Текст книги "Венец из волчьих ягод (СИ)"

Автор книги: D Scriptor

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 40 страниц)

– Ты же знаешь, что за повод у королевы Каланты пригласить все пять Домов? – Элайна задумчиво дернул о шнурок на своей блузе, и Лития прикрыла глаза.

– Знаю. И ты все узнаешь этим вечером. Иди, собирайся, – она шутливо пригрозила ему пальцем.

– А княжна красногорская до сих пор там гостит? – зачем-то спросил Элайна и тут же сморщился.

– До сих пор, – бабушка хитро прищурилась, но больше ничего не сказала, вернувшись к чтению.

Элайна поспешил ретироваться из комнаты, чтобы не навлечь на себя шквал ненужных вопросов. После приема у леди Аши юноша почти не вспоминал о морозной княжне из далекого Красногорья, с которой ему посчастливилось потанцевать. Элайна не был слепцом и прекрасно видел, что мысли Сильванны были тогда заняты совершенно другим. Младший сын Сота не был обделен женским общением, поэтому четко знал, когда следует отступить. Конечно, Элайна признается в том, что иноземная княжна – завидная невеста, которая могла бы обеспечить Дому Ветра и Шиповника большее влияние. Кто знает, стань Сильванна женой Элайны, может, остальные четыре Дома начали бы прислушиваться к ним.

Леди Вэрба на протяжении десяти лет пытается выдвинуть на рассмотрение законы, касающиеся мужского благополучия и безопасности. Некоторые из них в данный момент находятся на столе Ее Величества Каланты. Однако мама и бабушка с горечью понимали, что в одиночку им не выстоять. Сестра пытается воздействовать через Дом Огня и Розы и добивается большего успеха из-за давней дружбы с Ашей.

Литию, Вэрбу и Фабьену прозвали в Эголле Саблезубыми Ланями за их упорство и бескомпромиссность. Дом Ветра и Шиповника испокон веков боролись с беспределом, учиненным Домом Камня и Ивы.

Элайна не заметил, когда очутился в западной части поместья рода Сота, откуда открывался вид на бушующее зимнее море. Декабрь наступил только вчера, а мороз уже продирал до костей, принося северные ветра и редкие снежинки. В отличие от Красногорья в Эголле снег выпадает редко. Элайна зябко повел плечами, заметив по ту сторону окна деда, который возился со своей рыбацкой лодкой. Гибба Сота был родом из Дома Земли и Фрезии, приходясь старшим братом королю Рунну.

Такое родство ничего не значит, если ты не женщина.

– Бабушка опять расстроится, когда увидит твои изрезанные ладони, – заметил Элайна, выскочив на улицу через береговую веранду. Гибба широко улыбнулся внуку, примирительно подняв ладони вверх.

– Мы ей не скажем, – заговорщицки проговорил дед, закинув сети на дно лодки. – Холодает, нужно снасти убирать в дом, – гоблин недовольно покачал головой и бросил взгляд в сторону моря. – Скоро льдом прибьет, до весны будет не выйти.

– Дай рыбе отдохнуть от тебя, – Элайна обнажил клыки в ухмылке, а Гибба расхохотался. – Ты ведь едешь с нами во дворец?

– Хотел бы не ехать, – дед моментально посмурнел, видимо, подумав о брате. – Но Лития очень просила, а как я могу отказать той, кого люблю больше жизни? – каждое слово гоблина было пропитано нежностью, и Элайна демонстративно скривился.

– Фу.

– Пофукай еще, мальчишка, – гоблин шутливо хлопнул внука по плечу. – Зеленый совсем, не понимаешь. Вот встретишь женщину, какая и душу, и тело твое спасет, – поймешь.

Элайна хотел съязвить, но вместо этого почему-то подумал о той незнакомке, которая защитила его. А ведь он даже ее лица разглядеть не сумел и запаха не запомнил… Тоскливо сжалось сердце, и юноша поспешил отвернуться, подставляя лицо морскому ветру. Найдет ее, обязательно найдет и узнает среди тысячи.

– Идем, – Гибба взял его под локоть и повел обратно к поместью. – Королеву нельзя заставлять ждать.

Элайна рассеянно кивнул, тщетно пытаясь собрать мысли в одну кучу. Все-таки что-то было загадочное в том, что о причине устраиваемого во дворце Альпутты торжества знали только главы Домов. Уж не сыновью ли помолвку замышляет Каланта?

Юному гоблину вспомнилось холодное и отчужденное лицо Сильванны. Нет, быть такого не может. Он криво усмехнулся собственным мыслям и поспешил вслед за Гиббой.

Такие, как княжна, становятся либо спасением, либо… концом всего.

* * *

Уже второй час мы с Маришкой перебирали принесенные Нингаль платья в поисках самого подходящего. Я к сему процессу не испытывала особого интереса, а вот чернавка вошла во вкус – в ее руках я чувствовала себя куклой, которой можно было выбирать наряды. Такими дочери богатых купцов да воевод обычно баловались. И у меня в детстве была похожая… маменька сшила… Я мотнула головой, уставившись на свое отражение в зеркале. Рядом суетились еще пара девок из числа приехавших со мной. Нингаль позволила к помолке собраться самой, но предупредила, что в день свадьбы таких поблажек не будет – там я получу внимания сполна.

Я подавила судорожный вздох и сжала края рукавов очередного платья, которое Маришка придирчиво разглядывала. Эголльская мода отличалась от красногорской отсутствием огромного количества шнуровок, лент, поясов и прочего. Кто бы увидел дома меня в таком – с ума бы сошел. Но в Эголле одно условие – чтобы женщине было удобно.

– Чудно́, – протянула Маришка, и я молча кивнула, соглашаясь. – Может, ну его, и сарафан? Там у вас такой славный есть, княжна! Красный, нарядный…

– Мы не дома, – отрезала я, оправив полы простого белого платья с широкими рукавами, поверх которого был надет длинный камзол того же цвета. – И, посмотри, какая вышивка, очень даже ничего, – я провела пальцами по золотому солнцу в окружении множества маленьких звездочек.

– На вас даже иноземная одежда смотрится красиво, – пробормотала Маришка, аккуратно поправив мои волосы, заплетенные в длинную строгую косу.

– Льстишь? – я дернула уголком губ. – Спасибо.

– Оставляем это? – деловито уточнила чернавка, расправив едва ли не волочащиеся по полу рукава. Я заторможено кивнула. Отчего-то сердце замерло в груди, но лишь на мгновение. В следующее оно забилось в два раза быстрее.

Через пару часов я стану наследницей Трона Ивы, через пару часов на глазах у сотни людей предам свою светлую любовь, через пару часов… потеряю себя. Я проснулась с этой мыслью посреди ночи и безудержно рыдала под испуганный шепот Клео до самого рассвета. Но сейчас в моих глазах была лишь стальная уверенность. Я готовилась к этому дню последние три года, и я не подведу Химеру, не подведу Ригу, и саму себя я тоже не подведу. Южные Топи заслуживают мира, как и вся Миагера, и мое сердце, моя судьба, стоят всего этого.

А сердце Варассы? Стоит быть разбитым ради мира?

Я вздрогнула и нахмурилась под озадаченные взгляды чернавок. Пару недель назад я бы ответила на этот вопрос утвердительно, но сейчас почему-то замялась. Оттаяла? Быть такого не может. Я оскалилась своему отражению, и мое лицо вновь приняло безучастное выражение. Я сделаю для Варассы все, что будет в моих силах и искуплю свою жестокость – так я решила.

Утром Нингаль посвятила меня в тонкости помолвочного обряда, с нарочитой небрежностью описав момент, когда женщина после близости должна ранить мужчину ритуальным кинжалом и окропить его кровью простыни. Дань тем зверствам, которые мужчины позволяли себе в далекую Эпоху Серебряной Луны, когда в первую брачную ночь рвали девственное нутро невесты в жажде обнаружить там священную невинность. Я ненавидела те времена, ненавидела мужчин, которые так обращались с юными девушками, но те года давно канули в лету, и легче убить дракона, а не рубить его голову и ждать, когда на ее месте вырастут еще две. Я не могла себе представить то, как намеренно причиняю Варассе боль. Я же тащила его на себе в ту проклятущую ночь, я отпаивала его клюквенным чаем, я пела ему колыбельные. У меня просто не поднимется рука на того, кто не сможет дать отпор, потому что так продиктовано жестокими обычаями.

Я не видела принца два дня, и сегодня рабская печать должна будет дать о себе знать. Лекарка уже сварила дурманку и передала мне. Я посмотрела на стоящие на тумбе крохотные пузырьки и поджала губы. Сегодня я отдам Вару партию, которой должно хватить по заверению лекарки на месяц. Впрочем, скоро и этого не потребуется.

Я не улыбнулась, но в душе всколыхнулась светлая радость. Совсем скоро я дарую своему принцу свободу. Мое прощение, мое искупление.

– Все готово, княжна, – Маришка отступила, склонив голову, и я поглядела в зеркало, проведя пальцами по ожерелью, сделанному из подаренных Варассой жемчужин.

Смешная в своих противоречиях, жалкая в попытках опровергнуть очевидное. Я сжала кулаки и сцепила зубы, загнав все чувства глубоко внутрь.

– Пора, – я в последний раз окинула равнодушным взглядом свое отражение и развернулась, шагнув к двери.

Клюква, все это время наблюдавшая за подготовкой с кровати, спрыгнула на пол, громыхнув когтями. Идти со мной она не пожелала. Из вредности, я полагала. Я с улыбкой потрепала волчицу по макушке, заслужив довольное урчание. Подруга до сих пор скалилась на меня и обижалась, но мы сошлись на том, что моя жизнь – мое личное дело, и я обойдусь без советов извне. Особенно в такой день, когда я изнутри вся трещала по швам, пряча личное горе за каменной маской.

Мне не справиться сегодня без тепла Варассы, и я буду последней эгоисткой, но свершу задуманное вопреки всему. На одну ночь забуду о проклятущем одиночестве.

– Отнеси принцу, – коротко приказала я, сунув Маришке пузырек с дурманкой. – За осторожность и молчание доплачу, – заявила я, опережая ее вопрос. Чернавка кивнула и выскользнула за дверь. Я тихо выдохнула, жестом отправив остальных девок прочь.

В церемониальном зале, где стояла трехметровая статуя богини Аны, уже собрались гости – об этом рассказала Маришка, почему-то решившая, что теперь она моя личная шпионка. Я бы полжизни отдала, чтобы сейчас переговорить с Зайаном. Или Василем. Зря я отослала братьев, мне так не хватало сейчас их глупостей и их любви. Слабая, жалкая, сейчас я чувствовала себя заплутавшей в снегах путницей. Княжна Сильванна. Принцесса Эголлы.

В дверь постучали, и я встрепенулась, осознав, что стояла на одном месте пару минут под озадаченный скулеж Клюквы. По ту сторону я уловила отблеск магии Гурьяна и отворила дверь, нос к носу столкнувшись с воеводой. Он окинул меня быстрым взглядом и скривился. Все его мысли были написаны прямо на лбу.

– Если ты пришел зубоскалить, можешь идти прочь, – сурово объявила я.

– Я пришел проводить вас, княжна, – сухо отозвался Гурьян, чуть отвернувшись. – Советница Нингаль велела ждать ее.

– Я бы предпочла Купрана, – процедила я. Магия мужчины вспыхнула негодованием и злостью.

– Мне позвать его?

– О нет, иначе мастер доложит отцу о моем пренебрежении тобой, и эти вести рано или поздно дойдут до купчихи Ганны, – прошипела я, всеми силами пытаясь успокоиться. – А мне бы не хотелось ее беспокоить.

– Какое благородство, – так же гневно отозвался Гурьян, сделав ко мне шаг. – Но после сегодняшнего матери не будет дела ни до тебя, ни до твоих выходок. Ты умрешь для нашей семьи этим вечером. Через час или даже раньше, – он не говорил, а плевался ядом.

Клюква предупреждающе зарычала, высунув язык. Гурьян благоразумно отступил и склонил голову, его магия испуганно вздохнула.

Тыумрешьтыумрешьтыумрешь.

Семья Асена была моим вторым домом; его родители любили меня не как княжескую дочь, но как будущую невестку. И Гурьян, каким бы несносным он ни был, был мне родным когда-то. Купец Урог и купчиха Ганна всегда ждали меня в своем тереме, всегда были добры. И мысль, что сегодня я променяю свой чудесный дом на королевский дворец, вошла острым клинком глубоко в сердце. Я предаю не только Асена, но и всех, кто был в моей прошлой жизни.

Было бы куда проще, не будь у Волчьей Княжны сердца, как все говорят.

– Надеюсь, ты передашь мои извинения за то, что у меня не было выбора, – тихо проговорила я, положив ладонь на волчью макушку. Клюква продолжала рычать.

– Выбор есть всегда, – мрачно отозвался Гурьян.

Ответить я не успела – коридор оглушили тяжелые шаги, и воздух наполнился знакомой магией. Нингаль. Наставница вывернула из-за поворота, сходу окинув меня придирчивым взглядом. На Гурьяна она даже не посмотрела. Могучая глимма не считала нужным обращать внимания на мужчин.

– Все готово, княжна, – отозвалась советница, зацепившись взглядом за мое ожерелье. – Занятная вещица. Розовый жемчуг водится только в Золотом море.

– Это подарок, – коротко пояснила я. Нингаль недоверчиво хмыкнула, но продолжать тему не стала.

– Позвольте отвести вас, – женщина шутливо подмигнула, и я дернула уголком губ. – Волнуешься, девочка? – участливо спросила она, а я неопределенно пожала плечами.

– Мои чувства в данную минуту не играют особой роли. Я сделаю то, что должна. Для меня большая честь…

– О нет, честью это должно быть для принца, – последнее слово Нингаль едва ли не выплюнула. – Не думай об этом. Сегодня ты – самая яркая из звезд.

– Или самая большая из бед, – едва слышно пробормотал Гурьян, шагая позади. Я фыркнула, невольно согласившись с его словами. Нингаль высокомерно промолчала.

Путь до церемониальной залы пролегал через все южное крыло, где суетились слуги в преддверии праздника, который последует сразу после помолки. Я очень надеялась увидеть этим вечером ханымсултан Кёсем, чтобы обменяться последними новостями. У султанской дочери был собственный связной, который передавал ей послания от Химеры. Нужно будет узнать у Клео, когда Рига собирался встретиться со мной снова. После официального объявления Каланты выходить на улицы города станет безопаснее, а значит, появится возможность передавать письма и получать указания. После помолвки дело пойдет быстрее.

Я расправила плечи, сосредоточившись на настоящем. Как бы то ни было, но сегодня мне предстоит выдержать шквал вопросов, которые наверняка возникнут у глав Домов. Конечно, большинство знати в курсе планов королевы Каланты, но среди них наверняка будут те, кто выкажут свое недовольство. И мне не будет до него дела, ведь за моими плечами крепость «Химера» и светлое будущее. У маленькой княжны нет права бояться.

Гвалт голосов я услышала издали, внутренне передернувшись. Столько гостей, столько лиц, и у каждого свое мнение. Клюква, почуяв мое беспокойство, ткнулась в мою ладонь мокрым носом. Я прикрыла глаза, ободренная ее присутствием. Что бы ни случилось, у меня есть она, моя чуткая Клео, иногда вредная и невыносимая, но самая чудесная и родная.

Нингаль не повела меня через весь зал. Она завернула в боковой коридор, в конце которого находилось крохотная дверь, ведущая прямо к статуе богини Аны. Советница пояснила, что сначала слово за Калантой, а после, когда она объявит, я выйду, чтобы принять из ее рук ивовый венец из настоящий древесных ветвей. Такими образом венчания проходили только в королевских семьях. На Варассу же наденут венец из терновника. Пришлось отогнать эту мысль, чтобы кипящий гнев не перелился через край. В день коронации вместо серебряного венца на его чело я надену золотую корону, и никто в целом мире не скажет мне слова против.

– Просто пообещай, сегодня, что бы ни пришлось говорить и делать, ты ни на секунду не забудешь Асена, – глухо попросил Гурьян, когда Нингаль исчезла в праздничной зале.

– Я обещаю, – так же тихо ответила я, порывисто обернувшись к нему. – Я всегда помню о нем, – прошептала я, коснувшись мужского плеча. Воевода пару секунд не мигая смотрел на мою руку, прежде чем коснуться ее в ответ. – Будь со мной сегодня. Рядом.

– Для этого я здесь, – Гурьян криво усмехнулся, на мгновение сжав мои пальцы, и тут же отступил. Я скупо улыбнулась и шагнула за дверь навстречу гомону сотни голосов.

На душе полегчало.

Тень статуи надежно спрятала меня, позволив наблюдать за происходящим незаметно. Королева Каланта стояла в нескольких футах от меня, нарядная, величественная. Мысль о том, что на ее плече больше не было рунического узора, позволяющего распоряжаться жизнью Варассы, отразилась на моем лице надменной ухмылкой. Это было моей маленькой победой, первым шагом к желанному трону.

– Эголла тысячи лет живет и процветает благодаря женщинам, прекрасным, отважным и сильным, – голос королевы разносился эхом, задевая каждого стоящего здесь. Среди толпы я узнала лицо того молодого гоблина из Дома Ветра и Шиповника. Элайна Сота, кажется. Чуть вдали от него стояла староста Альпутты, с которой я познакомилась на площади. – Мы стараемся на благо наших мужей и наших детей, мы сражаемся, мы защищаем. Королевский Дом Камня и Ивы испокон веков стоит у начала всего, даруя нашим землям мир, – шехзаде Фарид насмешливо оскалился. От Маришки я узнала, что наследник Амирака, правда, попытался выпросить у королевы благословение на нашу с ним свадьбу, но получил жестокий отказ. – Королевы прошлого и будущего следовали и будут следовать нашим заветам, нашим традициям, и Эголла будет жить вечно, – мне показалось, что толпа затаила дыхание. – Сегодня я открываю дверь в светлое будущее для всех нас. Сегодня у Трона Ивы есть наследница.

В голове стало пусто и шумно. На одеревенелых ногах я сделала шаг в сторону Каланты, которая протягивала мне руку с материнской улыбкой на лице. Все прочее померкло, слилось в единый поток образов и голосов. Я взглянула на всех собравшихся, и руки мои дрожали. Непрекращающийся звон оглушал.

– Сегодня перед ликом Ана-Матери я назову Сильванну своей дочерью и дам ей свое имя, – слова Каланты казались мне тягучей патокой. – Сильванна Кирамо, – я вздрогнула, когда вместо родного Огнец услышала чужое имя. – Дочь моя, – королева подошла ко мне, держа в руках ивовый венец. Я почему-то вспомнила, что одна такая веточка лежит в моем сундуке на самом дне. – Надежда и будущее Эголлы, – задушевно проговорила она, водрузив на мою голову венец. Магия живого дерева тут же накрыла меня с головой. – Я отдаю своего сына, принца Варассу, тебе. Его жизнь, его судьбу, его тело. Ты – судья, ты – госпожа, ты – все.

При рождении принцу Эголлы не давали материнского имени. Он всегда был просто Варассой, без рода, без прошлого. Лишь появление невесты возвращало ему право на королевское имя Дома Камня и Ивы. Теперь он – принц Варасса Кирамо.

Каланта взяла из рук подоспевшего слуги терновый венец и бережно передала мне. Острые шипы больно врезались в мою кожу, но я почти не замечала этого, глядя только на Варассу, шедшего ко мне навстречу, такого красивого, такого величественного. Мое сердце зашлось бешеным стуком, когда он опустился передо мной на колени. На глазах у целого мира. Я соврала Гурьяну, потому что прямо сейчас я забыла не только об Асене, но и обо всем остальном – тоже.

Я шумно выдохнула, осторожно надев терновый венец на голову принца. Невзначай коснулась пальцами его щеки, и Варасса вздрогнул, подняв на меня глаза. Ничего не закончилось два дня назад, все только началось. Пусть знает об этом. Повинуясь какому-то своему порыву, я прижалась к его лбу губами. Потом объясню все это красногорскими обычаями. Потом.

Мой жених.

– Да здравствует наследная принцесса Эголлы! – громогласно объявила Каланта, и сотни радостных криков ответили ей.

Я подняла глаза, глядя в каменное лицо богини Аны. Она улыбалась улыбкою Химеры. И я улыбнулась в ответ.

Глава 24
Нареченные богами

Было нечто правильное, почти божественное в том, чтобы стоять рядом с Варассой перед огромной гудящей толпой и чувствовать его присутствие. Я скосила глаза на принца, который стоял, склонив голову с терновым венцом, и почему-то пожалела о том, что наше венчание не прошло при иных обстоятельствах. Поздней летней ночью в водах лесного озера с песнями и кострами, как это принято в Красногорье. Я бы очень хотела, чтобы сейчас Вар смотрел на меня, а не на каменный пол церемониальной залы, не смея поднять глаз, ведь так диктовали обычаи Эголлы. Даже здесь – униженный, ненужный.

Я собрала по закуткам всю свою смелость и сжала его пальцы, незаметно, прячась под тканями парадных одежд. Варасса тихо выдохнул, стиснув мою ладонь в ответ. На его лице появилась тихая улыбка, которая мгновенно согрела мое сердце. Если бы кто-то сказал мне тогда, в первый день приезда в Эголлу, что я буду радоваться дню своей помолвки, я бы велела отрезать клеветнику язык. Ледяное сердце Волчьей Княжны оттаяло, смягчилось, и не было этому объяснения.

А может, и было, только я никогда не признаюсь себе в этом.

Я слишком резко, чем могла бы, отдернула ладонь и отошла. Вечер еще не окончен, и толпа желает видеть перед собой наследницу, а не ту, кого я сейчас из себя представляю. Простите мне лицемерие, мой принц.

– Сильванна, – королева требовательно коснулась моего плеча, уводя прочь от Варассы, словно ей претила сама мысль, что мы стояли близко друг к другу. Жаль, то была не материнская ревность, а отвращение по отношению к собственному сыну. – Султан Усэй и шехзаде Фарид желают с тобой говорить.

– Шехзаде расстроен, что не удалось заполучить меня, – тихо рассмеялась я, и Каланта мельком улыбнулась, присоединяясь к моему злорадству.

– Он был очень настойчив, – поделилась королева, заговорщицки нагнувшись к моему уху.

– Князь Алекай мог бы с вами согласиться.

– Мужчины не всегда получают то, что им хочется, – Каланта пожала плечами. – А в Эголле они не получают этого никогда.

Варасса получит. Этой же ночью он будет стонать и извиваться от иступляющего удовольствия. Подо мной. Мне хватило ума не сказать этого вслух, и я оскалилась, продолжив путь в сторону делегации из Амирака. Я мигом поймала на себе взгляды Зайана и Кёсем. Ханымсултан стояла позади генерала, облаченная в тяжелые, роскошные одежды, закрывающие все ее тело кроме глаз. Я не питала ненависти к вере, исповедующей в Амираке, но я готова разорвать глотки тем мужчинам, которые считали, будто женская свобода – их собственность.

– Ваше Высочество, – султан лебезивши улыбнулся, окинув меня сальным взглядом. Меня передернуло, но я заставила себя расправить плечи.

– Повелитель, – я слегка кивнула, следуя этикету Эголлы. Наследная принцесса не приклоняется даже перед своей королевой.

– Для Амирака это приятный сюрприз, – продолжил Усэй. – Два великих государства объединились под началом одного знамени…

– Я не знамя, – отрезала я, невинно улыбнувшись. – И Эголла не объединится с Красногорьем под моим началом. Я наследница одного королевства, и буду верна лишь его традициям.

– Конечно, конечно, – старый гоблин улыбнулся еще шире, обнажив сколотые клыки. А ведь у этого мерзавца недавно родилась дочь. – Вы неверно меня поняли.

– Разумеется, – я отразила его любезность под одобряющее хмыканье королевы Каланты.

– Тогда примите мои искренние поздравления, Ваше Высочество принцесса Сильванна Кирамо, – султан прижал руку к сердцу и слегка поклонился. Вслед за ним Зайан встал на одно колени и опустил взгляд.

– Благодарю, – я сделала жест рукой, велев подняться. Оба гоблина выпрямились. Шехзаде Фарида поблизости не наблюдалось. – Разрешите откланяться, – с этими словами я зашагала прочь. Колени мои дрожали.

– Молодец, девочка, – тут же прокомментировала Каланта, шагавшая рядом. Я выдавила из себя улыбку. – Ты уже знакома с главой Дома Огня и Розы, Маликой Орвот. У начала Дома Ветра стоит Вэрба Сота. Мне докладывали, ты общалась с ее сыном на приме у леди Аши?

– Да, – я медленно кивнула, ища глазами юношу с лазурной кожей.

– Полезное знакомство. Но я бы советовала подружиться с его сестрой, Фабьеной. Дом Ветра и Шиповника любит доставлять проблемы… разного толка.

Я знала, за какие истины боролся Дом Ветра. Даже до Красногорья дошли толки о том, что женщины рода Сота впиваются клыками в правящий Дом ради лучшей жизни для мужчин. Саблезубые Лани Эголлы – так их называют. Мне нужно любыми силами заслужить их расположение, чтобы сделать своими союзницами. Химера писала о том же в недавнем послании. Фабьена Сота может сыграть ключевую роль в судьбе Миагеры.

Рослую глимму я заметила издали. Она была красива и величественна, как королева. Я невольно застыла, глядя на женщину с лазурной кожей и иссиня-черными кудрявыми волосами. Она выглядела младше двоих глимм, с которыми стояла, поэтому я узнала в ней Фабьену, наследницу Дома Ветра и Шиповника. Она тоже меня увидела, прищурив синие глаза в немом вопросе. Рядом с ней, чуть позади, маячил молодой гоблин, в лице которого просматривались фамильные черты Дома Огня и Розы. Младший брат леди Аши, Нэш.

– Здравия, Ваше Величество, – Фабьена вышла вперед, бесстрашно подойдя к Каланте, и отвесила ей поклон. – Принцесса Сильванна, – она повернулась ко мне, втянув носом воздух. – Примите поздравления Дома Ветра и Шиповника. Мы надеемся, что ваше будущее правление подарит Эголле мир и процветание.

– Всенепременно, – я кивнула в ответ, и Фабьена хищно оскалилась, окинув пространство вокруг меня внимательным взглядом. – Я слышала, шестью годами ранее вы взяли в мужья сына Дома Огня и Розы? – я решила бить первой. – Надеюсь, я не опоздала с пожеланиями счастливой семейной жизни, – мое лицо осветила почти искренняя улыбка. – Очень полагаюсь на вашу доброту, если мне вдруг понадобится совет.

– Само собой, – Фабьена осклабилась, мельком оглянувшись на своего мужа. Они обменялись какими-то только им понятными взглядами, и глимма мимолетно улыбнулась, нежно, ласково. В Доме Ветра и Шиповника, правда, все по-другому. – Но я не вижу принца Варассу. Почему вы не с ним?

– В день помолвки, как и в день свадьбы, мужчина принадлежит женщине, – холодно напомнила Каланту, заставив Фабьену зябко повести плечами. – Ни к чему молодому жениху быть объектом всеобщего внимания.

– Конечно, Ваше Величество, – процедила наследница рода Сота, а в ее глазах вспыхнул упрямый огонь. Химера бы оценила ее пыл. Лишь однажды я слышала о женщине подобной силы, и имя ей Иданн, последняя королева дроу.

– Я позабочусь о нем, – мягко пообещала я, обращаясь только к Фабьене. – Обещаю вам, – мне показалось, что лицо глиммы на мгновение посветлело.

– Надеюсь на ваше милосердие. Разрешите оставить вас? – она чуть ли не с вызовом посмотрела на Каланту.

– Иди.

Мы с королевой провожали удаляющуюся глимму разными взглядами: раздраженным и восхищенным. Фабьена подошла к матери, леди Вэрбе, обменявшись с нею парой слов, и после этого вернулась к мужу, осторожно преподнеся его ладонь к своим губам. Нэш тут же залился румянцем, и я поспешила отвернуться, словно была лишней в этом моменте. Первая трепетная любовь, которую я узрела здесь, в Эголле. Первый мужчина, не подверженный насилию и унижению. Первая женщина, пытающаяся бороться с гнилью, которая захватила ее родину. И я помогу ей, обязательно помогу.

– О чем я и говорила, – поморщилась Каланта, и я встрепенулась. – Лани возомнили себя спасительницами. Только вот забыли, что дай мужчинам волю, и они превратятся в чудовищ, без чувства меры, без совести, без жалости. Мы не должны терять бдительность, – она вопросительно посмотрела на меня, и я кивнула.

– Вы правы. Эголла сильна благодаря женщинам, и мы не можем допустить обратного.

– Но ты молодец, – Каланта коснулась моего плеча. – Предотвратила дальнейшие расспросы своей сладкой ложью. С Домом Ветра и Шиповника по-другому никак.

Ложью. Знала бы она, что ни одно мое слово по отношению к Варассе не было ложью. Я позабочусь о нем, я защищу его, обласкаю, изнежу, и никто не посмеет мне помешать. Я изменю этот мир, потому что никто не может быть лишен свободы и любви. Никто. Особенно Вар, мой нежный, драгоценный Вар.

Я едва ли не задохнулась от собственных мыслей и сама не заметила, как отдалилась от королевы, которую отвлекла глава Дома Воды и Лили – Орана Гилиа, мать Нингаль.

Ухватив эту возможность за хвост, я скрылась за тяжелыми портьерами, за которыми находилось маленькое темное помещение. Благодаря магии придворных волшебниц, сюда не доносился гул голосов. Я шумно вздохнула, опустившись на диван, и стянула с головы ивовый венец. Хрупкие веточки до сих пор были влажными и живыми. Я коснулась пальцами нежных листочков, задумчиво улыбнувшись. Смотри, мама, у меня почти получилось.

– Какая неожиданность, – ненавистный голос заставил меня ощетиниться. – Думали, сумеете спрятаться от меня, маленькая княжна?

– Я не желаю с вами говорить, – ровно ответила я, поднявшись на ноги. – Шехзаде Фарид.

– Дерзкая, – гоблин хмыкнул, расправив плечи. Он смотрел на меня сверху вниз, словно на вошь. Я оскорбила его, сильно, глубоко. – Решили, что титул наследной принцессы дает вам право так говорить со мной?

– Я решила, что этот титул дает мне право вообще не говорить с вами. Я не хочу продолжать.

– Продажная сука, – Фарид клыкасто улыбнулся. Я скользнула по нему отрешенным взглядом. – Я знаю, что ты отказывала всем приезжим женихам, всем царевичам и принцам. Чем тебя заманили сюда? Неужто этот уродливый полукровка так хорошо трахает?

– Если вы сейчас же не замолчите, это может обернуться ненужным конфликтом, – скучающе проговорила я, не собираясь вестись на провокации.

– Я всегда забираю свое, – прошипел Фарид, двинувшись на меня. Я сглотнула, приготовившись кричать и отбиваться. – Когда я тебя обрюхачу, и ты будешь носить под сердцем моего сына…

Он потянулся когтистой рукой к моему лицу, и я зажмурилась. Боги и богини, дайте мне сил убраться отсюда живой. Мое сердце зашлось в животном ужасе, но прошла секунда… другая, а прикосновения не последовало. Я резко распахнула глаза, когда шехзаде буквально выдернуло обратно в залу. Я только успела увидеть на его лице выражение полнейшего замешательства. Выскочив следом, я застыла, готовая увидеть кого угодно, Зайана или даже королеву Каланту, но вместо них Фарида к стене прижимал Варасса.

Он впился рукой в плечо наследника Амирака, и лицо принца перекосило от первозданного гнева, горячего, тяжелого, неимоверно опасного. Такой красивый, такой… смертоносный. Глухой рык пробрал до костей, и даже Фарид склонил голову перед чужой мощью. Я ни разу не видела, чтобы алианский дьявол опускал взгляд с такой покорностью, а сейчас он сдался мужчине, выросшему в матриархате, мужчине, в котором с детства душили силу и смелость, мужчине, который сейчас скалился со свирепостью медведя.

– Ты принесешь извинения принцессе Сильванне прямо сейчас, – прогрохотал Варасса, встряхнув Фарида за плечо. Тот, хоть и был выше, сейчас казался неимоверно маленьким. – И больше никогда не посмеешь оскорблять Ее Высочество и уж тем более прикасаться к ней. Шехзаде Фарид Сары́, сын султана Усэя Сары́, повелителя Амирака. Нарушив эти условия, ты подвергаешь раскрытию тайну битвы за Бездонный каньон.

Фарид вздрогнул, взглянув на Варассу так, словно тот держал топор над его головой. В глазах же принца не было ничего, кроме всепоглощающего гнева. Я отмерла, медленно шагнув в его сторону и осторожно коснувшись локтя. Варасса мгновенно расслабился, и его магия зажглась светлой радостью. Мой сильный, грозный мужчина.