Текст книги "Венец из волчьих ягод (СИ)"

Автор книги: D Scriptor

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 40 страниц)

– Большая Встреча пройдет в Эголле, – Каланта выдернула меня из мыслей. Я осторожно выдохнула, ожидая продолжения. – Султан Усэй и шехзаде Фарид прибудут в Альпутту за две недели до праздника, вот еще тебе причина, почему я так тороплюсь с твоей свадьбой, Сильванна.

– И вы хотите, чтобы я произвела на правящую династию Амирака должное впечатление, – ровно произнесла я.

– Ты и сама этого хочешь, разве нет? – королева широко улыбнулась. Ее острые клыки стали казаться еще больше. – Я слышала, шехзаде Фарид сватался к тебе? – ее голос стал жестче.

– И потерпел неудачу, – быстро ответила я, дернув плечом. Надобность встречаться с напыщенным наследником Амирака была мне омерзительна.

– В Амираке женщин считают за скотов, – угрюмо протянула Каланта. – Ты бы сгнила там, как орешник в Сезон Ливней. И все же шехзаде Фарид очень выгодная партия. Ты бы не стала наложницей, Сильванна, ты бы стала султаншей Амирака. С твоей силой, ты бы и власть урвала. Почему ты не согласилась?

Мне задавали этот вопрос много раз.

Отчего, княжна Сильванна, вы не пошли за второго принца Лунариса? Почему, княжна, отказали царевичу Эфе из Судмира? Чем же плох шехзаде Фарид, княжна? У него ведь в подчинении золотая армия и во владении сотня драгоценных шахт!

Потому что никто из них ни разу не Асен. Не мой милый сероглазый Асен с темными кудрями и родинкой под левым глазом. Никто из них не купеческий сын с улыбкой, какая была краше закатов и восходов. Никто из них не мой возлюбленный, чьи поцелуи были нежнее ромашковых лепестков и жарче праздничных костров. Никто из них не Асен, который уж третий год как спит беспробудным проклятым сном.

– Я не хотела себе Амирак с его золотыми дворцами и алмазными шахтами. Не хотела я и Судмир с редчайшими пряностями и сказками-самоцветами. Не мил мне Лунарис и его бескрайние волшебные леса. Я вижу себя только владычицей Эголлы, и ивовая корона была моей давней мечтой, – бесстрастно произнесла я, мыслями пребывая в хрустальном гроте, где денно и нощно дежурили лучшие лекари Меагеры, поддерживая жизнь в моем возлюбленном Асене.

– И ты получишь Эголлу, – довольно произнесла Каланта, видимо, пораженная моими словами. Я горько усмехнулась, прикрыв глаза.

Все, что делаю я, все ради тебя мой милый Асен. Я соберу армию и поведу ее в Южные Топи. Я найду того чаровника, что наложил на тебя проклятье. Я разбужу тебя, и снова мы будем вместе.

* * *

Тем же вечером Маришка предложила мне заглянуть в замковые оранжереи. Я знала, что это было прихотью чернавки, а нее ее жаждой выслужиться. Кто же не хотел побывать в чудных цветочных теплицах, где произрастали растения со всей Миагеры? Впрочем, и моему любопытству не было предела, поэтому на предложение Маришки я кивнула сдержанным кивком, и мы с ней побрели в тепличные комплексы. Гурьяну я приказала оставаться на посту и не сметь ходить за мной. Клюква тратить драгоценные часы сна на сомнительные прогулки не пожелала и осталась в покоях нагревать перину. После нашего последнего разговора, подруга в человека больше не обращалась, а просить ее об этом я не решалась, хоть и хотелось обсудить все, о чем говорила мне Каланта.

Только Клео знала о моем плане, но и она не верила в его успех. Отец, браться, даже родители Асена давно его похоронили, и лишь моим упрямством лекари продолжали бороться за его жизнь. И все, как один, заявляли, что чуда не будет. Асен умрет сразу, как магия целителей перестанет поддерживать его тело. Проклятие уже вытянуло из него все силы, оставив только серую натянутую на кости оболочку. Счет шел на месяцы, у меня оставалось очень мало времен.

Я несколько раз заходила к нему перед отбытием в Эголлу. Говорила часами и верила, что Асен меня слышит. Я поклялась, что спасу его, что справлюсь. Пообещала дождаться. Ответом мне была звенящая тишина. Я смотрела на его худое лицо, на потускневшие кудри и плакала. Единственный, перед кем я не скрывала своих слез. И теперь я была в шаге от того, чтобы исполнить задуманное. Королева Каланта зареклась, что в день свадьбы дарует мне Второй легион, самый мощный и многочисленный, который уступал только Первому Королевскому. Глимма не знала, для чего мне такая сила, но отказать не посмела.

Совсем немного осталось.

– Глядите, княжна, там горят огни! – восторженно воскликнула Маришка, ткнув пальцем куда-то вперед. Я поморщилась, но отчитывать ее за невоспитанность не стала.

– В тепличных комплексах всегда светло, – устало пояснила я. – Садовники и травники трудятся там дни напролет, чтобы поддерживать жизнь особо капризных растений. Это, – я указала на самую большую оранжерею, – фруктовые сады. Чуть дальше цветочные павильоны. Куда ты хочешь пойти?

– Куда княжна скажет, туда и пойду, – Маришка вспомнила, что является моей чернавкой, и потупила взор. Я хмыкнула, но возражать не стала.

– Хочу взглянуть на звездную лаванду, – задумчиво произнесла я. – Говорят, что этот цветок давно исчез с земель Миагеры, и лишь в Эголле смогли вырастить его вновь. Звездная лаванда необычайна красива.

– А еще обладает редкими лечебными свойствами, правда? – Маришка заинтересованно сверкнула глазами. Я улыбнулась краешком рта.

– И мертвого из земли подымет, – кивнула я, тут же посуровев. Приглашенные мной лекари перепробовали все способы, кроме настоя звездной лаванды. – Идем.

Цветочная оранжерея была самой маленькой в тепличном комплексе, всего лишь в три этажа. Мы с Маришкой без приключений вошли внутрь, и разноцветный аромат тысячи растений едва ли не сбил нас с ног. Дежуривший здесь садовник, юноша-гоблин, благодушно подсказал, что лекарственные цветы следует искать на втором ярусе. А еще разрешил сорвать пару бутонов «на память».

При возможности отправлю звездную лаванду в Красногорье, пусть лекари балуются. Я покачала головой, наблюдая за тем, как Маришка скачет от клумбы к клумбе, заинтересованно разглядывая таблички с названиями. Ничего не понимала, ведь надписи были на истри, но все равно довольно лыбилась.

– Чайная ромашка, – чернавка ткнула пальцем в сторону мелких белых цветочков.

– Ты интересовалась лекарским делом?

– Старшая сестра была знахаркой, – отозвалась она, присев на корточки. – Пока не умерла от хвори.

– Какая несправедливая судьба, – заметила я, размышляя, стоит ли высказать сожаление.

– Да, – Маришка закивала головой. – Пять лет уже прошло, а я до сих пор многое помню, – она горделиво дернула подбородком.

– Может, будешь мне полезна, – кивнула я, переведя взгляд на россыпи цветов.

Интересующая меня клумба затаилась у окна, освященная тусклыми лучами магических ламп и звездами. Этот вид лаванды не спроста назвали именно так: бутоны напитывались звездным светом, как иные жили за счет солнечного.

Я присела на корточки, разглядывая стройные ряды серебряных цветов. Они поблескивали и слегка качались от моих движений. От обычной лаванды их отличал лишь цвет и целебные свойства. Я знала, что мази из нее залечивали раны, настои – излечивали простуду в мгновении ока. Конечно, то, что звездная лаванда была способна исцелить все болезни в мире, было не более чем красивой легендой.

Я с улыбкой коснулась мягких лепестков, улавливая особую цветочную магию. Она была слабой, почти незаметной, но все же ощущалась на кончиках пальцев.

Встретивший нас садовник сказал, что сорвет для меня цветы сам, мне нужно лишь сказать какие. Я отняла руку от лаванды и поднялась, заметив Маришку, которая разглядывала куст с волчьей ягодой.

– Сестра говорила, что некоторые виды могут убить практически сразу, – зачарованно произнесла чернавка.

– Конкретно этот – лечебный. Но перебарщивать с ним не стоит, – кивнула я, оглядев мелкие красные ягоды с толикой подозрения. – Не вздумай здесь ничего трогать, – напомнила я, сощурившись. Девчонка только кивнула. Вряд ли осмелиться воровать в чужом дворце. – Я увидела все, что хотела. Можешь еще осмотреться, и пойдем.

Пока садовник ревностно и аккуратно срезал для меня ровно девять пышных соцветий звездной лаванды, чернавка оббежала третий этаж, где росли съедобные цветы, и, судя по перепачканному в чем-то желтом рту, успела что-то попробовать. Отчитывать ее перед садовником я не стала, решив устроить взбучку наедине. Незачем придворным знать, что у меня в подчинении неразумная девка.

Стебли переданного мне букета приятно холодили кожу пальцев. Юноша накрыл бутоны легкой хлопковой тканью и велел немедленно поставить цветы в воду. Мы с Маришкой отправились обратно в замок, подгоняемые вечерним морозом.

Почему-то мне вспомнилась ивовая ветвь, подаренная принцем Варассой вместе с каменным гребнем. Я опустила глаза на букет в своих цветах и фыркнула от абсурдности собственной мысли. Маришка озадаченно покосилась на меня. Нет, это уже просто смешно. Я гневно скривила губы, не собираясь и дальше цепляться за свои размышления.

– Правда, что мужчины Эголлы любят, когда им дарят цветы? – дрянная девчонка словно прочитала мои мысли. Я шипяще выдохнула.

– Правда, – выдавила я.

– Чудно-о! – протянула она, хихикнув. – Они же такие суровые и большие, зеленые, – добавила Маришка, на секунду задумавшись. – А можно я завтра схожу в оранжерею и соберу цветы?

– Для чего? – я опешила, озадаченно посмотрев на девчонку. Та зарделась.

– Просто так. Если нельзя, то простите меня, княжна, – она согнулась в поклоне.

– Можно, – я вздохнула и покачала головой. Неужели, Маришка уже себе кого-то приглядела? Шустрая. – Только нужно будет предупредить Нингаль, чтобы тебя пустили туда одну. Скажу, для меня.

– Спасибо, княжна Сильванна! – чернавка подпрыгнула на месте и хлопнула в ладоши. Я отвела взгляд. Громкая, нелепая.

– Но если узнаю, что ты влезла в неприятности, отправлю обратно в Красногорье.

Моей угрозы она, кажется, не услышала, пребывая в полном восторге. Я настаивать не стала, молча поджав губы. Ладно, пусть развлекается, пока время есть. После моей свадьбы с принцем ей тоже не до улыбок будет. Уж я найду для нее работу.

Принц. Я снова опустила взгляд на цветы, прикрытые тканью. Удивится ли он такому моему жесту? Обрадуется? Улыбнется? Или отправит меня восвояси? Нет уж, не посмеет. Я по статусу его выше, пусть только попробует пренебречь моим подарком. Я вспыхнула с головы до пят, обозленная на саму себя. Надо же, размышляю так, словно, правда, собралась нести цветы принцу!

Я мотнула головой, ускорив шаг. Щеки начали пылать не то от злости, не то от чего еще. Оставить все это надо, вспомнить, ради кого я здесь. Я отчаянно уцепилась за образ Асена, который за столько лет уже и размылся, утратил черты. Остались только глаза светло-серые да крохотная родинка, которую я так любила целовать. Я обещала дождаться его с того похода. И я дождусь. А все это, стыдное, пошлое, совершенно никчемное, я оставлю. Не нужны мне улыбки и взгляды того, кто в сердце только горячей похотью отзывался, не любовью.

Одиночество, мое клятое одиночество сыграет со мной злую шутку, уж я это знала.

Но я думала о принце, а тело мое воспламенялось, словно хворост сухой ночью. Испытание. Наказание. Мое проклятие. Только бы коснуться крепких бедер, окунуться в омут с головой и после забыть навсегда…

– Ты знаешь, где комнаты принца? – холодно спросила я, ввергнув Маришку в замешательство.

– В одном коридоре от ваших, – торопливо отозвалась она. – Я в первый день спутала двери…

– Веди, – коротко приказала я, а сердце мое устремилось к горлу, словно собралось выскочить и броситься прочь от этого безумия.

Хотелось бы и мне поступить так же. В мгновении приказать себе остановиться, уйти, убежать, навсегда оставить мысли о темных глазах, высоких скулах на смуглом лице, сильных руках, теплых ладонях…

Но я шагала навстречу своему безумию и не желала обратного.

Глава 7
Пламя страсти, сжирающее изнутри

На то, чтобы передумать, осталась пара секунд. Маришка покорно остановилась у одной из дверей. Где-то недалеко слышались шаги стражниц и их приглушенные разговоры. Если меня сейчас кто-то увидит, то это станет величайшим провалом за всю историю Миагеры. Волчья Княжна притащилась к порогу мужчины с букетом цветов – уже звучит как пьяная байка.

Я нервно ухмыльнулась. Может, стоило бросить цветы у порога и пойти прочь? Так всем было бы значительно легче. Так я бы не жалела о содеянном следующие несколько дней. Я точно знала, что сегодняшняя ночь повлечет за собой необратимые последствия, с которыми я не справлюсь. Я сжала еще влажные стебли и медленно выдохнула.

– Я могу помочь вам, княжна? – голос Маришки разбил тишину, и я недовольно поморщилась.

– Поди прочь, – шикнула я, и чернавка послушно засеменила по темноте коридоров. Конечно, по дороге ее перехватит Гурьян и допросит, куда я пропала. В самый мрак, вот куда. Ни света, ни совета.

Я хотела, так невыносимо хотела заглянуть в карие глаза и увидеть в них отражение собственного желания. Ведь не могла я хотеть близости в одну сторону, точно не могла. Я сходила с ума, видит Светлоокий! Променять самую нежную и искреннюю любовь на похоть. Боги накажут меня, я и сама себя накажу. Нельзя так, предательство не прощается, оно изъедает сердце, оставляя только гниль.

Я коснулась ладонью кованой двери и зажмурилась, чувствуя магию по ту сторону дерева. Светло-зеленая лекарская энергия заплясала на кончиках моих пальцев, заставив улыбнуться. Такая мягкая и чистая магия, совершенно прекрасная. Сердце дрогнуло от напоминания о Маут Гуламе. Я отдернула руку, сцепив зубы до боли в деснах. Как же жалко я выгляжу со стороны, метущаяся, потерянная, слабая перед самой собой. Кончать со всем этим надо, бежать отсюда, не думать о принце никогда боле.

Шаги по ту сторону двери я услышала поздно, а когда дверной засов хрустнул, застыла. Вот оно, мое наказание за мягкотелость.

– Княжна Сильванна? – Варасса возник в дверном проеме, и на нем была только ночная рубаха, белая, тонкая, едва прикрывающая колени. Мое сердце пропустило удар, но я расправила плечи, поймав его взгляд. С моего лица схлынули все эмоции, оставив только равнодушную холодность. Мое самое верное из оружий.

– Я посетила цветочный павильон, и садовник позволил срезать несколько цветов. Только они мне не нужны, поэтому я подумала о вас, – я прижала букет к его груди, коря себя за самое нелепое оправдание из всех придуманных мною.

Варасса тут же перехватил нежданный подарок, не сводя с меня ошарашенного взгляда. Я бы тоже удивилась, приди он так посреди ночи со своей ивовой ветвью. Хорошо, хоть додумался оставить на пороге, а то бы я не церемонилась – прогнала б взашей. Я осторожно опустила глаза на его руки, могучие и сильные, в которых крохотный букетик смотрелся совершенно нелепо. Однако принц сжимал цветы с такой бережностью, что ни один лепесток не замялся, не увял. Я сглотнула, подумав о том, как эти руки сжимали бы мои бедра или груди, нежно, с предельной осторожностью. А я бы, наоборот, впивалась ногтями в смуглую кожу, оставляя серповидные отметины.

Безумная!

– Прошу простить за столь поздний визит, – я нашла в себе силы, чтобы заговорить вновь. – Ее Величество Каланта сообщила, что вы отбудете через семь дней. Считайте это подарком на память. Или на грядущую помолвку, – я дернула плечом.

– Спасибо, – голос принца был низким, рокочущим, словно далекий гром. – Вам тоже сообщили?

– Какая поспешность, верно? – я хмыкнула, исподтишка скользя взглядом по облаченному в легкую ткань телу, словно пыталась выяснить, что меня так влекло. Высокий рост, крепкая, но изящная фигура, чуть вьющиеся, рассыпанные по плечам волосы, глубокие глаза. Кажется, я хотела обладать всем им целиком.

– Политика само по себе дело поспешное, – ответил принц, глядя строго в мое лицо, даже глаз не опустит. Я вспыхнула, уязвленная. Неужели совсем не интересна ему, даже самую малость? Хоть бы взгляд на краткий миг упал чуть ниже, я бы не разгневалась, напротив. О целомудрии мужчин Эголлы ходят целые легенды, уж кто об этом не знает.

– Расстроены? – ядовито спросила я, вздернув подбородок, коса хлестанула мне по бедру. Уходить надо, нечего здесь ловить. Возомнила о себе, надо же! Бесстыдная, неверная…

– Нет, – Варасса покачал головой и неожиданно улыбнулся каким-то своим мыслям. Его улыбка была до того быстрой, что я засомневалась в ее реальности.

– Вот как, – я растерянно моргнула, не ожидая такого твердого ответа. – Думала, вы не горите желанием, – я не договорила, запнувшись.

– Жениться? Мне повезет больше многих, княжна, – он говорил убежденно и отчего-то – мягко.

– Думаете, я буду лояльна к вам? – я нахмурилась, понимая, что заигралась, забыла, кто такая на самом деле. У Волчьей Княжны нет сердца, только лед вместо него.

– Я не это имел в виду, – Варасса стушевался, тоже посмурнев. Разговор зашел в тупик.

Ночные коридоры хранили молчание, лишь где-то далеко скреблась стража, да слуги слонялись в соседних коридорах. Я чувствовала себя странно, но уходить не хотелось. Простоять бы с ним по разные стороны порога всю ночь и сойти с ума окончательно. Я с удивлением осознала, что жар теплился под моей кожей с самого начала нашей беседы с принцем. Загоралась как спичка от одного только взгляда на него, так странно. С Асеном никогда такого не было… Потому что то была любовь, а тут животная страсть, да к тому же, кажется, невзаимная.

– Что ж, – я отмерла, спрятав взмокшие ладони за спину, и чуть отвернулась. – Пожалуй…

– Вы не хотите зайти? – неожиданно предложил Варасса, отойдя вглубь комнаты. – В Эголле так не принято, но… я могу угостить вас ежевичным чаем, княжна.

Я оторопела, едва ли не с открытым ртом глядя на принца. Но живо взяла себя в руки, ответив чопорным кивком. Пусть стены замка считают это разведыванием ситуации, хитрым ходом во имя моего собственного будущего. Опустив все тайные потребности, я прекрасно понимала, что узнать навязанного супруга мне все-таки стоило. Может, за мужчинами Эголлы не замечалась жажда власти, но я не могла надеяться на волю случая.

Варасса развернулся ко мне спиной, и ткань легкой рубахи обрисовала его крепкие округлые ягодицы, выбив из меня весь дух. И пустились кони вскачь. Я незаметно прикусила ребро ладони, отлепив пожирающий взгляд от принца и уткнув его в деревянные стеллажи, вдоль и поперек уставленные банками и склянками с сушеными травами и маринованными корнями. Обитель целителя.

– Извините за столь неподобающий вид, – Варасса поздно сообразил, что стоял передо мной практически в неглиже и спешно накинул на себя какой-то расшитый серебряными нитками халат. Я подавила разочарованный вздох.

– Вы заблуждаетесь, если думаете, что мне есть дело до вашего внешнего вида, – сухо сказала я, поморщившись от собственной лжи. О, мне было большое дело до того, как он выглядел в любой одежде. И без нее.

Зря я согласилась на это проклятущее чаепитие, которое еще даже не началось.

Варасса не ответил на мою очевидную грубость, занявшись подаренными цветами. Отыскал какую-то банку и налил в нее из питьевого кувшина воды. Проворно надрезал стебли и по одному поставил в импровизированную вазу. Я наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц, с удивлением отмечая нежность, какой было пропитано каждое его движение. Он стал бы великолепным любовником.

Пока принц трясся над своим подарком, на зажженном нехитрой магией огне подкипал чайник. Я перевела взгляд на маленький очаг в столе, служивший, видимо, для варки лекарств, какими пропахла вся комната. Молчание забиралось под кожу и лизало кости, заставляя меня судорожно подбирать темы для полуночного разговора. Но кроме похабных картин в голову ничего больше не шло. Кажется, эти упругие ягодицы я буду видеть в сегодняшних снах. Как же сильно я изголодалась по человеческому теплу, если позволяю себе такую непристойность?

– Почему вы занимаетесь лекарским делом в своих покоях? – как можно непринужденнее спросила я, заставив принца повести плечами и поднять на меня темный взгляд.

– Чтобы не кликать лишнего внимания, – лаконично ответил он, скривив губы и нахмурив лоб. – Вряд ли вам будет интересно слушать о судьбе нежеланного наследника.

– Вы правы, – я кивнула. – Неинтересно, – боги, моя ложь выскребала изнутри мясо и кровь, – но вы расскажите. Может, будет какая польза от этой встречи.

Судя по его лицу, Варасса с трудом проглотил слова о том, что это я заявилась на порог его покоев. Я и сама понимала, что выгляжу просто нелепо, но отчего-то растеряла всю свою защитную холодность. Лед по весне тоже тают.

– То, что Ее Величество Каланта открыто выражает свое пренебрежение мной, дает придворным повод следовать ее примеру, – тихо, но четко произнес Варасса, склонившись над заварником с сушеными ягодами ежевики. – Водить дружбу с отвергнутым принцем никто не желает, чтобы не вызвать гнев королевы. При этом найдется огромное количество желающих доказать свою верность и разбить пару склянок с ценными отварами.

– У вас были помещения, – догадалась я. Принц мрачно кивнул.

– Пришлось их оставить, когда по возвращению я обнаружил уничтоженные материалы, – в его голосе сквозила железная ярость. Я поежилась. – Дерзости наведаться в южное крыло пока ни у кого не хватило, – на его лице мелькнула торжественно-суровая полуулыбка.

– Вот как, – я задумчиво пожевала губы. – Когда вы станете королем, вернете свои комнаты? – мой язык был быстрее разума.

– Что? – Варасса с шумом выпустил из рук стопку чайных листьев, и она веером разложилась на столе. Я не изменилась в лице.

– Делить покои с лекарственными травами может быть опасно из-за паров, – я равнодушно пожала плечом. – Даже для мага-целителя. Может, вы бы хотели снова вернуть свои помещения для экспериментов. Просто спрашиваю. Неужели такой странный вопрос? – я вызывающе прищурилась. Варасса мотнул головой.

– Неожиданный. Вряд ли статус короля дарует мне расположение знати, – он усмехнулся, видимо, желая все перевести в шутку. Я возмутилась.

– Мой статус королевы дарует вам расположение знати, – холодно пояснила я, скрестив на груди руки. – И вернет ваши помещения. Больше никто не заикнется о том, что вы нежеланный наследник, – останови меня, Светлоокий.

– Это очень громкие слова, – принц ссутулился, опустив взгляд на чай. – Если начнете высказывать свое расположение к… неугодному лицу, это отразится на вашей репутации, княжна.

– Я сама решу, кого следует считать неугодным лицом, а кого нет, – твердо ответила я, бесконечно злая на Эголлу за эту глупость с гонениями. Как бы суров ни был князь Красногорья, он никогда не допускал гнет.

– Уже примеряетесь к трону? – без усмешки спросил Варасса, а я задумалась. Примеряюсь ли?

– Просто планирую быть верной своим принципам.

– Что же это? – принц снова осмелился поднять на меня взгляд. – Водите дружбу с воеводой и прислугой, защищаете городских преступников, так еще отстаиваете честь проклятого принца перед своим же земляком! – последние слова вырвались явно против его воли. С моего лица разом сошли все эмоции. Варасса побледнел, даже на его смуглой коже это было заметно.

– Ты все слышал? – я не спрашивала, а шипела, как самая ядовитая из гадюк. – Слышал мой разговор с Гурьяном?

– Да, – он ответил ровно, не думая юлить и оправдываться.

– Ясно, – я скрипнула зубами, отвернувшись к окну. По ту сторону витражных окон царила глубокая ночь, перемигиваясь неяркими звездами.

– Прошу простить меня, княжна, – прошептал он, вернувшись к чаю. В воздухе повис аромат ежевики и бергамота.

Я только кивнула, пытаясь справиться с жаром, хлынувшим к щекам. Слышал, как я приструнила Гурьяна, пригрозив отрезать язык, слышал, как я была взбешена от одного только оскорбительного слова в адрес Варассы. Чувствовал он ли сейчас ликование от моей неловкости? Я исподтишка посмотрела на принца, но кроме пылающего чувства вины на его лице ничего не отражалось.

– Мои слова и поступки значат лишь мою собственную волю, и ничего кроме, – напомнила я, не собираясь оправдываться. – Надеюсь, это понятно.

– Да, княжна, – сдавленно отозвался Варасса, подав мне чашку горячего напитка. – Простите мою дерзость.

Наши лица оказались в двадцати сантиметрах друг от друга. Я задержала взгляд на его красивых полных губах, подумав о том, что для поцелуя мне нужно было всего лишь чуть наклониться вперед. Я бы жадно кусала эти губы до исступления, мяла бы горячую плоть, испивала бы принца большими глотками. Эти высокие скулы, трогательные белые клычки, совершенно гладкая чистая кожа и черные глаза в обрамлении густых ресниц.

Прямо на этом полу, я бы взяла его прямо на этом полу и нисколько бы не пожалела.

– Благодарю, – я сглотнула и приняла чушку, намеренно столкнув наши пальцы. Опять разряд тока, пронзивший меня насквозь. Это уже не страсть, это одержимость. И если я буду с этим тянуть, сгорю заживо. – Дивный аромат.

– Я рад, – Варасса отодвинулся и сел напротив, позволяя себя разглядывать. Я спрятала улыбку в чашке, почему-то невероятно окрыленная, полная каких-то надежд. – Надеюсь, и вкус вам понравится, княжна.

– Только если это не вкус яда, – невозмутимо ответила я, сделав глоток. Принц вскинул брови, явно не оценив шутки. Его руки сжали ткань халата. – Не принимайте близко к сердцу. В любом случае, лумы способны определить яд практически мгновенно.

– Я бы не посмел, – он нахмурился, смерив меня тяжелым взглядом. Я поежилась.

– Но сбросили бы оковы этой помолвки, – заметила я, сделав глоток. Чай оказался пряным, крепким, но очень вкусным. Я словно рухнула в ежевичные кусты.

– Возможно, только вы считаете эту помолвку чем-то обременительным, – не выдержал Варасса, посмотрев на меня прямо и жестко. Видимо, ему осточертело выслушивать мои попытки спровоцировать.

– И что же для вас это помолвка? – я поставила чашку на стол и вздернула подбородок.

– Возможность, – принц проследил за моими руками, оправившими пояс на платье. Мне показалось, что на дне его глаз вспыхнул огонек, и я ухватилась за это ведение, словно за соломинку утопающий.

– Возможность начать новую жизнь? – уточнила я, неосознанно поддавшись вперед. Кровь моя буквально вскипела, когда Варасса повел плечами, и ворот его халата слегка сполз, обнажив мягко очерченную ключицу.

– Может быть, – уклончиво отозвался тот и отвел взгляд, неожиданно засмущавшись. Я слегка улыбнулась, пытаясь утихомирить дрожащие пальцы. Воздух воспламенился, и мы оба это чувствовали.

– Или возможность быть кем-то кроме отвергнутого всеми принца? – почти шепотом спросила я, облизав вмиг пересохшие губы.

– Быть для кого? – Варасса понял правила игры, уставившись на меня потемневшими глазами. Мне показалось, что зрачок целиком затопил и без того черную радужку.

– Для меня, – на выдохе ответила я, и, клянусь, что-то взорвалось. В небе или же внутри меня.

Принц вздрогнул, а я со скоростью хищной кошки оказалась подле него, посмотрев снизу вверх. Но даже в таком положении я была выше, во всех смыслах этого слова. Сохрани мой рассудок, Светлоокий. Я жарко выдохнула, скользнув ладонями по его широкой груди. Варасса почти не дышал, глядя на меня со страхом и нетерпением. От моих движений взволновались магические огоньки, освещавшие лицо принца. Моего. Принца. Я приоткрыла рот, жадно хватая воздух. Пара сантиметров, разделяющих нас. Впиться в мягкие губы, выпить до дна эту чертову похоть.

– И мы будем вместе всегда, Ягодка. Я тебе обещаю, моя драгоценная…

Я отпрянула от него резко, почти дико. Варасса непонимающе нахмурился, снова сжав руки на своих коленях. Воздух остыл. Но не мое сердце. Только я не могу, не могу.

– Прошу простить, – хрипло сказала я, резко поднявшись на ноги. Ломанулась к двери, с ужасом чувствуя слезы на своих щеках.

– Княжна, – принц подскочил следом, но я остановила его жестом руки, едва ли не рыча от досады. Оглянулась.

– Ничего не говорите. Забудьте. Просто не… – я запнулась, и мои глаза удивленно распахнулись, когда я увидела, насколько он был возбужден. Ткань халата едва-едва скрывала выпирающий член. Хотел меня. Так же невыносимо, как я его. И, кажется, уже давно. Боги милостивые. – Завтра в это же время в дворцовом саду. – Бросила я и выскочила за дверь.

Прислонилась к двери и прикрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание. Сердце колотилось в груди, словно пыталось пробить кости. Не одна я отравлена этой страстью, не одной мне гореть в аду. Я предложу ему завтра близость без обязательств, и будь что будет. Никаких чувств. Никаких обещаний. Просто удовольствие, чтобы не сойти с ума. И если принц откажется, то так тому и быть.

– Прости меня, Асен. Прости, – прошептала я, но ответом мне была тишина.

* * *

Впору проклясть самого себя за такие слова. Варасса смотрел на княжну, уже не боясь того, что она рассердится и уйдет. Принц просто был готов к очередному наказанию, потому что каждая женщина в Эголле знала – ночной чай предлагают только бордельные шлюхи. Но княжна Сильванна вряд ли была осведомлена о таких тонкостях. Принц не хотел ее оскорбить, видят богини, нет! Он и сам не знал, что на него нашло в это мгновение, когда она стояла перед ним, такая до умопомрачения красивая, гордая, совершенная. Не думал о последствиях, только о том, чтобы лежать в ее ногах.

А когда она согласилась, не поверил собственному счастью. Не могло случиться такого, чтобы княжна Сильванна не пренебрегла им. Варасса, конечно, подумал о том, что она преследует какие-то свои цели, но собственные предостережения казались такими никчемными, что он остался к ним глух. Княжна сейчас прямо перед ним сидела, нарядная, румяная после уличного мороза; ее пшеничные волосы были стянуты в привычные тугие косы и украшены лентами. Принц подавил вздох, когда увидел в ее прическе гребень, который сам же и вырезал из серого мрамора. Не выбросила его, оставила.

Варассе бесконечное множество раз приходилось общаться с женщинами. Он хорошо знал, как следует говорить со знатью, где молчать, а где проявить уважение. Во дворце Эголлы жили главы знатных Домов и их наследницы, которые желали стать королевами не меньше, чем Варасса обрести свободу. И сейчас он смотрел на Сильванну, на княжну одного из самых сильных и богатых государств Миагеры, и не видел в ее глазах привычное для избалованных леди высокомерие, лишь бесконечную тоску. У нее определенно были свои планы, но власть не входила в их число. Так что же вы скрываете, госпожа Северных Берегов?

Варасса тряхнул головой, протянув княжне чай. И когда их пальцы случайно соприкоснулись, до боли в деснах сцепил зубы. Ни разу в своей жизни принц не позволял себе таких взглядов, каким сейчас смотрел на Сильванну, девушку, чьим мужем ему велит быть судьба. Варасса сложил свои руки на коленях и сжал ткань халата, с ужасом чувствуя, как жар потоками лавы разливался по его телу. Так не должно быть. Богини покарают его за похоть, обращенную к женщине. Покарают, а перед этим мать лично отрубит ему голову и то, что между ног.