Текст книги "Венец из волчьих ягод (СИ)"

Автор книги: D Scriptor

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 40 страниц)

Варасса наблюдал за нами сквозь пелену жара и дремы. Дернулся только тогда, когда чернавка облила его многочисленные раны на руках найденным в его же закромах спиртом. Маришка со знанием заявила, что зашивать не нужно, но крапивная мазь будет щипать. Я на это только нервно фыркнула. Принц зарычал от боли, и я порывисто обняла его, уложив его голову на свое плечо. Ночь горела и стенала.

– Остатками помажьте лицо, – закончив, Маришка протянула мне склянку с мазью. – Вечернюю перевязку завтра все равно должен сделать лекарь, – напомнила она, и я отрывисто кивнула, не выпуская Варассу из объятий. – Еще горячий, – чернавка с сожалением покачала головой. – Не давайте заснуть.

– Спасибо тебе, – с чувством поблагодарила я и, оторвавшись от принца, взяла ее ладони в свои. – Коли обидела чем раньше, ты прости меня. И угрозы все те – пустые. Не накажу, не сошлю обратно в Красногорье. И папеньке напишу, чтоб семью твою наградил.

– Нет у меня никого, княжна, – Маришка широко улыбнулась, ответно сжав мои пальцы. – И обид на вас не таю. Рада, что смогла помочь. Пойду я, – она широко зевнула, и я отпустила ее.

Проводила до двери, выслушала последние наставления, и в комнате осталось двое.

Откуда-то взялась робость. Я пару секунд молча смотрела на кованый замок двери, пытаясь оклематься. Разом навалилось осознание, что прямо за моей спиной сидел тот, встречи с кем я ждала последние шесть дней, о ком болело сердце, и рвалась душа. Тот, кого я знала чуть меньше месяца, а прикоптилась к нему так сильно, что отрывать будет немыслимо больно. Я сжала кулаки и развернулась, затолкав все свои мысли о собственном предательстве, об Асене, о миссии в самый угол своего сознания. Сейчас я была нужна Варассе.

– Чай уже остыл, – сипло проговорила я, взяв с подноса стакан. – Может, мне принести свежий? Или воды?

– Нет, – принц неотрывно смотрел на меня, словно боялся, что, отведя взгляд хоть на секунду, потеряет меня из виду навсегда. Я прикусила губу, сев рядом с ним на кровать.

– Тогда пей. А после я обработаю твое лицо, – я поднесла стакан к его губам, и Варасса послушно сделал пару глотков. Все внутри меня в сотый раз за вечер сжалось от боли. Истерзанный, уставший, беспомощный.

Королева Каланта всегда казалась мне самой мудрой из правителей Миагеры. Я даже прощала ей любовь к войнам, потому что ее политика заслуживала уважения. Эголла по справедливости считалась самой процветающей и богатой страной на континенте, уровень жизни в ней был даже выше чем в Лунарисе. И все это стерлось в труху, когда я увидела все изнутри. Все королевское величие просто блеф. Я никогда не прощу Каланте того, что она сделала с Варассой. Никогда не забуду эти шрамы на теле моего принца.

Не удержавшись, я прижалась губами к его щеке, носом втянув запах. Дождь и полуденный луг… кровь и лекарства. Варасса прикрыл глаза, упиваясь моей нежностью, которую тоже, кажется, жаждал очень давно. Я зажмурилась до цветных пятен перед глазами и с сожалением отстранилась.

– Спасибо, – вдруг прошептал он, поймав меня за руку.

– Почему ты был не в лазарете? – сглотнув горький ком, спросила я, прижав его ладонь к своим губам. Принц нахмурился, явно не собираясь жаловаться. – Когда тебя избили?

– Три дня назад, – глухо отозвался он, и я вздохнула. Говорить ему до сих пор тяжело.

– Я просто боюсь за тебя, – тихо призналась я, уставившись в пустоту. – Прости, я должна была… должна была настоять… должна была уговорить Каланту. В следующий раз я все сделаю. Все…

– Не нужно, – Варасса сжал мою ладонь, заставив посмотреть на себя. В его глазах полыхал огонь, такой знакомый мне, откуда-то из прошлого. Асен порой смотрел так же. – Я все выдержу.

– А я? Выдержу? – горько спросила, покачав головой. – Вечно вы только о себе. Глупые, – выдохнула я и отвернулась.

Варасса не ответил. Молча смотрел на меня, гладя большим пальцем костяшки моей руки. От его нежности сладко щемило в груди, но я раздосадовано отняла ладонь и взялась за склянку с мазью. Ночь неумолимо заканчивалась, а на утро у меня запланирована битва.

Несмотря на всю мою осторожность, принц все равно дергался и шипел от каждого моего прикосновения к своему лицу. Рассеченная бровь, разбитые губы, ссадина на скуле – все это рисовало мне картины, на которых Каланта или кто из ее легионерш избивали принца в несколько рук, и в моей груди вспыхивал гнев, отчаянный, обжигающий. Больше никому не позволю. Я так решила.

Жар спал через четверть часа или чуть меньше. Я сбивала подушки и расстреливала одеяла, пока Варасса, немного придя в себя, допил еле теплый чай и даже съел пару ложек бульона. Все это время мы молчали, одинаково разбитые последним разговором. Наши отношения были далеко не однозначными, это стало понятно еще в тот вечер, когда я явилась со своим предложением секса без обязательств. И сейчас все это катится во мрак кромешный, потому что просто любовники не зализывают друг другу раны поздними ночами. Я увязла в этом болоте по самое горло, а как выбраться была без понятия.

…И это еще секса не было.

– Ложись, – коротко приказала я, бесконечно злая на саму себя. Варасса подобрался, растерянно на меня посмотрев. Я мгновенно смягчилась, коснувшись его щеки. – Тебе нужно поспать. Я буду рядом, – пообещала я, торопливо оглядев его с ног до головы. Выглядел он намного лучше, чем когда я его нашла, но все так же изнеможенно.

Мне так не хотелось оставлять Варассу в холоде одиночества. Не хотелось и самой оставаться в нем. Только бы глотнуть тепла, вспомнить, что все не закончилось на том причале, не закончилось шесть дней назад, когда я не осмелилась защитить того, кто стал мне дорог. Дорог? Дорог ли?..

– Сумка, – вдруг произнес принц, кивнув куда-то в сторону. Я оглянулась, заметив у лохани с водой его кожаную сумку. – Возьмите.

Я озадаченно вскинула бровь, но выполнила просьбу. Вернулась к кровати, попытавшись вручить Варассе торбу, но тот прижал ее к моей груди, слабо улыбнувшись. Первый раз за эту ночь.

– Это вам, – пояснил принц, и я с недоверием заглянула внутрь сумки, собираясь напомнить, что ему нужно отдыхать, а не загадывать загадки…

Внутри оказалась целая куча пятнистых раковин, которые я видела только на рисунках. Большие, маленькие, колючие и гладкие – кажется, принц привез мне целый берег. Я совершенно ошарашенная касалась чудесных диковинок, не веря своему счастью. Гигантские ракушки напоминали целые пещеры, в которых шумело море, а самые крошечные были размером с мой ноготь. На глазах почему-то вновь навернулись слезы, но я шумно выдохнула, продолжив разбирать подарки.

Неожиданно мне в ладонь выпал вчетверо сложенный кусок бумаги. Мы с Варассой одновременно потянулись за ним, но принц тут же стушевался и отвел взгляд. Мне не нужно было долго думать, чтобы понять, что это было. Я развернула свое же письмо, переданное с Клео шесть дней назад.

Истертые края и разные линии сгиба говорили о том, что написанное много раз перечитывали и пересматривали. Я подняла взгляд на Варассу, который делал что угодно, но только не смотрел на меня. Скучал? Правда, скучал? Почему-то стало больно, и я сложила письмо обратно в раковину, из которой оно выпало. Поставила сумку на пол и мягко обхватила Варассу за подбородок, заставив обернуться ко мне.

– Я очень ждала тебя, – сокровенно прошептала я, оставив на его губах самый короткий, но самый нежный поцелуй из всех, что у нас были. Варасса прерывисто вздохнул, уставившись на меня так, словно впервые увидел.

Зря я это делала, очень зря. Ему нельзя ко мне привязываться, ведь рано или поздно я оставлю его, оставлю навсегда, потому что мое сердце навсегда отдано другому. И нет в нем места для храброго принца с прекрасными карими глазами. В этом была моя жестокая правда, в которой я себе никогда не откажу. Сейчас я с ним ласкова и нежна, сейчас я целую его, касаюсь желанного тела, впитываю его тепло, но к весне между нами не останется даже тлеющих углей. Да и простит ли Варасса мне верность южанам? Я внутренне обмерла, представив ненависть в его глазах. Не простит, я знала это.

Задавив в себе опасения и страхи, я забралась в кровать и улеглась на подушки, раскинув руки в приглашении. Варасса, до сих пор обескураженный моим поцелуем, осторожно, чтобы не потревожить свои раны, заполз в мои объятия. Близость взбудоражила нас обоих, я почувствовала, как напрягся принц, явно не привыкший ко сну в таком положении. Я мягко усмехнулась, устроив его голову на своем животе. Рядом, целый, почти невредимый. Никогда его не отпущу больше, никому не отдам. Я запустила пальцы в густые черные волосы, прислушавшись к чуть сбитому дыханию, которое почти сразу выровнялось. Варасса мгновенно заснул, оберегаемый мною.

Я ласкала руками его плечи, перебирала пряди, шептала какие-то бессмысленные слова, которые постепенно сложились в знакомую с детства колыбельную. Я не могла объяснить этой нежности, которая билась внутри меня. И вся она для Варассы.

– Ночью безлунной звезды поют

О тебе, мой родной. Они верят и ждут.

Сегодня и завтра, и дни, и года

Я буду с тобой, мне поверь – навсегда.

Лживая песенка. Я замолчала, досадливо искривив губы. Моя ладонь сама собой скользнула по шероховатости рабской печати, очертив края ненавистного клейма. Варасса дернулся во сне, прижавшись ко мне сильнее. Я зажмурилась, откинув голову на подушки.

Спите, мой принц, ибо завра начнется иная жизнь.

Глава 19
Связаны

Любопытный гоблинский принц заметил следы на песке и после бродил у границ леса, прислушиваясь к запахам и голосам. Агна наблюдал за ним издалека, готовый в любой момент сразиться за сохранность оборотничьей тайны. Однако принц Эголлы не осмеливался зайти на территорию Восточных Врат, всегда был где-то на расстоянии. Агне хватило мили, чтобы уловить, что от чужака пахло почти так же, как от Клео – углями и снегом. Волчица не рассказывала, что у ее любимой подруги появился муж. Агне было непонятно, почему гоблинский принц сейчас на мысе Никса, а не рядом с княжной, ведь так было бы правильнее всего.

Через три дня принц неожиданно пропал. Наверное, королевский фрегат вернулся в Эголлу, и жизнь Агны потекла своим чередом. Вернее, потекла бы, если бы во время очередного ночного обхода не наткнулся на заплутавшую в лесу королеву Иданн и ее спутников. Агна вышел на их след совершенно случайно и очень вовремя, потому что южане несколько дней находились в бегах без провизии и теплой одежды.

– Мы путали преследователей, – пояснила Иданн, сидя у костра в медвежьей пещере. Агна стоял возле нее и хмурился. – Не могли сразу вернуться к своим. Я знаю, что за нами отправили солдат.

– Как вам удалось сбежать? – глухо спросил медведь, уже зная ответ – от королевы дроу слабо пахло волчьей шерстью и васильками, в которых так любила валяться Клео.

– Королева Каланта приказала своему сыну нас убить, – медленно начала Иданн, и Агна навострил уши. – За какую-то провинность, я не знаю подробностей. Но он отказался. Тогда она… убила Ригу, – женщина сглотнула, и оборотень сжал ее плечо. Про смерть эльфийского принца он узнал еще в лесу. – Нас же велела пытать, а после казнить только на утро. Ночью же пришла Клюква, украла ключи и вывела нас, велев отыскать тебя.

Все это было так похоже на его Клео. Агна любовно улыбнулся, представив, как смелая волчица мчит через весь вражеский лагерь, чтобы спасти друзей. Одной Луне известно, что Клео забыла на мысе Никса, но то была ее воля. Агна сморщился от легкой обиды. И ведь даже не дала о себе знать, хитрая. Впрочем, встречаться им сейчас небезопасно, дождаться бы погожего дня, обласкать друг друга, укрыть в объятиях и не отпускать никогда.

– Долго вам здесь оставаться нельзя, – Защитник оглядел гостей суровым взглядом и кивнул на выход. – Есть какие новости для нас? Говорите и идите на свою войну.

– А медведи запада все так же чураются битв? – Иданн выгнула белоснежную бровь, и Агна оскалил медвежьи клыки.

– У нас свое предначертание, у вас – свое, – отозвался он, расправив могучие плечи. Прочие медведи, находящиеся под его ответственностью, согласно загудели. Оборотни и южане не были союзниками, но были друзьями, такими древними, что и мир не помнит начала этой дружбы. Однако Иданн права – оборотни никогда не станут воевать.

– Хорошо, – королева дроу кивнула в знак извинения и покрепче перехватила кружку с теплым ягодным отваром. – Альянс не собирается двигаться в сторону пещер Гоаны, это не их приоритет. Мы постараемся вести сражения как можно дальше от вашей территории, но лишь вопрос времени, когда нам придется сместить позиции.

– Я понял, – Агна медленно кивнул, оценивая полученную информацию. Если так, у оборотней было в запасе несколько недель, чтобы укрепить границы и приготовиться обороняться. – Что там с гоблинским принцем? – неожиданно даже для самого себя спросил медведь.

– В каком это смысле? – Иданн вскинула белые брови, но тут же посерьезнела. – Мне кажется, в нем есть все задатки, чтобы пойти против королевы Каланты. План Химеры может оказаться не только эффективным, но и дальновидным. Но мальчишка не убийца, – дроу покачала головой. – А значит не боец.

– Не все то битва, что оканчивается смертью, – заявил Агна в убежденной манере и тут же задумался. Если толки о принце Варассе правда, то они могли бы и подружиться.

Странная мысль тут же была отброшена. Оборотень принял свое обычное суровое выражение лица и отошел от нежданных гостей, позволив им доесть ужин и собраться в дорогу. Лагерь южан находился за сорок миль отсюда, путь предстоит не близкий. Агна проведет их охотничьими тропами до края леса и оставит. Клео пообещала королеве дроу помощь своего нареченного, и он не подведет волчицу, даже если придется обратно возвращаться с простреленной лапой.

Свита императора Менельтора резвилась слишком близко к пещерам Гоаны, поэтому пришлось припугнуть. Эльфийский молодняк переполошился ни на шутку, и один из них, убегая, успел пустить в Агну стрелу. Очередной шрам дела не изменит, но он, проклятый, зудел еще пару дней, мешая нормально ходить. Хромающий Защитник – хороша небылица. Зато королева Иданн была в безопасности, и преподнесет Химере добрые вести. Пусть Луна поможет им закончить с этой затянувшейся войной.

На шестой день Агна снова бродил возле лагеря. Он и сам не знал, что его туда тянуло, какая-то неведомая сила звала и звала, наказывая быть рядом. Медведь внимательно наблюдал за солдатами с уступа, щурясь от закатного солнца. Его взгляд блуждал по эльфам, натиравшим доспехи и мечи, по гоблинам, поглощавшим второй или третий ужин, по глиммам, которые без устали трудились на тренировках. Поразительная женская сила.

Неожиданно взгляд оборотня упал на одинокую фигурку, направляющуюся в сторону леса. Ему не нужно было много времени, чтобы узнать Варассу. Странно, ведь Агна был уверен, что принц вернулся в Эголлу. Ни минуту не думая, медведь спрыгнул с уступа и помчался вниз, подстегиваемый какой-то отчаянной потребностью увидеть гоблинского наследника, заглянуть в его глаза.

Кто же ты такой, воин, сражающийся со смертью?

Агна не станет противиться, что ему захотелось еще и поглядеть, кого выбрала себе в мужья княжна Сильванна, о которой Клео каждый раз жужжала без устали. Эта лумма была дорога его возлюбленной, и оборотень инстинктивно хотел убедиться, что принц Варасса ей не навредит.

По мере приближения сильнее пахло кровью, ожогами и лекарственными снадобьями. Агна сморщил медвежий нос и остановился, притаившись у бурелома. Варасса не вошел в лес, остановился у самой границы с лагерем, и вдруг пал на колени. Оборотень опешил, но не пошевелился, вдыхая запахи заживающих ран и старых бинтов. Принц судорожно шарил по земле, поднося к глазам какие-то травы. Агна догадался, что тот искал целебные растения – для себя? Неужели в военном лагере не достает лекарей до такой степени, что королевский наследник должен обхаживать себя сам?

Медведь почему-то разозлился. Ему не понравилось то, как выглядел Варасса, разбитым, израненным, уставшим. Болезненно-уставшим, если быть точнее. Никто не заслуживал такого отношения.

Гоблинский принц вдруг замер и прислушался. Втянул носом воздух. Почуял медвежий запах. Агна осторожно двинулся назад, но раненная лапа отчаянно заныла, и оборотень с тихим рычанием наступил прямо на кучу сухих веток. Варасса посмотрел прямо на него.

И в этот момент мир замер. Агна перестал дышать, глядя в темные глаза, в которых отражалась душа, разделенная сразу на двоих.

Агна узнал в мужчина напротив того, кого искал уже очень давно. Принц Варасса был медвежьему оборотню духовным братом.

* * *

Рассветные лучи скользнули по моему лицу, и я прокляла себя вчерашнюю за то, что не зашторила окна. Я уже собралась прорычать все известные мне ругательства, но тяжесть чужого тела отрезвила меня. Я вспомнила, где и с кем находилась и в чьей кровати заснула. Груз минувшей ночи навалился на меня, и я сипло выдохнула, поглядев на спящего Варассу. В дневном свете он выглядел еще плачевнее, чем я себе представляла. Разбитое в мясо лицо, эти уродливые, пропитанные лекарствами бинты, всклоченные волосы. Любой бы на моем месте заявил, что от былой красоты, которая зачаровала меня, не осталось и следа, но я скажу обратное.

Повинуясь уже ставшему привычным приступу ласки, я погладила принца по щеке, боясь разбудить. Он дышал хрипло и тяжело, его лоб был покрыт болезненной испариной, но в остальном его сегодняшнее состояние было лучше вчерашнего. Сейчас, по крайней мере, он не выглядел ожившим мертвецом. Я даже думать не хотела, что случилось бы, если бы я не откликнулась на странный зов и не нашла Варассу в тени коридора. Помог бы кто-нибудь? Очевидно, нет, и он бы всю ночь провел в продуваемой всеми ветрами галерее. Я поджала губы, скользнув ладонью к его плечам. Тепло его тела приносило мне необъяснимое умиротворение. Однако у меня еще были дела.

– Варасса, – с сожалением прошептала я, заправив прядь волос ему за ухо. Почему-то стало тоскливо от того, что я, кажется, первый раз обратилась к нему по имени. – Варасса, – повторила я громче, попытавшись самостоятельно выбраться из-под него. Безуспешно. Тело гоблинского принца весило как два моих, а я, между прочим, отличалась пышными формами. – Просыпайся, – я говорила тихо, словно хотела оттянуть неизбежный момент. Самозабвенно любовалась чертами его лица, крохотными клычками, полными манкими губами. Боги, я могла бы смотреть на этого мужчину вечно.

Он сипло вздохнул, неуклюже дернувшись, и открыл глаза. Пару секунд ничего не происходило, но потом принц оторопело уставился на меня, попытавшись отползти в сторону. Я заулыбалась. Его смущение было до невозможности трогательным, хотелось запечатлеть это мгновение, упиваться растерянным выражением лица. Однако я быстро взяла себя в руки и выбралась из-под Варассы, невозмутимо оправив помятую сорочку.

– Поспи еще. Прости, что разбудила, – я отошла на пару шагов, чтобы не искушать себя желанием исцеловать его с головы до пят. – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, спасибо, – Варасса предпринял попытку подняться, но по итогу снова рухнул на подушки. Я незаметно скривилась.

– Позову лекарку. Отдыхай, – с этими словами я направилась прямиком к выходу. Гнев и огонь бурлили внутри меня, стремясь вырваться наружу. Пора все это кончать.

– Княжна, – принц неожиданно окликнул, и мне пришлось остановиться. К нему я не обернулась. – Почему вы пришли вчера? – его голос был хриплым и слабым, но я все равно услышала.

– Ты, правда, хочешь выяснить это сейчас? – с толикой раздражения спросила я, медленно прикрыв глаза. Принц напряженно молчал. – А что ты хочешь услышать? Я почувствовала твою магию посреди ночи и как ошалелая бросилась на ее зов. Перед этим же шесть дней изнывала от тревоги, потому что, боги помилуйте, я переживала за тебя. По какой-то причине я знала, что тебе больно, – я говорила лишь то, что собиралась сказать. – Ответила ли я на твой вопрос?

– Да, – Варасса сказал это тихо, но даже в этом коротком слове я услыхала всплеск эмоций от растерянности до ликования. Мое сердце болезненно сжалось. – Как я могу вас отблагодарить, княжна?

Позволь еще раз увидеть, как ты извиваешься в моих руках от пронзительного удовольствия.

Вслух же я сказала совершенно иное:

– Все, что сегодня произойдет в присутствии королевы Каланты, будет вынужденной мерой. Прости меня за это. Так ты выразишь свою благодарность.

– Как пожелаете, – смиренно отозвался Варасса, кажется, не собираясь задавать вопросов. Слепое доверие. Оправдаю ли я его?..

– Наша договоренность остается? – в попытке заглушить прочие переживания, я задала самую нелепую тему для беседы. Было слышно, как принц суетливо заерзал.

– Смею думать, что да, – еле слышно отозвался он, и я удержала себя от того, чтобы не полюбоваться его оробелым лицом.

Я не ответила и не попрощалась, потому что знала, что совсем скоро мы увидимся снова. Каланта заверила, что помолвка случится сразу после возвращения с мыса Никса, а это значило, что – на днях. И если Варасса простит мне мою задуманную сегодня вольность, в нашу ночь он будет рыдать от наслаждения. Представленные картины растворились с хлопком двери, за которой я скрылась. Мое лицо вновь приняло вид обжигающе ледяной маски.

Я уступила место Волчьей Княжне, потому что лишь ей под силу защитить принца. Моего принца.

* * *

Она кралась в предрассветных сумерках. Ее волосы были стянуты в тугую косу, а лицо спрятано под капюшон. Она и сама была как сумрак, быстрая, неуловимая. Устрашающая. Та, кто зовется лучшей наемницей Юга, спешила на раннюю встречу, чтобы передать Химере хорошие вести: ее план скоро будет исполнен. Задание, которое предводительница Южных Топей поручила Гарпии, своей верной соратнице и древней подруге, было самым сложным из тех, какие она успела выполнить за последние сорок с лишним лет.

Улицы Альпутты в столь ранний час еще спали. Где-то далеко от увеселительного квартала шумели торговки, готовясь к новому дню, но здесь, на севере города, все было тихо. Гарпия с презрением фыркнула на красные шторы, которые ветер выбил из открытого окна. Публичные дома Эголлы славились на всю Миагеру. Мужчина не найдет здесь благ, но для женщины все двери открыты круглые сутки. Наемница не горела желанием задерживаться здесь, но, к сожалению, связная выбрала именно это место для встречи. По крайней мере, здешние посетители не станут болтать о лумме в капюшоне, крадущейся в сумерках. Мало ли какая публика здесь бродит.

Гарпия нырнула в узкий переулок и оказалась на заднем дворе одного из заведений. Здесь остро пахло остатками ужина и пряными духами. Издали доносились протяжные мужские стоны и властный женский голос. В силу особенностей профессии наемница часто бывала в Эголле и терпеть не могла здешние устои. Другое дело – Аигога, королевство женщин, сильных, отважных, добрых, любящих и уважающих мужчин. Они не напоминали каждую свободную секунду о том, сколько ошибок совершали мужчины в прошлом, не обвиняли их и не стыдили. Просто простили, подарив лучший мир, научили быть счастливыми. Гарпия любила Аигогу, город, надежно спрятанный за стеной от грязи, в которой увязла вся Миагера.

Бесшумно отворилась дверь, узкая, неприметная. Наемница положила ладонь на эфес своего клинка, но тут же расслабилась. Глимма с лазурной кожей сдержанно кивнула ей, узнав знакомицу. Гарпия могла бы по пальцам пересчитать своих друзей, но Валка входила в их небольшой круг.

– Зачем сдала мальчишку королеве? – вместо приветствия спросила староста города. Наемница поморщилась. Как же быстро здесь расходятся слухи.

– Он много болтал, – сухо ответила Гарпия. – Я не хотела этого, но ваш принц оказался слишком смышленым. Нужно было отвлечь. Он каким-то образом догадался, что кто-то повадился обворовывать дворцовую оранжерею.

– Стареешь? – Валка вскинула бровь, и наемница свирепо оскалилась. – Знаменитая Гарпия, прячущаяся в тени, сплоховала?

– Ты злишься на меня из-за принца? – шпионка озадаченно склонила голову на бок. Глимма скрестила на груди руки.

– Наши мужчины не виноваты в том, что Эголле пора сгореть в огне.

– Он прекрасно себя чувствует, если хочешь знать, – Гарпия фыркнула. – Княжна со своей служанкой обхаживала его всю ночь. Пара шрамов для личного раба тиранши – ничто.

– Княжна? – Валка всплеснула руками, словно знала какую-то одну ей известную истину. Гарпия поспешила перевести разговор в более правильное русло.

– У меня почти все готово. Мне нужна еще пара недель, чтобы свершить задуманное. Передай Химере, что венец из волчьих ягод вскоре окажется на челе княжны.

– Я видала девицу на днях, – неожиданно сообщила глимма. – Она молилась Ане. От нее пахло морем и гневом. Я бы ничего, но следи за ней. Ты говоришь, она обхаживала принца минувшей ночью, а не значит ли это?..

– Нет, – отрезала Гарпия, недовольно скривив губы. – Я уверена в ней, как ни в ком другом. Она – наше спасение и наша надежда. Поиграется немного в отчаянную защитницу и перестанет. Не утруждай себя этими мыслями, – мягче добавила наемница, изобразив на своем лице подобие улыбки.

Признаться, Гарпия не до конца верила своим словам. Опытная шпионка начала наблюдать за княжной еще в Красногорье и знала, что та безгранично была верна своему жениху, купеческому сыну, который был проклят одним из чаровников Юга. Сильванна не посмеет променять свою многолетнюю любовь на мимолетную интрижку, это попросту не в ее духе. Но… их разговор с Варассой, который подслушала прячущаяся под вуаль наемница, свидетельствовал об обратном. Гарпия знала любовь, ее терпко-сладкий вкус и всепожирающий пламень, она и сама любила когда-то так сильно, что могла летать. Если княжна влюбится в принца, это отразится на плане Химеры… ведь наследник Эголлы должен умереть.

– Она справится, – наемница улыбнулась, проглотив тяжелые думы. – Я ей помогу.

– Я верю тебе, – Валка вздохнула, выудив из кармана длинной кожаной куртки бумажную колбу с письмом. – Я передам твои слова, но опережая слова Химеры, скажу поторопиться.

– Знаю, – Гарпия устало кивнула, спрятав послание во внутренний карман плаща. Читать здесь было опасно. – Скоро все переменится, милая моя подруга. Над Аигогой воспылает солнце.

– И Золотая Львица расправит крылья, – глимма кивнула, вдруг принюхавшись. – Чужаки, – коротко пояснила она и, не прощаясь, нырнула в ту же дверь, из которой вышла.

Гарпия натянула капюшон на самый нос и тоже понеслась прочь, прислушиваясь к течению магии вокруг себя. Три женщины и один мужчины. Эльфийка, две глиммы и гоблин. Комбинация наемнице не понравилась, уж слишком предсказуемым был финал. Увеселительный квартал видал и не такие картины, но что-то побудило Гарпию взобраться на черепичную крышу Публичного дома и побежать на голос взволнованной мужской магии. Она не была спасительницей и альтруисткой, однако в стороне от чужой беды дочери Золотой Львицы никогда не стояли.

На грязной темной улице, куда не выходили окна, стояли четверо. Две широкоплечие глиммы с блекло-красной кожей, эльфийка с аристократичной осанкой и юноша-гоблин, сжавшийся в беззащитный комок. Гарпия притаилась на крыше, внимательно прислушиваясь к разговору.

– В последнее время Дом Ветра и Шиповника много скалозубит? – насмешливо прогрохотала одна из женщин, видимо, авторитет. – Равноправие им подавай! Может еще и взаимное согласие? – она басовито расхохоталась, и подруги рассмеялись следом. Молодой гоблин не поднимал глаз. Гарпия сумела его хорошенько рассмотреть: кожа нежного лазурного оттенка, иссиня-черные волосы, собранные по бокам в аккуратные косы, тонкий изящный стан, присущий всем сынам благородных Домов.

– Давай, блудник, один отлиз и уйдешь с миром! – вклинилась вторая глимма, а Гарпия глухо зарычала. – Твоя мамаша даже не узнает.

– Дом Ветра и Шиповника вам этого не простит, – тихо, но четко отозвался несчастный, но глаз так и не поднял. Ему было чудовищно страшно.

– Простит и еще как! Нечего было отказывать в свадьбе и воротить нос, – сурово сказала главная, схватив несчастного за плечо. Тот даже не отбрыкнулся – нельзя. – Теперь на тебя никто и не посмотрит, – оскалилась она, рывком обнажив юношеское плечо. Тот ахнул. Гарпия сжала эфес кинжала. – Никому не будет нужна откушенная слива.

– Пожалуйста, – гоблин сипло вздохнул, попытавшись уйти от неприятного прикосновения. Наемница до боли закусила губу, помня, как точно так же несколько мужланов насиловали ее в подворотне Амирака в одно из ее первых заданий. Юная лумма тогда просто лежала на сырой земле, не веря, что через пару лет выследит тех ублюдков и наизмывается вдоволь, прежде чем убить.

– Ты мужчина. Без прав, без свободы. Так сделай то единственное, на что вообще способен, – кажется, глимма начала терять терпение. – Скажи спасибо, что ты вообще сумел кому-нибудь приглянуться. Хорошо отлижешь, станешь моим четвертым мужем, а? Что скажешь?

– Не надо, – гоблина начало потряхивать от страха и отвращения. Гарпия прикрыла глаза, пытаясь взвесить все «за» и «против».

– Надо, – рыкнула женщина и содрала с него рубаху, обнажив красивую рельефную грудь. Наемница без единого звука спрыгнула на землю. Внутри нее закипал гнев.

Не было разницы, мужчина или женщина, не было разницы, глимма или эльф. Никто не имел права быть выше, быть достойнее, чем кто-либо. Мужчины Эголлы заплатили сполна за грехи своих предков, совершенные тысячи лет назад. В Аигоге Гарпия научилась прощать, научилась тому, что все равны, и нет там победителей и побежденных. Только люди, разные, щедрые, скупые, добрые, обиженные, справедливые, трусливые, но все они должны быть свободными.

– Пять шагов назад, леди, от моего мужчины, – не голос, перезвон мечей на поле брани. Гарпия стремительно подошла к полуобнаженному юноше, закрыв его своим телом. – Иначе мне придется обратиться к Валке Кано.

– Прости, сестрица, – старшая глимма тут же стушевалась. – Не знали, что Элайна Сота сосватан уже.

– Искреннего извинения будет достаточно, сестра, – сквозь зубы процедила Гарпия, слыша, как гулко бьется сердце спасенного гоблина. – Нам не нужны конфликты между Домом Огня и Домом Ветра, правильно?

– Твоя правда, – глимма толкнула подруг, побуждая ретироваться. – Извини нас, сестра. С помолвкой тебя и доброй вам жизни. Но не сочти за грубость, а за совет: ты б взяла его да побыстрее. От него же за милю разит девственностью.

– Непременно, – Гарпия широко улыбнулась, словно ей понравились гадкие слова. – Мой промах, не уследила.

– Буйный он у тебя, – напоследок хохотнула глимма, и преступницы сгинули за ближайшим углом, оставив Гарпию и спасенного мужчину наедине.