Текст книги "Венец из волчьих ягод (СИ)"

Автор книги: D Scriptor

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 40 страниц)

– Вот как, – лицо Рунна стало каменным. – Спешу вас расстроить, я не имею никакого отношения к тому, что только что произошло.

Стало тихо и неуютно. Акина обняла себя руками, борясь с желанием извиниться за ложные обвинения. Впрочем, король не стал ждать ее раскаяния и просто развернулся, направившись прочь. Ей ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Колола мысль, что и письмо, отправленное отцу, было ложным. Акина позволила себе мысль о том, что Рунн просто притворяется невинным и сейчас ведет ее в лапы своим приспешникам… но гоблин всего лишь вывел ее к одному из входов в подземелье, которое спряталось прямо среди садовых зарослей.

– Как так получилось, что мы встретились? – принцесса предприняла последнюю попытку оправдать свою резкозть.

– Я делал заметки о цветении бургундии, – Рунн продемонстрировал ботанический дневник в толстой обложке. – А потом услышал звуки выстрелов и поспешил в укрытие. И увидел вас.

– Могли бы и не помогать, – заметила Акина.

– Мог, – гоблин согласно кивнул и поправил съехавшие на нос очки. – Вот только каждый в Эголле знает, что женская жизнь есть величайшая ценность. После жизни ребенка, конечно. Но детей я поблизости не увидел.

Принцесса не сдержала смешка, стыдливо прикрыв рот. Однако Рунн не обратил никакого внимания на ее неловкость, занявшись входом в убежище. Каменная плита плотно поросла вьюном, который пришлось выдирать с корнем. Король быстро работал мощными руками, не брезгуя мокрой землей. Акина невольно засмотрелась, тут же фыркнув и отвернувшись.

– Нельзя побыстрее?

– Можно, – Рунн действительно ускорился, и вскоре тяжелая плита была отодвинута в сторону. – Сначала вы.

– Я не позволю вам находиться за своей спиной.

Гоблин вскинул брови, но ничего не сказал, исчез в темноте первым. Акина спустилась следом. Внутри оказалось неожиданно просторно и светло. Пока Рунн занимался забаррикодированием прохода, принцесса озиралась с открытым ртом. То, где они сейчас находились, очень трудно было назвать подземельями. Повсюду горели магические огоньки, которые проснулись от их движений, на полу лежали мягкие ковры, а стены были утеплены и проложены декоративным камнем.

– Вы точно привели меня не в свои покои? – съязвила Акина и тут же вздрогнула. – Извините, я когда волнуюсь, несу всяческую чушь…

– Ничего, – Рунн пожал плечами, тоже оглядевшись. – Это убежища для королевской семьи. Здесь находятся продуктовые запасы на годы вперед, так что… Еще со времен королевы Ирмы, которая после Ночи Падающих Звезд приказала улучшить подземные помещения.

– Точно предвидела, – Акина нервно ухмыльнулась. – Куда теперь?

– Найдем спасшихся, – коротко ответил Рунн и пошел вперед.

Акина последовала за ним, стараясь не думать о том, как ловко гоблин расправился с тяжелой каменной плитой и как невозмутимо вел себя сейчас. Она всегда считала самым привлекательным в мужчинах умение взять ответственность за чужую жизнь.

Рунн первым услышал чужие голоса впереди и толкнул Акину за угол, жестом приказав молчать. Принцесса нахмурилась, но послушалась, вжавшись в стену. Судя по лицу гоблина, обладателей тех голосов быть здесь не должно. Акина напряглась, когда ее спутник начал толкать ее еще дальше. Они возвращались к тому месту, через которое вошли.

– Что случилось? – зашипела эльфийка. Когда они ушли достаточно далеко.

– Они говорили на северном наречии Амирака, – мрачно отозвался Рунн. – Чужаки не должны были сюда пробраться, если только… – Он испуганно замолчал.

– Если только – что? – Акина заволновалась, оглядываясь по сторонам.

– Если только их не привел сюда кто-то из приближенных королевской семьи. Слуги об этих переходах не знают – для них отдельные убежища.

Стало очень тихо. Сердце принцессы колотилось под самым горлом. Она прекрасно знала, что обозначают эти слова.

Королеву Каланту предала кто-то из советниц.

* * *

Я не помнила, как оказалась во дворе княжеского терема. Мои ноги утопали в свежем снегу, который оставила утренняя метель, а перед глазами все плыло из-за не прекращающих идти слез. Они крупными каплями срывались с моих щек и падали куда-то за ворот одежды. Я даже холода не замечала, выскочив в одном только похоронном сарафане. Следом неслась Клюква, обернувшаяся волком, и Искра, которая пыталась докричаться до меня. Я никого не слышала и не видела – только въезжающих через врата коней.

– Где? – выдохнула сипло, вглядываясь в лица охотников.

Я узнала только отца и Эвера. Князь хмурился, словно случилось что-то неприятное и неудобное, а Эвер выглядел потерянным. Он сразу соскочил с коня и понесся ко мне, хватая за плечи.

– Не вернулся? – быстро спросил он. – Почему ты плачешь?..

– Где. Вар.

Мой голос трещал и ломался, словно небо перед грозой. Отец тоже спустился с коня, окинув меня слегка виноватым взглядом.

– Пошлите на псарню, – он отдал короткий приказ куда-то в сторону. – Пусть приведут еще собак. Доложите госпоже Нингаль Гилиа, что принц Варасса пропал во время выездной охоты. Мы сейчас же отправимся на его поиски.

У меня подкосились ноги. Та ужасная боль, принадлежащая моему несчастному Вару… она мне не показалась. Последняя надежда рухнула, и я уставилась на Эвера, пытаясь прочесть в его глазах ответы на мои вопросы.

– Что случилось? – спросила одними губами, вцепившись в воротник принцева одеяния.

Тот даже не отпрянул.

– Я пригласил брата на обещанную князем охоту. Он выглядел уставшим и опечаленным, и я подумал… – Эвер осекся и нахмурился. – Через половину часа я оглянулся и не увидел его поблизости. Наверное, отстал и просто заблудился, Сильванна. Не стоит тебе так переживать…

Я оттолкнула его с перекошенным от ненависти лицом.

– Кобылу мне! – крикнула я выпавшему из дворца Гринько, который, видно, пришел поглазеть на скандал.

Слуга засуетился, взглянув на меня с ужасом.

– Вашу лошадь подали принцу. Велите привести другого коня, княжна?.. – мальчишка вылупился на меня так, словно собрался на виселицу.

– Да, – я рыкнула на него. Бедняга унесся, сверкая пятками. – Кто разрешил пользовать мою Вьюгу? – спросила у прочих конюхов, которые рассыпались по двору как горох.

– Так это, княжна, – промямлил долговязый паренек, – видно посчитали, что принц Варасса ваш, то и кобылку вашу ему можно.

Он такого заявления у меня дрогнуло что-то под сердцем, и я прикусила губу, рассеянно кивнув. Верно, мой. Злость сразу сошла на нет, сменившись жгучим сожалением. Внутри все сжималось от плохого предчувствия, и я больше не ощущала той связи, которая натянулась между мной и Варассой после купания в подземной реке Кане, словно тонкую ниточку оборвали. И самый страшный исход уже был известен моему разбившемуся во второй раз сердцу.

Когда мне привели гнедого жеребца с мохнатыми ногами, я вскочила на него с той же легкостью, с которой взлетают птицы. Князь не успел мне ничего крикнуть, когда я пришпорила зверя и бросилась в лесную мглу. Клюква, взбивая лапами снег, мчалась рядом, перепрыгивая коряги и канавы. Позади слышался лай гончих.

– Вар! – я заорала, что есть сил, и тяжелые хлопья снега рухнули с еловых лап. – Вар!

От моего крика встревожилась магия леса – то тут, то там вспыхивали серо-зеленые искры, напоминая мне о тишине. Я не останавливалась, неслась вперед, выкрикивая единственное имя, которое горело в моем сознании. Клюква взволнованно порыкивала, втягивая носом морозный воздух. Тоже искала, как могла.

Мы достигли подножия гор. Здесь было необычайно тихо, кое-где росли яркие рябины, покачиваясь от ветра. Я прищурилась и увидела, что одна из веточек была сломана. Под деревом ее не оказалось, а значит, кто-то унес ее с собой. Я сглотнула, быстро поклонившись рябине, чей алый цвет всегда считался символом моего княжества. Отсюда и было Красногорье – горы, где растут красные ягоды.

– Помоги, – я взмолилась и спрыгнула с коня. – Вар! – крикнула, и тишина тут же ответила мне.

Из-за деревьев вышла Вьюга, потряхивая гривой, и громко ржала, чем-то перепуганная. Я бросилась к животинке, тут же обнимая ее за шею.

– Тише, милая, – зашептала и обхватила лошадиную голову руками. – Где он? Где он, Вьюга?

Клюква, обратившись человеком, вдруг ахнула.

– Виви. Тут снег сошел.

Я вздрогнула и огляделась. Взрыхленный снег комьями и правда лежал у подножья, а кустики, которые я приняла за можжевельник, были кронами деревьев. Сердце мое ухнуло в пятки. Я упала на колени и впилась пальцами в ледяную корку.

– Вар! – мой голос эхом отразился о снежный склон.

– Не кричи, Виви, – шепотом предупредила меня Клео, опасливо взглянув в сторону гор, но я даже не повернула головы.

Холодный снег обжигал, сдирал кожу до крови. Я рыла руками землю в каком-то отчаянном исступлении. Слезы обливали мое лицо, воздуха не хватало.

Пожалуйста, верните мне его! Я все сделаю, все…

В какой-то момент Клео снова обратилась волком и принялась помогать мне, усердно работая передними лапами. Ее когти справлялись лучше моих рук. Снег летел в разные стороны, Вьюга испуганно ржала где-то за нашими спинами, да так громко, что у меня начала болеть голова. В какой-то момент я обернулась к кобыле и хотела прикрикнуть на нее, но замерла.

Она стояла в другой стороне от нас и тыкала носом в сугроб, нетерпеливо взбивая копытами землю. Я прищурилась, пытаясь привести мысли в порядок.

– Что ты нашла, милая? – спросила, словно, правда, ждала от Вьюги ответа.

Та зыркнула на меня черным глазом и всхрапнула. Я поползла в ее сторону. Все мое тело содрогалось крупной дрожью от острого понимания. Он там. Мой Вар был погребен под тяжелым снежным пластом вот уже некоторое время. Целую вечность.

– Сильванна! – голос брата раздался откуда-то сбоку, и я лишь слегка взглянула на приближающуюся толпу.

– Стоять! – завопила, что есть мочи, и словно волчица вскинулась, защищая то место, где сидела. – Уберите лошадей! Вы втопчите его сильнее.

Голос сломался, но я не сдвинулась с места. Дружинники и княжичи спешились. Финист отдал приказ убирать снег. Он всегда был сообразительным. Кто-то взял меня за плечи и увел в сторону, а мужчины принялись раскапывать снег. Они догадались взять деревянные лопаты, видимо, о сходе лавины уже стало известно. Я остекленевшими глазами смотрела на то, как дюжина княжеских воинов раскидывали снежные комья в разные стороны. Стоял гул. Или он был только в моей голове.

Клюква сложила голову на мои колени, и я принялась бездумно перебирать ее шерсть на загривке. Чьи-то руки обнимали меня за плечи. Я оглянулась. Гарпия. Мне не хватило сил даже на удивление, я просто выдохнула и снова отвернулась от нее. Лицемерная гадина.

– Если я узнаю, что ты это подстроила, то убью тебя, – прошипела, до боли сжав ее запястье.

– Могла бы поблагодарить, что я облегчила твою работу, – тем же тоном ответила она. Я дернулась. – Но, увы, это не моих рук дело.

– Паршивка.

Гарпия хмыкнула, продолжив поглаживать мои плечи в попытках успокоить. К своему собственному удивлению я не стала отстраняться. Кажется, я была готова на любое человеческое присутствие, лишь бы не быть одной в ожившем кошмаре.

Я не переживу этого во второй раз.

Клюква тоскливо завыла, и по моей спине прошелся табун мурашек. Я вцепилась в волчью холку, глядя только на толпу дружинников, которые орудовали лопатами. Снег летел в разные стороны. Вьюга беспокойно переступал с ноги на ногу.

– Нашли! – крикнул кто-то, и мой мир треснул пополам.

Глава 36
Рябиновая ветвь в руках чужеземца

Гурьян всегда был за брата горой. Когда маменька показала крошечный ухающий сверток и сказала, что теперь у него есть братец, Гурьян пообещал себе, что всегда будет на стороне Асена, что бы ни произошло. Сегодня от отрекается от него.

Воевода шел по коридорам княжеского терема, не видя ничего кругом. Ему попадались люди, кто-то звал его по имени, но Гурьян даже не глядел на них. Он шел туда, куда Сильванна приказала отвести девушку и ребенка. Племянника. У Гурьяна есть маленький племянник. Эта мысль щемила сердце стыдом и злобой. Асен предал княжну, а Гурьян смел звать ее изменщицей. Мало его на кол посадить прямо перед воротами княжеского терема. Воевода падет Сильванне в ноги сразу, как только поговорит с будущей невесткой.

От лишнего внимания бояр и княжеских слуг ее оберегал Купран. Старший навис над матерью и сыном огромным медведем, недобро зыркая на всякого, кто пытался приблизиться к ним. Наставник всегда был больше предан младшим наследникам, чем самому Алекаю. Когда близнецы и остальные княжичи были маленькими, Купран был их большой мамкой-нянькой, не иначе. И теперь стал главным среди стражников Сильванны.

Гурьян потупил взор, встретившись со ним глазами. Купран смерил его понимающим взглядом и, что-то шепнув девушке, направился в сторону княжеского крыла, где чернавки наверняка подготовили им комнату.

Мальчик жался к матушкиной юбке, громко спрашивая об отце.

– Папочка же проснулся? – ребятенок был на грани истерики. – Я сам видел, правда-правда!

Гурьян вздрогнул, невольно подумав о том, что кто-то в тереме явно знал о них и даже водил к хрустальному склепу, где находился Асен. А доступ к этому месту был только у княжеской семьи и… Воевода злобно хмыкнул и нашел взглядом родителей. Ганна и Урог смотрели на девушку и ребенка совершенно спокойными глазами. Поощряли измену! Гурьян едва не захлебнулся в возмущениях. Ну, конечно. Вот почему мать так возненавидела Сильванну, которую когда-то обожала всем сердцем. Сыночка-предатель был куда любимее.

Отец поймал его взгляд и нахмурился, сведя кустистые брови к переносице. Мать просто отвернулась, не выдержав осуждение старшего сына. Гурьян поговорит с ними позже. Наверняка, они оба сейчас будут трястись над проснувшимся Асеном, как наседки. Пусть. Гурьян больше не собирался разговаривать с братом. Предательство – последнее дело для мужчины. А оставить беременную девушку и обречь ее на трудности – и того ниже.

Гурьян шел за Купраном, стараясь не обращать на себя постороннее внимание. Он проследовал за ними до самого княжеского крыла. Мальчик совсем отчаялся и теперь тихо плакал, совершенно не понимая, почему его не пускают к отцу. Ему было где-то года три. Видимо, Асен зачал его прямо перед тем, как сам отправился на битву за Змеиный Хребет, где пал от проклятия. Значит, предал Сильванну он еще раньше. А может, он и не любил ее вовсе. Гурьян не знал. Он вообще, оказывается, ничего не знал о младшем брате.

Девушка, наконец, заметила его. В ее глазах мелькнуло удивленное узнавание. Гурьян и Асен были почти как близнецы, им все об этом говорили. Воевода мрачно хмыкнул, когда ребятенок тоже затих, взирая на него с открытым ртом. Купран просто отошел в тень. Уходить он не собирался, но и препятствовать разговору не стал.

– Меня зовут Гурьян, – мужчина распрямил плечи. – Я… его брат, – имя так и не упало с его губ.

Незнакомка понимающе кивнула.

– Я знаю. Он говорил, – она тоже намеренно обезличила его. – Мое имя Ясинка. Крошка, скажи, как зовут тебя, – обратилась к сыну.

– Есей, – промямлил мальчик, неловко переступая с ноги на ногу.

– Евсей, – с улыбкой поправила мать.

– Сильное имя. Богатырем будешь, – зачем-то сказал Гурьян, вглядываясь в детское лицо. И узнавал в нем Асена.

Ясинка тихо вздохнула. Евсей заулыбался, необычайно довольный этими словами. Гурьян тем временем изучал девушку, которой не повезло связаться с таким негодяем, каким оказался его любимый брат. Она была совсем не похожа на Сильванну. Невысокая и худенькая, как березка, с темно-зелеными глазами и длинной пепельно-русой косой, она разительно отличалась от пышной и огненной княжны, чья сила одновременно пугала и восхищала. И все же Ясинка была красива и очаровательна. Особенно Гурьяну запал в душу ее взгляд, печальный, но твердый, как камень. Что же такую, как она, привлекло в несчастном изменнике?

– Злитесь? – заговорила Ясинка, прижимая к себе сына. – Ваши маменька и папенька узнали о нас случайно. Я не хотела их стеснять, но… Асен рассказал о нас перед тем, как уйти в поход. Они нашли нас. Помогли, дали кров и деньги. Обещали признать Евсея своим внуком, хоть я и была против.

– Почему? – тут же спросил Гурьян, уловив боль в ее голосе.

Ясинка поджала бледные губы и отвела глаза. Не хотела говорить об этом при сыне, Гурьяну не составило труда догадаться. Он хмуро посмотрел на нее, но давить не стал.

Евсей сонно зевнул, и его мать тут же засуетилась.

– Вы простите. Я надеюсь, у нас еще будет время обо всем поговорить? – Ясинка осторожно улыбнулась, и губы Гурьяна тоже чуть дрогнули.

– Само собой. Мы же скоро станем семьей. Мы уже семья.

От его слов девушка вздрогнула и спешно простилась, уводя засыпающего сына в отведенную им комнату, где уже ждала толпа чернавок. Гурьян растерянно оглянулся на Купрана, но тот лишь пожал плечами, всем своим видом показывая, что говорить о случившемся не собирается. Что ж, сам воевода тоже не горел желанием разбираться во всем этом.

Сейчас ему нужно было отыскать Сильванну и молить о прощении.

Гурьян побродил по терему, надеясь, что княжна выйдет из своих покоев, но она, как назло, носу оттуда не казала. Судя по мрачному выражению лица эголльского принца, ему хорошенько досталось за то, что попытался ее потревожить. Злорадствовать воевода не смел, потому что Варасса больше не вызывал в нем неприязнь. Даже напротив. Сила полугоблина была страшной, и доводить его не хотелось. Да и виновным в совращении Сильванны он не был. Единственный, на кого стоит повесить все грехи, был Асен.

Мысль, что брат лгал ему, была Гурьяну омерзительна.

Наступившую в тереме необычную тишину, воевода заметил слишком поздно. Он увидел, как конюхи и мальчишки-прислужники повалили во двор, и поспешил за ними.

Снаружи стоял гул. Гурьяну пришлось проталкиваться сквозь толпу зевак, чтобы понять, что вообще происходит. Первым делом он заметил Сильванну, которая стояла на снегу в одном только сарафане и трясла за плечи наследника эльфийского трона. Бедняга даже не противился. Сначала Гурьяну было смешно. Но потом, когда он уловил смыл их эмоционального разговора, улыбаться он перестал.

Теперь он вел поисковой отряд вглубь леса, где по словам принца Эвера и пропал Варасса. Сильванна удрала вперед, только ее и видели. Лишь раз в жизни Гурьян видел такую любовь. Еще когда княгиня Аграфена была жива, а сам он был беспутным мальчишкой.

Воевода пришпорил коня, подгоняя его скакать быстрее. В подгорном лесу царила небывалая тишина, какая бывает только после схода лавины. Гурьян нахмурился, прекрасно понимая, что это значит. Принца Варассу придавило тоннами снега, и сейчас он буквально схоронен заживо.

Думать о плохом не хотелось, но очевидные мысли сами собой лезли в светлую голову младшего воеводы. Он прижался к лошадиной шее и мысленно помолился. Сильванна точно не заслужила пережить еще одну смерть.

У подножья горы росли рябины. Огненные деревья сразу бросились Гурьяну в глаза. Он спрыгнул с коня и подбежал к княжне, которая прямо голыми руками разрывала снег, повторяя одно-единственное имя. Воевода резко, но бережно отодвинул Сильванну, передав ее в руки подоспевшей чернавки. Думать о том, как девка так быстро оказалась на месте, Гурьян отозвался.

– Рыть! – зычно приказал Финист, и воевода сие же мгновение схватился за лопату наравне с толпой дружинников.

Снег летел комьями, застилал глаза. Гурьян не останавливался, словно от этого зависела его собственная жизнь. Где-то в стороне сидела Сильванна и доверяла ему самое дорогое, что у нее было. Он стиснул зубы и всадил инструмент глубже в землю.

Когда первый слой был преодолен, было приказано дальше продолжать руками, чтобы ненароком не навредить гоблинскому принцу. Гурьян отбрасывал в сторону целые пласты липкого снега, из последних сил отгоняя трусливые мысли о чужой смерти.

– Нашли! – крикнул кто-то безжизненным голосом.

Среди снега, в чернеющей яме лежало изувеченное, окровавленное тело Варассы.

* * *

Несмотря на то, что это были подвальные помещения, пахло здесь на удивление свежо. Акина с интересом оглядывала светлую комнату, куда ее втолкнул Рунн, пробормотав при этом что-то о необходимости разведки. Эльфийка без зазрения совести отпустила его одного, потому что своя жизнь была ей куда дороже. Тем более, что мертвая она сестре не поможет.

Акина остановилась перед стеной, на которой висела карта дворца. Синими стрелками был помечен безопасный путь выхода из замка прямо в леса за Альпуттой. Эльфийка прикинула, что если она выберется сейчас, то успеет покинуть город к завтрашнему полудню. Однако она понимала, что без провизии и толкового проводника, ей этого не сделать. Конечно, она обучалась стрельбе из лука и ближнему бою с клинками… вот только лука с собой не было, а клинок был только один, спрятанный на бедре, и подходил больше для самообороны, чем для борьбы с захватчиками.

Она поежилась и согласилась сама с собой, что лучше дождаться Рунна и сделать из него собственный живой щит. Мысль была уродливой, но другого варианта все равно не было. Если мужчин Эголлы учат умирать за женщин, но пусть это сыграет Акине на руку. Она должна вернуться к Амине живой.

Мысли о близняшке тут же окутали ее разум. Думы были тяжелыми, жестокими. Отец пообещал не казнить изменщицу, если вторая дочь докажет свою верность ему и Лунарису вместо сестры. Амина была вспыльчивой, повелась на сладкие речи мятежников и теперь тосковала в тюрьме в ожидании смерти. Как бы то ни было, семья всегда должна воевать на одной стороне, и Акина это понимала.

Она тихо вздохнула и отвернулась от карты.

Нужно выбраться из этого проклятого дворца и сообщить о перевороте императору. Отец должен услышать об этом от нее. Эльфийка нетерпеливо посмотрела на дверь, раздраженно думая о Рунне. Если этот глупец погибнет, то поставит под удар ее миссию и ее жизнь.

– Не смей помирать, – пробормотала она сквозь зубы и нахмурилась, потому что думать о смерти было неприятно. Оставаться одной отчаянно не хотелось.

Принцесса принялась раздраженно мерить шагами комнатушку, заглядывая в каждый угол, пока не нашла запас снеди. Обрадовавшись, оголодавшая эльфийка набросилась на еду, не брезгуя даже вяленым мясом. Время утекало сквозь пальцы, ожидание чуть заглушилось сытостью. Но когда Акина расправилась с сушеными фруктами, ее сердце снова тоскливо заныло. Она уставилась на дверь, напрягши свой слух в надежде уловить мягкие шаги Рунна. Король Эголлы, несмотря на свои внушительные размеры, ступал поразительно тихо. И когда Акина уловила едва слышное шуршание, ее сердце облегченно затрепетало.

– Слава всем богам и богиням, – пробормотала она, отойдя от двери, и сделала вид, что занята делами, совершенно не связанными с Рунном.

Когда гоблин вошел, осторожно притворив за собой дверь, Акина лишь лениво скользнула по нему взглядом и отвернулась обратно, пряча съестные запасы во внутренние карманы своего практичного платья. Рунн лишь вопросительно хмыкнул, но озвучивать вслух свои соображения на этот счет не стал. Он прошел вглубь их убежища и опустился на кресло в углу. Акину сжирало любопытство.

– Ну? – она раздраженно дернула плечом, все же подняв на него глаза.

– Все выходы из дворца оккупированы, – глухо сообщил король (бывший король?). – Амиракские солдаты точно знают, что делать…

– Амиракские? – перебила его эльфийка, подавшись вперед.

– Да. На них форма султанской армии Амирака, – Рунн мрачно взглянул на нее, словно это она привела сюда пустынных дикарей. – Вы и сами слышали их говор, – заметил он, на что Акина не смогла возразить и молча качнула головой, разрешая ему продолжить. – Пути в город нет. В застенные леса тоже. И вариант у нас только один.

– Пространственная магия? – Акина подозрительно прищурилась. – Не знала, что Его Величество владеет волшебством.

Рунн проигнорировал ее шпильку.

– Нам нужно добраться до придворной колдуньи. Сейчас леди Тогрута наверняка занимается эвакуацией королевы и советниц, поэтому придется подождать.

– Действительно верите в это? – быстро спросила Акина. – Они все могу быть уже мертвы. Или их готовят к казни. Обычно вторжения сопровождаются убийствами.

– Знаю, – Рунн оставался до опасного спокойным. – Вы можете предложить свой вариант, принцесса.

– Воздержусь, – эльфийка мрачно ухмыльнулась. – Император Менельторп не будет вмешиваться, – обронила она.

Отец не станет вмешиваться в чужую войну, даже ради дочери. Акине было лишь тоскливо от того, что она рисковала больше не увидеть Амину. Столько сил брошено на спасение сестры, так неужели все закончится в подземных лабиринтах дворца Альпутты? Нет, это было бы слишком легко. Эльфийка медленно выдохнула и снова посмотрела на Рунна.

Король храбрился. Его широкие плечи были расправлены, взгляд синил глаз был суров. И что-то в его виде Акину беспокоило. Он готовился к бою. Это она поняла по вздрагивающим когтистым пальцам, по поджатым губам, в которые впивались внушительные клыки едва ли не до крови. Простодушный король Эголлы в мгновение обратился воином, опасным монстром. И Акина была благодарна всем богам за то, что сейчас он находился на ее стороне.

Она ненавязчиво подсела ближе, прислушиваясь к его дыханию. Тяжелое, мощное.

– Вы хотели бы выжить? – тихо спросила она, поймав его взгляд.

Рунн на мгновение растерялся. Потом нахмурился.

– Не знаю. Для Эголлы наступают темные времена. Если Каланта не сумеет удержать власть, королевскую семью казнят. Но, полагаю, если я погибну сейчас, я не узнаю свою дальнейшую судьбу. И упущу шанс на жизнь. Так что да, принцесса, я хочу выжить. А вы? – его голос неуловимо смягчился.

– Да, – выдохнула Акина. – Дома меня ждут. Я не могу подвести семью.

Гоблин не ответил, только кивнул, и оба снова увязли в своих мыслях.

Следующие несколько часов Акина напряженно наблюдала за тем, как Рунн дежурил под дверью, тщательно принюхиваясь к запахам снаружи. Когда он убедился, что амиракские отряды ушли достаточно далеко, то подал сигнал выдвигаться. Эльфийка окинула последним взглядом комнату, которая послужила им убежищем, еще раз пробежалась по настенной карте, запоминая расположение стрелочек, и вышла за дверь. Она старалась не отставать от Рунна и держалась за его спиной, готовая в любой момент отдать ему любой смертельный удар.

Акина нахмурилась, но убедила себя, что это необходимость. Рассуждения короля были правильными – в большинстве случаев его ждет казнь, а вот эльфийка в любом случае вернется в Лунарис. Вряд ли Амирак захочет вступать в открытую конфронтацию с Восточными Лесами, принцессу они не тронут. Может, унизят и надругаются, но ведь никакой император не станет защищать дочкину честь, рискуя развязать войну.

А князь Алекай сравнял бы Амирак с землей.

Акина замешкалась и чуть не упала, запнувшись о выступающую плитку. Да, какие бы слухи ни ходили о правителе Красногорья, но за своих детей он распорол бы глотку каждому в этом мире.

Что-то в сердце сжалось, и Акина тряхнула головой, выпрямляясь.

Фигура Рунна маячила впереди, и эльфийка ускорила шаг. И почти тут же остановилась, когда заметила сигналы, которые спутник подавал ей ладонями, заведенными за спину.

Беги. Убирайся. Быстрее.

Страх заклокотал в горле, и Акина нырнула за угол. В следующее мгновение тишину подземных переходов разрезали десятки глумливых смешков.

– Кто это здесь?

– Кажись, король? Женка не спасла, да?

– Точно, она же терпеть его не может. Говорят, даже в спальню в свою не пустила ни разу.

Взрыв смеха.

Акина прижала руки ко рту. Ее сердце колотилось где-то под горлом. Бежать, нужно бежать, не оглядываясь. Но она не могла сдвинуться с места. Переборов себя, все же осторожно выглянула.

Король стоял на коленях, с молчаливой честью выдерживая все нападки и оскорбления.

– А может, там ничего и нет, а? – весело пророкотал самый рослый из гоблинов, чья кожа была невыносимо-желтого цвета, как у ядовитой лягушки. – Раз даже шлюха Каланта побрезговала?

Акина была готова поклясться, что эголльский король скрипнул зубами.

– Надо бы глянуть, – продолжил издеваться желтокожий.

Эльфийка напряглась, когда он направил рукоять ятагана прямо в пах Рунна. Ударит? Не посмеет. Или посмеет? Акина затаила дыхание, судорожно продумывая варианты. Отвлечь на себя будет глупо. На помощь звать некого. Магия в ее крови была слаба… Боги и богини, надо просто убраться отсюда подальше.

Она распробовала эту мысль и почему-то сразу отвергла.

– Дурная, – пробормотала себе и сложила руки в форму магической руны, как когда-то ее учила Аигога.

Если не получится, ее раскроют, и спастись Акина не успеет. Это будет концом. Принцесса еще раз взглянула на приготовившегося к измывательствам Рунна, и что-то в ее сердце вспыхнуло огнем. Она не хотела, чтобы ее трогали. Никто.

Ее пальцы закололо. На кончиках вдруг заплясали огненные язычки. Акина всхлипнула от разочарования. Да это всего лишь детский фокус!

– Глядите, кто это у нас? Маленькая остроухая принцесса? – раздался протяжный мерзкий голос.

Рунн опасно зарычал.

Акина закрыла глаза. И что-то позади нее пришло в движение.

* * *

Он не дышал. Его сердце больше не билось.

Снег вокруг был горячим от крови. Он быстро таял под моими ладонями, пока я ползла на четвереньках в сторону ледяной могилы, откуда дружинники вытащили неживое тело. Я больше не видела магии, темно-зеленые искорки потухли, исчезли, огласив наступление безвозвратной смерти. Когда человек умирает, все его телесное волшебство возвращается обратно в Купель, чтобы переродиться в новом времени. Так учила мама, пока я не перестала видеть и ее магию.

– Вар, – чей-то голос был жалким и сломанным. – Вар. – Это был мой голос.

Я уставилась на его обмороженное лицо, которое было покрыто белыми волдырями, и почему-то не могла даже заплакать. Наверное, какая-то часть меня, отвечающая за слезы, тоже умерла сегодня. Это все равно что кто-то выскоблил все органы из моего тела. Возмутительная и ужасная пустота.

Я схватилась дрожащими руками за ворот его шубы, приникла щекой к рубахе, пытаясь уловить стук сердца, хотя бы самый медленный и неровный. Ничего. Ти-ши-на. Я ощутила, как мое тело охватила крупная судорожная дрожь. Голова закружилась. Я бешено заозиралась по сторонам, пытаясь выхватить из бесконечной толпы хоть одно знакомое лицо. Хоть кого-то, кто сможет опровергнуть мою утрату.

– Сильванна, – голос младшего брата влился в страшный шум моего сознания.

Я подняла глаза на Луку, крепче вцепившись в одежды Варассы.

– Помоги, – просипела я, снова содрогнувшись. – Помоги ему.

Лука посмотрел на меня с какой-то безнадежной жалостью. Он окинул быстрым взглядом тело и вдруг нахмурился. В его лекарских глазах, так похожих на мамины, что-то зажглось. Я перестала дрожать, сморгнула, и тоже уставилась на Вара. Откуда столько крови? Бес дери, откуда здесь столько крови?