бедрам и крепким ягодицам.

Боги, боги, дайте силы остановиться. Однако мои молитвы не были услышаны, и я навалилась на принца всем своим весом, недвусмысленно отершись промежностью о его пах. Сквозь многие слои одежды эти касания были не больше, чем поддразниванием, но мы оба шумно выдохнули, догадавшись, что сдерживаемая так много времени страсть вот-вот перельется через край. Я прижалась грудью к груди принца, готовая поклясться, что даже через повязку чувствовала, как напряглись мужские соски.

Сжав зубами его нижнюю губу, я дождалась сиплого вздоха и слегка отстранилась, плотоядно улыбнувшись. Распаленный, жаждущий. Мой. Теперь во всех смыслах этого слова, как бы омерзительно это ни звучало. Я вжалась носом в изгиб его шеи, хищно и страждуще вдохнув запах желанного тела. Дождь. Полуденный луг. И что-то еще, соленое, иноземное. Наверное, так пахло теплое море востока. Вспомнив о раковинах, которые Варасса насобирал специально для меня, я внутренне сжалась, испугалась того, что бы это могло значить.

– У тебя жар, – напомнила я, с сожалением отпрянув. Отчаянно хотелось сделать обратное, перехватить его ладонь, почувствовать его пальцы между своих ног.

– Боюсь, дело не в болезни, – задыхаясь, усмехнулся Варасса и самозабвенно коснулся выпавшей из моей прически прядки волос, любуясь. – Дело в вас, княжна. Вы – мой пламень.

Его слова, такие нежные, такие пылкие, стали последней каплей. Я протяжно вздохнула, в который раз завладев его губами, и взяла его за руку, положив ее к себе на колено. Принц ощутимо вздрогнул, но не отстранился, слепо доверившись мне. Кажется, я мечтала об этом моменте всю свою жизнь. Продолжая наминать его губы, я прижала его ладонь к внутренней стороне своего бедра, слегка приподняв юбки. Варасса паникующе захрипел, но я не позволила оборвать поцелуй. Его теплые пальцы соприкоснулись с моей раскаленной кожей, и мы оба застонали. Поцелуй стал развязным, мокрым, неприлично громким.

Потеряв контроль, я прижала его ладонь к своему лобку, побуждая проявить участие. Варасса тихо вздохнул в мои губы, робко шевельнув пальцами. Я глухо застонала, укусив его за губу, и качнула бедрами, разрешая продолжить. Ткань нижних одежд не позволяла мне в полной мере насладиться жаром его кожи, но последний голос здравого смысла не позволял обнажиться полностью. Я все еще помнила о том, что с минуты на минуту сюда должна ввалиться толпа слуг и лекарок, и я, кажется, уже ощущала в воздухе их магию.

– Быстрее, – шепнула я, прикрыв в иступленном удовольствии глаза. Прижалась приоткрытым ртом к шее Варассы, широко лизнув влажную кожу. Принц задышал часто и хрипло, его пальцы слепо касались меня, пытаясь найти хоть какой-то ритм. Я же была готова рухнуть в удовольствие только от осознания того, кто сейчас передо мной.

– Сильва, – беспомощно застонал он, когда я укусила его за ключицу.

Внизу живота все горело, скручивалось в огненный узел. Я застонала сквозь сжатые губы, толкнув принца на пол. Тот рухнул на спину, не прекращая своих движений. Я оперлась ладонями о его великолепную грудь и отерлась бедрами о каменный член. Воздух горел. Я горела. Перед глазами пелена, в ушах, не прекращаясь, звучали стоны, наши с Варассой, переплетенные, как диковинные узоры. Мне казалось, что он едва ли не плакал от наслаждения. Я потянулась к его лицу за поцелуем, качнувшись навстречу его пальцам. Мое тело словно разрывалось изнутри. Варасса закричал от обжигающего удовольствия, и я накрыла его губы своими, глотая его стоны и всхлипы большими глотками.

Я ахнула, вжавшись в его пах, и широко раскрыла глаза, оглушенная негой, пронзившей меня насквозь. На секунду мне показалось, что душа отделилась от тела, таким сильным было мое наслаждение, самое сильное, какое я вообще когда-либо испытывала. На глазах навернулись слезы, и я обмякла сытой кошкой, с улыбкою поглядев на Варассу. И тут же мое лицо исказилось от ужаса.

То, что я приняла за крик блаженства, было возгласом боли. Я уронила его на спину, покрытую тысячью шрамов. Принц лежал подо мной, задыхаясь от распирающей муки.

– Прости, – зашептала я, спешно поднявшись на ноги. – Боги, боги. Прости меня.

– Все в порядке, – сипло заверил он, крепко зажмурившись. – Я прошу прощения, что не смог…

– Молчи, только молчи, – я покачала головой. Мои руки дрожали от осознания собственной беспомощности. Где носит этих, бес дери, лекарок…

Словно отвечая моему негодованию, в дверь торопливо постучали. Получив разрешение войти, в покои ввалился целый штаб из целительниц и слуг. За всем этим скопищем стояла Нингаль, весело скалясь. Все поняла? Плевать, плевать. Я отошла, не мешая глиммам и гоблинам выполнять их работу. Видать, Каланта предупредила обитателей дворца, что теперь за принца Варассу отвечаю я. Вот и хорошо, вот и славно.

– Позаботьтесь о принце, – хрипло приказала я. – И приведите в порядок опочивальню.

– Будет выполнено, княжна Сильванна, – скучающе отозвалась старшая лекарка, с подозрением оглядывая разошедшиеся на спине швы. Меня продрал стыд, но я не посмела отвернуться.

Тело до сих пор потряхивало от близости, случившейся пару минут назад. Я никогда и ни с кем не чувствовала ничего подобного. Это было похоже одновременно на всепожирающий лесной пожар и прохладный ветерок, на цветение яблонь и грозовой ливень. Эта магия, что вспыхнула между мной и Варассой… она была ослепляющей, как солнце. Мы сами и были этим солнцем.

– Я знаю, что произошло, – голос наставницы вырвал меня их приятных раздумий, и я дернула плечом. – Ты завладела этим мальчишкой. Королева подарила его, верно? – даже не глядя на нее, я знала, что Нингаль довольно улыбалась.

– Да, – сухо отозвалась я, наблюдая за тем, как в шесть рук глиммы-лекарки перенесли принца на кровать, принявшись слаженно хлопотать над его ранами. При виде рваного кровавого месива на его спине я не удержалась и отвернулась. Мой милый, мой нежный Вар…

– Похвально, девочка. Видна хватка будущей королевы. Никогда не упустишь своего.

– Это ты отдала приказ? – догадалась я, глядя, как слуги-гоблины, вдвоем, принялись разгребать нанесенные кем-то разрушения, складывая книги и склянки по местам. – Ты сообщила лекаркам?

– Я. Новость бы не разлетелась так быстро, – Нингаль самодовольно кивнула, с каким-то мрачным удовлетворением наблюдая за тем, как Варасса выгибается и вскрикивает от боли. – Теперь все, что касается его, происходит от твоего имени. Зачем всполошила целительниц? – наставница подозрительно прищурилась, и я выдержала ее взгляд с холодной непоколебимостью.

– Если кто-то принадлежит мне, я буду о нем заботиться с чуткостью возлюбленной и буду одаривать с щедростью королевы. В Красногорье говорят: «Чем богаче барин, тем счастливее чернь».

– Интересно, – протянула Нингаль, оставшись довольной моим ответом. Потом втянула носом воздух и красноречиво хмыкнула. На моем лице не дрогнул ни одни мускул. – Советница Юта ждет тебя на утреннее занятие. А ближе к вечеру прибудут гости из Амирака.

– Благодарю, – я отрывисто кивнула и, в последний раз посмотрев на Варассу, зашагала прочь.

Мое сердце заходилось от опрокидывающей, бесконечно глупой радости, и я была не в силах, чтобы его утихомирить. Выйдя за порог, я позволила себе улыбку, полную неземной нежности. Я коснулась узора на левом плече и зашагала в сторону дворцовой библиотеки, готовая, кажется, свернуть даже горы. Главное, что принц в безопасности, его излечат, о нем позаботятся. А я навещу его вечером. И буду навещать следующие дни после. И, быть может, года.

– … Ты ведь дождешься меня, Ягодка?

* * *

Клео подозревала, что между Сильванной и Варассой происходит нечто странное, но, когда подруга начала извиваться от боли и беспокойства за принца, волчица не на шутку перепугалась. Точно так же она чувствовала боль Агны. Клео вскочила с кровати в тот миг, как Виви влетела обратно в покои за свечами и сообщила, что Варасса ранен и брошен на произвол судьбы. Больше оборотница не ложилась. Рассвет вовсю резвился по ту сторону окон, а волчица изнемогала от нетерпения в ожидании подруги. Клео не станет злить Сильву раньше времени своими догадками, но ей следовало переговорить с Агной. Если все правда, то медлить больше было нельзя.

Материнское пророчество начинает сбываться. Два Стража и два Защитника на обе стороны одного мира. Коли Сильванна нашла… нет, нет, ее нареченная пара, это Асен, Клео почти была в этом уверена все эти годы, оставалось только познакомить его и Агну, чтобы увериться. Жаль, что не успела. Волчица изнемогала от тревоги. Она ведь не воспринимала подружье увлеченье иноземным принцем всерьез, думала, пройдет. Сильванна не пожелает даже слушать, ох, не пожелает.

Однако эта новость ее радовала. Асен не жилец, а Варасса… Варасса мог бы с честью выполнить предначертанное. Клео была не в праве рассуждать о чужой судьбе, но естество Стража диктовало ей в первую очередь заботиться о Четырех Вратах Миагеры, ведущих в обитель крылатых богов. Сильванна будет злиться и обижаться, но, когда на кону миллион жизней, Клео готова поступиться доверием самой близкой подруги и своей духовной сестры. Виви, конечно, взбрыкнется, проявит свое дурное упрямство, но именно она прямо сейчас отвоевывала у королевы Каланты право распоряжаться жизнью гоблинского принца.

В следующий раз на пороге своей опочивальни Сильва появилась поздним утром, когда по дворцу уже сновали слуги и придворные. Клео с подозрением оглядела до одури счастливую подругу, от которой так сильно пахло дождями и лугом, что, казалось, она впитала аромат Варассы весь целиком. Волчица знала, что так пахнет близость, не совсем та, от которой сгорают тела, но все-таки.

– Я думала, он ранен? – Клео обратилась человеком, весело оскалившись.

– Прошу, не донимай меня этим. Я и сама не знаю, как так случилось, – отозвалась Сильванна, не переставая улыбаться. – Я опаздываю к советнице Юте.

– Будет куда хуже, если вздумаешь отмалчиваться, – заявила Клео, с грациозностью прирожденной хищницы подойдя к подруге и заглянув в ее лицо. – Ты такая хорошенькая, когда румяная.

– Клео, – Сильва предупреждающе нахмурилась, покраснев еще сильнее. – Я говорю тебе серьезно.

– Как и я. Хотя бы скажи, оно того стоило? – оборотница сделала жалостливое лицо, и княжна недовольно поджала губы. Однако блеск в глазах выдавал ее с потрохами.

– Ты неприлично любопытная особа. И да. Оно того стоило. Варасса того стоил, – она горько улыбнулась, и с ее лица разом схлынули краски. Клео поняла, что задела нечто болезненное и не терпящего обсуждения.

– Ты не должна обрекать себя на одиночество, милая Виви, – прошептала оборотница, сжав подругу в объятиях. – Не должна скорбеть вечно.

– Что ты говоришь⁈ – Сильва попыталась вырваться, но волчица не позволила. – Я не предаю Асена. Я никогда его не предам. Я никогда не полюблю принца, – последнюю фразу она прошептала, и Клео поняла, что именно этого она боялась больше всего – влюбиться.

– Знаю. Но помни, если это и случится, я никогда не стану тебя осуждать.

– Зато я стану, – Сильванна все же высвободилась из крепких объятий и отшагнула. Ее глаза полыхали гневом и тьмой. – Я никогда не буду любить Варассу так, как любила Асена. Никогда.

Клео не ответила. Ей срочно нужно было поговорить с Агной и попросить совета. Нареченный знает о природе пророчества куда больше, ведь слышал его от матери Клео лично. Нур, предводительница Стаи Ветров, предвидела конец династии северных волков, она также знала, что ее дочь станет первой за несколько тысячелетий, кто обретет свою истинную пару и обручится с ним в водах озера Иритис, куда впадают все реки Миагеры. Нур предсказывала, что Клео найдет свою духовную сестру в лице лумской княжны и вместе с нею откроет Врата. Два Стража, два Защитника. Клео и Сильванна. Агна и…

– Мне пора, – Сильва тряхнула головой, взяла с полки какие-то книги и направилась к двери.

– Я хочу прогуляться, – выдавила из себя оборотница, ненавидя себя за то, что приходилось врать подруге. – Отпусти в лес, милая Виви, – она обернулась волком и вылупила глаза.

– Ты хитрая и невозможная, – сообщила Сильванна, сжав переносицу. Точно так же делал князь Алекай. – Иди. Иди и не смей влипать в неприятности. А когда вернешься, я тебе все расскажу, – пообещала она, снова заулыбавшись. Клео по-волчьи фыркнула и тряхнула мордой.

Она знала эту улыбку. Точно так же обортница улыбалась, когда думала об Агне. Сердце не обманешь, будь ты хоть богом.

Сильва ушла. Клео проскользнула следом за ней и потрусила в сторону верхних садов. Там, в заборе есть прореха, через которую окольными путями можно было попасть в западную часть Альпутты. Оттуда рукой подать до Вороньего леса. Лунные тропы при свете дня работали слабо, поэтому часть пути придется преодолеть своими силами.

Через половину часа волчица ужа мчала полями, вдыхая аромат осеннего утра. В воздухе уже пахло снегом и приближающимися холодами, но солнце до сих пор тянулось к земле, спеша обласкать ее последними своими лучами. Зима близко, она накроет Эголлу легким снегом, обдует морозными ветрами. Здешние зимы отличаются от тех, что лютовали в Красногорье, Клео помнила это.

Сень деревьев встретила ее приветливым шуршанием, и волчица остановилась, чтобы перевести дух. Из Вороньего леса на мыс Никса добраться поможет сила Западных Врат. Нутро Стража уже уловило легкое дребезжание воздуха. Иномирные артефакты звали, напоминали о себе. Клео медленно выдохнула, успокаивая сердце. Там, в Красногорье, Врата ощущались несколько иначе. Они шептали, ласково, приглушенно. Врата же Эголлы вопили, кричали, рыдали, словно за ними таилась огромная сила.

Клео коснулась груди и зажмурилась, вспомнив о доме. Северные Врата остались без надзора Стража, но волчица доверяла Искре, ведунье, которая по каким-то причинам пожелала оберегать Врата наравне с оборотнями. Вот уже три года отшельница жила близ Жженого грота, отпугивая всякого, кто вздумает туда забрести.

Искра постоянно бредила крылатыми людьми и много плакала, когда этого никто не видел. Клео сочла ее глубоко верующей и позволила оберегать тайну Северных Врат. К тому же в Красногорье находилось несколько медведей из Стаи Когтей, отправленных Агоррой.

Волчица вскинула голову и протяжно завыла, взывая к луне. Пространство перед ней всколыхнулось и разошлось, подобно рваной ране. Луноликая всегда знала, куда требуется попасть ее дочери. Клео втянула носом морской воздух и сиганула в прореху, ступив на лунную тропу. Лапы коснулись серебряной пустоты, ощутив почти обжигающий холод. Оборотница клацнула зубами и помчалась вперед. Перемещение длилось всего несколько секунд, и Клео ступила на земли Оленьего полуострова.

Запах Агны она уловила почти сразу. Сердце заколотилось в ожидании встречи, и волчица побежала на зов возлюбленного, предвкушая, как вопьется в теплые губы, как сожмет крепкую грудь… а после, конечно, расскажет обо всем, что ее волнует.

Сила Восточных Врат едва ли не сбила Клео с ног. Страж Севера преклонилась перед мощью чужой земли, спешно прорычав молитву, и двинулась дальше. Она бежала по лесным тропам, улавливая оленьи следы. Здешние оборотни уже знали, кто пожаловал на их территорию, поэтому предусмотрительно не высовывались. О Клео, последней из волков севера, знала все Миагера вопреки желаниям самой Клео. Она бы хотела, чтобы ее перестали называть Избранной и пророчить великую судьбу. Но коли обортница нашла духовную сестру в княжне, а Агна обретет духовного брата в лице эголльского принца… от великого предназначения никак не уйти.

Волчица припустилась быстрее, пытаясь вытолкнуть тревожные мысли из головы. Еще ничего не определено. Может, она ошиблась, когда увидела в глазах Сильванны вековую тоску по одной-единственной душе. Может, все, правда, лишь телесное влечение.

На медвежий след Клео вышла у водоема. Тяжелый запах тянулся до самых холмов, находящихся близ Тихого перевала, откуда до Восточных Врат было подать рукой. Клео, убедившись, что по близости были только оборотничьи запахи, обернулась человеком. Лес над ней шумел и пел, резвился ветром, говорил птичьими голосами и журчанием чистых вод.

Агна появился из-под темной сосновой сени, уставившись на нареченную звериными глазами. Клео нежно улыбнулась, раскинув руки в разные стороны, и могучий медведь ударился о земь, обратившись человеком. Волчица подбежала, осев рядом с ним, и, не удержавшись, заключила возлюбленного в крепкие объятия.

– Ты что здесь делаешь, Волчик? – Агна обнял ее одной рукой, шумно втянув запах ее волос.

– К тебе пришла, – сокровенно прошептала Клео, прижавшись губами к его ключице. – Поговорить хочу. Но потом. Сейчас я хочу целоваться, – решительно заявила она, сжав нежную кожу оборотничьей шеи зубами. Агна мягко рассмеялся, улегшись на спину и усадив нареченную на себя.

– Надолго пришла-то?

– На пару часов, – торопливо отозвалась Клео, выцеловывая вдоль шеи и ниже к груди. Агна недовольно заворчал, лениво поглаживая ее по спине, давая волчице утолить свою страсть. – Ты что, ранен? – Клео безошибочно узнала запах крови, и медведь отвел глаза.

– Эльфы зацепили на границе, – он вздохнул, и оборотница сместилась к его ногам, заметив свежие тряпки на бедре. – Ничего страшного.

– Тебе все нестрашно, – Клео тряхнула головой, сморщив нос. Неожиданно подумалось, что те эльфы могли оказаться более умелыми лучниками. – Болит?

Агна неопределенно мотнул головой, и волчица со вздохом прижалась к ране губами, прикрыв глаза. Оба притихли, утопая в этой минуте нежности и страха. Каждый день оба рискуют, каждый день оба сражаются, каждый день оба могут потерять друг друга. И Агна, и Клео это прекрасно понимали, но молчали, не кормили друг друга опасениями, не ругались на почве боязни и беспомощности. Страж Севера и Защитник Запада с самого рождения знали, что их жизни будут разделены, и даже свадьба не позволила нареченным быть рядом.

– Я провел Иданн, Эрита и Марка через лес, – неожиданно сообщил Агна, и Клео благодарно кивнула, проведя носом вдоль его бедра. Оборотень задышал чаще и тяжелее. – Королева дроу сказала, что их спас эголльский принц.

– Правда? – Клео вскинулась, заглянув в глаза нареченному. – Это поэтому… его так… покалечили? – спросила она, словно Агна мог это знать. Но медведь утвердительно качнул головой.

– Я видел его на днях. Перед тем, как королевский фрегат покинул эти берега, – проговорил он, понизив голос, словно собирался раскрыть какую-то тайну. – Я готов поклясться, что принц пытался найти в лесу целебные травы для себя, – с какой-то непередаваемой болью сказал Агна, а Клео вся вспыхнула от негодования.

– Ироды! Моя Виви вся извелась, вся измучилась! Всю ночь не спала, выхаживая его. Говорила, вся спина вспорота, – волчица гневно тряхнула головой, и Агна оскалился.

– Отчего так, а?

– На принце Варассе рабская печать, – волчица грустно покачала головой, крепко задумавшись. – Но сегодняшним утром Сильва выторговала его у королевы Каланты, – Клео поморщилась, недовольная формулировкой. – Теперь Сильванна владеет этой печатью, но она никогда не станет владеть его жизнью. Она сделала это, чтобы защитить Варассу, точно-точно.

– Я верю, – Агна ободряюще сжал нареченную за руку и ласково улыбнулся. – И скажи ей спасибо за то, что княжна защищает моего духовного брата.

– Что ты сказал? – волчица обхватила его лицо обеими руками, неверяще посмотрев в темные глаза. – Ты уверен? Ты точно уверен, милый?

– Да. Я понял это, когда мы столкнулись с ним на границе леса, а перед этим чувствовал звенящую связь, – Агна коснулся своей груди напротив сердца, а Клео шумно выдохнула, судорожно соображая.

– Коли это так, маменькино пророчество начало сбываться.

– Куда значительнее то, что Сильванна и Варасса являются нареченной парой, – Агна мотнул головой, словно не понимал, почему Клео упустила самое важное. – Как мы с тобой, связанные на всю жизнь.

– Знаю, – прошептала оборотница, поджав губы. – Вот только Виви Асена любит и никогда не смириться с тем, что боги уготовили ей другого.

– Видать этот Асен не ее душа, – убежденно заявил Агна. Клео не ответила, задумчиво убрав с лица возлюбленного темные пряди. – Сильванна куда счастливее будет с нареченным, с тем, кого ее душа искала тысячелетиями.

– Попробуй сказать ей об этом, – невесело усмехнулась оборотница, прикрыв глаза. – Покусает не хуже меня.

– Расскажи ей о нас, – Агна приподнялся на локтях. – Расскажи о пророчестве.

– Нет! – Клео толкнула его в грудь, обнажив зубы. – Рано. Еще очень рано, – с сожалением прошептала она. – Когда Виви узнает… пути назад не будет.

– Нур сказала, будут нужны четыре хранителя, – мрачно напомнил медведь. – Два со стороны жизни и два со стороны смерти. Если Сильванна и Варасса к тому времени не смиряться со своим предназначением…

– Я знаю, – Клео зажала его рот рукой. – Я все знаю. Мне нужно время. Я все расскажу, но, молю, дай мне время.

Агна молча кивнул, и волчица убрала ладонь, улегшись на грудь нареченного и зажмурив глаза. Оборотень обнял ее, крепко, нежно, прижал к себе так, чтобы Клео слышала каждый удар сильного сердца, которое билось лишь для нее одной. Волчица притихла, упоенная теплом любимого тела и родной души. Пока Агна был рядом, ни одно пророчество не могло ее испугать. Пусть даже предсказывалось о гибели мира.

– Пусть обвенчаются в водах реки Каны, – неожиданно заговорил Агна, и его грудь завибрировала от голоса. Клео несколько секунд упивалась этим звуком, прежде чем поняла смысл услышанного.

– Она вытекает из озера Иритис? – быстро уточнила она, поняв нареченного.

– Да. И протекает прямо под замком Альпутты. Пускай Сильванна и Варасса ступят в ее воды и все поймут сами. Боги обвенчают их, как нас с тобою.

– Как нас с тобой, – эхом повторила она, задумавшись. – У этого исхода будет два: либо Виви ощутит связь нареченных, либо… сожрет меня с потрохами, – Клео уткнулась носом в ложбинку между грудных мышц Агны, и тот ощутимо вздрогнул. – Или сожрет Варассу, в чем тоже будет мало приятного.

– Ты не повинна в том, что их души выбрали друг друга, – мягко отозвался оборотень, погладив ее по спине. – И я не уверен, что княжна способна кого-либо сожрать, – Агна бархатисто рассмеялся, и от его смеха Клео готова была сгореть дотла.

– Может быть, – она дернула плечом, сама же не зная, к какой части сказанного нареченным относилось ее замечание. – Мы еще обсудим это. Перед тем, как я уйду, – с горечью добавила Клео и прижалась губами к теплой коже. Агна приглушенно застонал, запустив пальцы в ее волосы.

Больше слов не было, только пылкие касания и смазанные поцелуи. Нареченные, истинные, суженые, любимые. Готовые умереть друг за друга и жить вечно друг рядом с другом. Эта связь божественна и нерушима, она велика, подобна звездам, луне и солнцу. Тысячи и тысячи лет Миагера не видела подобной любви, ибо утратила всякую память о нареченных, чьи сердца бились в унисон. Забыла о последнем слове крылатых богов, которые оставили на дне озера Иритис великий дар и страшное проклятие, прежде чем навсегда скрыться по ту сторону Врат.

И только Искра помнила об этом, ибо пришла в эти земли, чтобы найти сердце Миагеры.