Текст книги "Венец из волчьих ягод (СИ)"

Автор книги: D Scriptor

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 40 страниц)

– Потому что дорожу им.

– Цветам нужно дать умереть, – прошептала княжна, протяжно вздохнув. – Это будет правильно.

– Может быть, – Варасса стушевался. – Но если я могу продлить им жизнь, то я буду это делать.

Сильванна поймала его взгляд, посмотрев прямо и внимательно. В ее глазах плескалось море огня, и Вар не знал, что за всем этим стояло, лишь был уверен, что вынудил княжну обнажить свою боль, сильную и мучительную. И был бессилен, чтобы помочь. Сильванна медленно покачала головой, приходя в себя, и Варасса слышал, как тоскливо билось ее сердце.

Молчание накрыло их с головой, и принц поспешил вернуться к мази, затылком чувствуя задумчивый взгляд княжны. У каждого достает своих темных секретов, и Вар только что дотронулся до одного из них. Почему-то вспомнился чужой запах, который он уловил в покоях Сильванны. Мужской, почти выветрившийся, неяркий. Спящих по всей Миагере было полным-полно, нет семьи, которая бы не познала это горе или хотя бы не слышала о нем. Вар много раз видел сам, как Химера «усыпляла» противников, проявляя свое именитое милосердие.

– В здравии ли ваши братья? – Варасса спросил то единственное, что, по его мнению, могло разрядить атмосферу.

– А что с ними станется? – Сильванна хохотнула, и принц незаметно выдохнул от облегчения. – Дома уже давно. Получили нагоняй от отца. Сейчас, наверное, чай пьют с рогаликами. Насобирали дров, с охоты, может, пришли, – в ее голосе жила мягкая грусть, и Варасса невольно затаил дыхание. – Они хорошие, – неожиданно заверила княжна. – Добрые, хоть и оболтусы. И Василь не желал тебе зла. Он меня любит больно, – закончила она совсем тихо, и Вар не удержался – нежно коснулся ее руки.

– Я знаю, княжна. Не гоже вам оправдываться. Расскажите лучше что-нибудь еще, – он и сам опешил от своих слов, но назад их брать не собирался – выжидающе глядел на Сильванну.

– О чем? О Красногорье? – княжна задумалась на секунду, а потом широко улыбнулась. – У меня великое множество историй.

– Я хотел бы услышать их все.

– Однажды с братьями, когда совсем детьми были, ходили в ближайшие леса за ягодами, – голос у княжны был мягким и тягучим, такими обычно сказки говорят. Варасса заслушался, и в груди у него потеплело, словно солнце зажглось. – А в Угре тогда жила больно вредная старуха. Она заколотилась забором и никого к себе не подпускала, а если какая ребятня по неосторожности начнет кричать рядом с ее халупой – выбегала и ругалась, – Сильванна мимолетно улыбнулась, а принц очнулся и схватился за лекарственные травы, занявшись обещанной мазью. – Так вот. Мы с братьями насобирали полные ведра ягод: ежевики, малины, даже немного клюквы. Княжеским отпрыскам такое богатство ни к чему, и мы решили ягоды отдать городским, и почему-то бес дернул нас идти мимо халупы той женщины, – княжна тяжело вздохнула. – Не помню, как так вышло, но мы случайно увидели, что у нее в доме спящий – сын. День-другой, он должен был умереть, потому что у матери не хватало денег на лекарей, которые бы поддерживали в нем жизнь… Мы отдали ягоды ей и долго-долго разговаривали. Она напоила нас чаем с плюшками, мне подарила тряпичную куклу… Мы приходили к бабке Матрене почти каждый день, – Сильванна грустно усмехнулась. – Из тех ягод она состряпала нам варенье – вкусное! Ее сын умер, когда пошел первый снег, и Матрена ушла из Угры. Больше мы о ней ничего не слышали. Жаль, что Искра поселилась в Жженном гроте только спустя пару лет!

– Кто такая Искра? – сипло спросил Варасса, измельчая сушеные листья.

– Колдунья наша, красногорская, – княжна передернула плечами. – Она последняя, кто знает, как пробуждать спящих. Странная очень, нелюдимая. Появилась из ниоткуда, постоянно какие-то сказки рассказывает о крылатых людях, бредит разными выдумками. Но она не всем помогает, – с горечью добавила Сильванна, и Вар навострил уши. – Моя подруга… знакомая просила за своего жениха, так Искра отправила ее восвояси, сказав, будто не пришло время.

– А князь не может ей приказать? – принц зажег маленький очаг, встроенный в стол.

– Искре никто не может приказывать, – в голосе Сильванны мелькнуло восхищение. – Финист как-то вздумал с ней играться, глупый. Правда, думал, что ведьма влюбилась в него без памяти, но я-то знаю, что она вдова, – княжна горько усмехнулась. – Ни в кого больше не влюбится. Никогда. Такая она, наша Искра. Вредная, страх, но храбрая и стойкая.

– Вы дружны с ней, княжна?

– Нет. Я ей не нравлюсь. Она сказала, что я слишком прямолинейна и резка, поэтому больше не хочет меня видеть. Но я ее уважаю, поэтому больше не смею просить… – она осеклась, и Варасса почему-то подумал, что никакой подруги и ее жениха никогда не существовало. – Больше не хожу в Жженый грот.

– Ваша прямолинейность соразмерна вашей справедливости и честности, – Варасса рискнул поднять на княжну взгляд. В ее глазах застыла скорбь. – Чем расстроил вас?..

– Дом вспомнился, – солгала она, даже не попытавшись этого скрыть. – Хочешь еще о чем расскажу? О праздниках наших ярких, о летних купаниях? У нас такие красивые венчания! Особенно зимой, на белом снегу ягодные венцы выглядят сказочно, – Сильванна поздно догадалась, как красноречиво прозвучали ее слова. Варасса уставился на нее так, словно получил по голове мешком с мукой. – Меня всегда приглашают петь на брачные торжества.

Вар перемешал измельченные листья с кипяченой водой. Кажется, он бы отдал все на свете, чтобы услышать, как поет княжна Сильванна, как она танцует в свете знаменитых красногорских костров, как смеется, громко, заливисто, и как целый мир любуется ею одной. Тот, кто придумал толки о Волчьей Княжне, абсолютный лжец. Вот же она! – княжна Сильванна, чувственная и настоящая, с пылким сердцем и ласковыми губами. Варасса сам не заметил, как залюбовался ею, наблюдая за отсветами магической лампы, танцующими на ее лице. Он бы мог подумать о том, что не заслужил такой невесты, но вместо этого Вар пообещает самому себе, что княжна ни часом не пожалеет об их свадьбе. Она заслуживает самого лучшего, и Варасса станет для нее таковым.

Собственные мысли заставили сердце болезненно сжаться. А нужно ли это Сильванне? Нужен ли он?..

– Королева Каланта сообщила, что помолвка случится тогда, когда ты полностью излечишься, – вдруг заговорила княжна отрешенно, словно пребывала в омуте каких-то своих мыслей.

– Трудами лекарок это произойдет через пару дней, – Варасса повел плечами, пытаясь отогнать от себя недавние думы.

– Хорошо, – Сильванна прерывисто вздохнула, неосознанно коснувшись его локтя в поисках утешения. – Я тебе обещаю, что сделаю все, чтобы ты был в безопасности, – неожиданно сказала она, будто считала, что Вара волновало именно это. Он незаметно поморщился. – И прости за это, – она провела пальцами по линии печати на его шее.

– Вы не должны извиняться, – Варасса развернулся к ней, мягко взяв ее за руку, покрытую синяками и ссадинами. Зачерпнул небольшую порцию сготовленной мази и прошептал заклинание, нанеся измельченные листья териянки на кожу Сильванны. – Это самое большее, что вы могли для меня сделать, – он улыбнулся, но княжна почему-то нахмурилась.

– Еще не самое, – она упрямо мотнула головой и шумно вздохнула, прикусив губу. Вар не ответил, обрабатывая ее руки под звучание собственных заклинаний.

Густая тишина осела в воздухе. Варасса неторопливо водил пальцами по ладоням княжны, Сильванна же молча за ним наблюдала. Принц неожиданно подумал о том, что рядом с ней, что молчание, что любой разговор превращается в настоящий праздник. Он никогда не чувствовал такого спокойствия рядом с кем-то, такого тепла, согревающего, ласкового. Богини, если все – правда, то Вар пропал. Не сбежать ему, не отобрать собственного сердца из рук мягких и нежных. С каждой новой встречей с княжной, Варасса все отчетливее понимал, что… привязался.

– Идти нужно, – Сильва бросила взгляд на окно, за которым стояла морозная осенняя ночь, и Вар рассеянно кивнул. – Спасибо, – она вдруг нагнулась к его лицу, прижавшись быстрым поцелуем к его щеке. Принц прикрыл глаза. – Нет, не удержусь, – с сожалением прошептала княжна и накрыла его губы своими.

Ночь вспыхнула пламенем. Варасса послушно приоткрыл рот, давая Сильванне полную свободу действий. Как и всегда. Княжна впилась в его губы, наминая и покусывая горячую кожу в безудержной жажде. Вар едва поспевал за ее движениями, тихо постанывая в ее губы. Прекрасная, сильная… Будущая королева. Его. Королева. Пред нею только ниц пасть… обнаженным… Принц дернулся, когда она проникла в его рот языком, принявшись жадно вылизывать изнутри. Варасса закатил глаза, вцепившись руками в края стула, на котором сидел. Сильванна довольно хмыкнула, проведя языком по его деснам. Даже новобрачные не ведут себя так, как они позволяют себе перед помолвкой.

Вар вскрикнул, когда княжна прервала поцелуй и тут же вцепилась зубами в его шею. Торопливо расцеловала укушенное место и, шумно дыша, отстранилась, глядя в его глаза распаленно и жарко. От одного этого взгляда принц способен был сгореть дотла.

– Я бы могла целовать тебя всю ночь напролет, – сокровенно прошептала княжна, прижавшись своим лбом к его. Варасса пытался отдышаться. – Не останавливаясь. Всего, совершенно всего…

– Пожалуйста, – Вар не знал и сам, о чем просит, чтобы она претворила свои желания в жизнь или чтобы перестала говорить все это. Все вместе.

Сильванна молча улыбнулась, оставив короткий поцелуй в уголке его губ, и отошла на пару шагов. Варасса заторможено думал о том, что хотел бы вновь стать причиной ее удовольствия, чтобы она восседала на нем, чтобы брала то, что ей хочется… Принц мотнул головой, сосредоточившись на реальности, в которой княжна стояла непосильно далеко.

– Спокойной ночи, – она справилась с чувствами намного раньше него и уже натянула на лицо знакомую холодную маску. – До дня помолвки я больше вас не побеспокою, – только глухой бы не распознал в ее голосе тоску.

– Это будет… разумно, – Вар поморщился от выбранного слова. – Я буду ждать дня, когда снова смогу вас увидеть, – надрывный шепот вырвался сам собой.

Сильванна вздрогнула, словно хотела вновь прижаться к его груди, но вместо этого развернулась и зашагала прочь. Она так и не оглянулась, исчезнув в темноте коридоров. Варасса остался один.

Принц бросил взгляд на княжий подарок и накрыл лицо ладонью, чтобы спрятать счастливую, совершенно глупую улыбку.

Он влюблен.

* * *

Искра не была умалишенной, как многие в Угре думали. Она была… со странностями, но разум ее был абсолютно чист, и княжич Лукиян прекрасно это знал. Ведьма Жженого грота поселилась там три года назад, и весть о ней сразу же разлетелась по всему Красногорью. Князь Алекай никогда не проявлял особого интереса к ведьме-отшельнице, а Искра, в свою очередь, не доставляла проблем ни Угре, ни княжеству в целом. Жила тихо, проклятья не насылала – и на том спасибо. Разве что Сильванне помочь отказалась, но Лука не имел права судить ту, у которой за плечами не одна и не две смерти.

Искра много кого потеряла, и об этом знали только младший княжич и княжна, но, в отличие от сестры, Лукияну удалось подружиться с медноволосой ведьмой из Жженого грота. Именно поэтому сейчас он сломя голову мчался туда, чтобы предупредить Искру о том, что задумал самонадеянный Финист. Брат, правда, думал, что разбил ведунье сердце своими выходками, глупый.

Лука отвел ветку тощего дерева, и на него хлопьями осыпался снег. Юноша сморщился, но продолжил свой путь через сугробы. Зима в Красногорье всегда наступала очень рано. К середине ноября здесь уже пластами лежал нетаемый снег. В это время ребятня лепит снежных баб, а охотники уходят все глубже в леса за мехами. Почему-то Лукияну вспомнился его первый трофей – молодая пушистая рысь, шкуру которой он позже подарил Сильванне.

Злость и обида на любимую сестру взыграли в сердце, и Лука сжал кулаки в кожаных перчатках. Он не мог понять, почему Сильва уехала, зачем ей этот проклятый Ивовый трон, если отец любит ее больше жизни и души в ней не чает? Князь Алекай не позволил бы дочери страдать, защитил бы. Он ведь все ее прихоти исполняет по первому слову, пусть Сильванна этого не видит. Что отец! А братья? Они-то чем виноваты? Пусть Финист горяч и дурен, но Лука и Василь всегда любили сестру любовью нежной и доброй.

…Асена хоронить собрались. Сильванна точно приедет и будет сражаться с купчихой Ганной за тело ее сына. Лукиян содрогнулся, представив разъяренное лицо сестры, и ускорил шаг. Проклятие спящих самое страшное, какое знала Миагера. Знать, что любимый жив, но спасти его нет ни единого шанса.

– Чего ты крадешься, княжеский сынок? – насмешливый голос Искры разбил тишину леса, и Лука встрепенулся, заозиравшись по сторонам.

Ведьма откинула меховой капюшон, и ее волосы цвета раскаленной меди на белом снегу выглядели разожженным костром. Она не умела охотиться, поэтому Луке пришлось обеспечить ее шубами и мясом, и никто в целом мире об этом даже не догадывался. Всемогущая Искра не такая уж и всемогущая.

– Я к тебе пришел, лиса, – Лука фыркнул, подойдя к подруге. Та вскинула рыжую бровь и кивнула в сторону своей избушки, которая раньше принадлежала не то лесничему, не то охотникам. Княжич послушно пошел за ней, думая, как лучше начать разговор.

– Слыхала, сестра твоя в Эголлу уехала? – впрочем, Искра справилась с этой задачей лучше, и Лука активно закивал головой.

– Замуж собралась, – юноша скривился, а ведьма удивленно хмыкнула. – За принца.

– Вот оно как. А что ее жених, о котором она меня просила? Неужто разлюбила? – ведунья оглянулась на него через плечо, и Лукиян поджал губы.

– Поэтому я к тебе и пришел. Финист думает, что если Асен очнется… сестра бросит свою идею и вернется домой.

– Я не большая фанатка Сильванны, но уверена, что от решенного она не отвернется, – Искра снова выдала какое-то странное незнакомое слово, и Лука даже не стал спрашивать, что оно обозначает.

– Вот и я о том, – княжич поравнялся с ведьмой. Та взглянула на него снизу вверх и ухмыльнулась.

– Чего тебе от меня надо?

– Я просто предупредить хотел, – Лука нахмурился. В серых глазах ведьмы застыла тяжелая печаль. – Финист бывает несносным.

– Это я уже узнать успела, – Искра поправила меховой воротник, недовольно скривившись. – Его самонадеянность однажды его же и погубит.

– Злишься на него? – юноша вскинулся, а ведунья криво улыбнулась.

– Мою попытку прогнать его из Жженного грота он расценил как неразделенную любовь, от которой я якобы страдаю! – Искра взбеленилась, и Лука отшатнулся. – Все мужчины одинаковы, вы думаете, будто все, что женщинам нужно – это ваше внимание, – колдунья всплеснула руками, и тут же ее лицо заволокло тенью. – А мое сердце давно бьется для одного-единственного человека.

Искра рассказывала, что овдовела очень рано, едва ли не сразу после свадьбы. То, что она любила своего мужа, Лука ни секунды не сомневался – столько боли было в глазах цвета утреннего тумана. Ведьма призналась, что возлюбленный погиб, спасая ее, и это страшной раной осталось на ее душе. Кем бы ни был тот мужчина, он был храбрым и верным, заслуживающим уважения.

– Так что с твоей сестрой? – Искра прочистила горло, и Лука обратил на нее озадаченный взгляд. – Говоришь, замуж собралась?

– За гоблинского принца, – княжич отвел взгляд. – Видел его. Только не это важно, а то, что Сильванна готова была за него голову оторвать.

– Наша Волчья Княжна? – ведьма хохотнула, а вот Луке было совсем не до смеха. – А я думала, что вместо сердца у нее кусок льда?

– Знаешь, Искра, – юноша замер от собственного осознания. – Там, В Эголле, я почувствовал, что магия Сильванны изменилась. Стала такой же, как у тебя.

Ведьма перестала улыбаться. Без объяснений влетела в свою избу, и Лука сиганул следом, озадаченный ее поведением. Она начала судорожно метаться по лачужке, шепча под нос какие-то ругательства. Лукиян сумел различить имя – Клео. Но он никаких женщин с таким именем никогда не знавал. Искра победно вытащила из сундука кусок бересты и уголь, принявшись что-то судорожно рисовать. Лука подошел ближе, боясь нарушить эту хрустящую тишину. Видать, Искра что-то поняла, что-то важное и… опасное.

– Посмотри, посмотри, – ведьма сунула ему под нос свой корявый рисунок. – У того гоблина был такой знак? На плече.

– Я не разглядывал его, – возмутился княжич, изучая какой-то чудной узор, который Искра начертила второпях. Он такого никогда не видел.

– Мокша плодородная, – прошептала ведьма имя чужой богини и вдруг скинула свою меховую шубу. Лука уставился на нее так, будто она вздумала сойти с ума. – А такое у твоей сестры есть? – Искра задрала рукав платья, обнажив узор из рун, оплетающий ее плечо. Он несколько отличался от того, что нарисовала ведьма. Княжич прищурился и помотал головой.

– Я не видел. Но я могу выяснить. Свадьба назначена на середину декабря, так что…

– Уж потрудись, – ведьма выглядела возбужденной и напуганной. – Мне нужно увидеть Сильванну. – Неожиданно заявила она, и Лука опешил.

– Она должна прибыть на похороны Асена…

– О нет, – Искра накрыла лицо ладонью, устало вздохнув. – Она прибудет на его воскрешение.

Глава 23
Да здравствует наследная принцесса Эголлы

Следующие дни увязли в рутине. Я с головой зарылась в учебе, чтобы выкинуть из головы мысли о помолвке, о дне, когда я предам Асена на глазах у всего мира. Я не утопала в чувстве вины, не грызла себя, не рыдала ночами. Мне просто было… жаль, что все вышло именно так. Если бы не проклятие спящих, все было иначе, я бы, скорее всего, не связалась бы с Химерой и Южными Топями, не думала бы о судьбе королевы, не мечтала бы о весне, когда Миагера изменится до неузнаваемости. Однако прошлого не воротишь, и я, наконец, смирилась с этим.

– Шестой завет Анимах, – потребовала советница Юта, строго на меня посмотрев. Я вздохнула и расправила плечи.

– Мужчина – это животное. Без чувств. Без меры. Без совести. Сдерживайте мужчину своего, и тогда мир познает истинное счастье

– Пятый, – Юта одобрительно хмыкнула, отвернувшись к окну.

– В юности за мужчину несет ответственность мать. В зрелости – жена, а в старости – дочь.

– Первый.

– Мужчина – венец творения. Женщина – Творец.

– Хорошо, это вы запомнили, княжна, – Юта приблизилась к столу, за которым я сидела, и взяла в руки увесистый фолиант. – Как бы вы поступили на месте королевы Минервы в Ночь Падающих Звезд?

Ночью Падающих Звезд в Эголле называют трагедию, произошедшую около пятисот лет назад, когда на престол взошла совсем еще молодая королева. Замок Альпутты осадила группа мятежников во главе с Аигогой, принцессой Южных Топей. Они брали стены дворца, обстреливая стрелами с подожженными наконечниками, которые напоминали падающие звезды. Минерва сдала замок и поплатилась за это жизнью, но ее младшая сестра, Ирма, которой тогда только стукнуло пятнадцать, повела Первый легион в бой и отвоевала трон своей матери. И стала самой юной королевой в истории Эголлы.

– Не сдалась бы. Напоролась бы на вражеский меч, но никогда бы не оставила трон, – медленно произнесла я, смакуя каждое слово. – Во дворце Альпутты существует сложная система тоннелей и переходов. Я бы воспользовалась ими, чтобы вывести легион к площади Ивы, и тем самым взять врагов в оцепление. Южане не знакомы со схемой подзамковых помещений, поэтому бы потерпели неминуемое поражение.

– Вы прочли «Теорию войны» Табиты Коро? – Юта удивленно вскинула бровь, явно не ожидавшая от меня таких познаний.

– От корки до корки, – я кивнула, сжав манжеты сарафана. Не терпелось поскорее покинуть душную библиотеку и отправиться с Клео в сад.

– Похвально, – советница скривилась и протяжно вздохнула. – Вижу, вы принесли задание, которое я вам давала?

Я молча протянула женщине кипу бумаг, над которыми сидела последние дни. Юта наказала мне составить и оформить один любой закон, один приказ и одно перемирие. Было рискованно демонстрировать свои взгляды на мир, но я не пострашилась.

Закон о праве мужчины требовать от Эголлы защиты наравне с женщиной. Приказ о недопустимости насилия внутри семьи. Перемирие с Южными Топями, конечно, на условиях альянса. Мятежная княжна. Милосердная, но суровая королева.

Юта бегло просмотрела мои бумаги, и ее лицо исказилось отвращением. Ожидаемо. Я расправила плечи, готовая пояснять свою позицию, но советница только быстро кивнула, засчитывая мое задание.

– Занятно, – кисло заметила она, снова повернувшись к окну. – Вечереет. Завтра у всех нас важный день, поэтому отправляйтесь отдыхать, княжна Сильванна.

Важный, а то как же. Помолвка королевского сына и иноземки, которая по итогам завтрашнего дня станет наследницей. Совсем скоро. И бежать больше некуда.

Я забрала все свои книги и покинула библиотеку, спиной чувствуя прожигающий взгляд советницы Юты. Сразу после коронации нужно будет расформировать прежние органы и учредить свои, и только после этого готовить людей к объединению с Южными Топями. Сразу верить в вечную дружбу и мир – глупо, поэтому для начала нужно будет показать народу все преимущества, поведать о золотых шахтах и обширных лесах. Для Эголлы принять нравы Аигоги будет легче всего, ведь Южные Топи – территория исконного матриархата.

Я покачала головой, устремившись в сторону своих покоев. План уже был готов, взлелеянный годами совместно с Химерой и Ригой. Пора прекращать эту бессмысленную войну, эти гонения и распри, это жестокое истребление всех, кто сильнее, кто могущественнее. Опаснее.

Оборотней на Миагере почти не осталось – так принято считать. Однако я почти уверена в том, что Клео водила тайную дружбу с последними из них. По неосторожности подруга забыла смыть чужой запах после одной из своих прогулок. Я знала, как ощущается обычная звериная магия, поэтому мне не составило огромного труда догадаться, что тот, кто пах одновременно человеком и зверем, был оборотнем. Запах был тяжелее, чем у Клео. И он был мужским. С кем же ты связалась, милая моя подруга?

На мои расспросы она смеялась и переводила тему. Как предсказуемо. Но я замечала отблеск беспокойства в ее глазах. До раскрытия тайны оставалось немного, и я готова была подождать.

По груди разлилось тепло в тот момент, когда я прошла мимо двери, ведущей в покои Варассы. Принц, наверняка, тоже уловил мой запах. Ждал ли, что я зайду? Почему-то стало больно, и я ускорила шаг. Я дала себе слово не искать с ним встречи до помолвки, и я сдержу его, даже если это было абсолютной глупостью, ведь душа моя рвалась на части от вынужденной разлуки. Я и сама до конца не смогла бы объяснить, зачем устроила это. Наверное, хотела взять передышку на то, чтобы убедить саму себе, что сердцем и душой верна лишь Асену, что никогда не забуду своей любви, что буду бороться за его жизнь и дальше. Наверное…

А губы у Варассы полные, манкие, а глаза у него темные, а стоны такие чувственные и громкие, что заслушаться можно… А сердце его сильное, смелое, а раны на его душе глубокие, мучительные, и сам он израненный, но несгибаемый. Боги, боги.

Я припустилась быстрее и нырнула за дверь собственной спальни, пытаясь унять сбитое дыхание. Подобное раздражало, пугало. Каждый раз, когда я позволяла себе думать о принце, то на секунду умудрялась поверить в то, что он мне небезразличен. Быть может, так на меня влияла скорая помолвка. Я трусливо думала именно так, чтобы не терзать себя мыслями гуда более тяжелыми и несчастными.

– Виви? – Клео соскочила с кровати, попытавшись поймать мой взгляд. – Что такое? У тебя сердце колотится и плачет.

– Оно уже устало от моих выходок, – я горько улыбнулась, сложив книги на тумбу. – Милая Клео, я, кажется, обезумела.

– О, Виви, – волчица вздохнула, заключив меня в крепкие объятия. – Ты просто устала, просто взволнована.

– Не нужно было затевать все это, не нужно было предлагать ему близость, – я уткнулась лицом в подружье плечо, и та печально вздохнула, принявшись гладить меня по спине.

– Ты счастлива с ним или без него?

– С ним, – я, кажется, даже не задумывалась, и от этого стало только больнее. – Просто, знаешь, я чувствую его здесь, – я сжала ткань сарафана напротив сердца. – Я будто знаю его всю жизнь или даже больше. Помнишь, это произошло еще в саду, когда мы встретились несколько недель назад? Я застыла, как вкопанная, думала, пораженная красотой, но теперь я понимаю – это было нечто другое, – я покачала головой, словно пытаясь опровергнуть собственные слова.

– Помнишь старую сказку о крылатых богах, которые принесли из своего мира живое сердце? – неожиданно спросила Клео, и я озадаченно вскинула бровь.

– Это сердце соединяло души возлюбленных, – я дернула плечом, не желая знать, к чему подруга ведет.

– Да. Несколько тысяч лет назад на Миагере жили нареченные – истинные пары, повенчанные богами. А вдруг?..

– Глупости, – я фыркнула, резко отстранившись. Волчица оскалилась от негодования. – Если бы у меня и был нареченный, им бы был Асен, и ты это знаешь. Варасса – помутнение, просто страсть, просто последствие моего долгого одиночества, – быстро заговорила я, внушая это самой себе.

– А ты сможешь сказать ему об этом? – Клео скрестила на груди руки, и я оторопела, пытаясь распробовать ее вопрос.

Смогла бы я в лицо сказать Варассе, что всем сердцем и душой люблю другого? Что сам принц всего лишь моя попытка согреться, что он ничего для меня не значит? И все мои поцелуи, все мои слова и жесты – пустое. Мне он не нужен, мне нужно его тело, сильное, прекрасное, нужно удовольствие, нужны его жаркие стоны и очарованные взгляды. Не он. Не он. Не он?..

– Смогу, – одними губами проговорила я, раскрыв глаза от чистого ужаса. Неужели я правда в это верила. – И скажу, Клео. Помяни мое слово. После свадьбы – я коснусь его в последний раз, утолю свою жажду и закончу эту бессмыслицу.

– Так откажись от встреч с ним сейчас, – мрачно предложила подруга, а я вздрогнула. – Зачем мучаешь его? Зачем питаешь ложными надеждами? И завтра после помолвки не ходи к нему.

– Ты сама же поддерживала эту идею, – я вперила руки в бока. – А как же твои толки о здоровье, м?

– Здоровье – не разбитое сердце, – волчица снова обнажила клыки, глядя на меня сердито и грустно одновременно. – А он влюблен в тебя.

– Дурости, – я отвернулась, обняв себя руками. Позади раздался сокрушенный вздох Клео. Плечи почему-то дрожали.

– Я видела его на днях. В саду, – тихо произнесла оборотница, и я зажмурилась. – Лекарки уже позволяют ему прогуливаться. Знаешь, что он сказал, когда увидел меня? – Клео подошла, коснувшись моей спины. – Он сказал: «Зря о твоей госпоже так говорят. У нее есть сердце. Я слышал, как оно бьется». И запах. Его запах, Виви, он почти полностью смешался с твоим, и никакие цветочные масла вам больше не помогут.

– Замолчи, – я выдохнула сквозь зубы. – Замолчи, я умоляю тебя.

– Так ошибся он? Нет у тебя сердца, моя милая Виви.

– Ошибся, – я втянула носом воздух, и одинокая слеза скатилась по моей щеке. – Нет у меня сердца.

Вспомнился доверчивый взгляд Варассы, которым он смотрел на меня каждую нашу встречу. В теплых темно-карих глазах застыла бесконечность звездного неба, и утонуть в ней – высшая из божьих наград. Но он не должен так смотреть, только не на меня. Я крепче обхватила свои плечи руками и ссутулилась, на мгновение представив, что случилось бы, если Варасса, правда, влюбился бы в меня. Мысли о чужом разбитом сердце преследовали бы меня до конца жизни. Но этому не бывать, не бывать. Я такая озлобленная, такая холодная… а он, мягкий и нежный, добрый и трепетный, куда ему влюбляться в Волчью Княжну? Чепуха. Его бы целовать всю жизнь, ласкать, оберегать, а у меня просто нет на это времени.

– Я буду ждать дня, когда снова смогу вас увидеть.

И я тоже. Ждала.

После помолвки, ночью же, я скажу о том, что мы никто друг другу, и все встречи, все разговоры закончатся завтра. Я коснусь его в последний раз.

Моего нежного, прекрасного мужчины.

* * *

Элайна Сота проходил мимо Красного квартала каждое утро в надежде встретить ту загадочную незнакомку, спасшую его от Эрады и ее «свиты». Юноша хотел отблагодарить благородную леди по всем правилам и предложить ей богатства Дома Ветра и Шиповника, к которому принадлежал. Мама точно не откажет отважной женщине, о которой выслушивала на протяжение минувших дней. Леди Вэрба уже выдвинула обвинения Дому Огня и Розы, получив искренние извинения от Малики Орвот. Извинились перед матерью, не перед Элайной. Как и всегда.

Вся Эголла знает, что Дом Ветра и Шиповника не придерживается общих взглядов касательно мужчин. Финна, прабабушка Элайны, будучи главой рода, объявила внутри Дома нечто подобное равноправию, и с тех самых пор Дом Ветра единственный в Эголле, где мужчина может чувствовать себя в безопасности. Элайна вырос в маленьком мире, не зная ограничений, унижения и обид. Мама, старшая сестра и бабуля не относились к нему так, как большинство женщин относятся к мужчинам. Они любили его, оберегали, но никогда – не призирали, не считали вторым сортом. Элайне повезло, он это понимал.

Эраде Роско не нравился тот факт, что младший сын рода Сота так свободен, так счастлив. Она несколько раз сваталась, получая от матери жестокий отказ, и в после очередного решила пойти иным путем. Элайна не знал, как оказался в Красном квартале в то утро, но прекрасно помнил, что ему было чудовищно страшно. Если бы не та таинственная леди… Одним богиням известно, что бы стало с ним.

Юноша передернулся, чем привлек внимание бабушки. Статная глимма, с годами не потерявшая своего очарования, окинула внука вопросительным взглядом.

– О чем задумался, мой свет? – Лития склонила голову, оставив в стороне свою книгу. – Если опять беспокоишься о Роско, оставь. Малика по старой дружбы на время отлучила ее от Дома Огня. Все это, конечно, держится в тайне… но хотя бы так справедливость восторжествовала.

– Это ты договорилась? – Элайна вскинул брови, а бабушка улыбнулась.

– Твоя сестра – жена младшего Орвота, а еще Фабьена умеет быть убедительной, – резонно заметила Лития, и юноша дернул уголком губ.

– Она не хочет, чтобы я ее благодарил?

– Нет. Но твоя сестра порвет за тебя всех и каждого, – бабуля снова раскрыла книгу, поправив очки на своем носу. – Ты собрался? Вечером нас ждут в королевском дворце, – она приподняла бровь, и Элайна скривился.

– Созерцать печальные лица королей и принца? Сомнительное удовольствие.

– Не язви, мальчик, – Лития покачала головой, но Элайна-то видел, что бабушка была с ним согласна. – Не в каждом Доме такие порядки, как у нас, – назидательно напомнила она, и внук склонил голову.