Текст книги "Венец из волчьих ягод (СИ)"

Автор книги: D Scriptor

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 40 страниц)

– Замечательно, – Акина предложила ему руку, невероятно довольная тем, что позволила ему опереться о себя. Король, если и озадачился, то вида не подал. – Расскажите мне что-нибудь, – тут же потребовала она, решив использовать любые представленные возможности.

– Что вас интересует, принцесса? – Рунн насторожился еще сильнее, судя по тому, как сжал девичий локоть. Эльфийка хитро улыбнулась.

– Как и всех – Ее Высочество принцесса Сильванна. Вы успели с ней познакомиться?

– Успел, – гоблин нахмурился. – Принцесса Сильванна – достойная наследница трона Эголлы, – выдал он словно бы выученную фразу.

– Жаль, что ей пришлось обручиться с Маут Гуламом, – Акина надула губы, внутренне напрягшись. – Мало того, что принц рожден от бывшего наложника, а не от официального короля, так еще и… полукровка. Ваш сын стал бы княжне достойным супругом.

– У меня нет сына, – более жестко, чем мог бы, ответил Рунн, и эльфийка возликовала. С первого раза она нащупала самую болезненную рану.

– Однако мог быть, – Акина невинно пожала плечами. – Слышала, в Доме Земли и Фрезии первыми всегда рождались сыновья?

– Это только легенда, – Рунн тряхнул головой. – Но это правда, принцесса. В семье Хоста или Кона – всегда первенцами были мальчики.

– Кона, – эльфийка прижала палец к губам, сделав вид, что задумалась. – Такая знакомая фамилия… Ах да! Те братья-убийцы, кажется, из этого рода?

– Вам интересен Орден Двуглавого Льва? – король слишком быстро ее раскусил, мягко усмехнувшись. – Позвольте, принцесса, но я знаю о нем столько же, сколько и вы.

– Тем не менее Кона принадлежат Дому Земли и Фрезии, – Акина решила перейти в наступление.

– Да, – Рунн устало кивнул. – И моя сестра, Уна Хоста, сделала все, чтобы об этом забыли. Мясник и Изверг больше не являются подчиненными Эголлы, а значит, не имеют ничего общего с моим Домом.

– Вы были с ними знакомы?

– Да, будучи детьми мы вместе учились, принцесса. После этого я их больше не видел.

Лазутчики Лунариса докладывали о том, что Орден собирает все свои силы. Император Менельторп очень обеспокоен этой ситуацией, потому что считает, если власть в Эголле перейдет озлобленным мужчинам – это поставит под угрозу многолетние союзнические отношения с Западными Холмами. Такого допустить было нельзя, и Акина хорошо это понимала.

О короле Рунне много говорили. Нелюбимый муж, отданный под венец в очень юном возрасте, король-консорт, у которого вместо короны на голове – терновник. Нелюдимый, одинокий, скрытный. Акина видела таких как он, пропитанных ненавистью и желанием отомстить, насквозь.

Королева Каланта была мудрой правительницей, самой могущественной из всех, однако даже не заметила того, как подпустила подколодного змея слишком близко к себе.

Акина исподлобья посмотрела на Рунна и незаметно выдохнула, подав сигнал фрейлине.

Пора возвращаться домой.

* * *

Варасса почти не видел снов, а в особенности кошмаров – когда вся его жизнь один сплошной кошмар, утопать в нем еще и в ночи было бы чересчур. Однако сегодня стало исключением.

Он проснулся перед рассветом и долго смотрел в полумрак, пытаясь выровнять дыхание. Ему потребовалась пара секунд, чтобы убедиться в реальности происходящего, и в следующий миг Вар метнулся в сторону, напрягая сразу и слух, и зрение, чтобы выхватить из мрака силуэт Сильванны, услышать ее дыхание. Она спала, как обычно раскинув руки и ноги в разные стороны, сопела громко, ее сердце билось. Жива.

Варасса спрятал лицо в ладонях. Воздуха отчаянно не хватало. Страх накрыл с головой, надавил на горло, прижал к земле. Руна на плече полыхала, и весь он готов был разорваться от напряжения. Шуметь было нельзя, поэтому Вар медленно вдыхал и выдыхал, не осмеливаясь коснуться Сильвы, чтобы убедиться, что кошмар, в котором Фарид вырывает из ее шеи кости, оказался просто кошмаром. Она здесь, целая и невредимая, спящая, живая, теплая, настоящая. Отчаянно любимая.

Варасса не удержался и коснулся ее разметавшихся по простыням волос самыми кончиками пальцев. В груди было горячо, словно кто-то выжег все подчистую, оставив за собой тлеющий костер. Вар с удивлением понял, что так ощущается страх, смешанный с яростью. В своем сне принц раздирает Фариду грудину голыми руками, вот только слишком поздно. В Эголле не верят в вещие сны и предсказания, глиммы возвели королевство, свободное от предрассудков, вот только Варасса прямо сейчас задыхался от непередаваемого ужаса лишиться всего обретенного. Лишиться всего.

За окном светлело. К середине декабря дни станут длиннее, и дело пойдет к весне. Варасса, наверное, впервые за несколько лет заметил эту разницу между зимой и весной, впервые подумал о будущем. У Маута Гулама не было времени на подобную роскошь, не было права смотреть вперед и видеть свет. С приходом Сильванны все стало иначе, понятнее, спокойнее. Она показала другую жизнь, сама научила быть другим.

Вар хранил свою безграничную доброту, свою честь и свою верность для нее одной. К весне он станет Сильве мужем, вложит в ее руки не только сердце, но и жизнь, но именно в этот миг принц Варасса станет свободным.

Сильванна шумно выдохнула, перевернувшись на бок, и обняла его поперек груди, придвинувшись ближе. Вар замер, до сих пор не привыкший к подобным выпадам. Кожа на месте прикосновения словно воспламенилась, и он сглотнул, осторожно обняв Сильву в ответ. Прикрыл глаза, и сердце его наконец утихомирилось. Здесь, рядом. Бесцеремонная, жгучая. Собранная, хладнокровная. Словно угли на снегу.

Богини. Варасса чувствовал, как его изнутри распирало от неудержимой любви, восторженной, но мягкой, смиренной. Она наполняла каждую клеточку его тела, крича о том, что все было не напрасно. Маут Гулам сражался с собственными тенями всю свою жизнь ради одного этого мгновения.

Вар тихо вздохнул и приподнялся на локте, чтобы оставить на щеке невесты короткий поцелуй. Не удержался.

Сильванна громко втянула носом воздух и открыла глаза.

– Доброе утро, – княжна сонно улыбнулась и зажмурилась, потянувшись. – Давно проснулся?

– Только что, – Варасса растерянно моргнул, боясь пошевелиться. – Я тебя разбудил?

– Да, но в следующий раз попробуй целиться точнее, – Сильванна фыркнула, красноречиво дернув уголком губ. Вар нахмурился и покраснел, вызвав на ее лице еще одну улыбку. – Ну-ну, куда подевалась вся смелость? – она рассмеялась и вдруг взобралась на него сверху, оседлав живот. – Вчера, помнится, ты вытворял и не такое, м? Мой принц, – она нагнулась к его лицу, дразняще, проведя носом по горячей щеке. Варасса издал сиплый стон. – А ведь я тебя даже не отблагодарила, – шепотом заметила Сильванна, качнув бедрами.

Вар был бы безгранично рад, если бы все вытворяемое ею было искренним порывом. Он бы разомлел, подставил бы шею под ее кусачие поцелуи и лежал бы под ней целое утро, заходясь в сладких стонах. Но Варасса видел ее глаза, полные тоски и чувства вины, слышал, как подрагивал ее голос, а улыбка, она была такой натянутой, что едва держалась на лице.

Сильванна не успела охнуть, как Вар ловко перевернулся, осторожно уложив ее на подушки, и навис над нею, глядя прямо и внимательно.

– Тебе не о чем переживать. Сегодня все пройдет хорошо, Сильва. Я обо всем позабочусь, обещаю тебе.

Она вздрогнула, пораженная в самую цель, а Варасса молча принялся целовать ее лицо, осторожно, ласково, едва прикасаясь к коже. Он чувствовал ее страх потерять сегодня кого-то важного, знал ее опасения наизусть. И Вар сделает все, чтобы Сильванна не испытала горечь утраты, чтобы никогда больше не столкнулась со скорбью.

– Спасибо, – она обвила его шею руками, притянув к себе. Варасса послушно опустил голову на ее грудь, прислушиваясь к мерному сердцебиению. Прикрыл глаза, наслаждаясь этим звуком, самым прекрасным во всем мире. – Не хочешь… прогуляться? Церемония начнется ближе к обеду, так что…

– Хочу, – принц нашел ее ладонь, переплетя их пальцы.

– Ты хорошо спал? – Сильванна зарылась свободной рукой в его волосы, и Вар затаил дыхание от подобной нежности. – Ночь выдалась… насыщенной, – в ее голосе промелькнула усмешка, скрывающая за собой жар минувшей страсти.

– Все в порядке, – Варасса удержался от замечания того, что в военных лагерях выспаться порой не удавалось совсем.

– Тогда идем, – Сильва убрала руки от его волос, и принц разочарованно выдохнул. – Давай, пока двор еще пуст. Идем, идем! – она звонко расхохоталась, пытаясь выползти из-под Варассы; тот недовольно ворчал, вцепившись в простыни. Еще минуту задержаться, впитывая ее тепло, слыша смех.

Спустя некоторое время шуточной борьбы Сильванна все-таки одержала победу и, оставив распоряжения одеваться, умчалась в свои покои. Вар смотрел на закрывшуюся дверь и не мог перестать улыбаться. Позволят ли богини каждое утро встречать так? В ее объятиях и ласках, в буйстве ее характера и жажде жить? Быть может… однажды… когда все станет хорошо…

Сильва позаботилась о том, чтобы еще вчера слуги оставили в покоях меховые одежды. Варасса оглядел красногорские шубы, которых никогда прежде не видал. В Эголле зимы были теплыми и бесснежными, однако богатые глиммы любили одеваться в меха на торжествах, которые устраивали в замке. Мауту Гуламу незачем было иметь такую роскошь, да и поводов наряжаться никогда не было – мать перестала брать его на официальные приемы больше пяти лет назад. Закрыла от всего мира, нацепила кровавую маску убийцы и воина, вынудила весь мир бояться и ненавидеть.

Варасса вырядился в длинную шубу из угольно-черного меха. Одежда пахла обработанной шкурой и немного пылью. Принц огладил воротник и поморщился. Красногорье на всю Миагеру было известно своими промыслами, отстрел животных тут строго регулировался князем, но ни для кого не было секретом, что по всей территории Северных Берегов, богатым пушным зверьем, шастают браконьеры, желающие отхватить кусок побольше да пожирнее.

В Эголле охота была запрещена. Женщины никогда не интересовались убийствами, а заезжих мужчин обязывали соблюдать законы. Любое нарушение – казнь, независимо от подданства. Какое грязное лицемерие.

Вар покинул покои и двинулся в сторону главной теремской лестницы. Он хорошенько запомнил внутреннее устройство княжеской обители еще вчера, поэтому сейчас без труда вышел туда, что Сильванна назвала санями.

Было тихо. Кажется, слуги только просыпались, весь шум доносился со стороны кухонь и бань, поэтому Варасса не боялся наткнуться на кого-то еще. Раннее утро пахло морозом и остывшим деревом. Воздух еще не нагрелся от живого дыхания, и весь мир до сих пор спал. Вар прикрыл глаза и прислушался. Он не помнил, когда слышал подобную тишину. Наверное, так же тихо было в вечер, когда принц вернулся с мыса Никса, и ни одна живая душа не вышла навстречу его истекающему кровью телу. Ни одна кроме Сильванны которая не шла, она бежала, задыхаясь от гнева и ужаса.

В тот миг Варасса поверил в то, что останется жив.

Он открыл глаза, когда услышал мягкую поступь и узнал запах углей и снега. Сильва кралась со стороны лестницы, воровато оглядываясь по сторонам, и в этом было какое-то особое очарование, присущее только ей. На княжне была пестрая рысья шуба с капюшоном, валенки и рукавички, пришитые к манжетам на шнурок. Вар невольно залюбовался.

– Ты похож на медведя, – шепотом выдала она, окинув его с ног до головы. Почему-то ее губы расплылись в улыбке, словно Сильванна знала какую-то особую тайну.

– Я видел медведя на Оленьем полуострове, – неожиданно вспомнил Варасса, и княжна удивленно хмыкнула. – Совсем близко. На границе леса и лагеря… Не думал, что медведи вообще водятся в Восточных Лесах.

– Там водятся оборотни, – тихо отозвалась Сильва и, не дождавшись ответа, схватила его за руку и потянула к дубовым дверям. – Сейчас утренняя смена караула. Не хочу отчитываться перед отцовскими псами, – она скривилась, и Вар понимающе кивнул, молча последовав за ней.

В лицо ударило снегом и холодом. Предрассветные сумерки до сих пор лежали на крыльце княжеского терема, хотя далеко в небе уже занималась морозная заря. Дышалось паром. Вар вобрал полную грудь колкого воздуха и едва не закашлялся под веселое фырканье Сильванны. Она до сих пор держала его за руку и, кажется, не собиралась отпускать.

Они обошли терем через двор, не наткнувшись ни на одного дружинника. Мертвая тишина терема сменилась тишиной ближайшего леса – шумели деревья и кричали вороны, чирикали снегири и синцы. И кругом был снег, он лежал пластами и сугробами, хрустел и сверкал, казалось, был живым, но спящим чудовищем, огромным, как целый мир. Варасса почти с детским восторгом оглядывался и понимал, что ночью вид совершенно иной, сплошная тьма не давала увидеть того, что он видел сейчас.

– Тебе нравится в Красногорье? – неожиданно спросила Сильванна, выпустив его ладонь. Вар встретился с ее взглядом.

– Да, – он выдохнул, и из его рта вырвалось облачко пара. – Мне очень нравится здесь.

– Хорошо, – княжна улыбнулась, и на сей раз ее улыбка была искренней.

Окна на этой стороне терема были узкими и маленькими, зато выходили прямо на лес, растущий на склонах гор Страж-Брат. Варасса задрал голову, пытаясь увидеть вершину хребта, но все было тщетно – грозные тяжелые тучи надежно укрывали горы, пряча от чужих глаз. И все равно морозное княжество Северных Берегов казалось Вару приветливее родной Эголлы.

Шею обожгло холодом. Вар вздрогнул и резко развернулся, готовые дать отпор кому угодно. Главное, защитить Сильванну… которая прямо сейчас согнулась пополам от смеха. Ее руки были покрасневшими от снега, и сама она не выглядела как та, кого нужно спасать. Она была нападавшей.

– Видел бы ты себя! Ха-ха! Вар! – княжна смеялась так громко, что с рядом растущих кустов испуганно вспорхнули маленькие суетливые птички. Варасса снова влюблялся. – Мы называем это игрой в снежки, – вдоволь насмеявшись, сообщила она, снова потянувшись за снегом. Вар перестал улыбаться и напрягся. – И тебе бы лучше начать защищаться.

Принц едва успел увернуться от очередного комка снега и вильнул в сторону под боевой клич Сильванны. Та бросилась в погоню, вооружившись своими «снежками», и Варассе нужно было предпринять хоть что-то, пока он не оказался с ног до головы облепленный снегом. Идеи лучше, чем тоже начать отбиваться холодными комьями, не нашлось, и Вар на ходу сгреб ладонями влажный снег.

Он промахнулся под счастливый визг Сильванны и тут же получил снегом в плечо. Кровь взбурлила, подгоняя, возбуждая. Сильва гонялась за ним, пока не выдохлась, и тогда Варасса вошел в раж. Теперь догонял он. Конечно, промахивался, потому что даже в безобидной игре не осмелился бы причинить невесте боль, но бегать по сугробам тоже оказалось весело.

Совсем скоро оба раскраснелись, устали. Ноги заплетались, утопая в снегу, и Сильванна, не удержавшись, плюхнулась прямо в сугроб, раскинув руки в сторону, и расхохоталась, крепко зажмурив глаза, чтобы в них не попал снег. Вар хотел поднять ее на руки, но мгновенно передумал и рухнул рядом. Тоже смеялся, громко, искренне, до боли в животе. Снег был повсюду: за шиворотом, в рукавах, в валенках. Через пару минут оба замерзнут, но пока у них были эти минуты, хотелось остаться в них.

– Мне давно не было так хорошо, – неожиданно заговорила княжна, и Варасса повернул голову, чтобы встретиться с ней взглядами. – Давно я не была так счастлива рядом… с кем-то, – она едва уловимо нахмурилась, и тут же черты ее лица разгладились. – Ты же знаешь, что ничего не закончится сегодня? – Сильванна посерьезнела и приподнялась, чтобы полностью увидеть его. Вар, хоть и не знал, о чем именно речь, кивнул.

– Ты боишься моей ревности, Сильва? – в лоб спросил он, и лумма посуровела, поджав губы. Варасса не успел пожалеть о сказанном, как она прикрыла глаза и тяжело вздохнула, выворачивая все свои чувства наизнанку.

– Я не знаю, что между мной и тобой сейчас. Я не хочу лгать тебе, не хочу причинять боль, потому что, о боги, Вар, ты последний человек, которого бы я хотела обидеть. Но Асен… все это. Он много для меня значит, и это правда. Я просто хочу, чтобы ты знал, что ничего не изменит моего решения, ничего не разрушит того, что мы с тобой построили. Никогда.

– Сильванна, – он коснулся продрогшими пальцами ее лица и улыбнулся, понимающе кивнув. – Я доверяю тебе. Я все это знаю. Тебе не нужно переживать об этом. Я слышу тебя, я вижу и понимаю. Я помогу тебе.

– Порой мне кажется, что я недостаточно страдала, чтобы заслужить тебя, – ломким шепотом призналась Сильванна, и принц замер, судорожно втянув воздух через рот. – Ты – мой божий дар, Вар.

Она прижалась к его губам, целуя медленно и ласково. Благодарно, трепетно, не так, как обычно, но тоже – по-настоящему. Варасса обнял ее обеими руками, позволив лечь на себя, и бросился с головой в омут ее нежности. Целовал, гладил по спине и волосам, вдыхал аромат ее кожи и был готов остаться в этом снегу навсегда. Только бы с нею, с Сильванной, с частью своей души и жизни.

Впрочем, неторопливые ласки вскоре сменились страстью. Сильва укусила его за губу, тут же проведя по ней языком. Забралась ладонью под его одежды, лаская грудь. Варасса выгнулся навстречу ее рукам, с трудом сдержав умоляющий стон. Поцелуй стал влажным, развязным, неудержимым. Вар резко отстранился и откинул голову, обнажив шею. Вопрос на лице Сильванны сменился хищной улыбкой.

Она сжала зубами кожу под кадыком, и Варасса закатил глаза, крепче обняв невесту, словно она могла уйти. Не могла, и оба прекрасно это знали. Укусы чередовались с поцелуями, Сильва вылизывала его шею, шумно дыша, сжимала руками его грудь, двигала бедрами. Холод сменился жаром, пышущим, неукротимым.

– Боги, – Сильванна отпрянула, шумно вздохнув. – Мы простудимся, Вар. Нужно идти, – она не говорила, а выстанывала все это, не в силах оторваться от него. – Не будь ты таким упрямым, я бы этой же ночью взяла тебя во всех позах… этой же ночью, бес бы тебя.

Варасса вздрогнул от этих слов, чувствуя, как низ живота обдало жаром. Видимо, Сильва тоже это почувствовала, и на ее лице отразилась замешательство вместе с горячим возбуждением. Они сводят друг друга с ума медленно, смакуя, издевательски. Нареченные, связанные, уготовленные друг другу богами.

– Упрямлюсь не я, а ты, – едва ворочая языком заявил принц, выдавив ухмылку. – У меня с собой полно зимовницы, знаешь ли. Одного бутылька хватит на целую ночь и утро, – он и сам подивился такой смелости. Сильванна жарко выдохнула.

– Бесстыдник. Бесов искуситель, – зашептала она, снова завладев его губами. – Идти надо. Давай, подымайся. Простудимся, – сбивчиво заговорила Сильванна, а сама кусала его губы, даже не думая отстраняться. – Ночь и утро… ночь и утро… я бы могла любить тебя намного дольше… Боги.

Варасса приоткрыл рот, уже не отвечая на поцелуи, просто лежал под ней, боясь пошевелиться, чтобы не усугублять возбужденную боль в паху. Покоренный, очарованный женщиной, которая испивала его большими глотками прямо сейчас, среди снегов. Его Королева.

Чужие шаги оба услышали не сразу, слишком увлеченные друг другом, однако Варасса узнал запах воеводы, который постоянно ошивался возле княжны, и мягко отстранился от Сильванны, посмотрев на замершего неподалеку мужчину снизу вверх. Сильва же, увидав брата своего бывшего жениха, даже не сдвинулась с места, продолжая сидеть верхом на Варассе. Ее лицо перекосилось в гримасе отвращение.

Гурьян смотрел на них пару секунд, сжимал и разжимал кулаки. Вар прекрасно видел, как кривились его губы в невысказанных оскорблениях.

– Ты искал меня? – от былой страсти в голосе княжны не осталось и следа, лишь холодная отрешенность. – Чего хотел?

– Сегодня хоронят Асена, – прорычал воевода, и Варасса напрягся. – А ты позволяешь себе это? На похоронах?

Сильванна осклабилась и поднялась на ноги с изящностью волчицы. Вся она словно покрылась ледяной коркой, не давая ни единой эмоции выйти наружу. Вар тихо выдохнул и тоже встал, замерев за плечом невесты суровой скалой. Расправил плечи и вздернул подбородок.

– Я вчера сказала все на счет этого. И больше повторять не буду, – со сталью в голосе заявила Сильва, но Варасса с горечью заметил, как дрожали ее плечи. – Если это все – можешь идти.

– Ты никогда его не заслуживала!.. – Гурьян дернулся в ее сторону, но замер, услыхав глухой предупреждающий рык.

Варасса обнажил хищные гоблинские клыки, глядя в его глаза, и мужчина, смертельно побледнев, отшатнулся назад и потупил взор. Он вспомнил хватку принца на своем плече и невольно коснулся того места, где наверняка остался синяк. Вар тогда не контролировал ни себя, ни свою злость. И сейчас все грозилось повториться.

Сильванна, оглянувшись на него, вопросительно округлила глаза, и лишь тогда Варасса притих, склонив голову. Мрак осел, уступая место зимней заре.

Княжна нахмурилась, видимо, выхватив какую-то мысль, и отвернулась от него, зябко поведя плечами. Вар на секунду поверил, что она испугалась его, но лишь на секунду, потому что в следующее мгновение Сильванна взяла его за руку, крепко сплетя их озябшие пальцы. С вызовом глянула на своего воеводу и прошла мимо. Плечи ее больше не дрожали, и вся она дышала силой.

Гурьян поплелся следом, так и не поднимая взгляда. От него несло яростью и страхом. И еще ненавистью – опаляющей, гнусной. Вар знал этот запах наизусть.

В тереме царила суета. Подумать только, как за половину часа вскипела жизнь. Варасса едва не столкнулся с мальчиком-слугой, который куда-то нес посуду и салфетки. Тот спешно извинился и понесся дальше, словно боялся опоздать. Сильванна легко лавировала между холопами и девками-чернавками, успевая раздавать им поручения.

– Лелька! – крикнула княжна в толпу. – Лелька, поди сюда, мамушка! – им навстречу вышла женщина с толстой русой косой. Она тут же окинула Варассу испуганным взглядом, и принц поспешно улыбнулся.

– Где ж ты была, милая? – тут же запричитала Лелька, коснувшись покрытой снегом шубы. Сильва нетерпеливо отмахнулась.

– Ты видела Клюкву? Она гуляла в лесу, не возвращалась?

– Нет, дочка, не видела я твою гулену.

– Ясно, – княжна нахмурилась. – Отведи принца в комнаты, подготовь воды горячей и накорми, хорошо? Я с отцом поговорю до… церемонии.

– Все сделаю, – женщина быстро закивала, бросив на Вара еще один взгляд.

– Иди с ней, – Сильванна обернулась к жениху, быстро сжав его ладони. – Я найду тебя. Пойдем вместе, – ее улыбка была грустной и вымученной. – Все хорошо будет, – пообещала она, но Варасса прекрасно знал, что ей эти слова были гораздо нужнее.

– Я все сделаю, – тихо ответил он и поднес ее ладони к своим губам, медленно оцеловав холодные костяшки.

Сильва не ответила. Судорожно сглотнула и, не прощаясь, скрылась из вида, оставив его на попечение Лельки. Та с подозрением оглядела принца и молча зашагала в сторону лестниц. Варасса последовал за ней.

Терем походил на муравейник. Каждый суетился, что-то нес или отдавал поручения. Вар заметил генерала Зайана и советницу Нингаль. Оба стояли чуть в стороне и тихо переговаривались, и, судя по мрачным лицам, разговор был не из приятных. Варасса навострил уши и опустил голову, чтобы не привлекать внимание.

– Нам не нужны проблемы с Лунарисом. Зачем он здесь, скажите? – советница королевы раздраженно фыркнула.

– Я бы тоже хотел это знать, госпожа Гилиа, – генерал ее нервную веселость не разделял, был собран и суров. – Вам наверняка известно, что наследный принц сватался к княжне Сильванне…

– Хотите сказать, что отпрыск эльфийского императора прибыл в Красногорье драться за ее любовь? – Нингаль ломко рассмеялась, тряхнув головой. – Пусть оставит эти попытки.

– Скажите ему об этом сами, – Зайан пожал плечами и сжал челюсть. Он неожиданно поднял взгляд и посмотрел прямо на Варассу.

Эвер здесь – принцу понадобилось мгновение, чтобы понять смысл услышанного разговора. И, судя по всему, младший брат не был в восторге от новостей, которые получил из Эголлы. Примчался сюда, чтобы отвоевать Сильванну, чтобы отнять ее, исполнить свою капризную мечту. Варасса остервенело огляделся по сторонам, словно Эвер стоял прямо за его спиной, но вместо него принц увидел хрустальный склеп, который на плечах несли четверо воевод.

Вар шумно втянул носом воздух и, набравшись смелости, взглянул на лик того, кто спал непробудным сном.

Кожа молодого мужчины была натянутой и нездоровой, темные кудри потускнели, а губы иссохли, лишившись красок. Варасса замер, потому что помнил это лицо совершенно другим, юным и веселым, полным жажды жить. И помнил, что принадлежало оно тому воину, с которым он познакомился в ночь перед битвой за Змеиный Хребет, и которого после вынес на руках с поля битвы.

И Вар хорошо помнил его рассказы о красавице-жене и маленьком сыне.