Текст книги "Венец из волчьих ягод (СИ)"

Автор книги: D Scriptor

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 40 страниц)

– Асен почти мертв, Виви. Так можно ли предать мертвеца?

Недавние слова Клео, всплывшие в сознании, заставили меня вздрогнуть. Мы говорили об этом несколько дней назад, и вся беседа окончилась моим гневным криком и приказом замолчать. Оборотница послушала, но была бесконечно права. Нельзя предать того, кто почти мертв и вряд ли снова откроет глаза. Я поклялась больше не любить, но то, что я испытывала к Варассе, и не было никакой любовью.

К моему великому разочарованию (и счастью) принца в саду не оказалось. Я выдохнула и прикрыла глаза, позволив ветру трепать выпавшие из косы пряди. Руки мерзли, но я не спешила уходить, пытаясь привести мысли в порядок. До Большой Встречи осталось всего несколько месяцев, а у меня только куча вопросов и столько же домыслов. Конечно, Нингаль неустанно повторяла, что я делаю успехи в учебе, и мой истри просто идеален… Королева Каланта обязана объявить о наследнице. У меня осталось два месяца, чтобы стать принцессой Эголлы, а значит, свадьба с Варассой случится еще раньше.

– Мрак бы тебя поглотил, – прошипела я с закрытыми глазами. Принц занимал непозволительно много места в моих мыслях, и если бы они все были негодующими. Я же просто хотела его, по-животному, пора бы признать это хотя бы себе.

Подавив рычащий вздох, я передернула плечами, бесконечно злая на саму себя. Да, с самой первой встречи я повелась на пышущую мощь его тела, на тонкую красоту, какую раньше никогда не видала. Волчья Княжна просто-напросто истосковалась по мужскому теплу, и нет тут никакой загадки. Я справлюсь с этим так же, как справлялась со всем остальным. И принц Варасса сгинет из моей жизни навсегда.

– Княжна Сильванна? – его голос заставил меня вздрогнуть и подобраться. Как не вовремя.

– Выше Высочество, – процедила я, вскинув на юношу полный горячей ярости взгляд. Он отпрянул, озадаченно вскинув брови. – Я уже ухожу, – отчиталась, намереваясь пройти мимо.

– Извините, что побеспокоил, – ответил он, скривив губы. Бедный, не понимает, что я злюсь на себя, а не на него.

– Ничего страшного, – бросила я, но тут же обомлела. Да ведь он едва на ногах держался, весь трясся и обливался потом. Никак жар. – С вами все в порядке? – уточнила я, осторожно втянув носом аромат магии. Такая же черная и густая, какая была в моих покоях. Проклятие.

– Вполне, – прошипел он, тряхнув головой. Влажные черные волосы рассыпались по могучим плечам. Ни разу не в порядке.

– Гурьян! – кликнула я, не отводя от принца глаз. – Веди лекаря! Сейчас же!

– Не нужно, – взбрыкнулся Варасса, и на его лице промелькнул страх. Я нахмурилась.

– Да вы замертво свалитесь прямо здесь, – прошипела я, не решаясь его коснуться, боялась собственной реакции.

– И когда это стало вашим делом? – огрызнулся принц, видимо, думая, что я оскорблюсь и оставлю его в покое. Тут я не сдержалась, рывком притянула его к себе и прошептала на ухо:

– В тот самый момент, когда ты стал моей дорогой к трону Эголлы. И я воспользуюсь тобой, как мне захочется. Пока ты мне полезен. Это вы хотели услышать, принц Варасса? – горько усмехнулась я, отступив. – У меня есть сердце, хоть многие об этом забыли. Гурьян!

– Слуги ведут лекаря, – донесся голос воеводы со стороны ворот.

Варасса так и смотрел на меня, руки его дрожали. Я не могла сказать наверняка, но, кажется, его одолевала ужасная боль. Я нахмурилась, вглядевшись в его лицо, подернутое тенью, словно паутиной. Что же с вами, принц? Откуда взялась эта зараза, снедающая вас изнутри… Повинуясь порыву, я коснулась его груди ладонью, прислушиваясь к течению мертвой магии. Сильная, темная, гнилая. Я с криком отдернула руку, широко раскрыв глаза.

В этот же момент в сад ворвался Гурьян с мечом наготове, пара слуг и глимма-лекарка. Варасса подался ко мне, но сам же обессиленно упал на колени, в беззвучном вопле раскрыв рот. Я с ужасом смотрела на него, сердце мое гулко колотилось под горлом. Это не проклятие, о, нет. Это куда более страшная вещь.

– Ее Величество Каланта вас давно ожидает, – бесстрастно сообщила лекарка, с долей презрения осмотрев мучившегося принца. Я вспыхнула от негодования.

– Помогите ему, – холодно приказала я, глотая прочие возмущения и вопросы.

– Я здесь бессильна, – глимма обернулась ко мне и почтенно склонила голову. – Прошу прощения, княжна Сильванна.

– Какое несчастье, – прорычала я, опустившись рядом с Варассой и закинув его руку к себе на плечо. – Гурьян, ты поможешь мне или дальше будешь стоять как остолоп?

Воевода молча подхватил принца с другой стороны. Тот уже даже не открывал глаз, хрипло дышал, словно умирающий. Эта мысль меня испугала, но я только посильнее сжала его руку и стиснула зубы. От рабской печати еще никто никогда не умирал.

– Ее Величество Каланта будет зла, – предупредила лекарка, обращаясь, скорее, к Варассе. – И вы это знаете.

Он не ответил, а я больше не думала о жаре его тела и рельефных мышцах. Внутри меня клокотал гнев, да такой горячий, что мог бы спалить этот проклятый замок дотла. Нет большей на свете низости, чем рабская печать. Тот, кто ее поставил, не больше, чем животное, лишенное чувства достоинства. Отбирать свободу – самое подлое, что когда-либо знавала Миагера. Именно поэтому альянс «Четыре Солнца» изничтожил рабовладение несколько сотен лет назад. Какова же новость, что глава альянса держит в рабах собственного сына.

– Куда идти? – спросила я, пытаясь поймать расфокусированный взгляд Варассы, когда он на миг приоткрыл глаза.

– На южную террасу, – выдавил он.

– Это недалеко, – отозвался Гурьян, явно поняв, о чем шла речь. У воеводы было полно времени, чтобы изучить замок на случай непредвиденных ситуаций.

– Веди, – бросила я, сгибаясь под весом мужского тела.

Никакая прислуга, попавшаяся нам по пути, не соизволила помочь. В ответ на мои приказы, она лишь качала головой и повторяла свое «не положено». Я готова была плеваться ядом, но когда даже испуганный Шульги только отшатнулся от принца, поняла, что за всем этим стоит королева Каланта. Она приказала не вмешиваться. Мучила собственного сына.

На южную террасу вели арочные двери, увитые облезлым плющом. По обе стороны застыли воительницы из личного легиона королевы. Я оскалилась одной из глимм, и та непонимающе округлила глаза.

– Пропустите, – рявкнула я.

– Принц должен идти один, – шелестяще отозвалась легионерша. Варасса бился в судорогах. Я чувствовала, какой горячей была его кожа.

– Как он пойдет? Ползком? – процедила я, едва сохраняя стоячее положение. Кто бы знал, что гоблинский принц будет таким непомерно тяжелым. – Помогите ему, – леденяще спокойно приказала я, и глиммы синхронно вздрогнули. Варасса сдавленно застонал. – Быстрее.

Воительницы подобрались и подхватили обессилевшего принца под руки, повели на террасу. Как было наказано, мы с Гурьяном остались на месте, наблюдая за тем, как три фигуры скрываются в зарослях засохшего плюща, который возродится только весной. Мое сердце так и билось, гулко, беспокойно. На ладонях остались искорки разной магии: зеленой, лекарской, и черной, осыпавшейся с рабской метки. Я была зла, чудовищно зла на эту проклятущую ситуацию. Эголла гниет изнутри, она тлеет заживо.

В Красногорье мужчины доставили мне немало неприятностей, но я не испытывала к ним ненависти. Я не ликовала от их бессилия и унижения. Принц Варасса не заслуживает такой участи, которую даровала ему мать. Клео же подслушала разговор леди Нингаль с легионершой, они презирали королевского сына. Я не была спасительницей или героем, но я не хотела жизни тем, кто отбирал жизнь у других.

– Что это с ним? – подал голос Гурьян, когда тишина начала нас пожирать. Я скосила на него глаза и вздохнула.

– Не знаю, – легко соврала я. – Ты будешь молчать об этом и никогда не упомянешь.

– Как прикажете. Вы собираетесь ждать?

– Да. Я собираюсь ждать, – неожиданно даже для самой себя согласилась я. На самом деле, это было плохой идеей, ведь я уже узнала все, что хотела. Зачем мне видеть Варассу после всего, что случилось? Убедиться, что с ним все в порядке.

– Уже прониклись искренней любовью к жениху? – Гурьян никогда не умел держать язык за зубами. Я устало закатила глаза.

– Он – мой единственный путь к трону. Конечно, я переживаю, чтобы он не умер раньше времени, – равнодушно произнесла я, а сама вспомнила полные губы и широкие ладони.

– Волчья Княжна, – Гурьян весело ухмыльнулся. – Неужто сами принца и убьете после свадьбы?

– Я скорее тебе голову откушу, – хмыкнула я и качнула головой, объявляя разговор оконченным. Воевода покорно замолчал.

Эта часть замка была необыкновенно безлюдной. От нечего делать я огляделась по сторонам, отмечая старую каменную кладку, осыпавшуюся лепнину и потертые гобелены. Видимо, это крыло давно не реставрировали, предпочтя оставить все так, как оно было много лет назад. Южная сторона замка принадлежала правящему Дому и важным гостям, куда меня поселили, но здесь я еще не бывала. Видимо, где-то поблизости находятся королевские покои и гарем. Я нахмурилась, забеспокоившись о том, чтобы потом не схлопотать наказание за подобное своеволие. Весь пыл поутих, и я вернулась к реальности, которая была не такой уж и красочной.

– Откуда ты знаешь это место? Королевские спальни точно не для прогулок, – спросила я, отвлекая Гурьяна от любования скульптуры, изображавшей могучую глимму-воительницу.

– Я умею слушать, княжна. Местная прислуга без устали гундосят о разном. Знаете, сколько легенд ходит об этой южной террасе? Несметное количество. Поговаривают, будто королева Каланта проводит там какие-то кровавые ритуалы, – заговорщицки прошептал он, а я скептически вскинула бровь.

– Темные практики доступны только жрецам, – напомнила я и покачала головой. Сердце беспокойно дернулось в груди.

– И власть имеющим, – пожал плечами Гурьян и посмотрел в сторону арочных ворот.

Раздались шаги – это глиммы вернулись на свой пост. Одни. Я нервно сжала рукава, но на мои попытки заговорить, стражницы угрюмо молчали. Видимо, получили распоряжение от королевы на случай моего любопытства. Ну конечно! Я озлобленно скривилась, оставив попытки их разговорить, и привалилась к стене. Даже если мне придется простоять здесь весь вечер и ночь напролет, я дождусь принца Варассу.

Сама же подумала о собственной дурости. И сдалось мне лишний раз злить Ее Величество и кликать на себя беду. Мое дело легкое: не отсвечивать до поры до времени, а я уже как минимум воспротивилась монаршему слову. В Красногорье за такое на кол сажали. Я дернула уголком рта в усмешке. Гурьян озадаченно нахмурился. Ладно, хоть не пытался разговор вести или насмехаться. Видать, даже он чуял, что дело здесь нелегкое.

Хромающий шаг Варассы я услышала спустя долгую половину часа. А когда увидела самого, едва сумела сохранить равнодушное выражение лица. Рассеченная губа принца кровоточила, а на щеке пылал след от женской ладони. Что-то внутри меня дрогнуло от омерзения, но я держала себя в руках. Как оказалось, мой дражайший отец был примерным родителем.

– Княжна Сильванна, – Варасса остановился, удивленно оглядев меня с ног до головы. Я медленно выдохнула, приказывая себе не думать о том, что несмотря на увечья, лицо принца продолжало быть невообразимо прекрасным.

– Хотела убедиться, что с вами все в порядке, – сухо пояснила я, вскинув подбородок. Гурьян мрачно застыл за моим плечом.

– Спасибо, – прошептал принц, низко склонив голову. Я опешила, но виду не подала. – Прошу прощения, что потратил ваше время, – еще тише произнес он, а я болезненно скривила губы. Ясно, о чем они так долго говорили с королевой Калантой.

– Боюсь, что в скором времени, это я буду тратить ваше время, – слова поддержки всегда давались мне с трудом, но судя по тому, как вскинулся принц Варасса, разрядить напряженную атмосферу мне все-таки удалось. Я скупо улыбнулась, развернувшись на каблуках. – Хорошего вечера, Ваше Высочество.

– И вам, княжна Сильванна, – растерянно отозвался принц, а я с удовлетворением почувствовала, что черной магии вокруг него стало чуть меньше. Что бы там ни произошло между матерью и сыном, но оно благоприятно повлияло на последнего. Страшная тайна правящего Дома Эголлы, о которой принято говорить только шепотом.

Мы с Гурьяном завернули в ближайший коридор, все так же храня молчание. И только когда мы прошли около дюжины шагов, воевода осмелился заговорить:

– Каков же трус этот принц. И слабак. Княжна, вы видели это? Где же это видано, чтобы мужчина принял женскую помощь! И не гоблин-то толком, так, полукровка…

– Закрой свою пасть, пес, – не своим голосом прорычала я, резко к нему обернувшись. Гурьян отшатнулся. – Пока я не приказала отрезать твой грязный язык, – выплюнула угрозу и смерила его презрительным взглядом, каким давно ни на кого не смотрела.

– Прошу прощения, – выдавил воевода и понурил голову. Я отвернулась, внутренне замерев.

Что же это. Что же это такое, Светлоокий! Отчего так давит в груди, так пылает и жжет? Я сглотнула и прикрыла глаза, приказав себе успокоиться. Все принц виною, его очи темно-карие, да грудь могучая. Дразнится. Кабы утолить жажду, огнем обжечься, и легче станет.

Я резко раскрыла глаза, устыдившись картин, возникших в голове. Но если так посмотреть, то взять гораздо лучше, чем жадно смотреть.

– Асен почти мертв, Виви. Так можно ли предать мертвеца?

Почти. Я судорожно вздохнула. Почти мертвыми не бывают, только наполовину живыми. И Асен был жив. А я поклялась…

– Княжна Сильванна? – возникший из-за угла слуга здорово меня напугал. – Ее Величество королева Каланта ждет вас к себе.

Сердце мое тут же ухнуло в пятки. Глаза же оставались холодными. За ошибки всегда приходится платить.

Глава 6
Лавандовый букет для принца

В этот раз Варасса стоял на самом краю. Агония боли уже пожирала его тело изнутри, когда он решился идти к матери за лекарством. Казалось, метка парализовала конечности, застудила кровь. Принц всерьез поверил, что это будет концом, мучительной смертью, и в тот самый миг увидел перед собой княжну Сильванну. Она стояла посреди сада, на том же самом месте, где они встретились впервые. Отчего-то всепоглощающий жар отступил, остался лишь взгляд ее ледяных яростных глаз, пронизывающий изнутри. Варасса с придыханием смотрел на княжну, бессильный перед ее тихой ненавистью.

Они о чем-то говорили, о чем принц уже и не вспомнит – метка начала жечь с большей силой. Кажется, Сильванна кликнула лекаря, и пришедшая глимма напомнила Варассе, что мать давно его ждет. У него не хватило сил на ухмылку, но принц прекрасно знал, что сейчас ему никто не поможет, потому что королева Каланта лично приказала не вмешиваться. Ее строжайшее слово касалось каждого жителя замка, слугу и легионершу, всех до единого. Кроме княжны Сильванны.

Она прижалась к нему с боку, закинув руку к себе на плечо, и Варасса дернулся всем телом. Эголльские мужчины на всю Миагеру славились своим целомудрием. Ни для кого не было секретом, что они хранили свои тела для жены и не касались других женщин, не смотрели в их сторону. Принц не был исключением, поэтому внезапная близость всколыхнулась пожаром. Агония боли и искры смущения смешались в одно, рождая нечто мучительное. И сладострастное.

За такие мысли в Эголле могут казнить.

Сильванна уверенно вела его вперед, Варасса все больше наваливался на хрупкое женское тело. В разы сильнее его собственного. Каким-то краем своего разума принц даже подумал, что умирать в таком положении будет совсем не жаль. Пусть княжна и дальше пышет ненавистью в его сторону, пусть продолжает говорить с пренебрежением и злостью. Она была прекрасна в своем ледяном гневе, и Варасса не станет этого отрицать.

Сильванна принялась грызться с королевскими стражницами с таким напором, что принц невольно испугался за последних. Замок Альпутты еще никогда не знал подобного. Среди слуг уже ходил толк, будто молодая львица перегрызет глотку старой раньше положенного. Варасса слушал эти слухи и мысленно соглашался.

– Помогите ему. Быстрее, – не повышая голоса, приказала Сильванна. Перед глазами все плыло и полыхало. Варасса стиснул зубы, чтобы не закричать от боли.

Стражницы подхватили его под руки и потащили на южную террасу. Принц изловчился, чтобы в последний раз посмотреть на княжну. Он справедливо считал, что теперь она вряд ли возжелает с ним говорить, со слабым, измученным, совершенно никчемным. И Варасса думал о том, что ради ее взгляда не страшно будет пойти против материнских приказов.

– Глупый мальчишка, – привычно поприветствовала его королева, когда сына швырнули ей под ноги. Он был бессилен, чтобы даже на колени подняться. Лежал пластом и содрогался всем телом.

– Ему помогла княжна Сильванна, – сухо отчиталась одна из стражниц, заставив Каланту дернуться в сторону.

– Бестолковый! – королева резко схватила его за волосы, приподняв над землей, и отвесила звонкую пощечину. Варасса не сдержал стона, почувствовав привкус крови. – Я предупреждала тебя! Княжна не должна была видеть тебя таким! Какая женщина согласится связать свою жизнь с таким посмешищем даже ради эголльского трона! – мать брызгала слюной, какая капала с ее клыков. – Прочь! – гаркнула она на стражниц, и тех как ветром сдуло. – Ты будешь наказан, – бесстрастно сообщила Каланта, приходя в себя. – И попросишь прощения у княжны. Можешь в ногах у нее валяться, но пусть забудет сегодняшний позор.

Королева затихла и швырнула на пол склянку с лекарством. Варасса с трудом откупорил пробку и вдохнул спасительные пары. Жжение и боль отступили, возвращая способность здраво мыслить. Вернулась сила, разлившись по венам. Принц глубоко вздохнул, сев на колени, и глубоко поклонился, касаясь покрытым испариной лбом каменной плитки. Мать продолжала молчать, и лишь гневное сопение выдавало ее с головой. Она была чудовищно зла.

– Ты отправишься на мыс Никса и не вернешься, пока не перебьешь пятьдесят вражеских воинов.

– Пятьдесят? – Варасса вскинул на нее взгляд, в каком застыл ужас. Королева брезгливо скривила губы.

– Я не разрешала поднимать голову. Пятьдесят – это слишком мягко для такого, как ты. Моли богинь, чтобы Сильванна не догадалась о твоей метке, раб, – выплюнула Каланта, и Варасса снова дотронулся лбом пола.

– Как прикажете, – тихо отозвался он, зажмурив глаза.

– Придется объявить о свадьбе раньше срока, – задумчиво поделилась мать, а Варасса весь подобрался. – Княжна не должна передумать. Чем ближе вы будете, тем больше она будет узнавать. Сильванна строптива и упряма, себе на уме, – королева вздохнула. – Лучшей королевы для Эголлы не найти. Ах, только если бы у меня была дочь! – Каланта утробно зарычала, а Варасса вжался лбом в камень, ощущая его холод. – Отправишься через семь дней, – заявила королева, вернув своему голосу обычный тон. – О помолвке объявим после твоего возвращения. Теперь убирайся. И не забудь попросить у княжны прощения, – напомнила она и отвернулась.

Варасса осторожно поднялся на ноги и спиной вышел с террасы. Его сердце билось где-то на уровне горла, а кровь стучала в висках. На мысе Никса сейчас шла ожесточенная битва за Хрустальные Берега. Южные Топи собрали три тысячи воинов и пытались отвоевать огромный кусок земли у Лунариса. Армии Амирака и Красногорья уже обороняли союзные территории. Видимо, королева Каланта приняла решение присоединиться, а заодно бросить в самое пекло свое именитое оружие, Маут Гулама.

Принц сжал кулаки и медленно выдохнул. Пятьдесят, мать сказала пятьдесят. Это слишком много.

Варасса тряхнул головой. То будет через семь дней, сейчас же нужно подумать, где искать Сильванну, чтобы молить ее о прощении. Только принц сомневался, что ей будет интересно раскаяние, княжна ведь даже с колен его едва ли не силком подняла.

Она стояла у той же самой стены. Варасса замер, окинув девушку удивленным взглядом. Неужели, королева Каланта ждет и ее?

– Княжна Сильванна.

– Хотела убедиться, что с вами все в порядке, – равнодушно объяснила она, скрестив на груди руки. Принц почувствовал, как сердце сделало кувырок.

– Спасибо, – он низко склонил голову, следуя наказу матери. – Прошу прощения, что потратил ваше время.

Женщина Эголлы не должна унижаться до помощи мужчине, не должна поощрять его слабость, ведь мужчины многие тысячелетия позиционировали себя как сильный пол. Эголла до сих пор помнит те темные времена, когда глимма была красивым дополнением к статусу гоблина, была безвольной и слабой. То время прошло. Теперь женщина венец всего.

– Боюсь, совсем скоро, это я буду тратить ваше время, – Сильванна наметила на своем лице улыбку, ее пухлые губы слегка дрогнули, заставив Варассу сжать кулаки. Ухоженные коротко подстриженные ногти впились в ладонь. Холодная, гневливая, бесчувственная. Милосердная, справедливая, нежная. Все она, Сильванна. Не женщина, богиня – такая же противоречивая. – Хорошего вечера, Ваше Высочество, – вымолвила и развернулась, чтобы уйти.

– И вам, княжна, – Варасса успел ответить, глядя ей в спину. Длинная коса при каждом шаге хлопала по ее бедрам, а ткани дорогого платья обрисовывали пышную фигуру. Принцу доводилось видеть хрупких лумм, тонких и изящных, как березки, какими славилось Красногорье. Сильванна же разительно отличалась от каждой из них. Высокая, статная, мягкая, она была невообразимо красива.

Принц с огромным усердием заставил себя оторвать взгляд от удаляющегося силуэта. Не стоило забывать, что княжна станет следующей королевой Эголлы, а, значит, займет место очередной деспотичной владычицы. Западные Холмы не потерпят слабости, и все светлое, что только есть в Сильванне, здешние нравы похоронят заживо. Варасса болезненно скривился. Сама мысль о том, что княжна превратится в Каланту, была мучительна.

– … и не гоблин-то толком, так, полукровка, – до принца долетел обрывок фразы, сказанной княжьим воеводой. Варасса встрепенулся, намереваясь пойти прочь. Только унижения от чужаков ему выслушивать не доставало. Но властный, совершенно каменный голос Сильванны заставил его остановиться.

– Закрой пасть, пес, пока я не приказала отрезать твой грязный язык.

Стены замка Альпутты хранили множество разговоров, слов, сказанных впопыхах, но никогда эти своды не слышали того, чтобы женщина защищала мужчину. Варасса не поверил самому себе, готов был списать на иллюзию, ведь княжна и воевода стояли достаточно далеко, успев завернуть в ближайший коридор. Но судя по озадаченным лицам обычно невозмутимых стражниц, ему не показалось.

Варасса отмер и поспешил прочь, игнорируя биение возбужденного сердца. Защитила. Перед земляком. Рискуя репутацией. Не может такого быть. Принц перешел на бег, цепляясь руками за щербатые стены. Перед глазами – образ княжны с цветными глазами. Мираж. Эголла растопчет ее и не взглянет. Или же внемлет суровым словам и изменится до неузнаваемости.

Так кто из них двоих настоящий мятежник?..

* * *

Королева приказала подать вино. Я сидела перед ней за наскоро накрытым столом и смотрела на свой сверкающий золотой кубок. Темно-красная жидкость пахла фруктами и совсем немного орехами. Каланта с интересом разглядывала меня, словно впервые увидела, и мне казалось, что в ее взгляде подобно вину в моем бокале плескалась опаска.

– Как ты устроилась, Сильванна? – спустя недолгое молчание спросила глимма, пригубив немного вина. Я расправила плечи.

– Ваш замок поистине великолепен, Ваше Величество. Определенные мне покои полностью меня устраивают, – отчиталась я, внимательно следя за ее реакцией. Каланта благосклонно кивнула.

– Для самой желанной гости, самые роскошные покои в южном крыле, – мягко произнесла она, ввергнув меня в полнейшее замешательство. – Не досаждает ли тебе прислуга?

– Шульги отлично знает свою работу, – осторожно заметила я, медленно отняв руки от своего кубка.

– Ты запомнила имя мальчика-прислуги? – королева удивленно вздернула бровь.

– Отец учил тому, что личная чернавка потому и личная, что барыня знает ее имя, – уверенно заявила я, думая, как бы выбраться с этой террасы по возможности живой.

– Похвально, – без особого энтузиазма сказала Каланта, нервно потеребив прядь, выпавшую из ее строгой прически. Обычно, глиммы-воительницы обрезают волосы под корень, но королева была совершенно иным случаем, хоть и регулярно возглавляла походы.

– Вы хотели о чем-то со мной поговорить? – я решила не медлить, и будь что будет. Самым худшим будет возвращение в Красногорье, а с остальным как-нибудь справлюсь.

– Вижу, ты успела познакомиться с принцем, – кисло произнесла Каланта, скривив губы в зловещей ухмылке. Хотя, наверное, мне так показалось из-за ее клыков.

– Да, – твердо ответила я, готовая к любым обвинениям.

– И что ты думаешь? – королева очень старалась говорить бесстрастно, но я уловила в ее голосе нотки страха. С чего бы это?

– Мы виделись всего пару раз, за такое короткое время сложно о ком-либо судить. Но принц Варасса показался мне вежливым и достойным мужчиной, – тщательно подбирая слова, сообщила я. Королева постучала пальцами по поверхности стола, явно удивленная моим ответом.

– Это все? – уточнила она, словно ожидая совершенно иного ответа. – Что с тобой, Сильванна? Ты даже не взбрыкнешься против брака, который я пытаюсь тебе навязать? – в лоб спросила Каланта. Я медленно улыбнулась, наконец, догадавшись, в чем дело.

– Вы боитесь, что после увиденного сегодня, я откажусь от брака с вашим сыном? – прямо спросила я, внутренне ликуя от маленькой победы – глимма стиснула зубы, явно уязвленная моей догадливостью. Но ответить я ей не позволила. – Путь к всякому величию труден, вам ли это не знать? Я готова принять любые условия, если это поможет моей цели. Я дала обещание, и ни за что его не нарушу.

– Слова, достойные королевы, – с неким облегчением выдохнула Каланта, на мгновение прикрыв глаза. – Я не ошиблась в тебе, Сильванна. И рада, что даже необходимость связать свою судьбу с Варассой, – она скривилась, словно раскусила гнилой орех, – не пошатнула твою уверенность.

– Ничто не пошатнет мою уверенность, – мрачно заявила я, отчего-то разозленная ее словами. Но тут же одернула себя. Да кто он такой, этот Варасса! Королевский раб, заклейменный меткой и обреченный на страдания. Мне ли об этом думать… И я только сейчас сообразила, что королева даже не догадывается о том, что мне было известно. – Что за вид болезни у принца такой, если мне пришлось его на себе тащить? – как можно пренебрежительнее спросила я. Каланта ожидаемо подтвердила мою клевету:

– Лекари говорят, это связано с кровью. То, что он наполовину эльф, сказалось на здоровье, и теперь он страдает мигренью и жаром. У меня есть лекарство, поэтому волноваться не о чем, княжна, – королева одним только взглядом показала, что разговор окончен. – После свадьбы, я отдам рецепт тебе.

Согласно древним писаниям, хозяина и раба связывала метка, которая доставляла немыслимые мучения последнему. Это был такой способ контроля. Облегчить боль позволяло нечто особенное: лекарство, амулет или заклинание, и об этом способе было известно только хозяину. После свадьбы с принцем Каланта передаст мне власть над ним. Эта мысль была гадкой и горькой, как деготь. Я незаметно сморщилась, пока королева самодовольно попивала вино.

– Я приняла решение объявить о помолвке чуть раньше, – совершенно буднично сообщила Каланта, а у меня сердце в пятки ушло. – Через семь дней принц отбудет на мыс Никса, и после его возвращения я объявлю тебя своей наследницей.

– Что за спешка, Ваше Величество?

– Я не молодею, Сильванна. Дома требуют моего ответа, – негодующе поделилась Каланта. – Весть о том, что после битвы за Вороний лес я больше не смогла бы родить, разнеслась по всей Миагере за каких-то полмесяца. Дома знают, что я ни за что на свете не посажу бы на трон… сына, – она скривилась, – поэтому настойчиво предлагали ему в жены своих дочерей. Я отказала всем, потому что змеенышей вырастут змеи. Сильванна, – глмма неожиданно накрыла мою ладонь своей широченной рукой с когтистыми пальцами, – я выбрала тебя, потому что уверена, что за твоими помыслами будешь стоять только ты сама, а не жадная до власти мамаша.

– И вы оказались правы, – стараясь сдерживать гнев, процедила я. Конечно, королева вряд ли ставила своей задачей упомянуть о смерти княгини Аграфены. – За моими помыслами буду стоять только я сама и моя цель.

– Я не позволю забрать трон у Дома Камня и Ивы, – сурово заявила Каланта, и глаза ее опасно сверкнули. – То, что произошло на площади, дает основания поторопиться. Я не опускаю того факта, что напавшего мог послать какой-то из Домов, прознавший о моем решении.

– Думаете, меня пытались убить? – хмуро уточнила я, незаметно сглотнув. Королева серьезно кивнула.

– Брак с принцем Эголлы обеспечит твою безопасность, – чуть мягче дополнила она. – И мне так спокойней. Я знаю, что твоя учеба еще не окончена, но время не терпит. После возвращения принца Варассы с мыса Никса вся Эголла узнает о тебе. И вся Миагера.

Мыс Никса – это территория Лунариса, империи эльфов в Восточных Лесах. До того, как я покинула Красногорье, отец успел перекинуться со мной парой слов по поводу этого конфликта. Князь Алекай отправил на подмогу союзникам более пятисот своих лучших воинов, но и Южные Топи в этот раз по силе не уступали. Воеводы в один голос уверяли, что эта стычка закончится быстро, но сейчас шел восьмой месяц со дня, когда вражеские войска зашли на территорию Лунариса. Говорят, нет места опаснее, чем мыс Никса, где каждый день льются реки крови.

– Зачем принцу понадобилось быть там? – севшим голосом спросила я, глядя в сторону. Почему-то сама мысль о том, что Варассе придется сражаться, убивала меня изнутри. Я же гляделась в его глаза, видела шелковистые смоляные волосы и совсем крохотные клыки. Он был создан для горячей всепожирающей страсти, а не для войны.

– Потому что я приказала, – резко ответила Каланта, оставив кубок с вином в стороне. Я подобралась, подняв на нее взгляд. – Не терпится самой распоряжаться его судьбой? – она по-своему истолковала мое замешательство. Я недовольно скривилась.

– Мне в распоряжение хватит и Эголлы, – в тон ей ответила я, очень надеясь, что эта шутка отвлечет королеву от Варассы.

– Тоже верно, – она басовито расхохоталась, а я незаметно ухмыльнулась. Подействовало.

А потом я вспомнила о том, что говорила Нингаль, и взгляд мой потух. Варасса был Маут Гуламом, самым страшным из всех воинов Миагеры, так стоит ли мне переживать об его участи? За всей этой колдовской красотой скрывался жестокий убийца, хоть и принужденный исполнять приказы. Принужденный ли? Откуда во мне уверенность, что он без удовольствия кромсал недругов и драл их на куски? Я сжала зубы в беззвучной ненависти ко всему, что было связано с войной. Когда придет время, я возглавлю армию и поведу ее в Южные Топи.