Текст книги "Венец из волчьих ягод (СИ)"

Автор книги: D Scriptor

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 40 страниц)

– Мы вас заждались, шехзаде Фарид, – сказала Каланта, наблюдая за тем, как я спускаюсь с лошади.

– Не мог не поздороваться с княжной Сильванной, – слащаво отозвался тот, подав мне руку. Я незаметно скривилась, сделав вид, что не увидела его ладони.

– Позвольте, – бесшумно к лошади приблизился рослый гоблин в звенящих доспехах. Его кожа была светло-синей, как многолетние ледники, а волосы под цвет вороньего крыла. Он подал мне руку, и я с благодарностью ухватилась за нее под неодобрительный взгляд Фарида, которого увела королева Каланта под предлогом официальных приветствий. – Рад видеть вас в здравии, княжна.

– Зайан, – я радостно улыбнулась старому другу, осторожно сжав его пальцы. На испещренном шрамами лице возникла улыбка. – Я тоже счастлива, что ты здесь. Если бы ты только знал, во что я успела ввязаться.

– Я даже не удивлен, – Зайан склонил голову и вздохнул так натужно, словно меня требовалось спасти от дракона. – Здесь я больше не нужен, – генерал мотнул головой в сторону садов, и я, загадочно улыбнувшись, потрусила за ним.

Никто в здравом уме не поверит в дружбу амиракского воина и красногорской княжны, никто даже не подумает, что нас связывало нечто светлое и большое. Наверное, такая же дружба была у меня и Риги, разве что Зайан не знал о том, что я шпионка Химеры. Я украдкой взглянула на шагавшего рядом гоблина и мысленно пожалела, что мы с Зайаном по разные стороны баррикад. Я бы обрадовалась такому союзнику, сильному и верному.

– Рассказывай, что за беда с тобой приключилась? – Зайан остановился у раскидистого старого дерева и скрестил на груди руки.

– Это не беда, – я встала рядом. – Это, скорее, новость, о которой будет объявлено чуть позже… Но тебе расскажу сейчас, – я послала ему красноречивый взгляд, словно Зайан должен благодарить богов за одну такую возможность. – На днях состоится моя помолвка с принцем Варассой.

– Ввязалась – это мягко сказано, – гоблин вылупил на меня глаза. – Ты сейчас смеешься надо мной, Сильванна?

– Нет, – я улыбнулась так широко, что заболели скулы. – Королева Каланта желает объявить меня наследницей до Большой Встречи.

– Мне поздравлять тебя или организовывать спасательную операцию? – Зайан недоверчиво прищурился, словно до сих пор не верил моим словам. – Ты станешь королевой Эголлы?

– Я стану принцессой Эголлы, – поправила я, толкнув его в плечо. – Брось, всем давно известно, что королева Каланта искала наследницу.

– В Амираке считали, что ей станет одна из наследниц знатных Домов, – сообщил генерал, окинув меня внимательным взглядом. – Шехзаде Фарид разобьется о стену, когда узнает.

– Я хочу быть в первом ряду и смотреть на то, как его лицо искажается от злобы, – мрачно поделилась я, почувствовав глухую тревогу. – Как думаешь, кого он возненавидит сильнее? Меня или…

– Его, – Зайан посмурнел. – Фарид никогда не рассматривает возможность того, что женщина может выбрать кого-то по собственной воле. Он непременно решит, что принц Варасса покорил вас свой силой. И захочет драки.

– Никогда, – я отвернулась, пытаясь не думать о том, чем на самом деле покорил меня Варасса.

– Не думаю, что до этого дойдет, – успокоил меня Зайан, протяжно вздохнув. – И ведь молчала, ни письма от тебя, ничего. Я уж думал, ты позабыла обо мне, – в его голосе не было ни обиды, ни упрека, только мягкая грусть.

– Нет, – я обернулась к нему, порывисто схватив его за руки. В его больших мозолистых ладонях уместился бы целый мир. – Просто так много случилось в последнее время, – мои губы дернулись в ухмылке. – И я знала, что ты будешь на Большой Встрече. Кстати, – я поджала губы, думая, как бы лучше об этом узнать. – Ханымсултан Кёсем тоже здесь?

Сестра Фарида была вторым по важности человеком после Зайана, которого я ждала сегодня. Младшая и самая любимая дочь султана единственная из всех с самого начала знала, зачем я отправилась в Эголлу. Мы не были подругами, но стали союзницами в тот миг, когда ее мать, Алиэ-хатун, на всю Миагеру объявила о своей преданности Химере.

– Да, – генерал неуловимо нахмурился, словно обдумывал свои следующие слова. – После того дня, султан Усэй старается не упускать ее из виду.

– Понятно, – я отстраненно кивнула. Сама потом придумаю, как увидеться с Кёсем и выведать о положении южан-мятежников в Амираке.

– Что ж, – Зайан ответно сжал мои пальцы и отстранился. – Не обижают тебя здесь? Как устроилась?

– Лучше всех. В матриархате есть безумное количество плюсов. Хочешь, расскажу обо всех?

– Спасибо, не нужно, – Зайан сделал испуганные глаза, и я звонко рассмеялась.

Мы проболтали до темна. На небе зажглись первые звезды, когда я в подробностях пересказывала занятия с советницей Ютой. Зайан басовито хохотал и клялся, что сварливее дамы не видал. Я смотрела на друга и почти не думала о том, что генерал Зайан был первым в списке Химеры, кого она желала казнить.

Глава 22
Ничего не значит

Фарид застал меня в тот самый момент, когда я собиралась в покои Варассы, прихорашиваясь перед зеркалом. Клео, которая до сих пор злилась, фыркала с кровати и недовольно подвывала. Шехзаде Амирака пришлось стучать в дверь на протяжении нескольких минут, потому что я моментально распознала его магию. Меньше всего я хотела говорить с ним сейчас, боги милосердные. Но, собрав всю свою силу в кулак, я открыла дверь. Негодование отразилось на моем лице, и в ответ на это Фарид широко улыбнулся, всучив мне пышный букет темно-алых роз.

– Не рады мне, княжна Сильванна? – гоблин прошелся по мне хищным взглядом.

– Я была слегка занята. Предпочла бы встретиться с вами завтра утром, – сухо ответила я, соображая, куда бы пристроить эти цветы. Толстые стебли с острыми шипами уже изрезали мне ладони.

– До утра ждать слишком долго, – он красноречиво выгнул бровь, а Клео зарычала, спрыгнув с кровати и подбежав ко мне. Шерсть ее встала дыбом.

– Но вам придется обождать, – с нажимом произнесла я, демонстративно сунув букет в пустую фарфоровую вазу. Фарид с удовольствием втянул носом воздух, пропитанный запахом моей крови. Я недовольно взглянула на порезы. – Я бы не хотела напоминать, что сейчас мы находимся в Эголле, и любое неосторожное действие с вашей стороны может привести к международному столкновению.

– Угрожаете? – Фарид искренне рассмеялся, но за порог ступить не посмел, все смотрел на меня, словно на самую большую свою мечту. Я чувствовала в его бурлящей магии похоть, а во взгляде – жадность. – Я готов встать перед вами на колени, моя холодная княжна, только скажите.

– Не нужно, – мрачно ответила я, прикидывая, как далеко сейчас находится Гурьян, и если я закричу, успеет ли он примчаться вовремя. Зря я отказалась от предложения Зайана дежурить возле моих дверей. – Как здоровье ханымсултан Кёсем?

– Прекрасно, – если Фарид и удивился моему неожиданному вопросу, то не подал виду. – Думаю, сестра не откажется от вашей компании завтрашним днем.

– Я приглашу ее на прогулку по саду. Знаете, во дворце Альпутты прекрасные сады, – скучающе сообщила я, потрепав Клюкву по холке. Волчица перестала рычать, но клыки не спрятала. – Спасибо за цветы, – я кивнула в сторону роскошного букета, и Фарид довольно осклабился, едва ли не замурчав, как большой кот.

– Это особый сорт. Алая Дьяволица, – шехзаде произнес эти два слова с придыханием, словно готов был поклоняться этим розам всю свою жизнь. Я незаметно скривилась. – Моя мать лично вывела его в своих оранжереях.

Хасеки-султан Эрдэнэ не была такой знаменитой, как Алиэ-хатун, но все же она родила наследника, мигом заработав себе самый почетный титул во дворце Амирака. Говорят, Эрдэнэ единственная женщина во всем мире, которую султан Усэй по истине уважал. Впрочем, ей это не помогло стать кем-то большей, чем одной из двадцати жен.

– Надеюсь, вы передадите хасеки-султан слова о том, что эти цветы прекрасны, – я слегка качнула головой, собираясь окончить эту неприятную встречу.

– Сами скажете ей об этом, когда прибудете в Амирак, – Фарид улыбнулся, посмотрев на меня нежно-нежно. – Завтрашним днем я буду простить у Ее Величества Каланты благословения на наш с вами брак, княжна.

Клео удивленно наклонила голову, а я с завидной стойкостью оставила на своем лице выражение полнейшей невозмутимости. Пронзительно громкий смех клокотал в моем горле, но я не давала ему вырваться, глядя на Фарида прямо и с вызовом. Хотела бы я посмотреть на Каланту, когда ее наследницу попытаются увезти в Амирак. Боги, подарите мне такую радость смотреть на Фарида во время моей помолвки с принцем Варассой. Я беру назад все свои мысли о том, что не хотела бы присутствия шехзаде на этом торжестве. О, я буду упиваться его гневом, его обидой, его поражением. Он получит сокрушительный удар по своему самолюбию, и я лично нанесу его.

– Надеюсь, вы не разочаруетесь, – бросила я, собираясь закрыть дверь. Фарид не позволил мне этого сделать.

– Помяните мое слово, княжна Сильванна, уже завтра вы станете моей, – шепотом пообещал шехзаде, а по моей спине пробежал табун мурашек.

– Пусть боги решат это, – прорычала я, все же захлопнув дверь. Магия Фарида растворилась в тишине замковых коридоров.

Я сползла вниз по стене, уткнувшись лицом в колени. Клео ткнулась носом в мою ладонь и тихо заскулила. Мерзость расползалась по моему сердцу, она душила, сжимая когтистые лапы вокруг шеи. Эголла закрыла мне глаза на внешний мир, заставила забыть о том, что происходит с женщинами по всей Миагере. Глиммы создали себе маленький уголок, где они свободны, где они в безопасности, но мужчины, такие, как Фарид, они никуда не исчезли. Во мне вскипела злоба. Боги, если бы Зайан не успел тогда, шехзаде Амирака позволил бы себе абсолютно все. Он бы разорвал меня, оставив только кровавые ошметки.

Королева Альпутта многие столетия назад подписала закон о том, что Эголла должна принять любую женщину, нуждающуюся в пристанище, будь то дварфийка или даже оборотница. Для Эголлы не существует понятие расы в отношении к женщине. Даже королева Каланта придерживается этого негласного правила. Я слышала, что она никогда не казнила женщин-лазутчиц, и в этом было то единственное, в чем Ее Величество была права. И она не отдаст меня Фариду, в этом я была абсолютно уверена.

Но этот страх, темный, первозданный страх, потрошил меня изнутри.

– Виви, – я не заметила, когда Клео обернулась человеком. – Он не тронет тебя, милая Виви. Никогда, – горячо зашептала подруга, обняв меня со всей своей нежностью.

– Не тронет, – эхом повторила я, спрятав голову на ее груди. – Меня, может, и не посмеет, но Вар… он же не виноват в этом… Мне его не защитить, если Фарид…

– Сильванна, – Клео встряхнула меня за плечи. – Посмотри на меня. Этим утром ты заставила королеву Эголлы выполнить твою просьбу. Очень большую просьбу. Ты воительница Южных Топей, ты будущая принцесса самого большого королевства Миагеры. И ты струсишь перед каким-то мужланом? Виви! – волчица поцеловала меня в обе щеки. – Ты – женщина, сильная, прекрасная, пламенная, самая храбрая на свете. И ты сможешь защитить тех, кто тебе дорог. Фарид никто против тебя, совершенно никто.

Я гляделась в ярко-желтые глаза, видя там свое отражение. В словах Клео была вся правда этого мира. У меня не было права трусить, не было права забиваться в угол от страха. Фарид никогда не получит меня, никогда не сломит меня. Никогда не посмеет навредить Варассе. Шехзаде Амирака попытается отыграться, я это точно знала, но я женщина, и я защищу того, кто был мне дорог. Очень дорог.

– Иди к нему, – Клео прижалась своим лбом к моему, и я прикрыла глаза, протяжно вздохнув.

– Спасибо, – прошептала я, обняв подругу так крепко, как только смогла.

Я не признаю самой себе, не скажу даже богам о том, что творилось в моем сердце, но сейчас я так отчаянно нуждалась в Варассе, так сильно хотела увидеть его. Убедиться, что все сделала правильно этим утром, почувствовать тепло его кожи. Я отчаянно хотела уверить себя в том, что больше не одинока.

– Он не влюбится в меня, Клео. Я так ужасно с ним поступаю, Варасса ни за что не влюбится в меня, – заявила я, и волчица мотнула головой, не соглашаясь. – Я не причиню ему боли.

– Ты уже делаешь это, – подруга горько усмехнулась и отстранилась. – Иди. Поблизости никого.

Я не ответила. Молча поднялась с колен, оправила зеленый сарафан с вышитыми звездами, откинула жаркую косу за спину и направилась к двери. У порога Клео вручила мне холщовый мешочек с купленными на базаре сладостями, который я чуть не забыла. Я озадаченно глядела на него пару секунд, размышляя, насколько разумно будет дарить подарки Варассе после того, что я только что наговорила, а потом встрепенулась и вышла из покоев, встречаясь с мраком дворцовых галерей. Маленький подарок ничего не значит. Как и тот букет звездной лаванды, как и письмо, отправленное на мыс Никса, как и выкупленная жизнь, как и заказ, который я сегодняшним днем сделала в ювелирной лавке…

Все это необходимость, просто фальшь ради достижения цели. И эта полуночная встреча, во время которой я собиралась украсть один… пару поцелуев, – тоже ни-че-го не значит. Боги, это даже в мыслях звучит глупо. Но я такая грубая, отстраненная, такая озлобленная и гордая, разве ж может прекрасный эголльский принц влюбиться в чужачку, у которой вместо сердца лед? Видел бы он меня пару лет назад! Рядом с Асеном я была другой, мягкой, как хлопок и мед. В ту меня можно было влюбиться до отчаяния и навсегда. В сегодняшнюю меня – нет, и поэтому я почти не переживала из-за предостережений Клео. В конце концов, ей-то откуда знать о любви?..

Перед дверью, ведущей в покои Варассы, я застыла. Мое сердце гулко билось под самым горлом, ладони взмокли, и каждая клеточка моего тела кричала о том, что я не должна быть здесь. Но мне так было нужно увидеть его, так сильно.

Я постучала, затаив дыхание, и дверь открылась практически мгновенно. Ждал. Боги. Разве ж можно так жаждать чужого тепла, когда сердце отдано другому? Я почти на осязаемом уровне чувствовала, как теряю контроль над самой собой, своими взглядами, своими мыслями, своей душой. Я подняла глаза на Варассу, который возвышался надо мной на несколько пядей. А он! Он смотрел на меня так прямо и жарко, что хоть ложись и плавься прямо здесь. Меня продрала дрожь до самых костей от одной только мысли, что этот мужчина теперь весь мой, целиком, без остатка.

– Доброго вечера, – сухо бросила я, искривив губы. – Прошу прощения, что так поздно и не к месту, но… могу я войти?

– Да, конечно, – Варасса мгновенно отошел с порога и дернулся в попытке отвесить мне поклон. Я успела схватить его за плечо.

– Не нужно, – я поморщилась и с шумом захлопнула за собой двери, чтобы ни одна живая душа не смела подслушивать. – Я говорила когда-то, что хочу быть с вами на равных, принц, – с улыбкой напомнила я, разом стряхнув с себя всю эту лицемерную труху.

– Боюсь, что в нынешних обстоятельствах, – Варасса ответил на мою улыбку, и от этого мое сердце воспламенилось, – это представляется маловероятным.

– Глупости, – я подошла к нему вплотную, и мне пришлось задрать голову, чтобы заглянуть в темно-карие глаза. – Для меня вы принц Эголлы, наследник Ивового трона и мой жених.

Собственные слова резали по мне ножом. Зачем говорю это, зачем тянусь к нему, зачем лгу. Или не лгу. Боги, боги. Я медленно, словно пыталась отговорить себя, коснулась его ладони, мягко проведя по ней пальцами. Варасса шумно выдохнул, взглянул на меня с тоской и надеждой, да такой, что у меня колени едва не подкашивались. Колдовской узор на моем плече слабо кольнул, словно узнал родственную магию. Я очертила пальцами линии широкой ладони, дотронулась до костяшек, чувствуя, как от прикосновения к теплой мягкой коже пустеет в мыслях.

– Что это? – тихо, но грозно спросил принц, заставив меня встрепенуться. Варасса не мигая смотрел на мои руки, исполосованные мелкими ранками от бесовских роз шехзаде Фарида. На запястье правой руки темнел синяк и следы от гоблинских когтей – подарок того же Фарида.

– Череда неудачных встреч, – мрачно отозвалась я, а Варасса втянул носом воздух. Я успела возненавидеть эту гоблинскую привычку. Мужской запах принц узнал сразу и мгновенно изменился в лице, заставив меня посмурнеть сильнее. – Это не то, о чем стоит переживать.

– Я не смею, – Варасса медленно отступил. – Вы – женщина, а значит, вольны сами принимать решения. Любые, – добавил он смиренно и мягко, а меня словно ударили под дых.

– Я ненавижу шехзаде Фарида. Я всегда его ненавидела, – прошипела я, шагнув в сторону принца. – Это, – я вскинула ладонь, – плоды его самолюбования и уверенности, что все на свете принадлежит ему. И я не склонна предавать людей, которых выбрала, – прошептала я, захлебываясь в черной крови из вскрывшейся раны. Варасса смотрел на меня так, как смотрят на богов. И сейчас мне это не нравилось. Я хотела, чтобы он видел меня, изломанную, напуганную, слабую, но настоящую. – А выбрала я вас, – проговорила я надрывно, и Варасса рухнул передо мной на колени.

Я шумно вздохнула, глядя на то, как принц припал губами к моим израненным ладоням, принявшись расцеловывать каждую неровную царапину и шептать целебные заклинания. Мне хотелось плакать и кричать, но я в который раз за сегодня сдержалась и просто смотрела на это проявление нежности. Или жалости. Почему-то стало абсолютно все равно. Моя сила иссякла прямо здесь и прямо сейчас, в этой тишине, звонкой и густой.

– Княжна, – он поднял на меня глаза, не отпустив моих рук, напротив, прижал обе ладони к своему гулко бьющемуся сердцу. – Если только скажете, шехзаде Фарид больше никогда вас не побеспокоит, – Варасса говорил уверенно и жестко. Я никогда не слышала, чтобы его голос звучал так.

– Вздумаешь защищать? – я дернула уголком губ, но принц не улыбался.

– Я продолжаю быть Маут Гуламом. Одно ваше слово…

– Нет, – я нахмурилась и спустя мгновение опустилась рядом с ним на колени. – Ты больше не Маут Гулам. Не раб. Не тот, кто следует приказам.

Варасса не отпускал моих рук и не отводил взгляда от моего лица. Он пытался увидеть в моих глазах ответы на все свои вопросы, но я резко мотнула головой, объявляя, что на этом разговор, посвященный Фариду, закончен. Не за этим я сюда пришла. Я вздохнула и прильнула к крепкой груди, прикрыв глаза. Варасса мгновенно обнял меня, уткнувшись носом в мои волосы, с удовольствием вдохнул их аромат. Я улыбнулась, когда его магия вспыхнула от удовольствия. Прижавшись губами к открытой шее, я дождалась сиплого вздоха и отстранилась.

– Как ваши раны? – деловито спросила я, поднявшись на ноги. Принц с неудовольствием покачал головой, не одобряя моей прыти, и встал следом.

– Королевские лекарки сделали все возможное. Через пару дней можно будет снять повязки, – отозвался Варасса, внимательно наблюдая за мной. Приценивался, как себя вести. – Как мне благодарить вас за ваше великодушие, княжна?

– Отблагодаришь в день помолвки, – ляпнула я, и воздух вспыхнул огнем. Боги, покарайте меня за длинный язык. Варасса сделался пунцовым. – Я имела в виду именно то, о чем вы подумали, но должна была придержать эти слова при себе. Прошу прощения.

– Как именно… благодарить? – принц неловко кашлянул, и я догадалась, что этот хитрец прекрасно все понимал. Я прищурилась, изящно качнувшись в его сторону. Варасса не отпрянул.

Эта игра однажды изрежет наши сердца и скомкает души. Однажды мы станем пеплом, холодным и хрупким. Однажды… не сегодня.

Я рывком притянула его к себе, впившись в полные губы до боли, до хрипа. Варасса послушно нагнулся, приоткрыв рот в пьяном исступлении. Его магия полыхала и выплясывала вокруг меня, оседая на волосах и коже. Мой, мой, мой.

Поцелуй был мокрым, развязным, самым смелым из всех, что я позволяла. Мои руки оттягивали темные волосы у самых корней; принц постанывал, не решаясь коснуться меня в ответ. Во мне полыхало раздражение от того, что нужно ждать дня помолвки, нужно сдерживаться, нужно прятать свои желание глубоко, в самый темный угол. Я обвела языком гоблинские клычки, горячо выдохнув, и отстранилась, глядя в потемневшие глаза снизу вверх. Улыбнулась, широко, хищно. Видят богини и боги, я дам себе волю, когда придет время.

– Вот так… будешь благодарить… всю ночь напролет… и многие-многие ночи после, – прошептала я, ласково очертив линию его скулы. Варасса прикрыл глаза и шумно сглотнул, покачнувшись. Мой нежный, драгоценный мужчина. – Если захочешь, конечно, – поспешно добавила я, стушевавшись. Принц в удивлении посмотрел на меня.

– Вы в праве требовать, – он расправил плечи, и его лицо приняло совершенно серьезное выражение. – Это не к вопросу о рабской печати, – Варасса слегка нахмурился, и я коснулась его руки. – Это к вопросу о положении мужчины в Эголле. Вы претендуете на Ивовый трон, княжна, и… я не хочу, чтобы из-за меня у вас возникли проблемы, – закончил он шепотом, опустив взгляд на наши сплетенные пальцы. – Я прощу вам все, княжна Сильванна. Любое слово, любую грубость, но, прошу, не рискуйте на людях. Говорите со мной предвзято, брезгливо, строго, как угодно, только не так, как сейчас.

– Я сама буду решать, с кем и как мне говорить, – сквозь зубы процедила я, но руки его не отпустила. Варасса сокрушенно покачал головой. – Удумал поучать меня? Учти, что я не чернь и знаю, что такое жить по правилам. Если бы только знал, какие мерзости мне приходилось говорить Нингаль, чтоб она ничего не думала. Если бы ты только знал, – я до боли закусила губу, осмелившись поднять на него взгляд. – Я не такая смелая, как тебе кажется.

– Самая смелая из всех, кого я знаю.

Варасса поднял руку, словно собирался коснуться моего лица, но за пару сантиметров одернул ее, густо покраснев. Я медленно выдохнула, перехватив его ладонь и вжавшись в нее щекой. Теплая мягкая кожа пахла грозовыми ливнями и бескрайними лугами. Я коснулась его пальцев губами, выбив из принца сиплый вздох. Мы не были похожи на любовников, не были похожи и на возлюбленных. Потерянные, запутавшиеся, совершенно сбитые с толку. Подавив вздох, я посмотрела на Варассу, заметив в его глазах отблеск своих же чувств. Я боялась предавать, а он боялся быть преданным. Нежный и хрупкий. Сильный и стойкий, взращенный в одиночестве и ненависти. Я зажмурилась, задержав губы на его запястье. Так мы и стояли в полнейшей тишине, оглушенные собственными чувствами и тем, что за ними крылось.

– Я принесла кое-что, – я нехотя отстранилась, оглядев комнату в поисках своего мешочка, купленного на базаре. – Малое, что я могу сделать, – я с улыбкой сняла подарок с дверной ручки и протянула Варассе. – Торговка заверила, что это самое вкусное, что у нее было.

Принц, не сводя с меня глаз, ослабил шнуровку, словно был без понятия, как реагировать на мой жест. Я и сама не знала, как расценивать собственный поступок, но почему-то не могла себя отговорить тогда, на базаре, стоя у лавки с карамельными орехами.

– В Красногорье такого не водится, – с опаской продолжила я, видя, что Варасса молча уставился на содержимое мешочка. – Может, ты их уже и видеть не можешь? Я просто хотела…

– Мать запрещала есть сладкое, – глухо отозвался принц, а я почему-то вздрогнула. – В Эголле считается, что мужчина должен беречь свое тело для жены. Он не должен питаться чем-то, что может испортить его красоту. Королева Каланта внимательно следила за тем, что подают к обеду, – он поднял на меня потерянный взгляд, в котором смешалось так много всего, что и не разберешь всего.

– Что? Что ты говоришь? – я широко раскрыла глаза, пытаясь уловить в его голосе шутку. Это просто какое-то безумие. – Ты никогда не пробовал?..

– Нет. – Варасса мотнул головой, а у меня сердце трещало по швам. – Простите, княжна. Я не хотел бы разочаровывать вас в будущем, – он попытался вернуть подарок, но я не позволила этого сделать, подойдя почти вплотную.

– Теперь ты сам решаешь, чем трапезничать, в каком наряде ходить. Ты волен делать то, что сам посчитаешь нужным, – горячо зашептала я, глядя в его темные глаза. – Я никогда не посмею осуждать твой выбор. Никогда, слышишь? – я обхватила его лицо обеими ладонями. – Для меня ты Варасса, просто Варасса. А я для тебя просто Сильванна, – тихо добавила я, и это возымело наибольший эффект.

Принц выдохнул, не сводя с меня пораженного взгляда, и нагнулся, но не для того, чтобы отвесить поклон, а чтобы обнять меня, крепко и искренне. Я с готовностью обняла его в ответ, осторожно, чтобы не потревожить раны, и уткнулась носом в сильную грудь, прислушавшись к биению сердца. Мы не любовники и даже не друзья, но сейчас, в эту ночь, я слышала, как от моей души к его тянется тонкая алая ниточка. Она могла разорваться в любой момент, а могла стать крепким тросом, каким вяжут корабли.

И мне нужно перерезать ее, пока не стало слишком поздно. Но я… не могла.

* * *

Варасса не был из тех, кто слепо верит каждому случайному жесту, но слова княжны уж больно запали ему в душу. Он привык к вечной тьме, к вечному долгу перед матерью, перед Эголлой, перед самим собой, и то, что Сильванна сказала сейчас, не вязалось с его привычным мироощущением. Вар не был готов поверить, что княжна дарует ему свободу, поэтому поклялся себе быть с ней осторожным. Боли она не причинит, но полностью довериться… это слишком тяжело. Если все ее слова – правда, а помыслы кристально чисты, то Сильванна была слишком праведной для этого грязного мира.

Вар чувствовал, как ее дыхание даже сквозь ткань одежды опаляло его кожу на груди. Он никогда и никого так не обнимал, даже отца, просто и искренне, в знак горячей благодарности. Княжна шла по той же тропе, что и он, и согревала своим присутствием, с самого своего приезда в Эголлу была где-то поблизости. Мог бы Варасса помыслить, что та грубоватая девчонка из прошлого станет оплотом его спокойствия? Его крепостью, его сердцем. Его надеждой.

Подавив сиплый вздох, принц прикрыл глаза, пытаясь отогнать от себя навязчивые мысли, теплые, как солнце, и буйные, как река. Сильванна так много для него сделала, окружив и окутав своим вниманием. Варасса не посмел бы поверить в то, что ее забота вызвана чем-то помимо желания обладать им, но глупое сердце начинало биться быстрее каждый раз, когда Вар позволял себе подумать о том, а что если…

Что если Сильванна не поступит с ним так же, как с Каланта поступила с королем Рунном? Что если Варасса не постигнет судьбу нелюбимого мужа?

Княжна, словно услыхав его мысли, мягко улыбнулась и подняла на него взгляд, от которого у принца подкосились колени. В разноцветных глазах была вся его бесконечная вселенная, и это не будет преувеличением. Варасса тоже улыбнулся, невольно подумав о том, что после помолвки ничто не помешает им засыпать и просыпаться вместе.

Сильванна положила ладонь на его грудь, и принц невольно нахмурился, посмотрев на синяки и следы от когтей, оставленные шехзаде Фаридом. В его душе поднялась волна тяжелого гнева. Варасса не понимал, с чем связаны эти странные чувства, но он мог бы расправиться с любым, кто смеет причинять княжне вред. Сложность заключается в том, что в Эголле так не принято. В Эголле женщина сама принимает все решения, и Вар не был уверен, что попытка указать Фариду на его место не обернется для княжны оскорблением. Но во власти принца быть рядом, защищать исподволь, чтобы ни одна живая душа не догадалась. Больше Фарид даже взгляда на Сильванну бросить не посмеет.

– Я изготовлю мазь, – глухо произнес Варасса, накрыв ее ладонь своей. – Это совсем недолго, – заверил он, когда княжна вопросительно выгнула бровь.

– Спасибо, – Сильва отступила, и без ее тепла принца почувствовал себя абсолютным сиротой. – Я не могу остаться до утра, – с сожалением произнесла она, чуть отвернувшись. Варасса молча кивнул, пройдя к своему столу, на котором были разбросаны склянки и сушеные растения. Он как раз разбирался с хаосом, учиненным слугами, когда запах снега и теплых углей наполнил ближайшие коридоры.

– Моя благодарность за этот визит уже не знает границ, – тихо, но четко сказал принц и, почти не морщась, сел на стул. Сильванна встала за его плечом, и Вар чутко прислушивался к ее дыханию.

– Было бы о чем благодарить, – в привычной своей манере проворчала княжна, и Варасса весело хмыкнул. – Послушай, – она коснулась его плеча, вынуждая посмотреть на себя. – Магия печати изменилась, – сухо сообщила Сильванна, поджав губы. – Могу я… посмотреть на нее?

– Да, – Варасса закатал рукав рубахи, обнажив плечо. – Форма тоже стала другой. И место.

– Вижу, – княжна коснулась клейма пальцами, а Вара подбросило на месте от магического импульса, пронзившего его насквозь. Сильванна испуганно отдернула руку, видимо, почувствовав то же самое. – Эти руны… я никогда прежде таких не видела.

– Раньше она была одна, – принц шумно выдохнул, пытаясь сбросить с себя секундное наваждение. – Она обозначала слово…

– Молчание, – выдохнула Сильванна, снова накрыв печать ладонью. – Раб должен молчать, покоряться, быть тенью. Здесь нечто иное. И магия стала мягкой и светлой. Ее Величество перепутала заклинания?

– Нет, – Варасса мотнул головой. – Все происходило в точности, как и тринадцать лет назад. Метка изменилась из-за вас, княжна, – с уверенностью заявил он, а Сильванна замерла, прислушиваясь к течению магии.

– Очень может быть. Но почему? Я ничего не делала, – по тону Вар понял, что княжна нахмурилась, сведя светлые брови к переносице. – А с прошлой? Что стало с прошлой меткой? – ее голос под конец фразы сел, и Варасса зажмурился, откинув свои волосы, чтобы обнажить шею. Сильванна шумно выдохнула.

На месте клейма остался чудовищный нарыв. Каланта вырвала руну вместе с плотью, и изуродованная кожа навсегда сохранила память об этом утре, в которое Вар поверил, что умрет. Вместе с меткой исчезла черная отравляющая магия, которая сжирала его изнутри, и принц пока не знал, что об этом думать. Он предпочел просто жить.

Княжна вдруг прижалась к шраму губами, и Варасса даже дернулся от неожиданности. Теплый поцелуй забрал остатки боли, вытянул из бренного тела ошметки страшного проклятия. Принц готов был поверить, что вместо того, чтобы вновь сделать его рабом, Сильванна сделала его свободным. И нужным.

– Что это? – она резко отстранилась, и Варасса интуитивно посмотрел на стол, где стояла ваза с букетом звездной лаванды.

– Ваш подарок. Я сохраняю цветы живыми с помощью лекарской магии… вы, наверное, слышали, что маги-целители могут точно так же поддерживать жизнь в спящих?

– Да. Знаю, – ее голос задрожал от боли, и принц озадаченно повернулся к Сильванне, которая не сводила глаз с букета, подаренного почти две недели назад. – Зачем ты это делаешь? – мрачно спросила она, а Вар весь подобрался, судорожно пытаясь понять, чем вызвана такая резкая смена настроения.